Привидение в домике у моря... ч. 1

Сергей Щукин щёлкнул клавишей F5, и лампочка-индикатор на мыши погасла, сообщая об отправке репортажа в московскую редакцию. За окном офисного бункера бушевала слякотная мартовская вьюга, и мысль о том, что там, в 1500 километрах к югу, уже цветут подснежники, казалась какой-то ересью. Его премия за прошлогодний расследовательский материал таяла на глазах от московских цен и налогов. Решение  было спонтанным и  иррациональным, но он назвал его своей инвестицией: старый домик у моря, в 40 минутах езды от Анапы!

Сергей всегда считал себя человеком трезвым, прагматичным и слегка циничным. Работа обозревателя в крупной московской газете, где каждый день приходилось разгребать тонны политической и экономической шелухи, отбивала всякую склонность к любой мистике. Его мир был миром фактов, скандалов, закулисных договорённостей и  сверхкрепкого кофе. Поэтому покупка домика под Анапой была для него актом чистейшего, почти математического расчёта: море, солнце, дёшево, перспектива может даже  сдавать его в сезон или просто сбегать туда  от московской духоты.
«Удаленка»,  великая вещь! Можно писать колонки о кризисе, скандалах, глядя на кристально-синий горизонт...

Объявление это  он нашёл случайно на доске объявлений в духе «Отдаётся срочно, в связи с отъездом, цена смешная!».

Смешной оказалась именно цена!
Почему такой уютный, хоть и старый, домик в Анапе отдавали за сумму, за которую в Москве не купишь и гаража, его не особо и  волновало.
Знакомые даже говорили: «Яйцо  в стену замуровали, да?» или «Над кладбищем дом, наверное, построен?»
Он отшучивался: за такую цену и на кладбище сгодится!

Первое впечатление его совсем  не разочаровало: маленький, выцветший под южным солнцем,  домик с черепичной крышей и небольшим палисадником, заросшим буйными, чуть дикими розами. Соседи, суровые на вид бабушки, для  которых по дороге заезжал Сергей за хлебом, говорили ему:

— «Никто там подолгу не жил, не клеилось что-то у людей. Место красивое, а счастья почему-то не приносит!».

— Моё счастье меня никогда не слушает, а просто приказывает мне, — подумал Сергей, сжимая уже  в кармане ключ от двери.

Свежий морской воздух, пахнущий солью и полынью, и тишина, нарушаемая лишь шумом прибоя, действовали на него, как бальзам. Днём он гулял, работал за ноутбуком на веранде, а по вечерам, лёжа на скрипучем диване, писал черновик своей «Российской Томатовой империи»,  маловдохновенной повести о подмене ценностей в маленьком уездном городе N...

Домик был, конечно, не ахти... Старый, пахнущий сильно затхлостью, солевым ветром и чьими-то забытыми и давнишними историями. Но за те смешные деньги, что за него просили, Сергей ожидал увидеть почти  руины. А тут  стены целы, крыша не течет, и самое главное,  свой кусочек берега с обрывом и узкой тропинкой к почти приватному пляжу! Повезло, чёрт возьми!
Так он думал, пока не начал в нём жить...

Сначала были какие-то звуки...
Не скрипы старого дерева,  с ними он ещё как-то смирился.
А часто лёгкие, едва уловимые шаги по половицам в гостиной, когда он лежал в спальне с ноутбуком. Ступенька на лестнице на второй этаж (в доме была смешная мансарда, которую Сергей облюбовал под кабинет), которая тихонько скрипела сама по себе, будто под чье-то невидимой ногой. Он списывал это всё на ветер, и даже на мышей, на простой перепад температур...

Потом появились необычные ощущения...

Однажды он проснулся от яркого сновидения, в котором некая девушка целовала его в губы. Поцелуи были настолько реальными, чувственными, с легким привкусом морской соли и чего-то очень сладкого, что Сергей даже облизывался, открывая глаза. В комнате никого не было...
Он фыркнул, хмыкнул, перевернулся на другой бок, списав всё на переутомление и отсутствие личной жизни. Журналист-одиночка под сорок,  это уже почти клише, но, увы, это его же клише!

