Метафора о «пазлах», въевшаяся в моё подсознание, сработала с удивительной пользой. Недавно были в гостях у младшего сына: родители, видите ли, соскучились по внуку. И вечером, после ужина, мы сидели за убранным кухонным столом. Невестка между разговорами собирала полотно-картину из многочисленных мелких пазлов, раскиданных небрежно вокруг собираемого полотна. Оно было весьма абстрактным и сложным, и это занятие ей, как педагогу с математическим уклоном, доставляло перед сном нескрываемое удовольствие. Она так отдыхала от сермяжной сутолоки уходящего дня. А я, как завороженный, наблюдал за её руками: она из многочисленных возможностей находила нужные элементы быстро и уверенно, и я не заметил, как ушёл в себя: моё «серое вещество», видать, включилось на необходимые обороты, и то, что было разрозненным и до этого вводило меня в творческий ступор, неожиданно выстроилось в причинно-следственную цепь из далёких событий и приобрело определённую форму, с чем и намерен поделиться с уважаемым читателем.
Обратимся к значимым событиям второй половины 1939 года. При этом заострим внимание и на тех возможностях, которые возникали как следствие происходящего, но по тем или иным причинам использованы не были.
ЗВЕНО 1. АВГУСТ – СЕНТЯБРЬ 1939: МЕСЯЦ, КОГДА РЕШАЛАСЬ СУДЬБА ЕВРОПЫ
Август оказался богатым на события. Утром 11 августа в Москву из Ленинграда прибыли английская и французская военные миссии. В Кремле Председатель СНК Союза ССР Молотов принял главу английской военной миссии адмирала Дракса и главу французской военной миссии генерала Думанка. Вечером советская военная миссия, возглавляемая Наркомом Обороны маршалом Советского Союза Ворошиловым, дала обед в честь английской и французской военных миссий. Товарищ Ворошилов и главы миссий обменялись дружественными тостами. За столом звучали здравицы в честь союза великих держав против фашистской угрозы. Но, как показало время, тосты остались тостами. А через две недели эти же дипломаты, которые вчера поднимали бокалы за союз, будут перебрасывать войска в Сирию — готовить удар по Баку.
19 августа ТАСС сообщил, что после длительных переговоров, закончившихся успешно, в Берлине подписано Торгово-Кредитное Соглашение между СССР и Германией. Оно предусматривало предоставление Германией СССР кредита в 200 миллионов германских марок сроком на семь лет для закупки германских товаров в течение двух лет, и встречные поставки советских товаров Германии на 180 миллионов марок. Торговля — не политика. Но в том августе политика уже дышала в спину экономике.
22 августа ТАСС сообщил: в связи с заключением советско-германского торгово-кредитного соглашения между правительствами Германии и СССР высказано желание нормализовать политические отношения и заключить пакт о ненападении. Для переговоров ожидался приезд германского министра иностранных дел фон Риббентропа в Москву.
И уже 23 августа в 3 часа 30 минут дня состоялась первая беседа председателя Совнаркома и Наркоминдела СССР Молотова с министром иностранных дел Германии фон Риббентропом. Беседа происходила в присутствии товарища Сталина и германского посла Шуленбурга и продолжалась около трёх часов. После перерыва, в 10 часов вечера, беседа была возобновлена и закончилась подписанием договора о ненападении. Так, в одну ночь, карта Европы перекраивалась заново в очередной раз.
А утром 24 августа ТАСС передал из Токио выдержки из японских газет, полных раздражения от заключения пакта о ненападении между СССР и Германией. Японской стороной заключение данного пакта преподносилось не иначе, как политическое обесценивание антикоминтерновского пакта, вскрытие противоречий между Японией, с одной стороны, Германией и Италией — с другой, от чего Япония, ведя войну, полностью, якобы, теряет союзников в их лице и оказывается совершенно изолированной в международных делах.
28 августа японский кабинет во главе с Хиранума, сторонником совместной японо-германской войны против СССР, был вынужден подать в отставку. Обосновывая её, Хиранума заявил, что в результате заключения советско-германского договора создалось новое положение, которое делает необходимой «совершенно новую ориентацию японской внешней политики». Император принял отставку и поручил генералу Абэ сформировать новый кабинет.
