Рыжий пес и контрзависимость

1. Будка у подъезда

Той осенью я нашла новую квартиру – маленькую однокомнатную хрущевку, где собиралась плакать и читать, готовить неудавшиеся блюда и с наслаждением их есть. Одна.

Я потихоньку перевозила вещи, стаскивала коробки на второй этаж и увлеченно разбирала свои платья, туфли, косметику и книги. Я расставляла по полкам цветастые сервизы, доставшиеся мне в качестве возможного приданного, протирала запылившийся хрусталь и постоянно пила сладкий чай с шоколадным печеньем, разглядывая при этом очередную детскую энциклопедию, о которой давно забыла.

Каждый вечер мне приходилось надевать теплую кофту и шерстяные носки, потому что отопление в начале сентября еще не включили, а необжитая квартира хранила в себе только холод и молчание. Но мне она нравилась – я закутывалась в большой плед, открывала томик по истории литературы или просто истории и блаженно засыпала, ведь в своих фантазиях была не одна.

Наутро, начиная новый жизненный круг, я быстро завтракала, чистила зубы и красилась, что-то вечно забывала и неловко размазывала тени, но с улыбкой шла на работу, потому что знала – вечером вновь буду вешать шторы или чистить раковину, печь расплывающееся в один большой корж печенье или переставлять с места на место подаренные в разные годы сувениры. А потом снова заберусь под синтетическое одеяло, которое буду воспринимать как пуховое, и прочитаю еще один параграф о величайших романистах или Столетней войне.

Однажды я подходила к металлической подъездной двери, неся очередную коробку с книжками или формочками для кексов, и нос к носу столкнулась с ним. Он выразительно повернул голову набок, приветливо завилял хвостом и проникновенно на меня посмотрел. Его шоколадная шерсть отливала золотом, а черный нос блестел под осенним солнцем. Я сразу вспомнила добрый австралийский фильм «Рыжий пес», сказала ему «привет» и, положив коробку на скамью, погладила его шелковистый лобик. Он не шелохнулся, просто продолжил на меня пристально смотреть и ритмично махать хвостом. Пришлось обойти рыжего пса и осторожно направиться к своей новой квартире. Он неторопливо побрел за мной следом – шаг в шаг. Возможно, даже сердце каждого из нас в эту первую встречу билось одинаково.

Честно скажу, что немного испугалась. Такой красивый большой зверь в моей маленькой однушке мог не поместиться, а отказать ему в приюте я бы не смогла. Но в нескольких метрах от входной двери пес замер и стал внимательно наблюдать за всеми моими движениями. Он явно запоминал каждое действие, изучал повадки, а главное – анализировал, где именно я живу и что ему теперь с этим делать. Так я стала подопечной кого-то умного и доброго, внимательного и готового защищать. И лишь спустя пару дней заметила небольшую, наспех сколоченную будку у подъезда – маленький домик для большого собачьего сердца, которое будет отогревать меня в годы очень сильной и очень безнадежной любви.



2. Игры и фантазии

Когда у тебя нет своей семьи, а есть коммуникабельность и детские комплексы, ты волей-неволей организуешь себе яркий досуг. Вот и я почти каждый вечер ходила на концерты и поэтические вечера, в кино и театр, я неожиданно становилась частью самых андеграундных культурных мероприятий – украшала современным искусством чьи-то подъезды, произносила случайные фразы для роликов незнакомых людей, обсуждала непрочитанные книги и непросмотренные фильмы на нескончаемых клубах и, конечно, много играла. Блистала нервозностью на мафии и стопроцентным знанием строчек из поп-песен на квизах, поражала сокомандников умением заблудиться где угодно на квестах и непобедимым невезением на викторинах. Как бы то ни было, но меня многие любили и звали в свои команды.

Я почти каждый день поздно возвращалась домой и чаще всего не заставала рыжего пса на месте. Иногда он все же дожидался меня, радостно подбегал и подставлял мягкий лобик для дружеской ласки.

Моя жизнь текла одиноко, но размеренно и, наверное, все же счастливо. Я много фантазировала о близости и браке, но панически боялась и того, и другого, оберегая свой светлый, иллюзорный мир, где, однако, при желании можно было раскопать что-то неприличное и прошедшее – давно закопанное в подсознании и будоражащее.