Но,  цветок ромашки…
Это уже было перебором!
Он неожиданно проснулся среди ночи от явственного чувства, что в его двуспальной кровати почему-то тесно.
Не просто тесно, а… даже занято! Кто-то лежал рядом, спиной к нему, уткнувшись в подушку. Он почувствовал легкое движение этого  тела под общим одеялом, тепло, исходящее от невидимого источника.
Разум его, ещё затуманенный сном, несколько секунд пытался сообразить, не привёз ли он кого-то сюда на прошлых выходных из Москвы?
Нет, последний месяц он был полным отшельником!

Сергей резко сел...
Ощущение присутствия не исчезло. Более того, он видел лёгкое даже  углубление в подушке рядом. Медленно, как в плохом триллере, он схватил край одеяла и дёрнул его на себя...

Никого...
Абсолютно пустое место. Только прохладный воздух и…

На простыне, там, где должна была реально лежать таинственная незнакомка, лежал один-единственный засохший цветок ромашки. Лепестки были белыми, но поблёкшими, сердцевинка  тёмно-жёлтая, почти коричневая.
Он взял её...
Цветок был реальным, шершавым, и мёртвым.
Откуда он? Окна ведь были закрыты. Он сам тщательно убирал весь дом, ни одного сухоцвета не было и в помине!

В тот момент по спине Сергея и  пробежал холодок...
Не страх, а скорее острое, щекочущее недоумение...

«Алиса, — решительно  обратился он к голосовому помощнику в своем телефоне, — запиши: купить мышеловки покрупнее!
И, на всякий случай, книгу по местному фольклору».

Но вечером его купленные мышеловки молчали, а книга по фольклору, которую он в итоге тоже  скачал из любопытства, лежала в памяти планшета ещё  нераскрытой. Работа, море, бег по утрам вдоль берега,  вытеснили странный инцидент на далёкую  периферию его  сознания. До следующего раза как то...

А следующий раз был уже  решающим...

Сергей спал крепко, устав после долгого дня за серьёзной статьей о коррупции в муниципальных тендерах (ирония судьбы,  писать об этом в этом райском уголке!).
Его разбудил какой-то шёпот. Нежный, женский, звучащий прямо у самого уха, будто чьи-то губы почти касались его мочки:

«Серёжаааа…»

Он резко замер, ещё даже не открывая глаза.
Разум лихорадочно работал: сон, галлюцинация от переутомления, кто-то забрался в дом?…
Последнее было маловероятно,  сигнализация ведь молчала!

«Серёжа, не бойся меня…»

В голосе была такая меланхоличная нежность, что у Сергея странным образом как-то сжалось сердце. Он открыл глаза...

И увидел свечение...

Она стояла у кровати, точнее, не стояла, а как бы витала в полуметре от пола. Её фигура светилась мягким, молочно-жемчужным светом, как экран старого телевизора в тёмной комнате. Она была почти прозрачной,  сквозь неё угадывались даже  очертания комода и стены с постером «Бойцовского клуба», который Сергей в спешке так и не снял. Но детали…

Черты лица были поразительно чёткими и красивыми в этом размытом свечении. Высокие скулы, прямой нос, полные губы, которые, казалось, хранили след того самого жаркого ночного поцелуя. Длинные волосы, светлые, спадали на плечи и ниже, частично прикрывая то, что заставило разум Сергея на секунду отключиться от всякой  мистики и переключиться на чисто мужское восприятие этого...

Её грудь... Она была… совсем  скульптурной.
Полной, высокой, с упругими, будто выточенными из того же мраморного света,  сосками... Силуэт резко сужался к тонкой талии, а затем снова расширялся к не менее скульптурным, крепким и широким бёдрам.
Это было тело античной богини, сошедшей со страниц мифологического альбома, но сошедшей с явным умыслом! Она была нагой, и эта нагота не казалась совсем вульгарной,  она была естественной, как форма морской волны или изгиб древесной ветки...

Страха у него не было. Совсем! Было оцепенение, дикий восторг и одна-единственная, идиотская мысль:

— «Черт, а я-то думал, что у меня воображение всю жизнь хромает!».