Напрашивается вывод: заключив договор о ненападении с Германией, Советское правительство предотвратило в тот период не только войну с Германией, но и нападение со стороны Японии. Одним камнем сразу двух зайцев. Только вот зайцы оказались волками с клыками, и камнем этим пришлось орудовать не один год.
25 августа английским министерством иностранных дел было опубликовано сообщение об англо-польском соглашении о взаимопомощи. Пункт первый предусматривал: в случае, если одна из сторон будет вовлечена во враждебные действия с какой-либо европейской державой в результате агрессии, другая сторона немедленно оказывает поддержку и всемерную помощь. Бумага, как известно, всё стерпит. Англия и Франция поставили подписи под гарантиями Польше, зная, что выполнить их без участия СССР невозможно, да и исполнять они будут обещанное лишь в той мере, которая соответствовала бы их интересам.
26 августа советские газеты опубликовали интервью Наркома Обороны Ворошилова, данное сотруднику «Известий». Нарком обороны уведомил народные массы: «Ввиду вскрывшихся серьёзных разногласий переговоры прерваны. Военные миссии выехали из Москвы обратно». И пояснил: «СССР, не имеющий общей границы с агрессором, может оказать помощь Франции, Англии, Польше лишь при условии пропуска его войск через польскую территорию, ибо не существует других путей для того, чтобы советским войскам войти в соприкосновение с войсками агрессора… несмотря на всю очевидность правильности такой позиции, французская и английская военные миссии не согласились, а польское правительство открыто заявило, что оно не нуждается и не примет военной помощи от СССР. В этом основа разногласий. На этом и прервались переговоры».
Агентство Рейтер тут же интерпретировало слова советского маршала на свой лад: «Ворошилов сегодня заявил руководителям английской и французской военных миссий, что ввиду заключения договора о ненападении между СССР и Германией, Советское Правительство считает дальнейшие переговоры с Англией и Францией бесцельными». Нарком парировал: «Не потому прервались военные переговоры с Англией и Францией, что СССР заключил пакт о ненападении с Германией, а наоборот, СССР заключил пакт о ненападении с Германией в результате, между прочим, того обстоятельства, что военные переговоры с Францией и Англией зашли в тупик в силу непреодолимых разногласий». Так, в несколько дней, определилась линия разлома, по обе стороны которой встали силы, уже не способные сдерживать друг друга от неминуемого столкновения.
1 сентября советская печать растиражировала подробное сообщение Председателя Совнаркома и наркома иностранных дел В. М. Молотова по вопросу о ратификации договора о ненападении между Советским Союзом и Германией, заслушанное на вечернем совместном заседании Совета Союза и Совета Национальностей 31 августа. Верховный Совет СССР единогласно одобрил внешнюю политику правительства и ратифицировал договор. Единогласно. Это слово тогда означало не просто итог голосования — оно означало выбор страны, сделанный в условиях, когда выбора, по сути, уже не оставалось.
Смысл сообщения товарища Молотова, с которым он выступал перед Верховным Советом 31 августа 1939 года, сводился к нескольким положениям, которые в те дни звучали как приговор западной дипломатии.
О лазейке под названием «косвенная агрессия»
Англия и Франция, гарантируя Советскому Союзу военную помощь против агрессии в обмен на аналогичные обязательства с нашей стороны, обставляли свою помощь оговорками. Главная из них — собственная трактовка «косвенной агрессии». Что это значило на практике?
Если Германия захватит Прибалтику через внутренний переворот, как за год до того случилось в Чехословакии, Лондон и Париж могли не считать это агрессией. Формально — независимость не потеряна, правительство поменялось «добровольно». А значит, и помогать СССР не надо.
Так за обещаниями помощи скрывалась лазейка, позволяющая эту помощь не оказывать. И оставить Советский Союз один на один с агрессором у его же границ.
О двойной игре Лондона и Парижа
Английское и французское правительства, указывал Молотов, хотели бы иметь пакт взаимопомощи с Советским Союзом. Он усиливал бы их позиции перед Германией. Но он усиливал бы и СССР. А этого в Лондоне и Париже боялись едва ли не больше, чем самого Гитлера.
Отсюда и позиция Польши, действовавшей по указке западных держав: категорический отказ от военной помощи со стороны СССР. Польша, которая должна была стать первой жертвой агрессии, сама отказывалась от защиты, которую мог предоставить ей Восток.