О своих бессознательных девиациях я и вспомнила первым делом, когда он вошел в зал, где проходила очередная игра, невозмутимо поправил лацкан выглаженного пиджака, приблизился к столу, за которым я неуверенно сидела, посмотрел мне прямо в глаза и отточенным движением положил ключи от машины прямо передо мной. Потом он вспоминал, как был растроган моим потерянным взглядом и напряженно поднятыми, острыми плечами, как в нем стремительно заспорили желание защитить и стремление разрушить.

Мы поздоровались. Дождались его друзей – таких же успешных, представительных мужчин, которые пришли на это маленькое библиотечное мероприятие то ли по ошибке, то ли от скуки.

Удивительно, но мы с ним сразу подружились и стали пересекаться примерно раз в неделю. И всегда он чередовал приветливую улыбку с холодным, проницательным взглядом в упор – таким внимательным, что я решила: он точно меня любит. И очень быстро влюбилась в ответ.

3. Когда репосты портят жизнь

У меня есть друзья, которые нашли друг друга и стали парой благодаря простому репосту в социальных сетях. Но со мной случайный репост сыграл злую шутку. В интернет-пространстве я, бывало, слишком много иронизировала, чересчур откровенно писала и позволяла вырваться тому, что клокотало и бурлило глубоко в душе.

В порыве сиюминутной смелости я сделала репост подборки фильмов о подчинении и доминировании, о боли как удовольствии и наказании как игре. Он среагировал тут же – спросил о моих личных предпочтениях и витиевато поделился своими, что удостоверило мою травмированную, наивную душу – меня любят, меня точно любят.

Мы писали друг другу круглыми сутками, теряли голову от чувственных сообщений. Но, скорее всего, теряла голову только я одна – пропускала нужный общественный транспорт и постоянно обмораживала пальцы в тот холодный, неуютный ноябрь. Забывала ответить на сообщения в рабочем чате и не могла позвонить родителям. Предметы валились из рук, а бабочки порхали в животе, энциклопедии были заброшены, а давно забытое кружевное белье переместилось в зону «легкой доступности» шкафа.

В начале декабря – после одного из мероприятий – мы вышли с друзьями на улицу. Когда все разошлись, а я неловко топталась по запорошенному асфальту и покрасневшими пальцами вызывала такси, он вдруг оглянулся и предложил подбросить меня до дома. И я поняла – время пришло: фары можно было не включать, ведь вся дорога была освещена моей открытой, счастливой улыбкой. Машина остановилась у подъезда, я с надеждой прильнула к нему и, запинаясь, проговорила: «А хочешь зайти ко мне? Я напою чаем». Он медленно повернулся, грустно посмотрел на меня и ответил: «Наверное, нет. Как-нибудь в другой раз».

Комок чего-то горького и удушающего подкатил к моему сердцу, обхватил горло и мог в любой момент выплеснуться в слезы. Я сразу же все поняла и пошатываясь вышла из машины, открыла металлическую дверь магнитным ключом, который никак не попадал в выемку, потому что рука слишком сильно дрожала, и сразу же наткнулась на теплое, мохнатое тело рыжего пса. Он подошел к моим ногам, позволил облокотиться на себя и понимающе смотрел, как глухие рыдания разрывают мою грудь. Я опустилась на корточки, положила золотистую мордочку себе на колени и быстро написала сообщение: «Подскажи, что же между нами? Не хочешь ли ты встретиться и пообщаться один на один?». На что только через час он коротко ответил: «Извини, но, когда мы сможем пообщаться, я не знаю».

Говорят, что женщины со здоровой психикой после такого тут же уходят, разрывают все контакты и уничтожают все надежды. Я тоже хотела сделать именно так, но не смогла. А мой шоколадный пес трогательно поскуливал, словно пытался разделить мои страдания и защитить от напрасной веры, которую, впрочем, всегда полезно пережить.

4. Кладбище домашних животных и Новый год

Иногда я думаю, что моя личная жизнь чем-то похожа на сюжет книги «Кладбище домашних животных». Только, возможно, моя личная жизнь немного страшнее. Я бы даже запатентовала психологический эффект с таким названием и подробно описала некоторые пугающие закономерности. Правда кто-то их уже наверняка описал и назвал иностранным словом «дейтинг». Да, вы скажете, что дейтинг не про то, но вот для меня оказался про то. Помните, героем книги завладела какая-то страшная сила, коварно перемешанная с надеждой и верой в благополучный исход. Он брал мертвые тела своих любимых и пытался прервать неумолимый закон природы, одержимо полагая, что вот с ним или с ней точно получится, но не получилось.

