1. Павел Суровой Смерш кардинала Ришелье

                «СМЕРШ КАРДИНАЛА РИШЕЛЬЕ»   
                ПРОЛОГ
                «Красный Архитектор: Вместо предисловия»

 Когда я перебираю свои старые бумаги, среди которых письма королевы, шифровки из Испании и пожелтевшие карты дорог, по которым мы скакали, спасая свою жизнь, я неизбежно натыкаюсь на один и тот же образ. Человек в красном кардинальском облачении, чьи руки были тонкими и прозрачными, как пергамент, но чей взгляд держал в узде всю Европу.

 Многие из моих современников — те, кто гнил в Бастилии или точил кинжалы в тени соборов , называли его монстром. Они видели в нем лишь палача дворянских вольностей. Но теперь, когда песок в часах истории почти иссяк, я, Франсуа де Ларошфуко, человек, который всю жизнь боролся против него, должен признать: Арман Жан дю Плесси, герцог де Ришелье, не был чудовищем. Он был единственным взрослым в комнате, полной капризных детей, которых мы называли принцами крови.

 Он создал систему, которую мы между собой шепотом именовали его «тайным приказом» . Это не была просто стража. Это была невидимая сеть, протянутая от золотых залов Лувра до грязных портовых притонов Портсмута и Мадрида.

 Его метод не строился на бессмысленной жестокости. Кардинал говорил: «У меня нет врагов, кроме врагов государства». Он не убивал из  ненависти — он устранял за измену. Если бы не его проницательный ум, умевший читать мысли заговорщиков прежде, чем те успевали их облечь в слова, Франция была бы разорвана на куски английским флотом, испанской пехотой и австрийской гордыней.

 В этих записках я не собираюсь обелять его память. Я лишь хочу показать те несколько дел — пять великих шахматных партий, — в которых мне довелось быть либо свидетелем, либо пешкой, либо противником. Так же хочу прассказать о некоторых «невидимых героев»,которые помогли кардиналу уберечь Францию от краха.В этих историях вы не найдете мифического злодея из памфлетов. Вы увидите уставшего, смертельно больного человека, который сидел в центре паутины и дергал за нити только для того, чтобы здание французской монархии не рухнуло нам на головы.

 Мы начинаем с того времени, когда мир был молод, королева была влюблена, а за кулисами большой политики впервые блеснула сталь самой опасной женщины той эпохи — той, кого мы звали Миледи.
— Руби концы! — закричал капитан. Когда всадники королевы выскочили на пристань, между берегом и шхуной уже было десять футов черной, бурлящей воды.

Миледи стояла на корме, глядя, как удаляются огни Франции. Впереди был Лондон, бал у Бекингема и самая опасная игра в её жизни.