Девушка эта, (призрак? видение? галлюцинация?),  медленно протянула к нему свою  руку. Её пальцы были длинными, изящными. Свет от них струился, как от какого-то светодиода...

Сергей даже не двинулся с места. Он смотрел, полностью заворожённый...

Тогда она ему улыбнулась... Улыбка была грустной и в то же время немного игривой.
Не говоря ни слова, она плавно придвинулась к кровати, взяла край одеяла и легла рядом с ним!

Сергей громко ахнул. Он ощутил  это! Не просто как видение, а как  реальное давление на матрас, смещение подушки. И тепло. Исходящее от неё тепло, как от живого, дышащего тела. Оно было даже горячим, каким-то согревающим...

Он лежал на боку, лицом к ней, не в силах пошевелиться. Она тоже  повернулась к нему, и её светящееся лицо оказалось в сантиметрах от его. Он чувствовал её дыхание,  сладкое, с ароматом полевых трав и того же, неуловимого и солёного моря.

— Я Карина, — прошептала тихо она. Её губы почти не шевелились, звук рождался прямо в его сознании. — Не бойся меня, Серёжа! Я просто из другого мира!

Сергей нашёл в себе силы пошевелить языком. Голос его прозвучал хрипло и как-то  даже нелепо:

— Из… какого другого мира? Инстаграм? Потому что,  таких фигур в моей реальности не водится, это я точно знаю!

Карина засмеялась. Её смех был похож на звон маленьких колокольчиков, рассыпанных по воде:

— Остроумно очень!
Нет! Из мира, который находится здесь же, просто… в другом слое. Я тут просто застряла!

— Застряла? — Сергей медпенно приподнялся на локте. Его рука, движимая неудержимым любопытством, потянулась к её плечу. Он ожидал, что пальцы пройдут сквозь это сияние, встретив лишь холодный воздух...

Но они упёрлись во что-то плотное, упругое и тёплое. Очень тёплое. Он вздрогнул и отдернул руку, как от огня:

— Ты… ты что, настоящая?

— Для тебя сейчас,  да, — ответила Карина, и в её глазах, светящихся, как две аквамариновые луны, мелькнула тень. — Я могу становиться плотной… когда очень хочу этого! Или когда мне очень одиноко. Этот дом… он был моим. Много-много лет назад...

Сергей слушал, и кусочки пазла начинали немного сходиться. Дешевизна! Срочная продажа... Странный взгляд агента по недвижимости...

— Покойницкий дом что ли? — спросил он прямо, по-журналистски.

Карина надула губки. Это было удивительно мило и совсем не по-призрачьи:

— Не надо таких грубых слов! Я не покойница! Я… просто потеряшка! Моя жизнь закончилась здесь, но я не смогла уйти дальше. Что-то меня крепко  держало и держит до сих пор. А потом пришёл ты...

Она перевела светящийся взгляд на его лицо, на губы:

— Ты пахнешь жизнью. И мужчиной... И одиночеством, как и я. Мне стало… даже как-то интересно!

— И ты меня целовала? — выдавил из себя Сергей, чувствуя, как жар поднимается к его щекам. Говорить такое с полупрозрачной девушкой, лежащей в его кровати, было сюрреалистично до колик в животе.

— Может быть, — она опять игриво прикрыла ресницами свои светящиеся глаза. — Это был тест. Если бы ты испугался, я бы больше не появлялась. Но ты… ты только улыбнулся мне  во сне...

Сергей молчал, переваривая всю эту  информацию. Логика кричала, что он сошел с ума. Но ощущение её тела рядом, этот дивный, неземной аромат, исходящий от неё, тепло… всё это было слишком реально, чтобы быть каким-то бредом...

— И что теперь? — наконец спросил он. — Я должен помочь тебе «уйти дальше»? Найти неупокоённые кости? Кричать «Ты свободна!» в полночь?

Карина рассмеялась снова, и на этот раз её тело на мгновение стало ярче, плотнее. Сергей увидел, как подрагивают её округлые, крепкие груди от смеха, и ему стало дурно от желания прикоснуться к ним уже не из любопытства, а…
Нет, он гнал эту мысль прочь! Это же призрак, чёрт возьми!

