Письма Адольфа. Уаза. Часть 4

Департаменты Франции.
Письма из путешествия молодого человека.

    Книгу "Департаменты Франции. Письма из путешествия молодого человека" рекомендую читать по порядку:

     1. Вступление от переводчика. http://proza.ru/2026/03/23/1521

     2. Введение http://proza.ru/2026/03/23/1617
 
     3. Из записок Лоры http://proza.ru/2026/03/31/1321

     4. Письма Адольфа.
        Уаза http://proza.ru/2026/04/12/894

ПИСЬМА АДОЛЬФА

УАЗА

Из Бове

     Вы пожелали, Лора, чтобы я отправился в путь. Повинуясь вам и воле отца, я в дороге. Но мне грустно надолго расставаться с вами и с дорогими родными.

     Постепенно я справился с грустью. С удовольствием перечитал ваши заметки и теперь приступаю к описаниям. Прошу отнестись с пониманием к моей работе. Как бы я ни старался, она вряд ли будет идеальной.

     Разве можно долго остаться равнодушным к живописным местам этого департамента и не проявлять интерес к его промышленности?
     Прежде всего, начну с описания кантона Меру, расположенного рядом с департаментом Сена-и-Уаза. Здесь много фабрик, которые делают шкатулки, мелкие безделушки и разнообразные сувениры. Именно те веера, которые часто можно видеть в руках парижанок, выходят из умелых рук рабочих местных мастерских. Производят как изысканные веера из экзотического дерева, так и простые. Но именно уже в Париже их украшают перламутром. Эти же мастерские поставляют домино и множество игрушек, составляющих радость детства и юности.

     Небольшой город Шомон-сюр-Труэн славен своими кружевницами. Рядом с ним находятся большие карьеры.

     В Льянкуре, где когда-то герцог де Ларошфуко основал промышленные предприятия и большую школу взаимного обучения (1)., до сих пор также изготовляют веера и игрушки. За очень ухоженными окрестностями города постоянно следят садовники.

     Савени славится экспортом керамики. Это давнее местное производство. На берегах Уазы видны пустые карьеры, в которых зачастую живут бедные крестьяне. В подземных помещениях есть дымоходы. Если не считать отсутствия света, там довольно удобно.

     Красивый мост через Уазу дал название городу Пон-Сент-Максанс. Он стоит в живописном месте — прямо на большой северной дороге.

     Если проехать чуть дальше, можно увидеть остатки роскошного поместья Шантийи (2.). Когда-то здесь был замок семейства Конде. Даже сохранившиеся конюшни выглядят как полноценный особняк! О местной кухне тоже ходили легенды. Можно представить, каким же тогда был сам главный дом. Парк, пересечённый каналом, также поражал воображение.
      После революции поместье сильно пострадало. От былого великолепия уцелели лишь малый дворец, псарня и конюшни.
     В эпоху Конде здесь держали внушительное хозяйство — 500 лошадей, около 100 слуг и 60–80 пар охотничьих собак. В поместье вели учёт дичи, добытой в парке и в окружающем лесу, который занимал территорию более 10 лье в окружности. За 32 года охотники добыли более 77 750 зайцев, 587 470 кроликов, 116 564 куропатки, 86 193 фазана, 19 696 перепелов, 1 942 кабана и 4 669 косуль, а ещё — тысячи животных других видов. Впечатляющие цифры, правда?
     Покойный принц Конде, умерший столь необычным образом (3.), должен был увеличить цифры в этом реестре, поскольку охотился большую часть года. Но стоит помнить и о том, что он основал больницу в деревне и активно занимался благотворительностью.

      В Шантийи произошло одно из самых драматичных событий эпохи Людовика XIV.  Представьте: грандиозный праздник во дворце, всё должно быть идеально… Но случилась небольшая заминка с подачей блюд. Ватель — метрдотель, отвечавший за торжество, воспринял это как страшный позор. В отчаянии он пронзил себя шпагой (4.) История настолько потрясла современников, что мадам де Севинье в своих письмах живо и остроумно описала эту историю. Она искусно передала атмосферу праздника, детали происшествия и общее потрясение окружающих, подчеркнув трагизм ситуации на фоне роскоши и блеска придворной жизни. Наверняка вы об этом наслышаны, кузина!

