2. Павел Суровой Смерш кардинала Ришелье

Глава I. Этюд в лондонских тонах (продолжение)

4. Туман над Темзой и дыхание измены

 Лондон встретил Миледи тяжелым запахом угольного дыма и сырости, пробирающей до самых костей. Темза, вздувшаяся от осенних дождей, несла свои мутные воды мимо Тауэра, чьи мрачные стены казались вырезанными из единого куска надгробного камня.

 Шхуна «Святая Анна» бросила якорь в стороне от основных причалов, в грязной и опасной Саутваркской гавани. Миледи сошла на берег первой, плотно закутавшись в мужской плащ. Её спутники, Лессак и Гримо, шли на шаг позади, то и дело касаясь рукоятей скрытых под одеждой клинков. В этих переулках жизнь стоила дешевле кружки скверного эля.
— Лессак, — не оборачиваясь, бросила она через плечо. — Нам нужно знать всё. Сколько постов в Уайтхолле, кто дежурит в личных покоях герцога и, самое главное, каков порядок танцев на сегодняшнем балу.
— Всё будет сделано, мадам, — прошептал Лессак и растворился в лондонской мгле так естественно, словно сам был её частью.

 Миледи направилась в заранее снятый особняк на Пикадилли. Там, в тишине роскошной гостиной, она достала ту самую коробочку с миланскими ножницами. Она долго смотрела на их стальной блеск, пробуя пальцем остроту лезвий. Это было не просто оружие вора — это был инструмент, которым она собиралась вырезать кусок будущего у английской короны.
— Бекингем, — прошептала она, обращаясь к пустоте. — Ты всегда любил блестящие безделушки. Настало время заплатить за эту любовь.
5. Бал у лорда-мэра: Охота в золотой клетке
Вечер в Уайтхолле был ослепителен. Тысячи свечей в огромных люстрах отражались в позолоте стен и бриллиантах дам, создавая иллюзию вечного праздника. Музыка — громкая, торжественная, перемежающаяся со звоном кубков и раскатистым смехом — заполняла пространство до самых сводов.
Герцог Бекингем был центром этого безумия. Он стоял на возвышении, окруженный толпой льстецов. На нем был колет из белого атласа, расшитый жемчугом, а на голубой ленте, пересекавшей грудь, сияли они — одиннадцать алмазных подвесок. Каждый камень был размером с грецкий орех и горел таким холодным огнем, что казалось, будто он поглощает свет свечей.
Миледи вошла в зал под именем графини де Ла Фер. На ней было платье цвета грозового неба, которое подчеркивало её бледность и ярость глаз.
— Мадам, вы выглядите как предчувствие бури, — раздался за её спиной знакомый голос.
Она обернулась. Это был Бекингем. Его глаза блестели от выпитого вина и триумфа. Он взял её за руку и поцеловал пальцы с той небрежной страстью, которая когда-то сводила её с ума.
— Джордж, вы всё так же склонны к громким словам, — улыбнулась она, скрывая за веером ледяную решимость. — В Лондоне говорят только о вашем возвращении из Франции. И о том, какой трофей вы привезли.
Бекингем самодовольно выпятил грудь, заставив подвески качнуться.
— Весь мир завидует мне, Люси. Эти камни — залог того, что Франция склонится перед Англией. И перед моим сердцем.
— Франция не склоняется, Джордж. Она выжидает. Позвольте мне этот танец, — она коснулась его плеча, и её пальцы на мгновение замерли в дюйме от голубой ленты.
Музыканты заиграли вольту — танец быстрый, требующий тесного контакта и резких движений. Это было именно то, что ей нужно. Во время одного из поворотов, когда полы плащей гостей на мгновение создали вокруг них живой занавес, рука Миледи, скрытая в широком кружевном рукаве, скользнула к груди герцога.
Тонкий щелчок стали был заглушен ударом литавр. Один камень упал в её ладонь, заранее обклеенную изнутри мягким воском, чтобы избежать малейшего звука. Второй поворот — и еще одна подвеска исчезла.
— Вы сегодня необычайно стремительны, — задыхаясь от танца, прошептал Бекингем.
