Психоделический синдром доктора Смирнова

      «Но кто же более всего
       С Натальей Павловной смеялся?
       Не угадать вам. - Почему ж?
       Муж? – Как не так. Совсем не муж…

       …Смеялся Лидин, их сосед,
       Помещик двадцати трех лет.»
      (Александр Пушкин «Граф Нулин»)

      «Под небом Африки моей,
       Вздыхать о сумрачной России…»
      (Александр Пушкин «Евгений Онегин»)

      Будничным вечером страстной седмицы Великого поста на рабочий e-mail пятидесятилетнего врача высшей категории Олега Павловича Смирнова – заботливого мужа, недавно перевалившего двадцатилетний рубеж брачного стажа и отца совершеннолетней дочери, пришло странное письмо от неизвестного электронного адресата. Сообщение содержало только одно, набранное жирным курсивом и кончавшееся тремя вопросительными знаками слово: «Узнаешь???». Дополнительно к однословному тексту были пристегнуты три файла JPG-формата. Будучи продвинутым компьютерным пользователем, опасаясь заноса вируса, он побоялся сразу открыть приложенные файлы, по формату понимая, что это цифровые изображения. Однако любопытство взяло верх и через минутную паузу Олег, прежде чем страх успел затормозить поднесенный к клавише палец, нажал подведенную к меню первого файла стрелку курсора на позицию «Открыть».

      Всплывшее на экран ноутбука изображение шокировало похабной порнографичностью: крупный план филейной части женщины далеко не первой молодости. Не понимая подтекста открытой картинки, он торопливо активировал остальные два файла вложения. На следующем фото, объектив сфокусировался на промежности и части бедер, дублируя ракурс эпатажной картины Гюстава Курбе «Происхождение мира», запомнившейся Олегу Павловичу при прошлогоднем посещении парижского музея Орсе. Вульва позировавшей женщины была смещена к анальному отверстию, а припухшие половые губы, орнаментированные мазками спермы, свидетельствовали о недавнем совокуплении. Текстура волосяного покрова лобка напоминала аналогичный тамошний ландшафтный вид супруги, впрочем, довольно распространенный среди восточно-европейских женщин. Низкий вход влагалища нельзя отнести к уникальному варианту, скорее даже наоборот. Наибольший внутренний раздрай внес последний, третий снимок на котором разметавшиеся по сторонам груди лежавшей навзничь женщины формой, размером и ареолам соска были идентичны нынешнему виду молочных желез жены. Кроме того, лепестковый нательный крестик по виду совпадал с постоянно носимым женой. Фрагментарность подборки пришедших снимков напоминали бессистемные знаки оставшегося неразгаданным эротического ребуса, и окружавшая пустота комнаты уже не воспринималась приватной.
 
      За длительный период совместной жизни Олег Павлович не замечал «левых поползновений» супруги – сорокапятилетней медсестры перинатального центра Маргариты Львовны Смирновой. Жизнь шла наезженной колеей, косвенно подтверждая сомнительную гипотезу прочности однопрофессиональных браков. Первоначальный период бурной супружеской страсти плавно угас, и прогрессировавшая склонность жены к интимным «итальянским забастовкам», постепенно нейтрализовали желание без ощутимой отдачи елозить по лежавшему рядом женскому телу. К положительным качествам супруги относилась способность не досаждать излишней назойливостью. Ответно он старался не нарушать ее личного пространства, соблюдая в совместном домашнем плавании параллельность и одно направленность курса. Правда теперь, после отъезда на учебу дочери и служебной загруженности Олега Павловича, свободного личного времени у жены заметно прибавилось, а его избыток мог способствовать переформатированию мозга. Не желая дальше заморачиваться нахлынувшими подозрениями, он счел полученное письмо провокационной попыткой неудачного розыгрыша, усугубленного аскетизмом промежутка православного литургического календаря, скинул его в корзину и прикрыл верхнюю панель ноутбука, не обратив внимания на установленную программой электронной почты функцию «уведомления о прочтении».