В тот дикий декабрь – холодная и истерзанная – я, как подорванная, ходила на свидания. Мой мозг обволакивала густая пелена, и я остервенело тыкала на сердечки сайта знакомств, задавала однотипные вопросы, ела карбонару, пила капучино и безудержно плакала, когда понимала, что вот с этим снова не срослось. Потом вытирала опухшие глаза, делала вид, будто не переломана, и снова жала на экран, который давно надо было протереть и почистить.

Среди пушистых елок и разноцветных гирлянд я пыталась устроить свою жизнь – с опытным пикапером, а потом с интересом читала его советы по соблазнению на авторской страничке, которую было не так сложно найти. С интеллектуальным коммунистом, который кормил меня мороженым, обвинял в деструктивной силе современного искусства и советовал труды Энгельса, которые сам вряд ли собирался прочитать. С ранимым программистом, уже на второй встрече познакомившим меня со своей мамой и уныло молчавшим, когда она при нем же рассказывала, каким должен быть мужчина, и предлагала познакомить с сыновьями своих подруг. С очень хорошим и добрым человеком, настолько проявившим свою искреннюю симпатию и серьезность намерений, что мне пришлось от него сверкая пятками бежать – перекрыть все возможности для общения и переписки.

За день до Нового года я чувствовала себя несчастной и опустошенной, серьезно подумывала о самоубийстве или жизни в Таиланде, работе за полярным кругом или в глухой, никому не известной деревне.

В состоянии полного отупения я делала годовой отчет и грызла ногти, когда мне через месяц молчания написал он и пригласил отметить наступающий праздник в загородном доме его родителей. Я тут же согласилась и, наполненная эндорфином, побежала за пилочкой для маникюра. Весь следующий день был наполнен радостным предчувствием и выбором подарка. Я слушала рождественскую музыку, протирала рукавом покрытое инеем окно в стареньком автобусе и направлялась в торговый центр – громкий, радостный и наполненный толпами покупателей. Протискиваясь сквозь бумажные и пластиковые, матовые и глянцевые пакеты и людей, их несущими, я держала путь в книжный магазин, где собиралась найти для него подарок. И действительно нашла. Красочную и немного пафосную книгу по истории кино – сладко пахнущую и шелестящую свежими страницами.

В моей тряпичной сумке была она, имбирное печенье и набор какого-то сыра, когда я неловко вылезла из такси и столкнулась с нашими общими друзьями. Подарков дня них у меня не было, да и чувства, что здесь я их увижу, тоже. Продвигаясь дальше, я встречала все больше людей и задавала себе все больше вопросов. И вот наконец добралась до него – красивого и уютного, в домашнем свитере со снежинками, как из фильмов, и поношенных джинсах, улыбающегося и ласково меня обнявшего. Я молча протянула ему пакет и лишь потом коротко поздравила. Затем огляделась и тут же наткнулась взглядом на нее. Чуть меня постарше, ухоженная и приветливая, общительная и по-хорошему лощеная, она, казалось, чувствовала себя здесь, как дома. Первая подошла ко мне и начала знакомиться. Мы немного поговорили втроем, и уже через пять минут я «отвалилась». Просто не смогла поддержать беседу и вынести искры флирта, которые между ними сияли.

Весь оставшийся вечер я ходила вокруг дома, разглядывала елки и кусты, пыталась угадать, где яблоня, а где вишня. Где-то в два часа ночи мне стало совсем одиноко, слезы начали душить, в горле произошло онемение. Пришлось вызвать такси, поехать к родителям, поесть селедку под шубой, накрыться одеялом из детства и быстро уснуть. К нему я не могла пробиться и решила тихо исчезнуть, но за пять минут до прибытия машины услышала голос:

- Почему ты уезжаешь? Почему так быстро?
- Мне пора. Меня родители ждут. Спасибо, что пригласил.
- Жалко. Я был очень рад тебя увидеть, – сказал он и протянул мне мой же пакет.

Я растерялась, промолчала, угрюмо села в приехавшее такси и только тогда обнаружила коробку с шоколадными конфетами и марципановыми фигурками. А еще сообщение: «Приезжай ко мне завтра в семь. Что надеть, ты знаешь».

