Привидение в домике у моря... ч. 2

Продолжение...
 
Следующие дни прошли в странном симбиозе расследования и какого-то сосуществования...

Карина  была то почти осязаемой, помогая Сергею расшифровывать записи в дневнике (который, как выяснилось, вела она сама!), то, вдруг,  слабела и становилась едва заметным пятном света, особенно после тяжелых воспоминаний. Дневник и монеты позволили примерно датировать события, это, примерно,  был конец XIX века. Местные архивы в Анапе, куда Сергей съездил под предлогом журналистского расследования об истории края, дали совсем  немного информации: упоминание о семье рыбака-старовера по фамилии Коробов, жившего в этих местах и славившегося знанием трав. Семья бесследно исчезла в один год. Никаких заявлений о пропаже, никаких следов!
Ничего, пустота!

«Карта», судя по обрывочным записям, была не бумажной, а вышитой на куске древней ткани и вела к легендарному «Источнику Вечной Жизни» или «Силы» где-то в предгорьях Кавказа. Для отца Карины, хранителя, это была святыня. Для «людей с чужими лицами», это был  ключ к богатству и власти...

— Они думали, это карта к кладу, — сказала как-то вечером Карина, сидя на диване в виде легкого сияния. Её голос звучал устало. — Отец пытался объяснить, что это не так. Что источник,  это ответственность, а не нажива. Они его  не слушали...

Сергей уже не спрашивал, где её тело. Он понял, что ответ лежит в поиске самой Карты. Если она была с Кариной в тот роковой день, то, возможно, девушка успела её спрятать перед тем, как… что? Исчезнуть? Умереть?
Или ещё что-то?

Однажды ночью его осенило. Он сидел, глядя на серебряный гребень, найденный в сумке. Ручка же его была полая!

— Карина! Гребень этот! Он твой?

Она тут же  материализовалась рядом, посмотрела:

— Да… Отец подарил мне на шестнадцатилетие. Я его очень любила!

— Он полый. Тут могло что-то храниться!

С большим трудом, стараясь не сломать хрупкий металл, Сергею удалось отвинтить декоративный набалдашник на конце ручки. Внутри, плотно свёрнутая в трубочку, лежала тончайшая полоска выбеленной кожи. Он осторожно извлек её и развернул на столе под лампой.

Это была не полная карта, а, видимо,  только ключ к ней. Схематичный рисунок с пометками на странном, смешанном языке: русские слова, греческие буквы, непонятные символы.
И в центре стилизованное изображение цветка, очень похожего на ромашку, но с семью лепестками.

— Ромашка… — прошептал Сергей. — Ты оставляла мне такие же  ромашки!

— Это мой цветок, — тихо сказала Карина. — И цветок источника. Его называли «Семилепестковая Ромашка Солнца». Карта… должна была быть вышита в виде этого цветка. А это… инструкция, как её прочитать. Где искать эти  ориентиры!

Они сидели, склонившись над хрупкой кожей, их головы почти соприкасались. Сергей чувствовал исходящее от неё волнение, смешанное со страхом.

— Значит, саму Карту ты спрятала отдельно? — спросил он.

Карина закрыла глаза, стараясь вспомнить:

— Я… я же бежала! У меня был с собой маленький мешочек на шнурке. Там была Карта. Я помню, как вбежала в пещеру… и поняла, что если они найдут меня, то найдут и её. Я… вытащила её. И… — она резко открыла глаза. — Я же закопала её! В пещере! В дальнем углу, под самым большим камнем, который был похож на спящего медведя! Вспомнила!

На следующее утро они снова были в пещере. Под указанным Кариной камнем, который и вправду напоминал медведя, Сергей, обливаясь потом, копал сырой песок. Лопата наткнулась на что-то твёрдое. Не камень, а небольшой, истлевший деревянный ларёчек, окованный почти сгнившим железом.

Сердце Сергея бешено заколотилось. Он вытащил ларец. Замок рассыпался от прикосновения. Внутри, завернутая в вощёную ткань, лежала та самая Карта!

Это был квадрат плотного льна, вышитый шёлковыми нитями невероятной красоты. Вышивка изображала тот самый семилепестковый цветок, но каждый лепесток был сложной картой-схемой с горными пиками, реками, деревьями-ориентирами. В центре цветка была вышита точка...  Источник...