      Последние полгода, Олег Павлович разрывавшийся между работой и подготовкой буксовавшей докторской диссертации, периодически ощущал симптомы, классифицируемые психологами как «эмоциональное выгорание». Переместившись на кухню, он заварил успокоительного травяного сбора и попытался отвлечься, но мысли упорно возвращались к странному посланию. Постепенно накатила дрема, требовавшая приземления в койку. В темноте спальни ритмично посапывала спящая Маргарита Львовна. Не зажигая света, Олег присел на край свесившегося одеяла, надел ночную футболку и привычно улегся на ближний к окну участок двуспальной кровати. Сквозь щель неплотно задернутых штор он видел, как постепенно гаснут окна стоявшей через дорогу панельной многоэтажки. Накрывшись одеялом, Олег Павлович протянул руку и ладонью нащупал ягодицы лежавшей на боку жены. По причине не отключенного при теплой апрельской погоде отопления и отсутствия дома дочери она спала голой.
 
      - «Проверил. Все осталось на прежнем месте?», - недовольно спросила потревоженная супруга, хотя за минувший год муж проявлял к ней интимный интерес крайне редко.

      - «Да», - предельно кратко ответил Олег Павлович.

      - Тогда давай спать, утром нужно идти на работу.

      ***
      Служебная суета и информационный фон рабочих будней затерли в памяти, присланные неизвестным отправителем фотографии, поэтому, когда пару неделю спустя, накануне «Дня жен-мироносиц», с того же адреса и по-прежнему обезличенной аватаркой, пришел повторный e-mail, Олег Павлович обеспокоенно насторожился. Про сюжет цифрового изображения единственного приложенного файла он интуитивно догадывался, а вот текст словесного комментария оказался нахально вызывающим: «Похоже ранее присланный квест оказался тебе не по зубам. Принимай подсказку из зала. Включай IQ на полную и смотри внимательнее!». После такого унизительного анонса, переводящего моральную двусмысленность фабулы в жанр мрачного нуарного контраста, оставалось лишь активировать прилагаемую мегабайтную вкладку.

      Всплывшее на дисплей широкоформатное фото похожей на супругу голой женщины, стоявшей спиной к снимавшей камере, не шокировало Олега, на этот раз ожидавшего чего-то подобного. Непонятно было другое – мотивация настойчивого анонима. Видимых причин посторонней «тайной недоброжелательности» к среднестатистической семье обывателей: долги, кредиты или невыполненные обязательства отсутствовали, а возраст модели и адресата не способствовал бурлению матримониальных страстей. Впрочем, в «красных окнах» Амстердама, часто попадались и более возрастные экземпляры, далекие от подиумных стандартов, главное – «пипл хавает». Вторая половина экватора среднестатистической жизни редко радует новизной эмоций.
    
      Компьютерная точность совпадавших деталей сомнений не вызывала. Недавно он наткнулся на оставленный женой в ванне комплект кружевного полупрозрачного нижнего белья - бюстгальтера и трусиков. Насколько помнилось, обычно жена носила практичное хлопчатобумажное белье. Конечно, если считать нижнее белье элементом внешнего декора, то подобно макияжу, его нужно показывать открыто, но его старое название – «неглиже», намекало на избирательность демонстрации. Спущенные к коленям трусы фотографического прототипа супруги фасоном и цветом точно соответствовали случайно подсмотренному.

      Не включая в закатной полутьме кухни электрического света, он поставил на газовую плиту чайник, поднес к конфорке зажженную спичку и повернул ручку. Вспыхнувшие язычки голубоватого пламени мистически подсветили окружающее пространство. Олег Павлович присел около стола, напротив висевшего над дверной коробкой диска настенных часов, минутная и часовая стрелки которых готовились сомкнуться на отрезки дуги между цифрами девять и десять. На крае углового дивана лежала оставленная женой недочитанная книга «Последний год жизни Пушкина», купленная на талон сданной макулатуры еще в первый год начала семейной жизни.

      - «Существуй в тогдашнюю эпоху цифровое фото и паутина Internet, подобные картинки, вместо рукописного бумажного пасквиля, мог получить Александр Сергеевич», - образно предположил Олег Павлович, мысленно утешая себя приобщением к сонму великих.

      - «По сути, не зря некоторые друзья рекомендовали Пушкину воздержаться от женитьбы на молодой сексопильной красотке, как позже, после нескольких брачных ходок, сформулировал его младший коллега по поэтическому цеху: «скупее нужно быть в желаньях». Последуй граф Лев Николаевич Толстой критерию выбора супруги Александра Сергеевича Пушкина, вряд ли бы дожил до девятого десятка, а финал истории Анны Карениной остался таким же неопределенным как у Татьяны Лариной», - мысленно дополнил он парадоксальное обобщение, прежде чем переместить фотографию в запороленную папку рабочего стола, помеченную как «Разное».

