Кольцо Саладина, ч. 4 Последнее воскресенье, 77

Когда успела моя пани стать главной в нашей маленькой, но пёстрой компании?
Может, сразу, как мы очутились в номере? По крайней мере, первым делом, не успев войти, она потребовала бумагу, Ролик специально за ней бегал. В номере бумаги не обнаружилось, он вообще был бедноват и даже слегка затаскан, этот номер на двоих – я даже удивился – он больше походил на комнату в нашей общаге для сезонников. Потом понял, что так же, как столик в «Звёздном небе», номер был забронирован на всех, кто вёл тут свою сложную теневую жизнь.
Ляля встретила нас уже по-домашнему, босая, без своих экзотических босоножек и без парика. Розовый парик валялся на смятой, кое-как прибранной кровати. А Ляля оказалась без него одновременно и старше, и моложе. Не знаю, как это может быть, но ощущение у меня было именно таким. А может, не моложе, может просто проще - со своими нормальными волосами, тёмными, коротко стриженными, она выглядела самой обычной женщиной, просто ярко накрашенной.
Ролик притащил бумагу, ручку и даже цветные карандаши – уже на своё усмотрение. И перед нами на двух сдвинутых журнальных столиках начала разворачиваться не свойственная этому месту картина.
Я-то уже знал, как работает пани, и даже помогал со знанием дела, но всё равно смотрел с интересом, а вот двое наших новых знакомых, видимо, впервые видели, как происходит процесс раскладки рабочей аналитики. И если Ляля ещё сохраняла скептический вид и курила независимо, положив одну босую ногу на другую, то Ролик и курить перестал, уселся на корточки перед столами и впился глазами в бумажки.
Мне доверили аккуратно разорвать листы на карточки по числу фигурантов, то есть, нас. Карточек было сделано пять. Пани надписала наши имена на каждой карточке, причем, солидно, в полном, паспортном варианте: Надежда, Вячеслав, Арнольд, Людмила. Только одна карточка была названа скромно и смешно «Я и Татка».
Ручка, цветные карандаши зависали то над одним именем, то над другим, а в тишине номера звучало скупое, словно на допросах: «Какое число было в понедельник?» «Когда у вас формируются экскурсии?» «Гид заранее знает, какая группа и какой тур ему предстоит»? «Если Нора вернулась в понедельник, разве у неё не должно быть выходного во вторник?»
Большинство вопросов оставалось без ответа, потому что ответить на них точно могла одна Надежда, но даже туманные ответы Ляли записывались старательно на отдельный лист с заголовком «Проверить».
- Ты юридический, что ли, кончала? - не выдержала, наконец, Ляля.
- Историко-архивный, - не отрываясь от дела, ответила пани.
- Да, везёт Норке, - философски заметила Ляля, вздыхая. – Вот нас с тобой, Арнольдик, вряд ли искали бы по науке близкие друзья.
- Нас, может и не искали бы по науке, - заметил Ролик, - но мы б с тобой вот так и не потерялись бы.
- А это ты зря, - Ляля потянулась и перебросила ноги через ручку кресла, – любой из нас в любой момент может потеряться. Со всеми потрохами.
- Так обращайтесь, - я искоса глянул на Лялю. – Поможем, если что.
- Маляву составите? - усмехнулась Ляля.
- И маляву составим, - кивнул я.
- И ты, что ли, можешь? – спросила Ляля.
- Без неё нет, - я кивнул на пани и чуть было не сказал: «Без неё я вообще мало что могу», но вовремя прикусил язык.

Когда вопросы и ответы иссякли, в работу пошел большой лист. На нём была расчерчена таблица, и нас всех в неё занесли. Колонок были четыре: ВИДЕЛ, СЛЫШАЛ, ЗНАЛ О ПРОБЛЕМАХ, ВЫВОДЫ. Пани подкрасила цветом наши имена, и всё действительно, стало очень удобно. В таблице - короткие сведения и выводы, а детальная расшифровка – на карточках. При любом вопросе берёшь карточку с соответствующим цветом и читаешь подробности.
И вот сейчас мы ждали Надежду и стараясь выстроить хронологию событий. Для неё был оформлен ещё один отдельный лист, который так и был надписан «Хронология». Лист был положен горизонтально, и через всю его ширину протянулась толстая чёрная линия времени со всякими точками, крестиками, стрелочками и датами. Считать, в принципе, было удобно: времени было всего пять дней, начиная с вечера двадцать седьмого, когда Нору в последний раз видели в «Интуристе». Рано утром двадцать восьмого Нора вылетала во Франкфурт – это было доподлинно известно, потому что последним, кто её видел в «Интуристе», был Ролик - она покупала в дорогу воду и жвачку, сама сказала про Франкфурт и добавила: «в четыре вставать, а лучше не ложиться».
