Пионерский отряд. Глава 3

Глава 3

Андрейка скорифанился с Серым, и они стали друзьями — не разлей вода. Серёга знал всё, ну, или почти всё.
Где и как нужно себя вести, с кем можно дружить, а с кем даже не стоит общаться. Как не нарваться на оплеухи от старшеклассников из других отрядов и где занимать лучшие места в клубе. Андрейке казалось, что Серый знает всё, что  касается выживания пионера в пионерском лагере и за его пределами. Отца у друга не было, и маме, чтобы прокормить двух сыновей, часто приходилось по вечерам  подрабатывать уборщицей в детском садике. Профком каждый год выдавал ей на детей две путёвки, а когда старший брат поступил в мореходное училище и уехал учиться,  Серёга стал проводить всё лето в лагере, оставаясь сразу на две смены.
Он был дока во всех местных обычаях и ритуалах, за что пользовался авторитетом у Чёрного и Укола.
На второй день их знакомства новый друг сказал:
— Сегодня вечером будут крутить кино в клубе. Хочешь, я тебе классные места покажу?
— Давай, — ответил Андрейка.
— А что за фильм?
— Про индейцев какой-то, с Гойко Митичем, кажется.
Воскресный день в лагере тянулся долго, никаких мероприятий в выходной не было, половина воспитателей и вожатых уехала в город, и дети слонялись без дела по территории, занимая себя кто чем.
Вечером после ужина Серый  заговорщически подмигнул Андрейке и сказал:
— Валим в клуб, пора.
— Рано же ещё, кино только через час начнётся.
— Валим, говорю, а то потом поздно будет.
И мальчики побежали по потрескавшимся, а местами и совсем рассыпавшимся асфальтовым дорожкам к дому культуры.
Как и все строения в лагере, клуб был деревянным, но, в отличие от прочих, стоял на высоком каменном фундаменте из силикатного кирпича.
Увлекая за собой Андрейку, Серёга, озираясь по сторонам, нырнул в высокий орешник, и, пробравшись сквозь заросли, ребята оказались перед  деревянной дверью, запертой на огромный амбарный замок.
Мальчик достал из кармана своих техасов никелированный ключ и, уверенно вставив в отверстие замка, повернул его два раза против часовой стрелки.
Внутри что-то скрежетнуло, и металлический охранник, беспомощно закачавшись на скобе, стал похож на отвисшую в немом удивлении челюсть какого-то механического чудовища.
Ребята, пригибаясь, осторожно вошли в затхлое помещение, свет в которое проникал только через узкие вентиляционные отверстия, оставленные строителями в кирпичной кладке фундамента.
— Вот! — с гордостью сказал Серый.
 — Моя штаб-квартира. Нравится?
— Класс! — ответил другу Андрейка, озираясь вокруг.
На земляном полу, усеянном осколками битого оконного стекла, всюду виднелся какой-то бесполезный хлам. Ржавые душки от пионерских кроватей, панцирные сетки, старые разбитые тумбочки без дверц, банки с высохшей краской и ящики  из-под газировки.
У одной из стен стоял большой нарисованный красной эмалью плакат с изображением сталевара, который мускулистой рукой в большой рабочей рукавице сжимал какой-то закругленный на конце прут. Поверх его головы  в каске с защитными очками располагалась надпись: « Сталевар, твоя сила — в плавках!»
— Прикольно... А как ты узнал про это место?
— Ааа... это от брата наследство. Это он мне ключ подарил, когда в мореходку уезжал. Сказал, что как-то помогал дяде Вове, сторожу лагеря, забирать краску отсюда, да и стырил у него второй ключ от замка, когда тот пьяный в коптёрке дрых.
Хвастался, что он тут с какой-то студенткой - практиканткой чпокался. Вот на этой самой шконке, — и Серый довольно завалился на единственную собранную кровать, что стояла в помещении.
— Матрац тут дермовенький, конечно, но рабочий, чпокаться в самый раз. Брат говорил, что он той девахе восемь палок кинул, пока её отряд «Стрелы Робин Гуда» смотрел, заливает, наверное.
— Каких ещё палок? — спросил Андрейка, удивлённо уставившись на друга.
Серёга лежал на кровати, заложив руки за голову, и деловито смотрел в потолок.
Тогда мальчик, думая что друг не расслышал его вопрос, повторил:
— Каких палок?
— Да не знаю я, — резко вскочив на ноги ответил Серый, — вот пристал, я его тоже пытал, но он только посмеялся и ответил, что, когда вырасту, узнаю.
Андрейка, будучи мальчиком рассудительным, тут же погрузился в размышления о значении слова «палка» в данном контексте. На ум ничего не шло, а воображение нарисовало такую картину.
Студентка лежит на этой самой кровати, а брат Серёги в каске сталевара и дымчатых очках на переносице, сжимая толстый металлический прут в ладонях, защищённых плотными брезентовыми верхонками, монотонно, ударяя, долбит какое-то неподдающееся отверстие. Долго так долбит.
И вот неожиданно белая горячая лава извергается, заполняя всё вокруг, и яростным потоком уносит студентку - практикантку вместе с кроватью куда-то прочь.
А брат-сталевар радостно кричит: "Восьмая пошла!"
— Ты что, блин, застыл, Боцман? — услышал Андрейка голос Серого над своим ухом.
— Не спи, замёрзнешь! Кино начинается, вожатые  экран повесили. Пошли.
— Куда? — непонимающе спросил мальчик, мотая головой.
Но Серёга уже пробирался к противоположной стене подвала, осторожно раздвигая руками препятствия.
— Смотри! Фокус-покус! — и он открыл маленькую деревянную дверку в стене, с усилием повернув небольшой засов.
— Тихо... только и не болтать. Давай за мной.
Мальчики оказались в будке суфлёра, торчащей посреди сцены у самого её края. Закрытое от зрителей крохотное помещеньице давало великолепный обзор на висящий в конце сцены, сшитый из четырёх простыней, экран.
Фильм уже шёл. Мускулистый индеец Гойко Митич в роли Зоркого Сокола доблестно сражался с подлыми бледнолицыми. А главный злодей-ковбой заманивал его в коварные ловушки, но в итоге сам оказался в беспомощном положении.
Кино Андрейке понравилось.
А ночью ему приснился странный сон:
Индеец Гойко Митич верхом на чёрном жеребце, спасал из лап подлого ковбоя-сталевара плачущую молодую студентку-практикантку в разорванном платье. А негодяй - сталевар в верхонках, видя ускользающую добычу, всё стрелял и стелял вслед беглецам из блестящего шестизарядного Кольта, натужно  крича:
— Восьмая пошла!