Они молча смотрели на неё. Карина протянула руку, словно желая прикоснуться, но её пальцы прошли сквозь ткань.
— Вот она… — её голос дрожал. — Из-за неё всё это. Отец… я…

Вдруг снаружи, у входа в пещеру, послышался какой-то шум. Грубые мужские голоса, смех, звук отодвигаемых камней:

— Кто тут? Эй, там,  кто есть здесь?

Сергей инстинктивно прижал Карту к груди и потушил фонарь. Карина мгновенно стала почти невидимой, лишь лёгкое свечение выдавало её присутствие.

— Местные? Туристы? — прошептал он.

— Нет, — голос Карины прозвучал леденяще-ясно. — Я чувствую… ту же злобу. Ту же жадность. Это… они! Их потомки, видимо. Или те, кто тоже знает эту  легенду!

Шаги приближались. В щель проник луч другого фонаря:

— Вижу следы! Кто-то тут недавно копал!

Сергей понял, что они в ловушке. Пещера была тупиковой. Выход один. И он сейчас  перекрыт...

В этот момент Карина посмотрела на него. В её глазах светилась сейчас не грусть, а решимость:

— Серёжа, доверься мне. Дай мне Карту!

— Что? Но ты же  не можешь…

— ДАЙ!

Её голос был таким отчаянным, что Сергей, не раздумывая, сунул сверток с Картой в направлении её свечения. И произошло невероятное! Светящаяся дымка, бывшая Кариной, сгустилась, обволокла сверток  и он исчез. Растворился в её сиянии!

— Что ты сделала с ним?!
— Я забрала её туда, откуда они не смогут достать. В мой мир. Пока я здесь, она в безопасности, — её голос звучал сильно, властно. — А теперь… теперь я покажу им, что значит гневить Хранителя!

Она двинулась к выходу. Её свечение начало нарастать, из молочно-жемчужного превращаясь в ослепительно-белое, почти нестерпимое для глаз. Она росла, заполняя собой всё  пространство пещеры. Сергей видел, как её черты становятся не просто красивыми, а грозными, как у античной богини войны. Её светящиеся волосы встали дыбом, как от статического электричества.

Она прошла сквозь камень у входа, как призрак, каким и была сейчас. И снаружи сразу же  раздались крики. Не злые, а панические, полные животного ужаса:

— Что это?! Мать честная!
— Призрак! Бегите!

Послышался звуки бегства, падающих камней, испуганной ругани, удаляющейся по берегу...

Через минуту свет у входа погас, и в пещеру, шатаясь, вошла Карина. Но это была не прежняя Карина. Она была едва видима, как тень, мерцающая на грани полного  исчезновения.

— Слишком много сил… — прошептала она. — Я… я не могу больше…

И она рухнула бы на пол, если бы Сергей не подхватил её. Он держал на руках почти невесомый, угасающий свет. Страх, холодный и острый, пронзил его сильнее, чем при виде тех людей:

— Нет! Карина! Держись! Что мне делать?!

— Источник… — её шёпот был еле слышен. — Только он… может дать силу… чтобы удержать меня здесь… или… отпустить отсюда навсегда…

Она не договорила. Её свечение погасло совсем. В его руках не осталось ничего, кроме холодного воздуха. И тишины, нарушаемой лишь плеском волн снаружи...

Сергей не помнил, как добрался до дома. В голове стучала одна мысль:

— «Она исчезла? Навсегда?».

Пустота в доме была теперь не загадочной, а какой-то убийственной. Он сидел за столом, перед ним лежали гребень, дневник и ключ-рисунок на коже. И Карта, которую он теперь  не мог ни увидеть, ни потрогать. Она была с ней. Где-то в «другом слое» времени...

Отчаяние длилось до утра. А потом в нём проснулся журналист, мужчина и просто человек, который не мог сдаться. Она же сказала:

— «Источник!».

Значит, надо идти к этому Источнику!

Расшифровка Карты с помощью ключа заняла несколько дней. Это был сложный пазл. Сергей засел за карты, исторические справки, топонимику. Он понял, что Источник находится не рядом где-то, а гораздо дальше, в труднодоступном ущелье, примерно,  между Сочи и Майкопом, в местах, куда редко ступает нога туриста...