— Это ритм Лондона, милорд. Он не дает времени на раздумья, — ответила она, чувствуя тяжесть украденных сокровищ в своем тайном кармане.
Глава I. Этюд в лондонских тонах (продолжение)
4. Туман над Темзой и дыхание измены
Лондон встретил Миледи тяжелым запахом угольного дыма и сырости, пробирающей до самых костей. Темза, вздувшаяся от осенних дождей, несла свои мутные воды мимо Тауэра, чьи мрачные стены казались вырезанными из единого куска надгробного камня.
Шхуна «Святая Анна» бросила якорь в стороне от основных причалов, в грязной и опасной Саутваркской гавани. Миледи сошла на берег первой, плотно закутавшись в мужской плащ. Её спутники, Лессак и Гримо, шли на шаг позади, то и дело касаясь рукоятей скрытых под одеждой клинков. В этих переулках жизнь стоила дешевле кружки скверного эля.
— Лессак, — не оборачиваясь, бросила она через плечо. — Нам нужно знать всё. Сколько постов в Уайтхолле, кто дежурит в личных покоях герцога и, самое главное, каков порядок танцев на сегодняшнем балу.
— Всё будет сделано, мадам, — прошептал Лессак и растворился в лондонской мгле так естественно, словно сам был её частью.
Миледи направилась в заранее снятый особняк на Пикадилли. Там, в тишине роскошной гостиной, она достала ту самую коробочку с миланскими ножницами. Она долго смотрела на их стальной блеск, пробуя пальцем остроту лезвий. Это было не просто оружие вора — это был инструмент, которым она собиралась вырезать кусок будущего у английской короны.
— Бекингем, — прошептала она, обращаясь к пустоте. — Ты всегда любил блестящие безделушки. Настало время заплатить за эту любовь.
5. Бал у лорда-мэра: Охота в золотой клетке
Вечер в Уайтхолле был ослепителен. Тысячи свечей в огромных люстрах отражались в позолоте стен и бриллиантах дам, создавая иллюзию вечного праздника. Музыка — громкая, торжественная, перемежающаяся со звоном кубков и раскатистым смехом — заполняла пространство до самых сводов.
Герцог Бекингем был центром этого безумия. Он стоял на возвышении, окруженный толпой льстецов. На нем был колет из белого атласа, расшитый жемчугом, а на голубой ленте, пересекавшей грудь, сияли они — одиннадцать алмазных подвесок. Каждый камень был размером с грецкий орех и горел таким холодным огнем, что казалось, будто он поглощает свет свечей.
Миледи вошла в зал под именем графини де Ла Фер. На ней было платье цвета грозового неба, которое подчеркивало её бледность и ярость глаз.
— Мадам, вы выглядите как предчувствие бури, — раздался за её спиной знакомый голос.
Она обернулась. Это был Бекингем. Его глаза блестели от выпитого вина и триумфа. Он взял её за руку и поцеловал пальцы с той небрежной страстью, которая когда-то сводила её с ума.
— Джордж, вы всё так же склонны к громким словам, — улыбнулась она, скрывая за веером ледяную решимость. — В Лондоне говорят только о вашем возвращении из Франции. И о том, какой трофей вы привезли.
Бекингем самодовольно выпятил грудь, заставив подвески качнуться.
— Весь мир завидует мне, Люси. Эти камни — залог того, что Франция склонится перед Англией. И перед моим сердцем.
— Франция не склоняется, Джордж. Она выжидает. Позвольте мне этот танец, — она коснулась его плеча, и её пальцы на мгновение замерли в дюйме от голубой ленты.
Музыканты заиграли вольту — танец быстрый, требующий тесного контакта и резких движений. Это было именно то, что ей нужно. Во время одного из поворотов, когда полы плащей гостей на мгновение создали вокруг них живой занавес, рука Миледи, скрытая в широком кружевном рукаве, скользнула к груди герцога.
Тонкий щелчок стали был заглушен ударом литавр. Один камень упал в её ладонь, заранее обклеенную изнутри мягким воском, чтобы избежать малейшего звука. Второй поворот — и еще одна подвеска исчезла.
