4. Павел Суровой Смерш кардинала Ришелье

Глава II. Тень в святой обители (продолжение)

 6. Тайник под распятием
Сегье действовал с методичностью палача. Он не обращал внимания на гневные взгляды Анны Австрийской, которая стояла, скрестив руки на груди, подобно изваянию. Канцлер подошел к массивному бюро из черного дерева. Его пальцы, привыкшие перебирать сухие бумаги судебных архивов, теперь чутко прислушивались к пустотам внутри мебели.

— Мадам, — произнес Сегье, не оборачиваясь к королеве, — мастер, изготовивший это бюро, был большим умельцем. Но он совершил одну ошибку: он был слишком предан Его Преосвященству кардиналу и оставил мне чертежи.
Он нажал на едва заметный выступ в резьбе, изображавшей ангельское крыло. Раздался сухой щелчок, и боковая панель бюро отошла в сторону, открывая узкую нить тайника. Анна Австрийская невольно шагнула вперед, но один из помощников канцлера вежливо, но твердо преградил ей путь.

 Сегье извлек из тайника связку писем, перевязанных простой шелковой лентой. На верхнем конверте красовалась печать маркиза де Мирабеля — человека, который был глазами и ушами Мадрида в Париже.
— Это личные письма, — голос королевы дрогнул, в нем впервые прозвучал страх. — Там нет ничего, кроме семейных дел.

— Семейные дела Габсбургов слишком часто оплачиваются кровью французских солдат, — Сегье развернул первый лист. — "Мой дорогой брат... войска Тюренна выдвигаются к границе... крепость Ла-Капель будет ослаблена..." Вы называете это семейными делами, Ваше Величество? Это называется государственной изменой.

 7. Ларошфуко: Встреча в тени колоннад
В то время как Сегье вершил свой «юридический террор» в монастыре, в ночном Париже разворачивалась другая драма. Я-Франсуа де Ларошфуко, тогда еще молодой и полный рыцарских иллюзий, мчался к Валь-де-Грас. Он получил известие о готовящемся обыске от своего информатора в судейских кругах.

 Его путь лежал через узкие улочки предместья Сен-Жак. Копыта его коня выбивали искры из булыжника. Ларошфуко знал: если он не успеет предупредить королеву, если она не успеет сжечь главную часть переписки, Ришелье добьется её развода и ссылки.

 У ворот монастыря он увидел карету канцлера и черные плащи гвардейцев. — Проклятье, я опоздал, — прошептал он, осаживая коня в тени старой липы.
Но я не был бы собой, если бы не попытался переиграть судьбу. Он знал о существовании подземного хода, который вел из подвала заброшенного дома на соседней улице прямо в крипту монастыря. Этот ход когда-то использовался монахами во время осад, а теперь стал лазейкой для тайных встреч.

 Спустившись в сырой, пахнущий плесенью и землей тоннель, я пробирался на ощупь, держа одну руку на эфесе шпаги. В тишине подземелья его шаги казались громом. Наконец, он достиг потайной двери, замаскированной под надгробную плиту в подземелье Валь-де-Грас.

 8. Поединок в крипте
Выйдя в крипту, я наткнулся на человека в серой рясе. Это был не монах. Его лицо было скрыто капюшоном, но в руке он держал обнаженный кинжал.
— Стойте, сударь, — голос незнакомца был сухим и скрипучим. — Дальше хода нет. Его Преосвященство не любит незваных гостей на своих похоронах.
Это был один из «серых братьев» отца Жозефа — тайная служба кардинала, о которой ходили легенды. Они не носили имен, только номера, и были преданы Ришелье до самой смерти.

 — Прочь с дороги, тень, — я обнажил шпагу. — Я не привык просить разрешения у тех, кто прячется в подвалах.
Сталь звякнула о сталь в полумраке крипты. Это был короткий и жестокий бой. Агент кардинала действовал как машина, целясь в жизненно важные органы, я же сражался с яростью человека, защищающего свою королеву. Увернувшись от выпада кинжала, я сделал резкий выпад вперед. Клинок прошил серую ткань рясы. Агент охнул и осел на каменный пол.
 Я бросился вверх по лестнице, к кельям, но на выходе из крипты его ждало разочарование: дверь была заперта снаружи на тяжелый засов. Он опоздал. Сверху уже доносились крики и топот сапог гвардейцев Сегье.
9. Приговор в кожаной папке

 Обыск закончился к рассвету. Сегье, бережно упаковав найденные письма в кожаную папку, покинул монастырь. Анна Австрийская осталась стоять у окна, глядя на то, как первые лучи солнца освещают сад, который больше не был для неё убежищем.
Через час папка лежала на столе у Ришелье. Кардинал читал письма медленно, делая пометки на полях. Каждое слово королевы было для него кирпичом в стене, которой он собирался отгородить её от короля.

— Вы отлично справились, канцлер, — Ришелье поднял глаза на Сегье. — Теперь у нас есть не просто подозрения. У нас есть доказательства. Король будет в ярости. Он прикажет арестовать всех её друзей. И Ларошфуко в том числе.
— Молодой граф был замечен в предместье Сен-Жак этой ночью, — добавил Сегье. — Мои люди нашли одного из ваших агентов раненым в крипте.

 Ришелье едва заметно улыбнулся. — Ларошфуко... Он слишком благороден для этого века. Это его погубит. Но пока пусть бежит. Мне нужно, чтобы заговорщики начали суетиться. Когда крысы бегут с корабля, они показывают нам все свои норы.
Кардинал позвонил в колокольчик. — Готовьте ордера на арест. И пригласите ко мне Миледи. Нам нужно, чтобы эта информация попала в Лондон и Мадрид в правильном свете. Вторая партия завершена. Начинается третья.