Он собрал рюкзак, взял отпуск на работе, сославшись на семейные обстоятельства (что было чистой правдой, просто его  семья была очень необычной), и отправился в путь. Это был не туристический поход, а настоящее путешествие с риском. Он карабкался по скалам, продирался через буреломы, ориентируясь по вышитым символам, которые удивительным образом совпадали с реальными приметами на местности: одинокое дерево странной формы, камень, похожий на голову орла, сухое русло реки и так далее...

По ночам, у костра, он разговаривал с ней. Зная, что она, возможно, его всё же  слышит:

— Держись, Карина! Я уже близко! Нашёл этот орлиный камень. Завтра уже буду в ущелье!

Он чувствовал… нет, не присутствие, а скорее лёгкую тоску в воздухе, будто эхо её грусти...

На пятый день пути, измученный, но не сломленный, он нашёл его. Небольшое озерцо с водой невероятно голубого, почти неестественного цвета, спрятанное в каменном амфитеатре скал. Над ним бил из расщелины маленький, но сильный ключ. Вода падала в озеро с мелодичным звоном. И вокруг, по краям озера, цвели те самые семилепестковые ромашки. Место это  дышало миром и древней, нетронутой силой...

Сергей подошёл к самой воде. Что теперь? Выпить? Окунуться? Кричать?
Он достал из рюкзака гребень,  единственную физическую вещь, связанную с Кариной, кроме её дома.

— Карина! Я здесь! Я нашёл твой Источник! — его голос гулко отозвался от скал.

Ничего не произошло. Лишь ветерок колыхнул цветы...

Отчаяние снова накатило на него. Он опустился на колени у воды, чувствуя себя полным  идиотом. Что он хотел? Чтобы призрак воскрес от этих  брызг?

— Прости, — прошептал он. — Я сделал, всё что мог!

И тогда он увидел свое отражение в идеально гладкой воде. А рядом с ним  другое отражение! Светящееся, едва уловимое...
Карина!

Она стояла на коленях рядом с ним, смотрела на него с бесконечной нежностью и печалью. В её отражении он увидел, как она вынимает из своей груди света тот самый свёрток с вышитой Картой и протягивает его к воде.

— Нет! — крикнул Сергей. — Не отдавай! Это же твоя память!

Но было поздно...
В отражении Карта коснулась воды. И в реальном мире на поверхность озера упал… не свёрток, а чистый, яркий сгусток света. Он растворился в воде, и вся гладь на мгновение вспыхнула мягким золотым сиянием...

Отражение Карины в воде стало ярче, чётче. Она сейчас  улыбалась сквозь слезы...

— Хранитель должен вернуть ключ Источнику, — прозвучал её голос, но не в ушах, а прямо в его сердце. — Только так круг этот  замыкается. Теперь я свободна. Я могу… уйти!

— Нет! — закричал Сергей, и в его крике была вся боль, всё его  одиночество, которое он забыл рядом с ней. — Не уходи! Останься! Выбери меня! Выбери эту жизнь! Со мной выбери!

Он судорожно зачерпнул ладонями воду из источника и поднёс к губам. Это был не расчётливый жест, а какой-то подсознательный порыв отчаяния и любви. Если эта вода давала силу, то пусть даст её и ей! Пусть даст им этот  шанс обоим!

Вода была холодной и сладковатой на вкус. И в тот момент, когда он проглотил её, золотое сияние на воде собралось в один ослепительный луч и ударило в его грудь. Не больно, а как-то тепло. Невероятно тепло...

А когда свет рассеялся, он увидел, что на берегу, в тени скалы, лежит чье-то   тело. Женское тело!

Совсем не светящееся...
Совсем не прозрачное. Нагое, прекрасное, с высокой грудью и широкими бёдрами, с длинными светлыми волосами, рассыпанными по камням. И с живым, ровным румянцем на щеках...

Сергей, не веря своим глазам, подполз к ней. Он услышал её дыхание. Увидел, как поднимается и опускается грудь. Он осторожно, дрожащей рукой, дотронулся до её плеча. Кожа была тёплой, бархатистой, самой настоящей, человеческой!

Её длинные ресницы дрогнули. Она открыла глаза. Аквамариновые, глубокие, знакомые глаза. Но в них не было сейчас никакого свечения. В них была уже  жизнь. И легкая растерянность...

Она медленно села, огляделась, посмотрела на свои руки, на своё тело. Потом подняла взгляд на Сергея. И улыбнулась. Улыбкой живой, земной женщины, в которой читались и грусть прошлого, и радость настоящего, и надежда на будущее...