— Какие у тебя стереотипы! — сказала она, успокоившись. — Нет никаких костей!
Всё гораздо проще и сложнее! Мне нужно… просто всё вспомнить. Вспомнить, что было в последний день. А память моя почему-то уходит, как этот свет. Я становлюсь слабее и слабее. Твое присутствие, твоя энергия… они как-то подпитывают меня. Делают меня почти живой. Как сейчас вот...

Она повернулась к нему, и её сияющая нога случайно (или нет?) коснулась его голени. Искра огненно теплая пробежала по всему его телу...

— Ты будешь мне помогать, Серёжа? А я… я могу тоже скрасить твое одиночество. Я ведь неплохо выгляжу для «покойницы», да? — в её тоне зазвучал тот самый, обещанный юмор, уже смешанный с откровенным женским флиртом.

Сергей посмотрел на её лицо, на идеальные, светящиеся губы, на бесконечную грусть в глазах, прикрытую этой  игривостью.
Он был журналистом. Перед ним сейчас  была Главная Тайна его жизни, самая невероятная история, которая только могла с ним приключиться!
И она была невероятно, опасно, сверхъестественно привлекательна!

— Ладно, — сказал он, и сам удивился своему спокойствию. — Но давай договоримся! Во-первых, никаких внезапных явлений в душевой. Уважай свою и мою  приватность. Во-вторых, если я работаю,  не мешай. А в-третьих… — он запнулся.

— В-третьих? — Карина приподняла одну светящуюся бровь.

— В-третьих, если уж ложишься ко мне в кровать… можешь быть хоть  чуть менее полупрозрачной? А то у меня ощущение, что я сплю с голограммой из дорогого стрип-клуба. Это сбивает меня с толку!

Карина залилась серебристым смехом, и в этот раз её тело вспыхнуло так ярко, что на несколько секунд осветило всю комнату. А когда свет угас, она была… почти обычной. Всё так же светящейся изнутри, но плотной, реальной, с персиковой, тёплой на вид кожей. Только легкая дымка по краям силуэта выдавала её иную природу...

— Так лучше? — прошептала она, перекатываясь на бок и опираясь головой на руку. Её грудь при этом соблазнительно поддалась силе тяжести, и Сергей вынужден был сделать над собой усилие, чтобы не уставиться на неё глазами и вцепиться руками...

— Приемлемо, — буркнул он, отводя взгляд к потолку. Сердце его сейчас  колотилось, как молот...

— Тогда спим, — сказала Карина и, к его изумлению, придвинулась ближе, обвила его  своими руками и прижалась горячим, упругим боком. — Завтра и  начнём. Ты будешь задавать вопросы. Как журналист. А я… буду пытаться вспоминать всё...

Через несколько минут её дыхание стало ровным и глубоким.
Она «спала»!
Сергей лежал, глядя в темноту, чувствуя невероятное тепло, исходящее от неё, и лёгкое, едва уловимое свечение, окутывающее его кровать.

«Ну что ж, Сергей, — подумал он. — Ты хотел интересной жизни? Поздравляю, ты её получил! С элементами эротики, мистики и дурацкого юмора».

Сергей проснулся от того, что в лицо ему светило солнце, а  нос щекотал знакомый, но неуловимый аромат,  смесь полевых цветов, моря и чего-то женского, неземного. Он потянулся, и рука наткнулась на пустое, но все ещё тёплое место рядом.

Он резко открыл глаза. Половина кровати была пуста. Никакого сияния, никакой мраморной богини. Только смятая простыня и… еще один засохший цветок ромашки, лежащий на подушке, где спала Карина...

«Сон что ли?» — первая мысль была предательски логичной. Но тепло от простыни было слишком реальным. И цветок  тоже. Он взял его в руку. Такой же, как тот, первый...

Внизу, на кухне, послышался тихий звон. Как будто кто-то нечаянно задел чашку...

Сергей встал, натянул шорты и, со странным чувством ожидания и лёгкой тревоги, спустился вниз...