5. В горах живет правда

Следующие месяцы превратились в сладкий ад. Горячие, пылкие ночи сменяли холодные, приятельские дни. Душевные разговоры и просмотры фильмов в обнимку чередовались с совместным досугом «в дружеской компании», где с ним открыто и, к моему несчастью, очень даже красиво флиртовала она. А он отвечал. То самовлюбленно, то боязливо поглядывая на меня, но отвечал.

Почему я сразу не порвала это? Почему вновь и вновь ходила в места, где встречала его и ее? Почему с упоением проводила с ним ночи, даже если писал мне о них он раз в месяц, а потом каждодневно дразнил или еще каждодневнее молчал? Я гладила его спину и поникшую голову, понимая, что он исчезнет в любой момент, растворится, как мираж или вера в чудо. Я замирала от боли, когда не получала ответы на свои сообщения, и трепетала от гигантской радости, когда мое тело оказывалось в его больших руках.

Какой-то негативный образ у меня получился – в духе абьюзивной нестабильности и жестокой манипулятивности. Но история эта не столько о нем, сколько обо мне, и о том, что именно заставляло меня оставаться и верить в то, чего никогда не будет. Он же был таким, каким был – одиноким мужчиной со своей странной судьбой, о которой я так ничего и не узнала. Временами мне удавалось найти осколки его прошлого – неудавшихся романов и предавших женщин, пролитых слез и несбывшихся надежд. Но этого было так мало, и все это казалось пересказанными не раз и безнадежно искаженными фантазиями – другими словами, просто сплетнями, которые приятно поведать близкой подруге в баре или за распитием бутылочки вина на кухне.

В конце концов я смирилась, что никогда не узнаю его до конца и никогда не изменю. Чтобы выжить, а лучше просто жить, нужно заняться собой – своими зависимостями и страхами, комплексами и желаниями. Но до этих «в конце концов» было еще далеко. И оставалось бы еще дальше, если бы все вместе мы однажды не пошли в горы.

Рыжий пес весело встретил меня у подъезда и, кажется, сперва не узнал – спортивные штаны и яркая футболка, белая кепка и кроссовки какой-то выдуманной на черном рынке марки делали меня немного другой. Теплый от солнышка, радостный из-за хорошей погоды и казавшегося вечным лета, он прильнул ко мне и начал облизывать ладони. Пошатнувшись от этой стремительной ласки, я присела на корточки и нежно его обняла, жесткие лапки тут же оказались на моих плечах, а холодный нос уткнулся в шею. Милый пес, сколько же в нем было счастья и любви. Столько же нежности, на самом деле, было и в каждом из нас, но такой поломанной, такой боязливой, что ее хватало лишь на нерегулярные сообщения и еще более нерегулярные ночи.

Подумать об этом я не успела. Через пару секунд подъехала машина, что заставило меня на мгновение онеметь еще в объятиях пса. За рулем был он, а рядом – на переднем сидении – грациозно сидела она. Я открыла одну из задних дверей и уместилась между нашими друзьями, позитивный настрой которых до поры до времени меня спасал.

С первых аккордов нашего путешествия я поняла – будет тяжело. Она игриво флиртовала, была невероятно уверенна и ослепительна хороша. Он изо всех сил старался сохранить нейтралитет, но то и дело лучезарно ей улыбался, ответно шутил, а потом растерянно оглядывался, смотрел на меня и предлагал что-то ненужное.

В лесу я немного высокомерно отделилась от всех, боролась с рыданиями и пару раз чуть не упала в муравейник. Он так трогательно пытался маневрировать между двух женщин – одной очаровательной и поддерживающей, другой разраженной и молчаливой – что в иной ситуации я бы даже его похвалила за стойкость в экстремальных условиях. Но хвалить мне никого не хотелось. Я молила лишь об одном – поскорее завершить эту мучительную прогулку, снова обнять пса, спрятаться под теплый плед и, вытирая о подушку слезы, забыться сном. Но приходилось идти дальше – отмахиваться от комаров и веток сосен, перешагивать через выступающие древесные корни и проверять на прочность встречающиеся камни. Незаметно – самой первой – я дошла до вершины, вдохнула побольше воздуха и нашла в себе силы отвлечься от личного горя, чтобы увидеть вселенскую красоту: огромное небо, извилистую реку и много-много крошечных домиков, выступающих островками среди темно-зеленого моря деревьев.