— Серёжа? — её голос был ещё слабым, но уже настоящим, без всякого  эха в сознании. — Это… это ты?

— Это я, — тихо  ответил он, чувствуя, как по его щекам катятся слезы. — А это… тоже  ты?

— Кажется, да, — она посмотрела на него.

Она смотрела на свои руки, сжала и разжала пальцы, как бы проверяя их на прочность. Потом осторожно коснулась своего лица, волос, груди. Дрожь пробежала по её телу,  не от холода, а от шока обретённой реальности.

— Я… я всё чувствую, — прошептала она. — Ветер. Холод камня. Запах воды и цветов… и тебя. Я чувствую тебя!

Сергей сбросил с себя куртку и накинул ей на плечи, заботливо укутывая. Его пальцы коснулись её кожи, и это уже не было призрачным ощущением тепла. Это была горячая, живая плоть. Он не мог оторвать от неё взгляда...

— Как?.. Почему?.. — он не мог собрать свои мысли в кучу.

— Источник, — тихо сказала Карина, глядя на мерцающую воду. — Он исполнил истинное желание Хранителя. Не желание силы или бессмертия… а желание любви! Желание быть рядом с тем, кто вернул ключ и… кто позвал меня. Ты выпил эту воду! Ты поделился со мной жизнью, которая в ней была. А я… я отдала Хранителю Карту! Освободилась от этого долга. И выбрала тебя!

Она подняла на него свои невероятно глубокие глаза, в которых теперь плескалась не мистическая глубина, а человеческая, трогательная уязвимость.

— Ты ведь звал меня? Просил остаться?

— Да, — выдохнул Сергей. — Я не представлял, как буду жить в том доме… да и вообще… без тебя!

Карина улыбнулась, и в этот раз улыбка была светлой, без тени прошлой боли:

— Тогда помоги мне встать. Ноги, кажется, не совсем помнят, как это делать...

Он помог ей подняться. Она шаталась, как новорожденный оленёнок, инстинктивно вцепившись в его руку. Её тело было тёплым, тяжёлым...
Они стояли так, у источника, обнявшись, и Сергей чувствовал, как бьется её сердце,  ровно и сильно. Рядом с его сердцем...

Обратный путь был долгим и сложным. Карина была очень  слаба, ей приходилось учиться заново простым вещам: ходить по неровной тропе, есть обычную пищу (её восторг от вкуса шоколадного батончика был таким трогательным и смешным!), общаться с его  миром. В маленьком горном посёлке, куда они вышли, наконец,  к цивилизации, Сергей купил ей простую одежду,  джинсы, футболку, кроссовки. Смотря на неё в этой обыденной одежде, с ещё влажными от горного ручья волосами, он снова ловил себя на мысли о нереальности происходящего. Из призрака античной богини она превращалась в невероятно красивую, немного потерянную девушку, привлекающую восхищённые и любопытные взгляды встречающихся людей...

Вернувшись в дом под Анапой, они столкнулись с новой реальностью. У Карины не было ничего: ни документов, ни прошлого в глазах государства, ни навыков жизни в XXI веке. Всё это было одновременно страшно и даже немного смешно...

— Интернет, а что это? — спрашивала она, глядя на его ноутбук с таким же благоговейным ужасом, как когда-то он смотрел на её свечение. — Это магия вашего мира?

— Хуже, — смеялся Сергей. — Это соцсети и котики. Но котиков ты обязательно  полюбишь!

Он стал её гидом в современном мире. Учил её пользоваться телефоном, плитой, стиральной машиной. Объяснял, что такое автомобиль, самолет, телевидение. Её наивность и острый ум создавали удивительный коктейль. Она могла за минуту освоить принцип работы приложения, но искренне восхищалась электрическому свету или слушала музыку по радио, замирая от восторга...

Постепенно жизнь наладилась. Сергей, используя свои журналистские связи и небольшие накопления, смог оформить Карине хоть какие-то документы,  справку о потере, потом вид на жительство. История, якобы,  была простая: сирота из глухих горных селений, воспитанная староверами, сейчас вышла в мир. Благодаря её естественному, слегка старомодному русскому языку и отсутствию цифрового следа, это звучало очень правдоподобно...