      - «Поиск смысла в хаотичном сопоставлении парнокартинок косвенно свидетельствует о легком помутнении рассудка. Нравственные категории многограннее бинарного расклада на добро и зло», - само успокаивающе сформулировал Олег Павлович, прежде чем захлопнуть крышку ноутбука, мелькнувшую серединным лейблом надкусанного яблока.
 
      Впрочем, касательно Александра Сергеевича история умалчивает, а Олег Павлович в семейном тандеме безоговорочно признавал внешнее превосходство супруги. Задерживающиеся на Маргарите Львовне похотливые мужские взгляды начального периода совместной жизни, негативной реакции у него не вызывали, скорее наоборот – поднимали личностную самооценку обладателя породистой самки. Наверное, подобные эмоции присущи заядлому коллекционеру, гордящемуся принадлежащим ему раритетом или обладателю люксового автомобиля, хотя повседневное передвижение из пункта «А» в пункт «Б» практичнее на более скромной моделе. Иначе теряется смысл женитьбы на красивой женщине, довеском приносящей массу издержек. Находившейся в зрелом возрасте коллежский секретарь Пушкин вполне мог подобрать более материально выгодный вариант невесты, чем самому оплачивать приданое, а после женитьбы, довеском к приданому содержать ипотечных приживалок – половозрелых сестер невесты и кредитовать тещу. Тем более, что даже на старте шестого десятка прожитых лет, нетрадиционно возглавляемый собственной женой перечень опробованных Олегом Павловичем женщин, относительно, бродившего по просторам Internet аналогичного списка поэта, являлся визуальной иллюстрацией математического представления бесконечно малой величины. Несомненно, накопленный житейский опыт эротических взаимоотношений позволял Александру Сергеевичу сделать выбор супруги гораздо репрезентативнее.

      Добившимся успеха мужчинам мало просто женщины, требуется «декоративная подпорка».  Поэтому всевозможные кино-теле лицедейки, спортивные чемпионки и прочие «мисс Урюпинск» высоко котируются на «брачной ярмарке», однако попасть провинциалке в престижный шорт-лист можно только засветившись на столичной тусовке. Женское тело конвертируется подобно товарному векселю. Нынче девица Гончарова пройдя через горнило выставочных конкурсов, стопудово, зацепила бы аналогичным букве «Х» телосложением ресурсного спонсора и ответно показала комбинацию из трех пальцев внешне невзрачному жениху скромного чина тогдашнего «Табеля о рангах».

      Многие мужья умозрительно хотят видеть супругу не робкой серой мышкой, а объектом, притягивающим взгляды и развратные мысли других мужчин, но подобное желание нивелирует страх возможной измены жены, из-за негативного отношения общества к сексуальной свободе женщины и к самому мужчине, вторая половина которого способна отдаться кому она хочет. По жизненному и профессиональному опыту практикующего врача Олегу Павловичу встречались семейные пары, где мужья нейтрально или даже поощрительно относились к изменам второй половины, но лично на себя он такую ситуацию никогда не примерял. Теоретически далее просматривались два варианта: продемонстрировать присланные фото супруге и потребовать от нее комментарий, или считать их, сгенерированными нейросетью, и как говаривал легендарный герой культового советского кинофильма «Чапаев»: «Наплевать и забыть!». Проблему лучше не усугублять пока не знаешь, что делать дальше, а выбранный камер-юнкером вариант «огнестрельной дуэли» не рассматривался по причине архаичности жанра внесудебной разборки.

      Помня житейскую заповедь научного руководителя своей кандидатской диссертации, Олег Павлович решил не спешить со скороспелыми выводами. Завтрашнее воскресенье предстояло провести на суточном дежурстве в клинике, где, вне домашней остановки, он собирался хорошенько обдумать произошедшее. Помня про описанную мемуаристами нейтрально-уклончивую реакцию Пушкиной-Ланской на текст полученной анонимки, надежда на откровенность супруги была близка к вероятности лотерейного выигрыша джек-пота. Жены в таких случаях предпочитают держаться до последнего, изворотливо изобретая миллион отмазок. Симбиоз жизненного опыта и врачебной практики подсказывал, что не нужно задавать туманные вопросы, которые могут быть превратно истолкованы. Кроме того, пришедший на адрес Пушкина и некоторых его знакомых эпистолярный вариант пасквиля, позволил позже литературоведам и просто озабоченным сплетникам выдвигать различные версии состава группы обидчиков «Солнца русской поэзии».