     А ещё Шантийи — настоящий центр ремёсел. В местном посёлке на реке Нонетте делают изящные кружева, набивные ткани, фарфор и шкатулки. Местные мастера не раз получали признание. Братья Моро завоевали золотую медаль за производство блонды (особого вида кружева), а господин Вийон — серебряную.

     Крее;сюр;Уаз, расположенный недалеко, известен керамическим производством. В 1827 году господин де Сен-Крик представил на выставке фаянсовые изделия в английском стиле, и удостоился серебряной медали. Видно, французские мастера умели удивлять!

     Ещё один интересный город — Санлис. Его колокольня видна издалека, а сам город с населением в пять тысяч человек хранит следы веков. Он разделён на две части: новую и старую, где до сих пор можно увидеть фрагменты римских построек. Готический собор здесь просто великолепен, как и старинные городские ворота. Правда, одни из них уже современные.
     Санлис — не только исторический, но и промышленный центр: тут работают фабрики, белильные мастерские по обработке тканей и хлопкопрядильные производства. Город активно торгует зерном, мукой и лесом.
     Но главная особенность окрестностей Санлиса — великолепные карьеры с мягкой породой камня. Именно из него делают большинство каменных корыт, которые используют в Париже для хозяйственных нужд: стирки белья, кормления скота, хранения воды и продуктов, засолки, замеса теста. Удивительно, но местный камень становится прочнее после «закалки» на воздухе, и не трескается, выдерживая даже самые суровые морозы. А ещё отсюда поставляют кварцевый песок для стекольного завода в Сен;Гобене.

     Дорогая кузина, вы наверняка понимаете, почему я не мог проехать мимо Эрменонвиля. Он находится всего в нескольких километрах от Санлиса и знаменит тем, что здесь прошли последние дни Жан-Жака Руссо. Я помню, вы однажды сожалели о том, что вам не довелось посетить тихое место, где великий писатель завершил свой путь. Жизнь его, как принято считать, была полна горестей и тревог, хотя могла сложиться куда более счастливо. Побывал я и в доме Руссо. Рядом с домом до сих пор показывают клумбу, которую он сам начал обустраивать. Клумба как будто хранит память о нём. Внутри сохранился клавесин: на нём писатель играл, чтобы развеять грусть.
     Чуть подальше находится пещера, вырубленная прямо в скале. (доп. илл. 2) Руссо любил там отдыхать, наслаждаясь тишиной и природой.
     Могила на Острове Тополей отмечает место, где было погребено его тело после смерти, пока правительство не распорядилось перенести с большими почестями прах писателя в парижский Пантеон. На этой могиле написано: «Здесь покоится человек природы и истины». (см. изображение 7, доп. илл. 3)

     Недалеко, в другой части парка, под сенью густых деревьев находится могила Рене де Жирардена. Именно он предоставил Руссо убежище в своём великолепном поместье. Парк вокруг замка Эрменонвиля — настоящее произведение искусства, где природа гармонично дополнена творением человеческих рук. Представьте большие водоёмы, живописные каскады, ухоженные лужайки, журчащие ручьи, тенистые рощи, величественные скалы, уютные хижины… Повсюду — таблички с цитатами, взятыми из произведений лучших поэтов, а ещё — недостроенный храм, посвящённый философии. (см. доп. илл. 4) Это место настолько очаровательно, что уходить оттуда совершенно не хочется.

     В глубине парка, в укромном и тёмном уголке, скрывается могила неизвестного человека. В 1791 году он пришёл сюда, чтобы свести счёты с жизнью неподалёку от могилы Руссо. Перед этим он написал письмо господину де Жирардену с просьбой похоронить его на этих землях. Его имя так и осталось загадкой, словно он хотел раствориться в этом месте, став его частью. (см. доп. илл. 5).

     А неподалёку от Эрменонвиля расположился Морфонтен с собственным прекрасным парком. Когда;то в этом замке искал уединения Жозеф Бонапарт — брат Наполеона, потерявший трон в Испании. Он надеялся найти здесь покой, но его пребывание оказалось недолгим.