Она оказалась невероятно способной. Её знания трав, унаследованные от отца, превратились в маленький домашний бизнес,  она делала натуральные чаи, мази, ароматические саше и продавала их через Интернет. Клиенты хвалили «удивительную энергетику» её продуктов. Сергей точно знал, что дело не только в этих травах...

Прошлое никак не забывалось... Иногда ночью она просыпалась от кошмаров, вспоминая тот последний день. Тогда он просто держал её, пока дрожь не проходила. Иногда она грустила, глядя на старый гребень или на засушенную ромашку, которую он хранил в рамке. Но это была грусть по утраченному детству, по отцу, а не по своей призрачной природе. Этой части себя она, казалось, была даже рада...

А еще между ними росло что-то большее, чем просто связь между спасителем и спасенной. Больше, чем страсть, которая, конечно же, была постоянно,  пылкой, благодарной, восхищающейся с её стороны и осторожной, потрясенной, безумно влюбленной с его. Это было глубокое, тихое понимание. Они прошли вместе через невозможное. Он видел её душу, буквально насквозь! Она же знала его самым одиноким и потому  приняла его таким...

Однажды вечером, год спустя после истории с источником, они сидели на веранде. Море шумело внизу, пахло жасмином и шашлыком от соседей. Карина, уже уверенно орудуя смартфоном, что-то заказывала для своего маленького дела. Сергей смотрел на неё. На живую, настоящую, свою Карину. На женщину, которая научилась смеяться над его шутками, спорить о политике (она оказалась яростной консерваторшей, в хорошем смысле этого слова!), готовить борщ и обожать тех самых котиков в Интернете...

— Знаешь, — сказал он, неожиданно для себя. — Мы так и живём… в каком-то гражданском браке с бывшим призраком. Как-то это несерьезно!

Она оторвалась от телефона, подняла на него глаза:

— А что ты предлагаешь? Оформить меня в налоговой, как нематериальный актив?

— Вот именно,  что материальный, — улыбнулся он, встал и опустился перед её креслом на одно колено. В руке у него было не кольцо (он знал, что для неё, девушки из XIX века, это слишком быстро и не так значимо), а тот самый серебряный гребень, который он заново отреставрировал...

Карина замерла, глаза её широко раскрылись.

— Карина, — сказал Сергей, и голос его дрогнул. — Ты пришла ко мне из другого мира, чтобы напомнить мне, что такое жизнь! Ты стала моим самым невероятным расследованием и самой большой удачей. Я не могу представить ни одного дня без твоего смеха, без твоего упрямства, без твоего тепла рядом. Я уже не прошу… я умоляю! Останься со мной навсегда. Будь моей женой! В этом мире. В моём и теперь и твоём мире!

Слезы брызнули из её глаз, но это были слезы чистой, светлой радости. Она кивнула, не в силах вымолвить слова, потом опустилась на пол рядом с ним и обняла его, прижимаясь лицом к его шее.

— Да, — наконец выдохнула она. — Тысячу раз да! Я уже сделала этот выбор тогда, у Источника. Теперь просто… сделаем это официально. Чтобы даже вся  бюрократия нашего мира знала, что я твоя!

Свадьба была тихой и скромной, на том же берегу, недалеко от их дома. Свидетелями были только пара самых близких друзей Сергея из Москвы, которые, конечно, сочли Карину «потрясающей оригиналкой с кавказских гор». Местный батюшка, которого нашли в соседнем селе, обвенчал их, слегка удивляясь временному отсутствию документов у невесты, но покоренный её искренней верой и каким-то неземным спокойствием.

Когда они остались одни, уже мужем и женой, Карина стояла на балконе их спальни, глядя на лунную дорожку на море. На ней было простое белое платье, и в волосах поблескивал тот самый гребень.

Сергей обнял её сзади, прижался губами к её шее:

— О чём думаешь, жена моя?

— О том, что отец, наверное, был бы сейчас  счастлив, — тихо сказала она. — Что карта нашла не алчного искателя сокровищ, а человека с добрым сердцем. И что его дочь нашла не просто мужа, а того, кто прошёл за ней между этими мирами.

— Я бы и дальше прошёл, — серьезно сказал Сергей.

— Не надо, — она обернулась и поцеловала его. Её поцелуй был глубоким, сладким и абсолютно земным. — Дальше мы идём вместе. По этой земле. И у нас вся жизнь впереди!