      Цикличность чередования консервативных и либеральных тенденций исторических периодов доказывает неизменность человеческого естества, но поступательное движение научно-технического прогресса меняет окружающую обстановку, вынуждая под нее подстраиваться. Сегодня охват информационной среды глобальными мессенджерами делает повседневный быт похожим на жизнь аквариумных рыбок. Камера за углом, алгоритм в смартфоне – формируют индивидуальный цифровой портрет. Социальное в природе современного человека агрессивно вытесняет биологическое. Часто за повседневной цивильной маской скрывается паноптикум неосуществленных желаний, нереализованных интересов и скрытых комплексов. Если найдется манипулятор способный сыграть на этой скрытой двойственности, ему откроется широкое окно возможностей.

      ***
      Тусклый свет питерского январского утра камуфлировал тесное квартирное пространство дома на Мойке и отстраненный взгляд раскосых глаз витавшей в бально-маскарадных грезах супруги не фокусировал преддуэльного разбаланса поведения мужа. Иносказательный финал «Сказки о рыбаке и рыбке» методично преследовал поэта, утомленного чередой коммунально-бытовых проблемам. Растущая прореха семейного бюджета обнуляла прижизненную перспективу вознесения на макушку Александрийского столпа русской словесности, и даже постепенно увеличивавшийся световой день не стимулировал инстинктивной тяги жителя северных широт дожить до весны.

      - «На свете счастья нет, но есть покой и воля», - финально сформулировал автор прежде чем отчаянно сбежать от окружавшей накипи фальши в снежно-сугробную мягкость поляны около Черной речки.
 
      Длительно тлевшая мутность бродивших среди светской тусовки пикантных слухов, вынудила темпераментного потомка Абрама Петровича Ганнибала скачкообразно перейти в формат «дуэльной рулетки». Творческим инстинктом он явственно ощущал погружение в злобный перфоманс от затаившегося режиссера, где жене отводилась роль «femme fatale». Казалось, что удачный выстрел пистолета способен разомкнуть клубок скопившихся противоречий. За кулисами ситуации просматривался силуэт будущего «Медного всадника» Исаакиевской площади, но, как в одноименной поэме, простой смертный мог в его адрес лишь прошептать: «Ужо тебе!...».
 
      - «Жаль, всю авторскую жизнь хотел умереть осенью», - подумал последний раз увидевший сумеречное небо, лежавший навзничь Пушкин, жадно хватая ртом рвавший легкие морозный воздух. Сегодня переменчивая Фортуна оказалась на стороне Жоржа Дантеса, авантюрно сделавшего опережающий выстрел.

      Тряска двигавшегося экипажа на ухабах зимних дорог имперской столицы, отзывалась пронизывающей болью кровоточащего живота человека, проложившего фарватер русскоязычной литературы. Желанные «покой и воля» теперь располагались в зоне шаговой доступности. Увы, вопреки расхожему мнению, красота супруги не спасла Александра Сергеевича. Упокоиться на петербургском кладбище он отказался.

      Трагически завершившийся поединок лишил общую тещу дуэлятов сразу обеих зятьев. Один из них, получив бессрочную индульгенцию, ушел в заоблачную вечность, а другой отбыл в дальнее зарубежье, прикопанным последующим потоком «литературного глянца» поверженного в перестрелке оппонента. Семейная разборка поэта, посмертно ставшего «богемным символом», вызвала бурный общественный резонанс, вынудивший вдову покинуть столицу. Впрочем, последующий жизненный расклад остальных домочадцев последней квартиры Александра Сергеевича оказался оптимистичным: казна оплатила долги камер-юнкера, вдова повторно вышла замуж за бывшего сослуживца Дантеса и упокоилась под двойной фамилией на тогдашнем статусном аналоге нынешнего Новодевичьего кладбища. Даже засидевшуюся в девках старшую из сестер Гончаровых удалось пристроить за состоятельного иноземного барона. Предвосхитив постперестроечный тренд российских женщин, сестры Натальи Николаевны прагматично предпочли иностранных женихов.
   
