Не забудь розы

Был такой вечер, когда небо будто слилось с водой в одну серую пелену, и даже ветер не решался дунуть. Он стоял на берегу, спиной ко всему миру, и смотрел на замок, который высился над лесом, как старая рана, которая никогда не заживёт.
Плащ тяжело лежал на плечах — синий, с золотыми львами, которые когда-то казались ему символом силы. Теперь они просто смеялись. Каждая нитка, каждая вышивка на спине напоминала о том дне, когда он впервые привёл её сюда. Она смеялась, кружилась на месте и говорила:
- Когда мы сюда переедем, я посажу розы под твоими окнами, чтобы ты всегда знал — я здесь.
Он тогда только обнял её сзади и пообещал, что завтра же начнёт. Завтра. Всегда завтра.
А потом пришла зима, которая не хотела отпускать.
Она угасла тихо, как свеча, догоревшая до конца. Врачи говорили о лихорадке, о слабом сердце, о том, что «ничего нельзя было сделать». Он сидел у её кровати и держал холодную руку, будто мог отдать ей своё тепло. Она только улыбнулась в последний раз и прошептала:
- Не забудь розы…
Замок достроили без неё. Камень за камнем, башня за башней. Он сам ходил на стройку, кричал на мастеров, чтобы всё было точно так, как она хотела. Но когда всё закончилось, он не смог зайти внутрь. Стоял вот так, как сейчас — на берегу, смотрел на эти белые стены, на шпили, что пронзали небо, и чувствовал, как внутри что-то медленно рвётся.
Розы так и не посадили. Он забыл.
Ветер наконец дунул, поднял полы плаща, и он вздрогнул. Будто кто-то легонько коснулся плеча. Он не обернулся. Знал, что там никого нет. Только вода, тихо плескавшаяся о берег, и замок, который теперь был лишь большой, красивой могилой для их так и не построенной общей старости.
Он прошептал в пустоту:
— Прости, что я всегда говорил «завтра».
И стоял так долго, пока небо совсем не почернело. А сердце всё ещё болело — тихо, упрямо, как старый шрам, который никогда не перестанет напоминать.