     Всего в восьми льё от Санлиса раскинулся Компьень — старинный город на левом берегу Уазы. Место настолько живописное, что пропустить его просто невозможно. Изящный мост, уютные прогулочные зоны, а над всем этим — величественный замок. Рядом — огромный лес площадью 28 000 арпанов. За последние годы замок заметно преобразился: его благоустроили, и теперь он выглядит ещё внушительнее.

Город древний, поэтому застроены в основном районы возле замка и вдоль реки. Здесь стоит заглянуть в любопытную ратушу. Всего в Компьене живёт около девяти тысяч человек — местные держат фабрики, торгуют зерном и лесом.

     Когда;то здесь Пипин получил от императора Константина V первые золотые кубки, которые когда-либо видели во Франции. Можно только представить восторг придворных: сверкающие кубки невиданной роскоши!

     В Компьене случилась одна из самых трагичных страниц в судьбе Жанны д’Арк: здесь она попала в руки англичан. Напряжение в городе, шёпоты на улицах, предчувствие беды…

     Позже, в эпоху Наполеона, в замке держали короля Испании Карла IV вместе с его двором. Королевская свита в заточении, роскошные наряды среди стен замка, непривычная жизнь без прежней власти…

     В 1832 году в том же замке скромно, без помпы, сыграли свадьбу принц Леопольд и принцесса Луиза, дочь короля Луи-Филиппа I. Никаких пышных торжеств — только близкие люди, тихое счастье на фоне богатой истории замка.

     Отправляюсь в Нуайон — город, который словно создан, чтобы восхищать. Его история — настоящий эпос. Город был захвачен Цезарем, четырежды разграблен норманнами, трижды сожжён дотла испанцами, переходил из рук в руки во времена Генриха IV. Но каждый раз Нуайон восставал из пепла и становился ещё прекраснее. Сегодня он выглядит процветающим.

     Здесь родился реформатор Жан Кальвин. Также из этих мест — друг Лафонтена — поэт Мокруа (5.), чья история трогает за душу. Он был влюблён в мадемуазель де Жуайе, и чувства были взаимны. Молодые люди мечтали о совместном будущем, но девушку выдали замуж за маркиза де Бросса. Брак оказался несчастным: муж её покинул, здоровье пошатнулось. В конце концов она скончалась, и последним, кто был рядом, стал Мокруа. Поэт, не сумев быть с любимой, принял сан каноника в Реймсе и искал утешения в поэзии — в строках, полных тоски и воспоминаний.

     Сегодня в Нуайоне живёт шесть тысяч человек. Город может похвастаться великолепным собором, мануфактурами, где производят тончайшие полотна и муслин, уютной прогулочной зоной. Здесь выращивают зерно и артишоки — значительная часть урожая отправляется в Париж.

     Неподалёку когда-то стояло аббатство Уркамп. Его купил дипломат Талейран-Перигор и приказал снести. Так одна историческая страница была перевёрнута, оставив лишь воспоминания о былом величии.

     Посетил старинный монастырь, построенный на возвышенности. В настоящее время им владеет некий парижский банкир. Он умело сумел извлечь из садов монастыря великолепную выгоду. Я не мог не восхититься искусством, с которым он распределил воды бьющего на самой вершине холма источника.

     В Пон;л’Эвеке — деревне в половине лье от Нуайона — сохранились остатки очень древнего каменного моста. Он обрушился из-за подземного толчка, и часть обломков до сих пор загромождает Уaзу, затрудняя судоходство. Я переправился через реку на пароме, чтобы посетить богатый сад бывшего епископа Нуайона. Архитектура и помещения этого дворца редко кого оставят равнодушным — настолько они прекрасны.

     Далее мой путь лежал через Бретей — довольно милый город, известный крупными зерновыми ярмарками, — в сторону Клермона. Когда;то здесь возвышался мощный замок, позже превращённый в тюрьму. Его расположение на самой высокой точке горы очаровательно: оттуда открывается вид на обширные окрестности. У подножия горы тянется прогулочная аллея Кастелье.
     Несмотря на скромное население — всего 2 700 человек — город может похвастаться развитой промышленностью. Здесь производят полотна, тесьму и ленты, варят пиво, выращивают и продают зерно. Живописная долина Бреш, рядом с которой расположился Клермон, почти полностью занята овощными культурами. Кстати, именно здесь родились астроном Кассини и король Филипп IV Красивый.