      ***
      Настойчивый позыв мочевого пузыря поднял Олега посередине ночи. Многолетняя практика суточных дежурств адаптировала организм к прерывистому сну, но пригрезившаяся перед пробуждением театрализованная сценка ошеломила иррациональностью увиденного. Сюжет мимолетного сновидения копировал стиль немецкого порнографического фильма эпохи подпольных видеомагнитофонных квартирников. Хаотично мельтешившие кадры примитивной фрагментарностью монтажа походили на сцены дозвуковых кинофильмов: около шедшего вдоль решетчатого больничного забора Олега Павловича резко притормозил тонированный G-Wagen, из открывшейся задней двери которого на пешеходный тротуар стремительно выскочила фантомная копия супруги. Кроме подчеркивающих рельефность икр лабутенов, прочие элементы одежды на репрезентативном отображении Маргариты Львовны отсутствовали, демонстрируя тронутое временем тело зрелой женщины, хотя отрихтованная спортивным прошлым фигура сохраняла элемент привлекательности. Высокий каблук туфель трансформировал походку, придав ей компонент фривольности. Тыкнув под нос растерявшегося врача высшей категории комбинацию пальцев, просторечно именуемую «кукиш», она, протяжными звуками русской речи, пафосно продекламировала перифраз краткого после свадебного монолога Марьи Кирилловны Троекуровой из недописанного Пушкиным детективного романа, озаглавленного автором фамилией главного героя.

      - Поздно, Дубровский, теперь я замужем!

      Брошенный на Олега дерзкий взгляд обнаженной женщины вызвал у него ответную ярость зрителя дебютного показа на Парижском салоне 1865 года картины «Олимпия» кисти Эдуарда Мане. Из глубины припаркованного автомобиля доносились мужские голоса, перемежающиеся громким смехом. Неспешно развернувшись, жена отошло назад к лимузину и опершись локтями на распахнутую дверь кабины, зазывно покачала бедрами, словно легкомоторный моноплан раннего периода самолетостроения, подающий сигнал «приглашения к посадке». Сошедший с места водителя мужчина затолкнул упиравшуюся супругу внутрь. Секундно мелькнувшая на заднем сиденье салона голая женская тушка около силуэтов двух одетых в черный пиджак прямого кроя мужчин, композиционно напомнило «Завтрак на траве», повторного авторского симбиоза Эдуарда Мане и натурщицы «Олимпии». Среди темного мужского фона белое пятно женского тела выглядело как объект экспериментов пластического хирурга. Запавшие в память изобразительный код шедевров музея Орсе продолжали методично преследовать Олега Павловича. Автомобильные двери захлопнулась, и внедорожник плавно тронулся, напоследок сверкнув бликом вписанной в круг трехлучевой звезды фирмы Mercedes-Benz.

      Вернувшийся из туалета Олег, перебирая продолжавшие мелькать в пространстве подсознания обрывки сновидения, не мог вспомнить, когда последний раз видел жену в эротическом сне. Обычно снились эпизодически увиденные или вовсе незнакомые женщины. Беспорядочно мельтешившая образная пертурбация назойливо мешала повторно заснуть. Открыв газа, он слушал учащенный стук сердца. Двух с половиной метровый потолок стандартной советской девятиэтажки казался колеблющимся в так сердечного ритма.

      - «М-да, сложно представить какие фантазийные варианты амурных забав Шамаханской царицы могло нарисовать взбудораженному подозрениями поэту его незаурядное художественное воображение», - спонтанно прикинул Олег Павлович, ошеломленный явившемся во сне действом.

