Апрельское

Нева ещё в граните, но дышит —
Вздохнет, и лёд по швам затрещит.
А небо низкое, как подмышка
Плаща, что век на плечах висит.

Я вышла к Смольному, сбив дыхание,
В кармане — старая акварель.
Весна в Петербурге — как опоздание
На поезд, которого нет в апреле.

Тени старых легенд неслышно
Скользят из сырых ворот.
Им вечер доверчиво-душен,
А город — как старый аккорд.

На Литейном — сакура. Розовый пепел
Ложится на лужи, на серую жесть.
И время, которое город терпел,
Вдруг понимает, что красота — это здесь.

Не в мраморе, не в золотых обелисках,
Не в том, что мосты развели на века.
А в том, как трава прорастает сквозь плитку,
И в том, как река лобызает брега.

Устала, но всё же целует. И кружит
Сирена трамвая, и дворник метёт
Не снег — облака, что упали на лужи.
И время, как кошка, свернувшись, живёт.

Люблю тебя, город, за эту морскую
Тоску, что не лечится даже весной.
За то, что я здесь ничего не рисую,
А просто стою и дышу — и со мной

И нежность промокшего неба,
И Невы ледяной хрусталь —
В апреле, где всё, что мне надо,
Цветёт, превращаясь в печаль.

Так учит весна: красота быстротечна,
Но если она расцвела — замолчи.
И тени кивают беспечно,
И прячут в прохожих ночные ключи.