     Бове находится всего в пяти льё от Клермона — путь между городами можно преодолеть за три часа. Этот административный центр — один из древнейших городов королевства, здесь есть епископство и колледж.
     Внешне Бове не поражает красотой, но в городе достаточно широкие улицы и немало примечательных зданий: дома с фронтонами на Большой площади, госпиталь, казармы, ратуша и, главное, собор. Он так и не был завершён — в нём нет ни нефа, ни колокольни. Однако по высоте и масштабной конструкции хора и поперечного нефа, которые сейчас выполняют роль церкви, можно представить, каким величественным получился бы собор, доведи строители работу до конца. В готической церкви Святого Этьена сохранились красивые витражи.
     Бове долгое время славился производством шпалер: местная мануфактура выпустила множество великолепных изделий. Но после открытия парижской мануфактуры Гобеленов она утратила былую репутацию и теперь выпускает в основном обивочные шпалеры. Помимо этого, в городе работают фабрики по производству ковров.
     Господа Лефевр;Жаке и Карон-Ланглуа-сын получили медали за достижения в этой отрасли промышленности. Последний, кроме того, выделяется производством шерстяных шарфов. Другие предприятия занимаются прядением хлопка либо ткут грубое сукно и шерстяные ткани.
     В целом в городе, где живут 13 000 человек, наблюдается высокая активность в сфере мануфактурного производства.

     Вы, без сомнения, слышали о том, какой вклад женщины внесли в историю. Яркий тому пример — события в Бове. Я имею в виду знаменитую оборону, которую возглавила прославленная Жанна Ашетт (6.) во главе горожанок против сорокатысячного бургундского войска, осадившего город в 1572 году. За 39 лет до этого гражданин по имени Жан Линьер (7.) уже спас родину от нашествия англичан: он бросился в гущу врагов, чтобы перерезать верёвку, удерживавшую подъёмную решётку. Её падение было единственным, что могло остановить натиск неприятеля.
Возможно, вы думаете, что Жанну звали «Ашетт»? Ошибаетесь: это лишь прозвище, которое она, вероятно, получила благодаря оружию, которым пользовалась против осаждавших. Её настоящее имя — Жанна Фурке. До недавнего времени Бове чтил её память ежегодно 10 июля: в этот день проводилась процессия, где женщины имели преимущество перед мужчинами. Жаль, что эту церемонию не заменили каким;либо народным праздником. Портрет Жанны можно увидеть в ратуше.
     Чтобы добраться до Компьеня, спускаются с горы Вербери. Раньше жители этой деревни имели необычное привилегированное право: когда король направлялся в свой замок, они поставляли маленьких мальчиков, которые поодиночке или парами скатывались с горы, переплетая руки и ноги, чтобы развлечь его величество. Этих мальчиков называли «Сотрио из Вербери», а деньги, которые они получали, вписывались в ежегодные счета мелких развлечений двора.

     Из того, что я рассказал о городах, вы могли понять, в чём состоит торговля этого департамента. Урожаи зерновых и масличных культур, пастбища, где разводят многочисленные стада, и леса — всё это играет важную роль. Леса нужны для заготовки строительного и топливного леса, а также для добычи дичи. Всё вместе способствует крупным поставкам, которые департамент осуществляет для столицы. Косули, зайцы и особенно фазаны из Компьеня пользуются заслуженной репутацией. Даже карьеры разрабатываются в значительной степени для нужд Парижа.

     Я подробно сообщал вам об основных отраслях местной мануфактурной промышленности. Подытоживая, напомню: здесь производят сукна — ратины, эспаньолеты и моллетоны, шпалеры высокого и низкого плетения, галуны и пуговицы для обивки мебели, церковных украшений и облачений, полотна, известные под названием «полуголландские», а также набивные ткани в стиле Жуи.