А вот самым последним Нору видел, как выяснилось, я, и разговаривал с ней лично последним тоже я – тридцатого июня на экскурсии в Величке. О проблемах ее знал, как было записано в документах - смутно, и выводы мои тоже выглядели смутными – «неприятная история, в которой она спасла какого-то человека».
Впрочем, остальные из нас тоже после оформления «личных дел» не блистали вразумительностью.
Арнольд – видел вечером в четверг. Разговаривал – по телефону утром во вторник. Выводы с её слов – попала в крупную неприятность.
Людмила – видела днём в четверг, почти не разговаривали, о проблемах знала – начались ещё с полгода назад.
- Ну, а я сама, то есть, мы с подружкой, - отчиталась за себя пани, - ничего о её сложностях не знали вообще. Видели давно, весной, разговаривали во вторник утром, когда Нора звонила нам на работу.
Ляля даже с кресла приподнялась, чтобы посмотреть на пани.
- Она? На работу вам звонила? Это зачем?
- Что-то хотела сказать.
- Норка вам что-то хотела сказать? После тура?
- Да, у нее были какие-то новости для нас. Она обещала перезвонить и... так и не перезвонила, - объяснила пани.
- Новости для вас? Интересно… что за новости у неё для вас могли быть, - скпетически промолвила Ляля, и было видно, что в её воображении не укладывалась мысль о том, что у пани могли быть общие интересы и вообще хоть какие-то отношения с Норой.
Но я-то прекрасно понимал, в чём дело. Нора привезла новости о кольце.
- Так, подводим итоги, - объявила пани. - Я сейчас обо всех присутствующих зачитаю, слушайте внимательно, может, я что-то пропустила.
Но она не успела начать – в номер вошла Надежда.
- Вот вы где, заговорщички, - произнесла она, устало улыбаясь.
Она бросила на спинку стула форменный пиджак, села и с облегчением скинула туфли. И даже глаза прикрыла, наслаждаясь отдыхом. Ролик, не забывая и тут о своих обязанностях, немедленно налил ей стакан воды. Надежда посидела минуту, понемногу отпивая воду, потом, не церемонясь, взяла из пачки Ляли сигарету и закурила. Да, здесь все были свои. Понимали друг друга и помогали, чем могли. Может и за деньги - вспомнил я Лялино: «Ролик свою долю имеет».
- Как дела? – спросила Надежда, оглядывая с интересом стол. - Я смотрю, у вас всё профессионально. Нашли что-нибудь?
- Да, тут всё по науке, – не без иронии отозвалась Ляля. - Тебя тоже посчитали. Ждём от тебя ценных сведений.
- Да мне надо уточнить кое-что, - заторопилась пани. – Например, когда вы виделись в последний раз, как формируются группы и экскурсии и вообще… всякое. Нам нужна красная зона, - она подняла глаза на Надежду.
- Что такое «красная зона?» – уточнила Надежда.
- Критические моменты. Период или момент времени, когда что-то влияет на ход событий.
- Ой, да у неё уж полгода красная зона, - обронила Ляля лениво.
- Но она ведь была здесь всё это время, - возразила пани, слегка оглядываясь на Лялю. – А сейчас человека нет. Ясно, что произошло что-то экстраординарное. Эти полгода можно определить, как серая зона, когда всё назревало, - добавила она. – А вот сам критический момент – один. И его надо найти.
- А почему красная, а не зелёная и не синяя? - спросила Ляля.
- Цвет опасности, - коротко пояснила пани.
- Эх, а я-то думала, красный – цвет любви, - обронила Ляля с усмешкой.
- В других ситуациях, возможно, - сухо ответила пани и снова обратилась к Надежде:
- Скажите, ведь гидам заранее известно, что за группа им предстоит?
- Конечно, - Надя кивнула. – За исключением форс-мажорных моментов. Но вот этот тур… с американцами… - она помедлила, словно решаясь, говорить дальше или нет, и я уже не в первый раз заподозрил, что она знает больше, чем рассказала. - В общем, да, он был горящим. Нору освободили на четыре дня для этого.
- Нору освободили специально для этого тура? – переспросила пани. - У неё была другая группа? Получается, это поездка была спонтанной?
- В общем… да.
 Пани нахмурилась и углубилась в свои записи, а я в этом момент смотрел на Надежду. Она выглядела спокойной, докурила сигарету, потушила её в пепельнице и взялась за сумочку.