Они вошли в дом. Их дом. В котором больше не было призрачных шагов, а только смех, споры, запах её травяного чая и его кофе, стук его клавиатуры и её напевы старинных песен, которым научил её отец...

Сергей иногда ловил себя на мысли, глядя на неё спящую: он купил когда-то домик у моря, потому что ему тогда так  «повезло». Он и не подозревал, насколько!
Он купил не просто недвижимость. Он купил ключ к другой жизни. К любви, которая пришла к нему сквозь время и смерть, тихими шагами по ночному дому, чтобы остаться навсегда с ним,  теплой, живой и настоящей!

А на тумбочке у кровати, в простой стеклянной рамке, лежал засохший цветок ромашки. Напоминание о том, что самое невероятное чудо,  не в призраках и источниках силы, а в том, чтобы найти свою половинку и никогда больше не отпускать её руку.
Даже если для этого придется поверить в сказку, которая оказалась, так чудесно,  былью!

Прошёл ещё год с той поры, как Карина стала женой Сергея. Их жизнь обрела спокойный, глубокий ритм, как прилив и отлив у их берега. Маленький бизнес Карины процветал, превратившись в уютную лавку трав и натуральной косметики в Анапе. Сергей, получив известность, как автор нашумевшей (хотя и сильно приукрашенной для публики) статьи о «забытых тайнах Черноморья», перешёл на вольные хлеба, писал книги и путевые очерки. Дом их был полон жизни, любви и того самого тепла, которого так не хватало раньше обоим...

Но однажды весной Карина стала какой-то задумчивой. Она часто смотрела на восток, в сторону гор, и трогала пальцами серебряный гребень в своих волосах.

— Что-то не так? — спросил как-то Сергей, замечая её задумчивый взгляд на закате.

— Мне всё время снится озеро, — тихо призналась она. — Источник. И голос отца. Он меня  зовет. Не тревожно, а… как будто мне куда-то пора... Пора вернуться?
Не навсегда. Просто… завершить этот круг полностью и окончательно!. И показать тебе что-то. Тебе и… — она положила руку на ещё плоский живот, и в её глазах вспыхнула тайна. — Нам!

Сергей понял всё без слов. Он просто обнял её и через неделю они отправились в путь. На этот раз, не как беглецы и искатели, а как паломники, возвращающиеся к истоку своей любви.

Дорога к ущелью, теперь уже хорошо  знакомая, показалась им короче и светлее. Когда они вышли к озеру, оно встретило их тем же невероятным, застывшим покоем. Вода была всё так же сине-голубой, семилепестковые ромашки цвели по берегам, наполняя воздух тонким, пьянящим ароматом. Но теперь это место не пугало их тайной, а ощущалось, как часть их самих, как уже священный семейный алтарь.

Они разбили маленький лагерь под скалой. Вечер был тёплым, звёздным. Тишину нарушал лишь звон падающей воды и шелест ночных насекомых. Они сидели у костра, и Карина, прижавшись к Сергею, рассказывала ему то, что не решалась сказать раньше.

— Я чувствую её, Серёжа! Девочку. Она будет… какой-то особенной. Как связующая нить. Между тем миром и этим. Между прошлым и будущим...

Ночь опустилась на ущелье, и луна залила озеро серебристым светом. В этом свете Карина казалась снова немного неземной, но теперь это была не призрачность, а сияние беременности, внутренней силы. Она взяла Сергея за руку:

— Пойдём к воде!

Они подошли к самому краю, где вода лизала гладкие камни. Карина сняла с себя простую тунику (одежда в этом месте казалась лишней) и вошла в озеро. Лунный свет обрисовал её округлившиеся, пышные формы, делая её похожей на древнюю богиню плодородия. Сергей, заворожённый, последовал за ней.

Вода была прохладной, но не холодной, она обволакивала кожу, как шёлк. Карина повернулась к нему, обвила руками его шею. Их тела соприкоснулись под водой, и это было не просто объятие, а слияние, возвращение к самому началу жизни. Его руки скользнули по её мокрой спине, вниз, к упругим, широким бёдрам, которые он так хорошо знал и обожал. Он прижал её к себе, чувствуя, как её живот, хранящий новую жизнь, упирается в него. Это было невероятно интимно и священно одновременно.

