Великий Спуск Глава 6. Дорога

Глава 6. Дорога

Он не спал. Лежал на тряпье, уставившись в брезентовый потолок, и слушал, как за стенкой палатки ветер гоняет сухие листья. Мысли возвращались к ангару. К жёлтым глазам Баркла. К пистолету в бардачке. К ультиматуму, который не оставлял выбора.

«Расходный материал», — звучало в голове голосом Баркла. Нейтон знал эту логику. В старом мире он строил бункеры для людей, которые смотрели на других точно так же — как на цифры, как на ресурс. Теперь он сам стал цифрой.

Он перевернулся на бок. Тряпьё пахло сыростью и чужой жизнью. Где-то в лагере кашлянули — глухо, надсадно, как перед смертью. Нейтон закрыл глаза, надеясь провалиться в забытьё, но мозг отказывался отключаться. Слишком много за эту ночь. Слишком много за эти дни.

«Лира. Она знала? Она всё подстроила?»

Ответов не было. Была только темнота и тишина, нарушаемая редкими звуками ночного лагеря.

Он не заметил, как провалился в сон.

---

Сначала была пустота. Серая, тягучая, как туман над пустошью. Нейтон брёл по ней без ног, без тела — просто сознание, затерянное в нигде. А потом из тумана проступило лицо.

Лира. Её глаза — карие, тёплые, те самые, человеческие. Не мутантные, не пульсирующие. Она смотрела на него без обычной насмешки, без циничной складки у губ. Просто смотрела.

— Нейт, — позвала она. Голос был не тем — не глухим, не бесполым. Мягким. Женственным. Тёплым, как одеяло в зимнюю ночь. — Нейт, ты меня слышишь?

Он хотел ответить, но не мог. Не было рта. Не было слов.

— Я здесь, — сказала она, и её лицо приблизилось. Пальцы — он почувствовал пальцы — коснулись его щеки. Тёплые. Настоящие.

Нейтон дёрнулся и открыл глаза.

---

Она сидела на корточках рядом с его лежанкой. В палатке было темно, но он видел её — капюшон откинут, паранджа спущена до подбородка. В свете, пробивавшемся сквозь щель полога, её лицо казалось вырезанным из слоновой кости. Высокие скулы, полные губы, длинные ресницы — эстетичное, почти неестественно красивое лицо. Лицо, которое не вязалось с образом безликой тени.

Нейтон сел, ударившись головой о низкий брезент.

— Ты… — выдохнул он. — Как ты… Я думал, мне приснилось.

— Приснилось? — Лира чуть склонила голову. В уголках губ обозначилась лёгкая улыбка. — А теперь что?

Она говорила тем самым голосом — из сна. Мягким, низким, с лёгкой хрипотцой. Не голосом негражданки, которая прячется в тени. Голосом женщины.

Нейтон моргнул, пытаясь прогнать остатки сна.

— Ты не пришла. К ангару. Хотя могла…

— Я знаю, — она приложила палец к его губам. Палец был тёплым, пах маслом и чем-то сладким. — Не надо.

— Как не надо? — Нейтон отстранился, но она не убрала руку. — Баркл меня обнаружил. Он… он отправил меня в Эдем. Одного. А ты…

— Я знаю, — повторила она, и в её голосе не было извинений. Только спокойная, хищная уверенность. — Я знала, что он тебя найдёт. Знала, что он предложит поездку. Поэтому я здесь.

— Зачем?

Лира убрала палец от его губ. Медленно, почти нехотя. Потом взяла его ладонь в свои — тонкие пальцы, покрытые мелкими шрамами, сомкнулись вокруг его запястья.

— Потому что ты мне нужен, Нейт, — сказала она. — Не для сделки. Не для слежки. Ты мне нужен.

Она приспустила паранджу ниже. Лицо открылось полностью — высокий лоб, точеный нос, губы, которые в полумраке казались вишнёвыми. Красивая. Слишком красивая для этого мира грязи и ржавчины. Как порнозвезда с обложки старого журнала — но живая, настоящая, с дыханием, которое Нейтон чувствовал на своей щеке.

Она наклонилась и поцеловала его.

Поцелуй был мягким сначала — вопрос, а не утверждение. Губы скользнули по его губам, пробуя, спрашивая. Нейтон замер на секунду — слишком много всего навалилось, слишком быстро. Но её рука уже лежала на его затылке, пальцы перебирали волосы, и он почувствовал, как сопротивление тает.

Он ответил.