     Побывав в разных округах, я успел познакомиться с местным пикардийским диалектом — где;то он звучит ярче, где;то приглушённее, но Компьень приятно удивил: здесь говорят на удивительно чистом французском, почти без следа провинциального говора. Именно из этого департамента вышли известный грамматист Рестан — его грамматика порой мучит юных пансионеров (возможно, вы знаете это по собственному опыту) — и учёный Ленгле;Дюфренуа, внёсший вклад в филологические исследования.

     Берега Уазы дали миру немало прославленных военных. Клод де Ласангль стал великим магистром Мальтийского ордена — фигура, известная далеко за пределами Франции. Маршал де Кревкёр отличился в ряде кампаний и заслужил признание современников. Генерал Легран проявил исключительную отвагу: во время первого перехода через Рейн он бросился в реку, чтобы быстрее вступить в бой. Менар заслужил славу в итальянских войнах — его тактика не раз приносила успех французским войскам. Саюк проявил мужество на поле боя и погиб от ран, полученных при Ваграме. Ватрен уцелел под пушечными ядрами при Маренго, но судьба настигла его позже — он погиб на Сан;Доминго, разделив участь многих солдат в колониальных кампаниях.

     Но мне думается, что все эти воины уступали в личном мужестве крестьянину из деревни Ривекур — великану Ферре. Это был настоящий гигант. В битвах XIV века он творил чудеса с простой секирой в руках.
     Когда англичане оккупировали Валуа, один отважный местный капитан заперся в замке Лонгей и взял Ферре в качестве своего лейтенанта. Английский гарнизон из Крея атаковал замок и прорвался через пролом в стене. Капитан тщетно пытался оказать сопротивление — он погиб вместе с самыми храбрыми воинами.
     Как только великан Ферре увидел, что враги вошли в Лонгей, он собрал крестьян, проник во двор замка и принялся разить врага секирой — справа и слева. В одиночку он убил 45 человек, из них 18 офицеров, заставил нападавших отступать через пролом, а в момент сумятицы одних сбросил в ров, других — убил или ранил.
      На следующий день прибыло новое войско, но великан Ферре по прежнему стоял на своём посту и добился такого же успеха, как накануне. Среди противников он заметил офицеров, не уступавших ему в храбрости и ловкости. Вместо того чтобы поразить их секирой, Ферре взял их в плен — и даже отказался от золота, которое они предлагали в качестве выкупа.
     Изнурённый жаром битвы, великан утолил жажду в очень холодном ручье. Вскоре его охватила лихорадка, и он, пребывая в родной деревне, тяжело заболел. Узнав об этом, двенадцать англичан из Крея решили схватить или убить Ферре. Жена предупредила его о приближении врагов — и тогда, едва встав с постели, он взял свою секиру и занял позицию в углу стены.
     «Негодяи! — воскликнул он. — Вы пришли в числе двенадцати, чтобы прикончить больного. Но знайте, что вы ещё меня не одолели!»
     Двенадцать врагов бросились на него. Ферре поднял секиру, убил пятерых нападавших и обратил остальных в бегство. Снова испытывая жажду, он отправился к источнику — и через несколько часов после этой схватки умер. Великана похоронили на кладбище в Ривекуре, но сегодня никакой памятник, даже самый скромный, не отмечает погребение столь необыкновенного человека.

     Я посылаю вам небольшую гравюру: это карта Уазы, окружённая изображениями примечательных продуктов этого департамента (изображение 6). Если моя идея вам понравится, я продолжу в том же духе для других регионов. Время от времени я буду прилагать виды городов и памятников. Вот изображение могилы Руссо (изображение 7).

     Департамент, который я только что объехал, насчитывает 389 000 весьма трудолюбивых жителей. Теперь вы можете убедиться, что я действительно побывал здесь лично и своими глазами увидел всё, о чём пишу вам.

__________ * __________

Примечания переводчика:

1. Школа взаимного обучения (Белл-Ланкастерская система) — метод обучения, при котором более успевающие ученики (мониторы) под руководством учителя обучают тех, кто отстаёт. Система была разработана в конце XVIII — начале XIX века Эндрю Беллом и Джозефом Ланкастером. Она позволяла обучать большое количество детей при нехватке учителей и получила распространение в Европе и России в первой половине XIX века.