О затягивании переговоров
Англия и Франция требовали от СССР серьёзнейшего отношения к переговорам и быстрейшего разрешения вопросов, связанных с пактом. Но сами всячески затягивали ход переговоров. Военные миссии Англии и Франции прибыли в Москву без определённых полномочий и без права подписания какой-либо военной конвенции. Их представители приехали говорить о войне и мире, но у них не было даже бумажки, которая давала бы им право что-либо решать.
Это ли не доказательство того, что западные державы не были заинтересованы в реальном союзе?
О вынужденном шаге
Решение о заключении договора о ненападении между СССР и Германией, объяснял Молотов, было принято после того, как переговоры с Францией и Англией были сознательно заведены в тупик. Но была и другая причина: во внешней политике Германии произошёл поворот в сторону добрососедских отношений с Советским Союзом. Не потому, что фашисты полюбили большевиков, а потому, что у них, как и у всех в тот момент, был свой геополитический расчёт.
О торговле, которая выгоднее политики
У Советского Союза, прямо говорил Молотов, не было столь выгодного экономического соглашения ни с Англией, ни с Францией, ни с какой другой страной, чем торгово-кредитное соглашение с Германией. Оно целиком в интересах народного хозяйства и обороны СССР. Выгодные кредитные условия, возможность заказать необходимые оборудование и станки, продажа излишков сырья — всё это было выгодно. Отказываться от такого соглашения, замечал Молотов, было бы на руку лишь тем, кто вообще не хотел бы, чтобы Советский Союз имел выгодные экономические связи с другими странами.
О принципе, который перевесил идеологию
Как мог Советский Союз пойти на улучшение политических отношений с государством фашистского типа? Разве это возможно? — такой вопрос, должно быть, звучал в те дни. Молотов отвечал: дело идёт не об отношении СССР к внутренним порядкам другой страны, а о внешних отношениях между двумя государствами. Советский Союз стоит на позиции невмешательства во внутренние дела других стран и, соответственно, за недопущение какого-либо вмешательства в собственные внутренние дела.
Прагматизм перевесил идеологию. Иного выбора, по сути, не оставалось.
О договоре, который не обязывает воевать
В данном случае, подчёркивал Молотов, речь шла не о пакте взаимопомощи, как это было в англо-франко-советских переговорах, а только о договоре ненападения. Смысл советско-германского договора о ненападении в том, что СССР не обязан втягиваться в войну ни на стороне Англии против Германии, ни на стороне Германии против Англии. Он оставался свободным — в мире, где свободу выбора в тот момент уже почти ни у кого не было.
О двойных стандартах
Советскому Союзу ставили в вину, что в договоре нет пункта о его денонсации, если одна из сторон окажется вовлечённой в войну и будет квалифицирована как нападающая. Но такого пункта, отвечал Молотов, нет ни в польско-германском договоре о ненападении от 1934 года, который Германия аннулировала в 1939-м вопреки желанию Польши, ни в англо-германской декларации о ненападении, подписанной всего несколькими месяцами ранее.
Спрашивается, почему СССР не может позволить себе того, что давно уже позволили себе и Польша, и Англия? Ответ, как водится, лежал не в области права, а в области большой политики, где одни могли всё, а другие — только то, что им разрешали.
*******
ЗВЕНО 2. СКРЫТЫЕ СТРАННОСТИ «СТРАННОЙ ВОЙНЫ» (сентябрь 1939 – весна 1940)
К концу лета 39-го Германия сделала всё, чтобы отношения с Польшей уже не имели точки возврата. 1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу. Англия и Франция, объявившие войну Германии в силу публичных и «бумажных» обязательств перед Польшей, не сделали ничего, чтобы спасти свою союзницу. Польша, оставшись без обещанной поддержки, была уничтожена за несколько недель.
17 сентября, когда Германия практически покончила с Польшей как с государством, советские войска вошли в восточные районы Польши на основе секретного протокола от 23 августа 1939 года. Советский Союз преследовал две цели: лишившись буфера между СССР и Германией, которым выступала Польша, необходимо было отодвинуть государственные границы как можно дальше на запад для собственной безопасности; и вернуть утерянные территории Западной Белоруссии и Западной Украины в результате неудачи в войне с Польшей 1920 года, отошедшие ей по Рижскому мирному договору от 18 марта 1921 года.