Поцелуй углубился. Лира придвинулась ближе, и ткань её одежды зашуршала о его куртку. Нейтон обхватил её за талию — тонкую, гибкую, как у кошки. Она выгнулась ему навстречу, и где-то на периферии сознания он услышал, как звякнула пряжка ремня.

В палатке стало тесно. Жарко. Запах её тела — не сладкий, как в прошлый раз, а острый, живой — заполнил всё пространство. Нейтон перестал думать. О Баркле, об Эдеме, о предательстве. Остались только её губы, её руки, её шёпот — тихий, срывающийся:

— Не останавливайся…

Он не остановился.

---

Потом была тишина. Они лежали рядом на тряпье, тяжело дыша, и Нейтон смотрел на брезентовый потолок, который постепенно светлел. Рассвет. Сквозь щели пробивался серый, молочный свет, и палатка наполнилась утренней прохладой.

Лира лежала на его плече, свернувшись калачиком. Паранджа валялась где-то в углу. Её лицо — расслабленное, без маски — было почти беззащитным. Почти.

— Который час? — спросил он хрипло.

— Почти пять, — ответила она, не открывая глаз.

Нейтон сел. Тело ломило — не от усталости, от перенапряжения последних дней. Он нашёл штаны, натянул их.

— Мне нужно идти. Баркл сказал в шесть.

— Я знаю, — Лира приподнялась на локте. Её волосы — он впервые видел их — рассыпались по плечам, русые, с рыжиной. — Поэтому я и пришла.

— Ты знала про Эдем? — Нейтон повернулся к ней. — Знала, что он меня отправит?

Лира не отвела взгляда.

— Догадывалась. Баркл не дурак. Он не мог позволить тебе остаться — слишком много знаешь, слишком опасен. Но и убивать сразу не стал — полезен. Отправить в Эдем — идеальное решение. Для него.

— А для тебя?

— Для меня… — она помолчала, накручивая прядь волос на палец, — для меня это шанс.

— Какой?

Она не ответила. Вместо этого поднялась, накинула паранджу — быстрым, привычным движением — и снова стала тенью. Только глаза остались прежними: карими, тёплыми, но с холодным блеском где-то в глубине.

— Иди, Нейт. Не опаздывай. Я… я буду здесь, когда ты вернёшься.

Нейтон хотел спросить ещё. О том, что между ними только что было — правда или ещё одна сделка. О том, почему она не пришла к ангару. О том, верит ли она в его возвращение. Но она уже отвернулась, натягивая капюшон.

Он вышел из палатки.

---

Рассвет был серым и тоскливым. Туман стелился по земле, скрывая ноги. Лагерь ещё спал — только часовой на вышке кивнул Нейтону, когда тот прошёл мимо. Никто не остановил, не спросил, куда он идёт.

Нейтон шёл к ангару той же дорогой, что и ночью — вдоль забора, потом через бурьян. Но сейчас, при свете, местность выглядела иначе. Бурьян был не просто высоким — он был мёртвым, жёлтым, ломким. Земля под ногами — серой, потрескавшейся. Вдали, на горизонте, чернели силуэты каких-то руин — может, заводов, может, жилых кварталов. Небо висело низко, придавленное тучами.

Ангар встретил его запахом масла и тишиной. Машина стояла на том же месте — бронированный монстр, чёрный, с толстыми стёклами. Капот закрыт, фары погашены. На левом переднем колесе лежал ключ зажигания — один-единственный, на потрёпанном брелке.

Нейтон поднял его, открыл дверь. Салон пах новым — или почти новым. Кожаные сиденья, приборная панель с тускло мерцающими индикаторами. На пассажирском кресле лежали вещи: большая радиостанция — старая, армейская, с двумя телефонными трубками и металлической ручкой для переноски; деревянный ящик с припасами — сухари, консервы, фляга с водой; и маленький холщовый мешочек.

Нейтон развязал мешочек. Внутри аккуратно, ровными рядами, лежали двадцать патронов. Крупного калибра. Для пистолета, который он видел в бардачке.

Под мешочком была записка — лист бумаги, вырванный из тетради, с чётким, почти каллиграфическим почерком. Баркл писал аккуратно — неожиданно для его грубых рук.

«Актион — это наша валюта. По моим расчётам, ехать на север тебе около пяти дней на этой машине. Если не хватит припасов и бензина, можешь заправиться и прикупить на поселениях по пути чего нужно. Радиостанция для связи со мной. Каждый день в три часа дня я буду ждать от тебя сообщений. Если возникнет вопрос, как тебе доехать обратно, то либо заправишься в Эдеме, либо придумаешь чего. Надеюсь, что доедешь. Машина всё-таки мне нужна. С глубоким уважением, Баркл»

Нейтон перечитал дважды. «С глубоким уважением» — после того, как пригрозил пистолетом. Баркл оставался собой даже в записках.

