Бабушка

Памяти моей бабушки - Ольги Ярлыковой




Что мы знаем о наших предках? Практически ничего. О близких родственниках что-то знаем. А прошлые поколения можем характеризовать только со слов - по рассказам очевидцев. Поэтому всё, что говорят, делим на восемь и получаем небольшую долю вероятности.

Вот и о моей бабушке родня говорила, что и в любительских спектаклях она участвовала, и пела замечательно со сцены сибирского сельского клуба.

Я же в детстве и юности видел лишь полную старуху, вечно чем-то обременённую и нескладную, и уж тем более не замечал за ней каких-либо талантов.

Бабушка никогда меня не любила, как и мою маму - свою первую дочь. Тогда я не понимал - почему такое отношение к нам. Впрочем, не любила лишь меня. С мамой она держалась обычно, родственно – всё-таки дочь. Из разговоров мамы с соседями или роднёй я понял причину своего ничтожества. Оказывается, в молодости бабушка была влюблена в худрука клуба, в котором выступала. Был мимолётный роман, и девушка залетела. После чего парень быстро разорвал с ней отношения. А девка осталась одна с проблемой. Представляю, как ей было тяжело, если через столько лет, глядя на меня, она шипела: "Копия! Даже выходками - Сашка и Сашка!" Но в чём я, ребёнок, был виноват - непонятно до сих пор.

В начале девяностых шустрые люди приватизировали завод, от которого другая бабушкина дочь получала служебное жилье. В нём тётя Таня прописала мать, но сама жила у мужа. После приватизации завода жильё завод забрал. Так бабушка очутилась в общаге, где и доживала свой век.

Тем давним осенним вечером мы с пацанами стояли в коридоре бабушкиного общежития, пили пиво и неуверенно бренькали на гитаре. Было мне тогда лет тринадцать-четырнадцать, и друзьям ненамного больше. Вдруг приоткрывается дверь комнаты бабы Оли. Она улыбается и подзывает нас:

- Внучки, подойдите.

Бабуля пригласила нас за стол, выпила полстакана водки и попросила инструмент. Взяла бережно гитару и с грустью вздохнула:

- Шестиструнка. А я когда-то на семиструнной играла.

Она попросила ещё и сигарету, и это было настолько удивительно, насколько невозможно. Бабушка никогда не курила, более того, презирала табачный дым. Но прочитав недоумение на наших лицах, объяснила:

- На сцене и курить приходилось.

Вот так, с сигаретой во рту, своими толстыми, непослушными от возраста и хозяйственных дел пальцами она стала перебирать струны и затянула:

Пошла я в лес па малину,
Малины я там не нашла,
Нашла я крест да магилу,
Где мамка лежала мая...

Мелодия и слова быстро наполнили небольшую комнату. Моё сердце от бешеного ритма вырывалось из груди. Слушали мы, раскрыв рты.

Упала перед ней я на колени,
И горько я плакать начала,
Мамаша, ты спишь и не слышишь,
Как дочка рыдает твоя.

Ой, кто же мне волосы расчешет,
И кто же мне косу заплетет,
И кто же молоденьку девчонку
С тюрьмы на поруки возьмет?

Взяв поданную баб Олей гитару, я вышел в коридор покурить. Подтянулись остальные.

- Вася, а ты чо раньше не говорил, что у тебя бабка такая крутая? - спрашивали пацаны.

- А я и сам не знал, - парировал я.

Прошло много лет. С тех пор многое изменилось и поменялось. Уже и бабушки и мамы давно нет. Но не забыт тот вечер, серьёзно повлиявший на меня. Позже и я стал писать стихи, рассказы и песни.

Сейчас, вспоминая бабу Олю, понимаю - все способности и таланты мне передались от неё. И это самое дорогое наследие, какое только можно получить.

Забыты обиды детства. Память сохранила только самое позитивное и нужное. Но как же иногда хочется поговорить с кем-нибудь, кто во всём бы тебя понял. Теперь я уверен, что этим человеком была бы бабушка - светлый, добрый и талантливый человек.


Пальцы прямые дотронутся струн,
Романс побежит, словно речка,
И будет звучать колыбельный баюн,
Пока не сгорит жизни свечка.