      Уличную тишину нарушил скрежет дворовых помойных контейнеров, опрокидываемых в чрево подъехавшего мусоровоза, невольно ставшим звуковым сигналом к окончательному пробуждению. Оторвав от плоскости матраса утяжеленное сном тело, Олег Павлович, стараясь не разбудить излишним шумом спавшую супругу, прошел на кухню. Сердечный ритм оставался ускоренным, как после подъема по лестничным пролетам многоэтажного дома. Неторопливо выпив сваренный в турке молотый кофе, заглушивший горьковатый привкус полости рта, он машинально перевернул чашку, давая возможность оставшейся на дне гуще расплыться по фаянсовой стенке. Лежавший около забытой книги, подзаряжавшейся айфон пискнул и высветил на зеленевшем прямоугольнике пришедшего WatsApp-сообщения цепочку подмигивающих и улыбавшихся смайликов. Номер отправителя оказался скрыт. Тайный недоброжелатель обозначил присутствие. Реальное и виртуальное продолжали смешиваться в мутный информационный коктейль. Мировосприятию, сформированному эпохой дисковых телефонов, сложно понять sms-символику поколения зуммеров, опосредующих перекрестное onlane общение шаблонами цифровых платформ. Браузер операционной системы Windows зашторил корешки книг библиотечных полок.
   
     - Предметное толкование фабулы сновидений как реальных подспудных желаний в масштабе «один к одному» противоречит теории Фрейда, но исходный код нужно искать в прошлом. Укоренившейся метод диагностического анализа допускал отображение сновидения как канала альтернативной реальности, бессознательно стирающей грань между частным и публичным. Разгадку картинок присланного ребуса нужно проводить поэтапно, начиная с мотивации, а далее разложить на ряд сходных компонентов, без однозначности трактовки символа и следовать по лабиринту ассоциативного ряда аналогов.

      ***
      Мелькнувший из окна рассветный солнечный луч разрезал пространство кухни на две ассиметричные части света и тени. Укоренивший навык диагностического анализа допускал отображение сновидения как как альтернативной реальности, бессознательно стирающим грань между частным и публичным. Глубоко вздохнув, Олег Павлович поднялся из-за стола. Интуитивно он чувствовал сводчато давившую на поэта затхлость окружавшей атмосферы, растворявшую личность в безликом потоке бытия. Не смотря на почти двухсотлетнюю разницу, последний временной отрезок Пушкина, как и нынешний Олега, пришелся на период «вертикальной стабильности» временной петли российской истории. Увы, «времена не выбирают», но всецело от них зависят. Кажущаяся монументальность структуры лишь маскировка агонии.
 
      - Зря будущее «наше всё» повелся на банальную разводку, окончательно задушившую творческую мотивацию. Иногда на сложившуюся ситуацию нужно смотреть через искажающую оптику, корректирующую масштаб проекций. Играть со смертью в наперстки без шариков - заведомо провальная затея. Конструкция карточного домика коварна: толкнешь одно место, а падает совсем другое. Выпавшая из колоды пиковая дама перекрыла Германну выигрышного туза. Бессмысленно усложнять короткое земное бытие поиском черной кошки в темной комнате, когда смысл ускользает подобно глюкам киберпространства. Запихнуть бы madame Пушкину на недельку в шкуру советской женщины периода интенсивного строительства социализма, глядишь конфликтная ситуация сама собой патово устаканилась.

      Опыт прожитых лет отложил на ход мыслей мужчины среднего возраста фатальный налет. В конце концов любая картинка жидкокристаллического монитора всего лишь комбинация точечных электрических зарядов, игриво названных пикселями, оцифрованными и переданными по каналу связи. Компьютерное зазеркалье, где миражи интерфейса подменяют реальность, трансформируя субъектность в развлекательный контент для невидимой объекту мониторинга аудитории. Медийные технологии тупо скопировали банальный подгляд через замочную скважину. Раньше бытовой вуайеризм присутствовал только на художественных репродукциях, приоткрывая любопытному зрителю дверь дамского будуара. Непроизвольно Пушкин вместе с домочадцами оказались марионетками анонимных кукловодов чужой интимности.
 
      Стараясь не разбудить жену, Олег Павлович проделал традиционный утренний гигиенический маршрут: «туалет – ванная», закончившийся ритуалом бритья напротив настенного коридорного зеркала, собственное отражение которого часто играло роль его молчаливого собеседника. Впереди маячил предстоящий суточный рабочий день, несущий собственные приземленные приоритеты, далекие от надуманных метафизических изысков.

      Январь-апрель 2026-го

      P.S. На фрагменте иллюстрации фото афиши оперы Модеста Мусоргского "Борис Годунов" Нидерландского национального театра оперы и балета (июнь 2025-го года).