— Здесь ты вернул меня к жизни, — прошептала она ему в губы, и её дыхание пахло водой и ромашками. — Здесь наша девочка была зачата… в духе этого места. И здесь… я хочу почувствовать тебя снова. Как тогда. Как в первую ночь, когда я была уже почти живой...

Её слова, смешанные с шёпотом воды и пьянящим горным воздухом, разожгли в нём не просто страсть, а нечто большее, благоговейное, всепоглощающее желание. Он целовал её мокрые плечи, грудь, ставшую ещё более чувствительной и полной, чувствовал, как она вздрагивает от каждого прикосновения. Они не спешили, растворяясь друг в друге, в прохладе воды и тепле своих тел. Это была близость, наполненная не только физическим наслаждением, но и глубокой благодарностью, и обещанием, и магией этого места. Когда пик настиг их, это было не взрывное пламя, а волна золотого, тихого света, казалось, исходящего из самой глубины озера и окутавшего их на мгновение...

Позже, уже на берегу, завернутые в плед и прижавшиеся друг к другу, они лежали и смотрели на звезды. Карина вдруг замерла:

— Серёжа… слушай!

Он прислушался. Поначалу он услышал только привычные звуки ночи. А потом… будто легкий ветерок прошелестел в листве несуществующих здесь деревьев, сложившись в слова. Голос был старым, добрым, полным бесконечной любви и покоя. Тот самый голос, что она слышала лишь в своих снах:

— «Каринушка, дочь моя…»

Карина села, глаза её были широко раскрыты, но в них не было страха, только слезы мгновенного  признания и узнавания.

— Папа? — прошептала она.

— «Ты сделала всё правильно! Ты нашла не хранителя карты… а хранителя своего сердца. И его сердце оказалось очень  верным. Источник благословил ваш союз! Девочка, что родится у вас… она будет носить твое имя и твой свет. Она будет последней Хранительницей в нашем роду. Но не карт и тайн… а самой жизни. Она будет видеть мир таким, каков он есть, и земной, и тонкий одновременно. Она будет лечить не травами, а своей  добротой. И её судьба будет счастливой, потому что она взрастёт в любви, которую вы с Сергеем создали. Она завершит этот круг. Через неё наш род, наша память, наша любовь к этим местам обретёт новое, чистое начало!
Не грусти больше о прошлом, дочка! Твое настоящее и будущее,  здесь, с ним! Благословляю вас. И вашу и мою  маленькую Карину…»

Голос его медленно растаял, слившись с журчанием источника. Карина сидела, и по её лицу ручьем текли слёзы, но это были слёзы освобождения, окончательного прощения и принятия всего прошлого...

— Ты слышал? — обернулась она к Сергею.

— Я не слышал, я чувствовал, — честно ответил он, прижимая её к себе. — Я чувствовал покой! Как будто нас… благословили!

Они вернулись домой под Анапу с чувством полного, абсолютного завершения. А через несколько месяцев, в том самом доме, где когда-то всех пугали ночные шаги, раздался новый звук,  пронзительный, чистый крик новорожденной...

Девочка была удивительной...
С первого же дня у неё были глаза цвета аквамарина, точь-в-точь, как у матери, и светлые, как спелая пшеница, волосы. И в её взгляде была мудрая, спокойная глубина, совсем не по возрасту. Они назвали её Кариной, Карина младшая...

И предсказание голоса у озера сбылось. Девочка росла не по дням, а по часам, удивительно ласковой и светлой. Она, казалось, видела и чувствовала больше других. К ней тянулись животные, она никогда не плакала по ночам, а улыбалась, глядя в пустой угол комнаты, будто с кем-то разговаривая. А когда в четыре года она впервые увидела засохшую ромашку в рамке, она осторожно потрогала стекло и сказала:

—«Дедушка нам всем говорит спасибо!».

Сергей и Карина переглянулись. Страха не было. Была только тихая радость. Их дом, купленный когда-то «на удачу», стал настоящим семейным гнездом. Местом, где прошлое и настоящее слились в гармонии, где жила любовь, победившая саму смерть, и где росла их дочь,  живое доказательство того, что самые невероятные сказки иногда заканчиваются не словами «и жили они долго и счастливо», а тем, что они просто продолжаются и дальше. Изо дня в день. Под шум моря, под аромат полевых трав и под светлый смех маленькой Карины, в котором звенели отголоски далёкого, но такого уже  близкого ихнего источника...