Я присела на землю, обняла колени и стала ждать, когда другие окажутся рядом. Горы что-то во мне изменили, они подсказали решение, которое таилось и росло где-то внутри сердца. Спустилась вниз я уже другим человеком – готовым все резко разорвать. Перестать писать ему и начать скупо отвечать даже на самые теплые и нежные сообщения. Изменить распорядок жизни и день за днем отдаляться от всего, что нас связывает. Поговорить с ней, рассказать, какой красивой и интересной я ее считаю и прямо спросить – отдавала ли она себе отчет в том, что флиртовала при мне с моим же любовником. А может, это я с ее при ней флиртовала. Я вывернула свою душу наизнанку и одним движением содрала все кровоточащие коросты. Но я знала – пройдет совсем немного времени, и я обрасту новой кожей, стану сильной и решительной и, возможно, наконец-то его отпущу.

6. Эффект Экзюпери и дружба

Когда наступил мой самый нелюбимый месяц – ноябрь, я начала радовать себя маленькими приятностями. Серое небо и темный, бесснежный асфальт вызывали чувство сдавленности, и я, как птичка, зажатая между двумя булыжниками, старалась потратить побольше денег на всякую ерунду. Птички не тратят деньги, да и между булыжниками редко застревают, но все же петь и порхать мне совсем не хотелось. А вот покупать – даже очень.

В книжном магазине, где выбирала ему новогодний подарок, я присмотрела смешные сувениры – открытки и закладки с портретами писателей-классиков и с их нетленными цитатами – настолько жизненными и лаконичными, что в авторство великих верилось с трудом. Толстой и Достоевский, Кафка и Чехов смотрели на меня своими мудрыми, грустными глазами и будто спрашивали: зачем тебе это все? А еще Экзюпери – вот его внешний вид был веселым и вселяющим надежду. Правда девушка-кассир очень быстро развеяла это позитивное впечатление и рассказала, в чем здесь подвох: «А вы знали, что Экзюпери – абьюзер?» – спросила она. Нет, я не знала. Вот она подлость мировой литературы – ты читаешь книги, ты веришь в их гуманизм и доброе волшебство, а потом в книжном магазине тебе открывают всю подноготную просто людей, которые эту человечность и трогательную реальность сотворили.

На работе я подняла эту тему, как только наступил обеденный перерыв. Одна из коллег парировала – в годы ее юности считалось, что Экзюпери сам страдал от перепадов настроения и истерик своей возлюбленной. Другая коллега рассказала, как он эту возлюбленную до истерик и доводил, а потом писал слезные страницы про капризную розу и женскую нервозность. «Только, наверное, как и в любых отношениях, ответственность несли они оба?» – осторожно спросила я. «Нет, всегда виноват кто-то один», – ответил мой же, защищающий себя разум.

Рыжий пес, как и я, не любил ноябрь. Он все реже оставался в будке на ночь и, жалобно поджимая лапки, стремился попасть в подъезд. Я приносила ему курочку или разваренную в бульоне кость и чесала его упругий животик. Пес поворачивался на спину, довольно потягивался и так мило задирал нос, что его хотелось расцеловать.

В один из таких моментов мне пришло сообщение, в котором он (не пес, конечно) делился, что случайно наткнулся в интернете на мои сказки и иллюстрации, а еще – на мечту анимировать их. Он предлагал встретиться как-нибудь и оживить мои маленькие сюжеты. Боль давно утихла, но тут же легонько и неуверенно поскребла по моему сердцу. Боль оттого, что такой близкий человек, который даже мультфильм ради меня готов сделать, никогда не будет мне ни мужем, ни другом. Я серьезно задумалась, но все же согласилась.

Сказка называлась «Облако зимы». Речь в ней шла о девятилетней девочке, которая много болеет, часто остается дома одна и почти не видится со сверстниками. Ее мир состоит из однокомнатной квартиры, упаковок с таблетками, уходящей на работу и временами приходящей с нее мамы, а еще одного странного друга, который вечно тревожится, угрюмо молчит и настойчиво обволакивает девочку тяжелым холодом, заставляющим ее все сильнее болеть. Назвала девочка своего ледяного приятеля Облако зимы, ведь тело его состоит из удивительно красивых и колючих снежинок, оно бесформенно и потому очень уютно. По сторонам торчат тонкие руки и ноги, помогающие облаку быстро перекатываться по квартире, глаза суровы и грустны, а губы всегда замкнуты – говорить с таким другом невозможно, зато всегда весело молчать.