2. Восстановление замка Шантийи (Chаteau de Chantilly) началось в 1875 году по инициативе Генриха Орлеанского, герцога Омальского — сына короля Луи;Филиппа I. Руководил проектом архитектор Оноре Доме. Он опирался на старинные планы и гравюры XVI века, чтобы воссоздать стиль французского Ренессанса. Новый замок (Шато д’Ангьен) возвели к 1882 году, а внутреннюю отделку завершили к 1885-му. В итоге Большой замок соединили с сохранившимся Малым замком. Герцог завещал здание и свою коллекцию произведений искусства Институту Франции с условием, что после его смерти здесь должен открыться общедоступный музей. Музей Конде распахнул двери для посетителей в 1898 году через год после кончины герцога. Здесь регулярно проходят выставки, экскурсии и культурные мероприятия. Сегодня замок — это крупный музейный комплекс. В нём располагается Музей Конде с богатой коллекцией живописи, скульптуры и книг (в том числе знаменитой «Великолепной часослов герцога Беррийского»). Территория парка также восстановлена и благоустроена. Посетители могут увидеть регулярные сады во французском стиле, Английский парк, Большой канал и другие исторические элементы ландшафта. Комплекс регулярно принимает выставки, культурные мероприятия и экскурсии.

3. Принц Луи;Жозеф де Конде (1736–1818) действительно умер при необычных обстоятельствах. По наиболее распространённой версии, это произошло в 1818 году во время охоты: принц случайно застрелился, когда перелезал через изгородь. Оружие, которое он нёс, непроизвольно выстрелило. Хотя эта версия доминирует в исторических источниках, существуют и иные предположения. В том числе о возможном несчастном случае с участием другого охотника или даже намёки на заговор. Однако убедительных доказательств альтернативных версий нет, и официальная трактовка по;прежнему сводится к трагической случайности на охоте.


4. Слух о судьбе Вателя, метрдотеля, чья честь оказалась дороже жизни, прошёл сквозь века. Сперва — в строках поэмы Жозефа Бершу «Гастрономия» (1800), где поэтически запечатлён этот трагический жест. Позже — в «Большом кулинарном словаре» Александра Дюма, где история обрела документальную глубину. В XX веке перо Жюльетты Бенцони оживило её в романе «Ватель и тайны королевской кухни». А в 2000 году киноэкран вернул нам Вателя — в исполнении Жерара Депардье, во всей красоте и трагедии эпохи Людовика XIV.

5. Франсуа де Мокруа  — французский поэт XVII века, друг Жана де Лафонтена. Участвовал в литературном кружке «Рыцари Круглого стола» вместе с Пелиссоном, Фюретьером и Таллеманом де Рео. Известен светской фривольной поэзией. В поздние годы после личной драмы принял сан каноника и писал стихи, полные тоски и воспоминаний.

6. Речь идёт о Жанне Ашетт (Jeanne Hachette), также известной как Жанна Фурке (Jeanne Fourquet) — героине обороны Бове в 1472 году (в оригинальном тексте допущена неточность: указан 1572 й год, но исторически верное событие произошло в 1472 м). Во время штурма города бургундскими войсками Карла Смелого 16 летняя Жанна бросилась на вражеского солдата, который установил на стене Бове знамя герцога. Она зарубила его топором (отсюда прозвище Hachette — «топорик»), сорвала вражеский штандарт и швырнула его в ров. Этот поступок воодушевил защитников города, включая женщин, и помог отбить атаку: бургундцам не удалось взять Бове. Память о Жанне Ашетт долго чтили в Бове: ежегодно 10 июля здесь проводили особую процессию, в ходе которой женщины имели преимущество перед мужчинами. Её портрет хранился в ратуше города.

7. Упоминание о гражданине Жане Линьере (Jean Ligni;re), спасшем город от англичан за 39 лет до подвига Жанны, отсылает к ещё одному эпизоду местной истории: он перерезал верёвку подъёмной решётки, чтобы остановить натиск неприятеля, бросившись прямо в гущу врагов.

Советую читать по порядку помещённых глав.
Напоминалка - кому интересен иллюстрационный материал - он выложен на моей странице в ВК. Обращайтесь.
Продолжение следует...