На кухне никого не было. Но на столе стояла его любимая большая кружка, из которой он всегда  пил кофе. В ней дымился свежезаваренный напиток. Рядом лежала записка, написанная на обрывке газеты (это была его же вчерашняя статья о тендерах, что добавляло сейчас ещё сюрреализма!) изящным, старомодным почерком:

— «Серёжа, не пугайся! Я не умею готовить кофе на твоей странной машине, но в шкафу нашла растворимый порошок. Кажется, так его делают. Я на берегу! Приходи, когда проснёшься. К.»

Он поднес кружку к носу. Кофе этот  пах… совсем  по-другому! Не горько-терпко, а как-то мягче, с едва уловимыми нотками ванили и всё тех же полевых трав. Он сделал небольшой глоток. Было вкусно! Невероятно вкусно для этой  быстрорастворимой бурды!

«Призрак, который варит кофе?, — мысленно констатировал Сергей. — И оставляет записки? Ставлю пять звезд за этот неожиданный и оригинальный сервис!».

Он допил кофе, чувствуя, как странная энергия разливается по телу, и вышел на улицу. Утро было ясным, море  невероятно синим и спокойным. И там, на самом краю их маленького обрыва, сидела Карина...

Она сидела на камне, поджав под себя ноги, и смотрела на горизонт. Сегодня она выглядела почти полностью реальной. Свечение было едва заметным, лишь легким сиянием по контуру её фигуры на фоне яркого солнца. На ней было что-то вроде длинной, просторной рубашки из того же светящегося материала, который прикрывал её, но облегал настолько, что оставлял мало места для  воображения. Ветер трепал её светлые волосы.

Сергей подошёл и сел рядом на теплый камень.

— Спасибо тебе за кофе, — сказал он. — Неожиданно как-то!

Она повернула к нему лицо. На солнце её аквамариновые глаза казались ещё глубже.

— Мне нравится заботиться, — просто ответила она. — Давно не было так… и не было кого-то, чтобы заботиться!
Ты хорошо спал?

— Как убитый, — честно признался Сергей. — После того,  как мой мозг перестал пытаться понять, что происходит. Ты… всегда такая… плотная, как вот сейчас?

Карина улыбнулась:

— Нет. Чем больше я рядом с тобой, чем больше мы… контактируем, тем больше я «заряжаюсь», как ты сказал бы! Твоя жизненная сила, твои эмоции,  для меня, как солнце для цветка. Без них я слабею, становлюсь почти невидимой, почти неосязаемой. Как в первые дни, когда ты только заехал в этот дом. Я могла лишь еле  ходить и смотреть тогда...

— Значит, цветы ромашки, это ты?

— Да. Это всё, что я могла тогда материализовать. Знак,  как бы... Надежда моя была, что ты заметишь это!

Она помолчала, глядя на море:

— Серёжа, ты действительно готов помочь мне? Это может быть… немного странно. И не очень  быстро... И рискованно...

— Я журналист, — пожал плечами Сергей. — Странность, это  моя вторая натура. С чего начнем? Интервью?

— Давай, — кивнула Карина. — Спрашивай меня!

Сергей достал из кармана шорт телефон (привычка) и включил диктофон:

— Не против?

— Мне всё равно, — она махнула рукой. — Я вне твоих технологий!

— Отлично. Итак, Карина! Последнее, что ты помнишь из своей… жизни тогдашней? Год, место, обстоятельства?

Лицо Карины помрачнело. Она как-то даже отвела взгляд:

— Год?… Я не знаю, как вы сейчас считаете! Я помню, что было лето. Очень жаркое. Я жила в этом доме с отцом. Он был… рыбаком. И чем-то вроде лекаря. Люди к нему часто приходили. Мы жили очень скромно, но счастливо. А потом… пришли другие люди...

— Какие люди?

— С чужими лицами. Злые какие-то. Они что-то искали. У отца. Он что-то тогда  спрятал. Я… я не знаю что! Они грозились. Кричали. Отец велел мне бежать, спрятаться в нашей тайной пещере на берегу, там, где мы хранили сети. Я побежала. Спряталась. Ждала. А потом… я услышала крик. Его крик. И… всё... Больше я ничего не помню. Я очнулась уже здесь, в доме. Но дом был пуст. Отец исчез куда-то.
А я… я не могла никак  отсюда уйти. Что-то меня крепко  держало. Как цепь какая-то!