Я сидела в его светлой и чистой квартире, внимательно наблюдая за оживлением своих героев. Я пила сладкий чай с конфетами и была бесконечно счастлива – вдыхала его запах и, будто ненароком, опускала голову на плечо или утыкалась носом в сильную руку. Тогда он разворачивался и ласково гладил меня по голове. А через два часа совместной работы вежливо предложил довезти до дома. Я устала постоянно плакать, поэтому спокойно согласилась, но не могла в конце пути не положить ладонь ему на спину и с запинками спросить: «Мы увидимся снова?». Он не развернулся, крепко сжал руль, и я воочию увидела образ, который сама же выдумала пару лет назад. «Облако зимы» окружало мое любимое лицо своими острыми снежинками и безнадежно молчало. Протиснуться сквозь эту застывшую бурю у меня опять не получилось.

А через неделю на электронной почте я обнаружила файл с мультфильмом – прекрасным и нежным, как молчаливое признание в любви и обещание дружбы.

7. То, чего не было

Я бы хотела, чтобы эта история закончилась, но она продолжалась. Якобы случайными картинками и вопросами «как дела?», специально подобранными мемами и ответными эмоциями, втиснутыми в ни к чему не обязывающую форму смайлов.

С течением времени я узнала, что он может быть иным с другими – открытым и надежным, вежливым и терпеливым. Говорит ли это о его чувствах ко мне? Сам по себе вопрос кажется неверным и раздувающим несчастье, как дыхание раздувает огонь. За годы нашей любви я слишком хорошо выучила вопросы, ответы на которые могут разорвать сердце, и никогда никому стараюсь их не задавать: что ты ждешь от нашего общения? я тебе нравлюсь? может быть, встретимся? то есть мы просто друзья? что ты чувствуешь ко мне? что у тебя с той девушкой? почему ты мне не отвечаешь?

Этот список я могла бы продолжать очень долго, но лучше опишу три воображаемых истории, которые с ним и со мной где-то обязательно случились – где-то в параллельной реальности, где мы открыты и честны, где любить – это не страшно.

1. Мы пошли в кино. Вдвоем выбрали фильм – немного поспорили, но больше шутили. Сели в соседние кресла, облокотились на спинки и под бесконечно долгие и сознательно шумные трейлеры нашли в темноте руки друг друга, сжали их в одно целое и время от времени ласково поглаживали подушечки пальцев. Потом отправились есть мороженое и весело болтать, но, к сожалению, в действительности в кино ты ходил с другими людьми.

2. Мы поехали на концерт в другой город. Перекусили в сетевом кафе, где готовят очень вкусную пиццу. Уперлись друг в друга коленями, а в какой-то момент ты ласково поправил мои волосы, я улыбнулась и убрала соус с уголка твоих губ. На людном танцполе мы стояли вместе, нежно обнимались, радостно прыгали под любимые песни и в какой-то момент, стали танцевать под медленную и точно «нашу» мелодию. Остались ночевать в хостеле, где спать было слишком неудобно, поэтому мы и не спали.

3. Мы создали семью.

***

В начале зимы рыжий пес пропал на две недели. Каждый раз возвращаясь домой и подходя к подъезду, я надеялась, что он, как прежде, подбежит и подсунет добрую, шоколадную морду под ладонь. Или встретит меня на лестничной клетке и радостно начнет обнюхивать руки и пакеты. Но рыжий пес не появлялся. А потом кто-то из соседей грустно сказал, что наша общая и такая любимая собака попала под машину. И теперь Рыжего пса у нас больше нет.  Весь день я проплакала и, возможно, тогда и решила, что пора уезжать из этой квартиры, где меня больше никто не ждет.

Всего через месяц я нашла новую работу и направилась в город, где так много людей и еще больше одиночества. Я очень скучала по тебе и каким-то краешком своей души продолжала верить, что наша история однажды начнется. А в недели золотой осени, когда на пару часов бросала срочные задачи и отправлялась на прогулку в какой-нибудь парк, всегда вспоминала понимающую рыжую мордочку и лучистые коричневые глаза, через человечную нежность которых я и пережила оглушительную боль утраченной надежды.