А тем временем армии Англии и Франции, имея превосходство над противником, топтались за линией Мажино, делая вид, что ведут боевые действия, а их генералы срочно перебрасывали войска… на восток, в Сирию и Ирак.
Так началась «Странная война» — восемь месяцев бездействия на Западном фронте, которые на самом деле были временем перегруппировки для удара по СССР.
2.1. Зачем нужна была Польша
Для Лондона и Парижа Польша была не союзником, а инструментом. Её нужно было отдать Гитлеру, чтобы направить его мощь на восток — против Советского Союза. Воевать за Польшу означало бы сохранить буфер между Германией и Советским Союзом. И тогда возникал вопрос: как при буфере столкнуть лбами этих двух титанов?
Польша, как выяснилось, была пешкой в большой игре. И её отказались защищать не потому, что не могли, а потому что это не входило в планы англо-французских политиков. Черчилль, который в те дни ещё не был премьером, но уже всё осознавал, позже напишет в своих воспоминаниях:
«Хотя русские повинны в грубейшем вероломстве во время недавних переговоров, однако требование маршала Ворошилова, в соответствии с которым русские армии, если бы они были союзниками Польши, должны были бы занять Вильнюс и Львов, было вполне целесообразным военным требованием. Его отвергла Польша, доводы которой, несмотря на всю их естественность, нельзя считать удовлетворительными в свете настоящих событий. В результате Россия заняла как враг Польши те же самые позиции, какие она могла бы занять как весьма сомнительный и подозреваемый друг. Разница фактически не так велика, как могло показаться. Русские мобилизовали очень большие силы и показали, что они в состоянии быстро и далеко продвинуться от своих довоенных позиций. Сейчас они граничат с Германией, и последняя совершенно лишена возможности обнажить Восточный фронт. Для наблюдения за ним придется оставить крупную германскую армию. Насколько мне известно, генерал Гамелен определяет ее численность по меньшей мере в 20 дивизий, но их вполне может быть 25 и даже больше. Поэтому Восточный фронт потенциально существует».
Признание бывшего союзника дорогого стоит. Англо-французы добились главного — РККА и вермахт уперлись друг в друга, и оставалось только «чиркнуть спичкой», чтобы разгорелся невиданный до этого пожар. Оставалось за малым: подкидывать каждый раз причины для конфликта, создавая подходящие ситуации. К тому же Черчилль опять увильнул от ответственности: в 1939-м Польша сама, якобы, отрезала себя от советской помощи — мол, «хоть черту в пасть, лишь бы не в лапы усатому Сталину». И этим обрекла себя на поражение. А польские союзники тут не при чем!
2.2. Хилый блеф в крупной игре: советская нефть для Германии
После подписания пакта Молотова–Риббентропа и торгово-кредитного соглашения СССР начал поставлять Германии нефть. До 22 июня 1940 года, даты подписания капитуляции Франции, Советский Союз поставил Германии всего 140 тысяч тонн нефти за предыдущие пять месяцев, что в среднем составляло около 28 тысяч тонн в месяц.
Но для англо-французской пропаганды сам факт поставок нефти Германии, а не их количественный показатель, был воздвигнут в ранг «доказательства» советско-германского альянса. Хотя Румыния в то же время поставляла Германии во множество раз больше нефти, обвинять её в этом не собирались. Она была «своей» и к тому же нейтральной. А СССР был чужим, и, хотя также преподносил себя нейтральным, но был в «сговоре» с Гитлером и поэтому стал вдвойне опасным: распространял коммунистическую заразу и поддерживал, якобы, нацизм.
2.3. Как рождался план «Pike»
К декабрю 1939 года план был готов. 22 февраля 1940 года французский генерал Гамелен докладывал премьеру Даладье:
«Зависимость от нефтяных поставок с Кавказа является фундаментальной слабостью российской экономики. Вооружённые силы полностью зависят от этого источника... Более 90 процентов добычи нефти и 80 процентов переработки сосредоточены на Кавказе (прежде всего в Баку). Поэтому прекращение поставок нефти в любом крупном масштабе будет иметь далеко идущие последствия и может даже привести к краху всех военных, промышленных и сельскохозяйственных систем России».