Она обхватила себя руками, и Сергей увидел, как её свечение дрогнуло, стало чуть неровным.

— И с тех пор ты здесь? Одна?

— Да. Время так и  шло. Дом ветшал. Люди приходили и уходили. Некоторые, видимо, чувствовали меня. Пугались. Дом все считали плохим. Потом его купил какой-то мужчина, приезжал он очень редко… А потом ты!

Сергей выключил диктофон. История была обрывочной, как и его  сон. Рыбак, лекарь, тайна, злые люди… Это пахло не мистикой, а вполне земной драмой, возможно, даже преступлением...

— Карина, — осторожно начал он. — Ты говоришь, тебя что-то держит. Может, это… твое тело? Оно ведь где-то должно быть?

Она вздрогнула и посмотрела на него с таким ужасом, что Сергею стало не по себе:

— Не говори так! Я не хочу думать об этом! Я не хочу быть… этим! Я хочу быть живой! Рядом с тобой! — её голос сорвался, и по её светящимся щекам, к изумлению Сергея, покатились две серебристые, светящиеся слезы. Они упали на камень и исчезли, как капли ртути.

Она резко встала:

— Я не могу сейчас. Прости!

И, не оглядываясь, она побежала по тропинке вниз, к пляжу. Её светящаяся фигура стала таять на ярком солнце, и через несколько секунд она исчезла совсем...

Сергей остался сидеть, чувствуя себя полным идиотом. Он, репортёр, который брал интервью у олигархов и министров, спугнул призрак девушки таким неуместным вопросом! Ирония этой ситуации была горьковатой!

Весь день он провел в работе, но мысли всё возвращались к Карине. К её слезам. К её теплу. К тому, как она сказала:

— «Рядом с тобой!».

Вечером он специально приготовил ужин на двоих,  пасту с морепродуктами. Поставил на стол две тарелки. Ждал, сидел и снова ждал...

Она так и не появилась...

Ночь прошла тревожно и одиноко. Он ворочался, прислушивался к шагам, которых теперь не было. Впервые за долгое время дом снова показался ему пустым и чужим...

Под утро он наконец заснул. И  снова почувствовал её.
Сначала какое-то лёгкое дуновение, потом тепло. Она осторожно прильнула к его спине, обняла его. Её тело было прохладнее, чем в прошлую ночь, свечение чуть  слабее...

— Прости, — прошептала она ему в спину. — Я так испугалась! Ты прав. Надо искать правду. Даже если она очень  страшная...

— Я тоже прошу у тебя прощения, — тихо сказал Сергей, не поворачиваясь. — Я был,  как слон в посудной лавке!

— Ты был, как мужчина, который хочет докопаться до сути, — поправила она, и он почувствовал, как её губы касаются его плеча. Не поцелуй, а просто прикосновение. От него по всему его телу побежали густые мурашки. — Это хорошо! Я… я хочу помочь тебе. И себе тоже!

Она помолчала:

— Завтра! Завтра я отведу тебя в ту пещеру. Может, там что-то есть...

Утром они отправились на поиски. Карина шла впереди, её фигура то проявлялась чётче, когда солнце скрывалось за облаком, то почти растворялась в солнечных лучах. Она привела его в маленькую, почти незаметную бухточку, заваленную валунами.

— Здесь, — указала она на узкую щель между двумя огромными камнями, заросшую колючим кустарником. — За этой щелью  грот...

Сергей, вооружившись перочинным ножом и фонариком из телефона, с трудом раздвинул колючки и протиснулся внутрь. Пещера оказалась небольшой, сырой и пустой. Пахло морской водой, тиной и временем. На полу валялись обломки старых досок, вероятно, от какой-то тары.

— Здесь ничего нет, — разочарованно констатировал он, высвечивая лучом стены.

— Подожди, — голос Карины прозвучал прямо у его уха. Она материализовалась рядом, слабо светясь в полумраке. — Там, в углу! Камень, который отличается от других!

