Университетская Роща. 1885

- Хотите, Василий Маркович,  дерево посадить в Университетской Роще?- Крылов с удовольствием повернулся к неугомонному попечителю.
- Конечно,  хочу, - Флоринский с сомнением взглянул на ряд готовых лунок и саженцы елей рядом  ними, - только чтобы обязательно прижилось
- Тогда это для вас. Дуб,  Пришелец не  известно откуда. Таинственное существо. Через тысячу лет придете к нему, а оно только расцветать начнет.
- Так уж через тысячу?
- Только так. Когда будете сажать,  думайте об этой тысяче лет, а не о лунках и перегное, тогда приживется.

 Послушайте, Порфирий Никитич, неужели вам не хочется отдохнуть?
- Ни за что, Василий Маркович. Я всю дорогу об этом мечтал, да уже в Казани мечтал, план уже готов. Не каждому так повезет. Начинать с нуля  парк. Впрочем,  не совсем с нуля. Вы уже потрудились.
- И фонтан скоро будет готов. Настоящий сквер.
-  Хотите правду? Никогда не был в Версале, не видел фонтаны, по стопам  Ленотра идти, конечно, заманчиво. Говорят,  по всей Европе делают маленькие Версали, даже у нас в столице.  Рабатки, клумбы – это не для меня.  Стремиться быть как все  - не буду. У нас будет ландшафтный парк. Но приходится идти на компромисс. Сквер заключу в объятия боярышника и, о,   ужас, подстригу, сделаю живую колючую изгородь.  Настоящий садовник никогда не нарушает естественную красоту.
- Что поделаешь, публике нравится. А вам есть,  где развернуться с причудливыми научными теориями. Еланка вас ждет.
- Еланка ждет не меня, художника. В озерке будут желтые кубышки, на откосах мать-и-мачеха, целая полоса лютиков. Все желтые. И самая главная полоса, уже привезли со Степановки и уложили дерн, это хохлатки, они еще разрастутся весной, а в желтых хохлатках вкрапления лилового кандыка. А ближе к изгороди полосы белой алтайской ветреницы и снежно-белые весной кусты черемухи. Наша задача воспитывать публику, поднимать ее уровень. Но вы правы. Взгляните на проект, - Крылов развернул лист на скамейке.
- Увольте, я вам верю,  что может понимать акушер в парковом искусстве?
- Это слишком скромно  Отличная мысль, посадить ели перед фасадом. Увязать здание и деревья, не каждый сможет.
- Лучше покажите.
- Я прикинул,  сколько растений уже было в Роще. Больше двухсот. И каждое уникально.
- Особенно много диких сорняков, вот вам полынь, что скажете, - улыбнулся Флоринский
- Это не простая полынь, а названа в честь Сиверса. Крестный отец ее Карл  Вильденов. Вот кому я завидую.  Кажется, совсем недавно, сто лет не прошло,  он водил ботанические  экскурсии по Берлину. Бесплатно, для тех,  кто любит растения. Одним из его учеников был Александр Гумбольдт. Вряд ли в нашем университете появится много таких ученых, как Гумбольдт. Но вы же не против?
- Конечно, нет
- Разве наша Роща не должна быть открытой книгой для студентов? Мечтаю, откроется университет, буду водить маленькие экскурсии. Не только для студентов, но для горожан. Двести растений и каждое достойно внимания.
- Вы уже и подводы куда-то снарядили?
- Я уже все окрестности знаю. Привезут пласты дерна для газонов. Из Протопопоово надеюсь на кандыки из кедрача, в Семилужках настоящий ельник, а из долины Степановки жду в дерне ветреницы и хохлатки, возле Еланки им самое место
- Я смотрю,  уже и вдоль дорожек газоны укладывают
- Дорожки настоящие. Гравий из Томи привозят,  самый мелкий. И потекут дорожки неведомо куда. Паутина дорожек по Роще. Все плавные, без углов, не захочешь,  пойдешь.
- А что это у вас главная дорожка в Еланку упирается? Тупик?
- Нет, просто мостика еще нет, построим деревянный,  и калитку в вашем заборе.
- Но-но, забор это моя гордость.
- Да понимаю я – нет забора и парка нет. Но уж больно гнетут меня одинаковые столбики. От такого забора убежишь, говорил Чехов. Разнообразие во всем – вот мой принцип. Погодите, в Роще будут все природные зоны Сибири. Для студентов это гораздо лучше учебников.
- И все деревья будут группами. Это понятно. Всем нравится роща кедров.
- Да всем нравится, ходят, таращат глаза и ничего не видят. Главное - большие и зеленые. Возле Еланки орхидеи дремлики цветут, их никто не замечает, а ценность их побольше, чем у кедров. Ну, да, кедры – надежда Сибири. Хватит, набегались казаки за пушниной и золотом, до самого океана добежали. А когда опомнились , стали сажать кедры возле поселков.
- А может все кедры в округе вырубили, остались жалкие рощи?
- Может быть. Но теперь рощи дело общественное, рощи охраняют,  и само общество решает, когда  шишки собирать и деревянные колоты под запретом, не то, что раньше. Нравится мне это слово «забота». Раньше символом Сибири был соболь, хороший зверь стал символом  наживы, жестокости и беззаконий. Сегодня это кедр. Мне, как ботанику, кедровая символика больше нравится.
- Ну, что же, через три года университет откроют, а придем, как вы предлагали, в Рощу через тысячу лет, и  будет это не просто роща, а открытая книга Сибири.
- И не будет в ней ни розариев, ни клумб, ни рабаток, с рассадой тысяч одинаковых однолетников. Для этого у нас есть ботанический сад. Посмотрим и сразу поймем  -  вот она Университетская Роща.