— Вы сегодня необычайно стремительны, — задыхаясь от танца, прошептал Бекингем.
— Это ритм Лондона, милорд. Он не дает времени на раздумья, — ответила она, чувствуя тяжесть украденных сокровищ в своем тайном кармане.
6. Прорыв к морю: Искусство уходить
Как только музыка смолкла, Миледи поклонилась и, сославшись на легкое недомогание, покинула залу. Она знала: у неё есть максимум тридцать минут, прежде чем герцог заметит пропажу или решит похвастаться камнями перед кем-то еще.
На выходе из Уайтхолла её ждал Лессак с лошадьми.
— Кони загнаны еще до старта, мадам. По всему городу подняты патрули — не из-за нас, а из-за паранойи Бекингема. Он ждет нападения испанцев.
— Пусть ждет кого угодно. Нам нужно в Дувр. Если мы не пересечем пролив до рассвета, Ришелье получит мою голову вместо алмазов.
 Они неслись по ночным дорогам Кента. Погоня обнаружила себя через час. Топот множества копыт за спиной нарастал, как раскаты грома. Бекингем, обнаружив кражу, пришел в неистовство, которое могло сравниться только с его гордыней. Он выслал за ними «Красных всадников» — свою личную гвардию.
— Мадам, они нагоняют! — крикнул Гримо, выхватывая шпагу.
— Лессак, уводи её в лес! — скомандовал гасконец. — Я встречу их на мосту.
— Гримо, это смерть! — обернулась Миледи.
— Нет, мадам. Это служба Его Преосвященству. Скачите!
Гримо остался у узкого каменного моста через небольшую речушку. Когда «Красные всадники» вылетели на мост, он встретил первого пулей в лоб, а второго — сталью шпаги. Его задача была проста: задержать их на пять минут. Пять минут, которые стоили ему жизни, но дали Миледи шанс достичь берега.
У самого Дувра Миледи увидела, что гавань перекрыта цепями. Ни один корабль не мог выйти. Бекингем приказал остановить всё движение.
— Мадам, мы в ловушке! — Лессак осадил коня у самого обрыва.
Миледи посмотрела вниз, где в темноте бесновалось море.
— Нет. В ловушке тот, кто думает, что цепи могут остановить волю Кардинала. Там, за скалой... видишь сигнальный огонь? Это не маяк. Это Жак-косой на рыбацком баркасе. Прыгай, Лессак! Или оставайся здесь ждать петли!
Они бросились в воду с десятиметровой высоты. Ледяная вода обожгла легкие, но когда Миледи вынырнула, она увидела борт баркаса. Крепкие руки матросов подхватили её.
— Алмазы целы? — прохрипел Жак, перерезая канат якоря.
— Они здесь, — Миледи прижала руку к мокрому корсету. — И теперь они стоят больше, чем вся эта проклятая Англия.
7. Утро в Париже: Тишина перед бурей
Ришелье не спал. Он сидел в своем кресле, глядя на догорающую свечу, когда дверь его кабинета отворилась без доклада.
Миледи вошла, шатаясь от усталости. Её платье было испачкано солью и кровью — кровью Гримо, оставшейся на её руках. Она молча подошла к столу и выложила две подвески. Камни сияли на дубовой столешнице, словно два глаза зверя, вырванных из тьмы.
 Кардинал долго молчал. Его лицо, обычно неподвижное, на мгновение дрогнуло.
— Гримо? — тихо спросил он.
— Он остался на мосту в Кенте.
Ришелье закрыл глаза и перекрестился — жест, который он делал крайне редко.
— Он будет отомщен. Не мечом, но позором тех, кому он противостоял. Вы совершили невозможное, Люси. Вы не просто украли алмазы. Вы дали мне ключ от спальни королевы.
Он позвонил в колокольчик.
— Позовите капитана гвардейцев. И передайте королю, что завтрашний бал в Ратуше должен стать обязательным для всех. Особенно для королевы Анны. И скажите ему... — Ришелье сделал паузу, любуясь игрой света в бриллиантах. — Скажите ему, что я нашел способ укрепить его доверие к супруге.
Миледи вышла из кабинета, чувствуя, как мир вокруг неё начинает меняться. Первая партия «Тайного кабинета» была выиграна. Но впереди были «Тайны Валь-де-Грас», где враг был гораздо ближе, чем за проливом.