Сергей подошёл. Один из камней в основании стены действительно выглядел менее естественным, будто его прикатывали сюда специально. Он попытался сдвинуть его. Камень поддался с трудом, с гулким  скрежетом. За ним оказалась небольшая ниша...

И в нише лежала старая, истлевшая от сырости холщовая сумка. Руки Сергея задрожали от волнения. Он осторожно вытащил её. Сумка почти рассыпалась в руках. Но внутри было несколько предметов, завёрнутых в промасленную, почти сгнившую кожу.

Развернув сверток, он увидел:

1. Несколько старинных монет, позеленевших от времени..

2. Женский гребень из чуть желтого металла, возможно, какого-то старого серебра, с красивой, витой ручкой...

3. И маленький, толстый блокнот в кожаной обложке, удивительно хорошо сохранившийся...

Сергей открыл блокнот... Страницы были исписаны тем же старомодным, изящным почерком, что и записка Карины на кухне. Это был  её почерк. Это был  дневник...

— «15 июля...
Снова приходил тот человек из города. Просил отдать ему Карту.
Говорит, она ему нужна для „больших дел“. Отец отказал. Сказал, что Карта  не для наживы, а для спасения. Они поссорились. Я очень боюсь…»

Запись обрывалась...

— Карта? — вслух произнес Сергей. — Какая карта?

Карина, смотревшая через его плечо, вдруг вскрикнула и схватилась за голову:

— Карта… Я же  это помню! Отец… он говорил о карте! Она вела к… к какому-то источнику! К источнику силы! Его предки хранили её! Все хотели её заполучить! Из-за неё всё и…

Она закачалась, и её свечение стало мерцать, как лампочка перед самым отключением.

— Карина!

— Я… я вспомнила ещё… Тот день… Они ворвались… Отец кричал: «Карта с тобой, Карина! Беги!»… А я… я…

Она посмотрела на Сергея широко раскрытыми, полными ужаса глазами:

— Серёжа… Я думаю… Карта… Она была со мной! В тот самый  день. Когда я пряталась. Она должна быть… на мне!

Она посмотрела на свои светящиеся руки, на простое платье-рубашку, которое было лишь проекцией её памяти.

— Но где я? Где мое… тело? — её голос стал тонким, как паутина. — Если карта со мной… то они… они должны были искать меня! До конца!

И прежде чем Сергей успел что-то сказать, её образ дрогнул и рассыпался, как дымка, оставив в сыром воздухе пещеры лишь слабый запах полевых цветов и ощущение леденящего холода...

Сергей остался один в полутьме, с истлевшей сумкой в руках и с дневником, который теперь был не просто историческим артефактом, а ключом к тайне, державшей душу девушки в этом мире. И к тайне, которая, как он начинал понимать, могла быть очень, очень опасной! Не только для призрака, но и для живого человека, который начал это расследование...

Он осторожно завернул находки обратно в кожу:

— «Карта с Кариной».

Что это могло значить? Татуировка? Миниатюра, спрятанная в медальоне? И главное,  где искать то, что осталось от самой Карины, если прошло, судя по монетам и стилю письма, не меньше ста лет?

Возвращаясь к дому по солнечному берегу, Сергей ловил на себе взгляды редких отдыхающих. Он шёл один, с серьезным лицом, но чувствовал, что он уже не одинок. У него теперь была миссия! И незримая, прекрасная, трагическая напарница, чьё тепло он уже успел ощутить на своей коже и чьи слёзы уже видел...

«Ладно, Карина, — думал он, крепче сжимая свёрток. — Раз уж я купил этот дом, придётся разбираться и с его прошлыми жильцами. Вместе придётся...».

А вечером, когда он сидел на веранде с ноутбуком, пытаясь найти в местных архивах упоминания о рыбаках-лекарях столетней давности, он снова почувствовал лёгкое прикосновение к своей шее. И услышал тихий, полный благодарности шепот:

— Спасибо тебе, что не сбежал!

— Да куда я денусь от тебя, — ответил он, не отрываясь от экрана. — Ипотеку мне ещё долго платить...

Продолжение следует...