- Надя, скажи, - не дала ей уйти пани, и я отметил это неожиданное обращение на «ты», - скажи, как так вышло, что Нора сопровождала иностранную группу за рубежом? С моей точки зрения постороннего человека это выглядит странным. Почему за границей? Там что, нет своих гидов?
- Да нет, это вполне нормально, - с охотой ответила Надежда, и я увидел, что она обрадовалась перемене темы. – У нас представительства в ГДР, в ФРГ. Это наши культурные партнёры. Так что это обычная практика – обслуживать туры за рубежом. Там ценится наш опыт и профессионализм.
- Ясно, - сказала пани, и Надя опять поднялась, но пани опять обратилась к ней.
- А разве Норе не полагался выходной после тура?
- Выходной? Теоретически да, но не в этом случае, - быстро сказала Надя.
- Но она ведь до вечера была в Вене, - сказала пани. – Раз это четвёртый день.
- Да, всё правильно, - кивнула Надя. - Ужин в Вене и сразу трансфер в аэропорт. Нора отправляет группу, садится в самолёт сама и через три часа в Москве. К полуночи дома. Вполне к 10 утра может прийти на работу и взять группу. Тем более, свою.
- В десять утра она не пришла – и? – пани повернулась к Надежде.
- В десятом часу утра мне передали её группу, - закончила Надежда.
- Значит, уже в 9 утра было ясно, что она не выйдет на группу?
- Я не могу это утверждать, - подумав, сказала Надежда.
- А где мы можем всё это уточнить?
- Вы – нигде. С вами никто не будет разговаривать. Даже если бы пришёл московский уголовный розыск, не факт, что что-то раскопал бы.
- А кто раскопал бы? – спросила пани.
- Комитет госбезопасности, - чуть усмехнулась Надежда, и мы все немного, траурно помолчали.
- А я не могу посмотреть разработку этого тура подробно, со всеми маршрутами? – нарушила минуту молчания пани.
- Конечно. Я вам дам паспорт тура, он у меня с собой.
Надежда порылась в сумочке, достала цветной яркий проспект, положила на стол.
- Здесь всё описание, читайте, знакомьтесь. А мне пора к моим бабулькам.
- Бабулькам? – удивилась пани.
Да, - усмехнулась Надежда. - Возрастная группа, английские бабушки, которым не сидится дома со своими миллионами. Они после обеда спят, так что я ещё зайду.
Она подхватила сумочку, пиджак и двинулась к дверям.
- И нам пора, - Ляля выбралась из кресла. – Арнольд, вперёд, рога трубят.
 Ролик с трудом оторвал взгляд от карточек на столе, встал, разминая затёкшие ноги и потопал вслед за Надеждой, а Ляля повозилась немного в ванной и вышла к нам уже в своём розовом парике и гладиаторских сандалиях.
- Значит, так, - сказала она деловито, обращаясь к нам обоим, - если хата ещё нужна – сидите, сколько надо, хоть до вечера, чертите, считайте. Если будут вопросы – мы тут, под боком. Будете уходить – ключ забросьте девочкам или Ролику, - она положила на стол ключ с деревянной гостиничной грушей. - А я – к станку. Да! – она полезла в сумочку, достала коричневый конверт и обратилась к пани:
- Ты можешь думать обо мне всё, что угодно, но мы здесь тоже люди. Здесь деньги. Те самые, что я за тебя получила. Не все. Часть девчонкам отдала, часть потратила на косметику. Вложилась в бизнес, – она невесело усмехнулась. - А это забирай. Кому уж ты там дорогу перешла, понятия не имею, но видно, крепко перешла.
- Я не возьму, - быстро и непреклонно сказала пани.
- А это и не тебе, - спокойно ответила Ляля. – Моя доля в ваших поисках. Может срочно понадобится сунуть кому-то на лапу по мелочи. А если будут нужны крупные бабки – найдёте меня, помогу собрать.
Она было уже отправилась к дверям, но вдруг вернулась и переложила на столе конверт - подвинула ко мне.
- Лучше ты возьми, - сказала она. - С умом подойдёшь. А то она у тебя пылкая. И деньги в костёр бросит, и сама бросится, - она усмехнулась и пошла к дверям. - Настасья Филипповна наоборот, - хохотнула она уже из дверей.
Дверь закрылась. Мы посмотрели друг на друга.
- Она что, Достоевского читала? – с изумлением спросила пани.
Я пожал плечами. Меньше всего меня сейчас интересовал этот вопрос.
- А крупные бабки, - помолчав, спросила пани, – это откуда она соберёт?
- А ты знаешь, сколько тут зарабатывают носильщики? – ответил я вопросом на вопрос? – Не зарплату, а чаевые, конечно? Иногда сто долларов в день.
 И пани опустила глаза и вздохнула.