Он положил мешочек в карман куртки, запихнул радиостанцию под сиденье, ящик с припасами — в ноги. Потом сел за руль. Ключ повернулся легко, двигатель ожил с низким, ровным гулом. Приборы загорелись зелёным — топливный бак полон, давление в норме, все системы работают.

Нейтон выжал сцепление, воткнул первую. Машина мягко покатилась к выезду из ангара.

На выезде он оглянулся. Факел-1 тонул в утреннем тумане — серые палатки, ржавые вышки, дым над костровищем. Всё это он увидел в последний раз? Может, да. Может, нет.

Он нажал на газ.

---

Дорога была разбитой. Асфальт — там, где он сохранился — походил на крошево, на трещины, в которых рос бурьян. Машина швыряла из стороны в сторону, но держалась уверенно — подвеска отрабатывала ямы так, что внутри почти не трясло. Нейтон быстро привык к управлению: педали тугие, руль тяжёлый, но точный.

Он ехал на север, как велела карта из бардачка — выцветший лист с нарисованными от руки дорогами и пометками: «Факел-1», «Заброшенная АЗС», «Осторожно, мутанты», «Эдем — 520 км».

Местность вокруг была пустой. Поля, поросшие сухой травой. Ржавые остовы машин на обочинах. Иногда — разрушенные дома, бетонные коробки с пустыми глазницами окон. Ни людей, ни животных. Только ветер и серая лента дороги, уходящая в никуда.

Нейтон включил печку — в салоне было холодно. Двигатель гудел ровно, убаюкивающе. Он уже начал привыкать к ритму поездки, когда сзади послышался шорох.

Сначала он подумал — показалось. Машина, старая, могла скрипеть. Но шорох повторился. Отчётливый. Ближе.

Нейтон глянул в зеркало заднего вида.

На заднем сиденье, скорчившись под старым одеялом, лежала Лира.

Он так резко нажал на тормоз, что машина заскользила по гравию и встала поперёк дороги. Двигатель чихнул и заглох.

Лира приподнялась, откинула одеяло. Её лицо — без паранджи, с растрёпанными волосами — было сонным, но довольным.

— Ты?! — Нейтон повернулся к ней. Голос сорвался на фальцет. — Как ты… Как ты здесь?!

Лира улыбнулась — той самой улыбкой, хищной и мягкой одновременно. Перевалилась через спинку переднего сиденья, плюхнулась на пассажирское кресло, сдвинув ящик с припасами на пол.

— Залезла после того, как ушла, — сказала она просто.

— Но… как ты прошла мимо часовых? Мимо Баркла?

— Я мутант, Нейт, — она положила руку на его колено. Пальцы — тёплые, уверенные. — Я умею то, чего не умеют люди. И Баркл меня не ждал — он думал, я в своей палатке.

Нейтон смотрел на неё, не в силах вымолвить ни слова. Слишком много за последние минуты. Слишком.

— Ты едешь со мной? — спросил он наконец.

— Я еду с тобой, — Лира кивнула. — Я всё решила. Факел точно не то место, где я хочу остаться. Если выживем, будет вау! Если нет, то хотя бы не там.

— А если Баркл узнает?

— Не узнает, — она сжала его колено чуть сильнее. — Я оставила записку. Для Миранды. Она прикроет.

Нейтон вспомнил, как Миранда смотрела на Лиру на собрании — быстро, незаметно. Как будто проверяла, на месте ли она. Связь, о которой никто не знал.

— Ты и Миранда… — начал он.

— Не сейчас, — перебила Лира. — Потом. Езжай. У нас пять дней дороги, и я хочу успеть до темноты до первой заправки.

Она убрала руку с его колена, застегнула ремень безопасности. Посмотрела в лобовое стекло, на серую, бесконечную дорогу.

Нейтон завёл двигатель. Машина взревела, и он выжал сцепление.

— Ты сумасшедшая, — сказал он.

— Возможно, — Лира откинулась на сиденье, закрыла глаза. — Но тебе со мной не скучно.

Он поехал. Факел-1 остался где-то далеко позади, в сером мареве утра. Впереди была только дорога и женщина, которой он не доверял, но без которой уже не мог.

Двигатель гудел ровно. Лира молчала. Нейтон смотрел на дорогу и чувствовал, как внутри поднимается что-то новое. Не страх. Не надежду.

Азарт.