Вот, оказывается, в чем дело! Не наказать Россию предполагали англо-французские стратеги за поставки Германии нефти, а лишить её нефти, и тем самым подвести к краху все военные, промышленные и сельскохозяйственные системы России.
Традиционно Британия изыскивала возможность нанести удар не по главному противнику — в данном случае Германии, — а лишь мелко нагадить ему, отыгравшись на «слабом» его союзнике, которому Британию, как ей казалось, прямо не достать.
Первоначально в планах англо-французских стратегов было два направления для ослабления Советского Союза.
Северный театр рассматривался в связи с нападением СССР на Финляндию, желавшего обезопасить, якобы, Ленинград. Поэтому псевдо-союзники Суоми вынашивали планы интервенции в Финляндию, намечали высадку в Мурманске и Петсамо, готовы были организовать и поддержать восстания в лагерях политзаключённых. Финляндия должна была стать плацдармом для удара по СССР с севера.
Южный театр предполагал использовать диверсионные группы из эмигрантской горской верхушки для организации и осуществления террористически-диверсионных актов в Закавказье, направленных на срыв добычи и переработки нефти на Кавказе. Осуществлялись разведывательные полёты над Баку, производилась подготовка аэродромов в Сирии и Ираке с переброской на них бомбардировщиков для нанесения ударов по Баку, Грозному и Батуми.
Однако Финляндия, как и Польша, не дождалась необходимой «материальной» поддержки со стороны союзников. И как ни умоляли они Финляндию держаться до последнего, гордая, но ослабленная войной Суоми была вынуждена 13 марта 1940 года подписать мирный договор на условиях победителя.
Ранней весной 1940 года разведывательные полёты были в разгаре. 30 марта специально переоборудованный «Локхид-12» вылетел с авиабазы в Ираке, пересёк иранское воздушное пространство и в 11:45 вошёл в советское небо. Час барражирования над Баку, шесть заходов на фотосъёмку — и британцы получили всё, что нужно: карты промыслов, схемы расположения целей, маршруты для бомбардировщиков.
Самолёт с регистрационным номером G;AGAR (модель Lockheed 12A) был задействован в разведывательной операции Королевских военно;воздушных сил Великобритании. 23 марта 1940 года он вылетел из аэропорта Heston (Великобритания), совершил промежуточные посадки на Мальте и в Каире, а затем достиг базы вблизи Багдада, где его опознавательные знаки были перекрашены. 30 марта экипаж в составе пилота Хэйга Макпейла, второго пилота Бартона и двух фотографов в 11:45 вошёл в советское воздушное пространство и выполнил полёт над нефтяными объектами Баку на высоте 7 000 метров. В ходе шестикратного пересечения района нефтедобычи были сделаны подробные аэрофотоснимки промышленных объектов. Общая продолжительность миссии составила около 10 часов; самолёт не был обнаружен силами ПВО СССР. Полученные данные впоследствии использовались для планирования стратегических операций.
Но не только западные источники подтверждают эти полёты. 20 апреля 1940 года советский полпред в Лондоне Иван Михайлович Майский телеграфировал в Москву:
«Из источника, за абсолютную достоверность которого не могу ручаться, но который безусловно заслуживает внимания, я получил следующую информацию: в двадцатых числах марта на аэродроме в Хестоне (Лондон) два бомбовоза последнего американского типа были замаскированы как гражданские самолеты и снабжены фотоаппаратами. Один из этих самолетов вылетел в Ирак, а оттуда, с аэродрома в Хабания, совершил полет в Баку специально для фотографических съемок нефтепромыслов и районов. Около 12 апреля названный самолет вернулся в Лондон, привезя с собой удачно сделанные снимки с Баку и района, покрывающего площадь примерно в 100 квадратных миль... Второй замаскированный самолет... отправлен в Баку не был, так как первый привез вполне достаточный фотографический материал. 15 апреля эскадрилья бомбовозов вылетела из Хестона (Лондон) в Хабания (Ирак). Все это приходится, видимо, рассматривать... в плоскости подготовки на случай конфликта с СССР в дальнейшем ходе войны».
Телеграмма Майского — это не «послезнание» и не мемуарная реконструкция. Это официальное донесение, отправленное в НКИД через неделю после возвращения самолёта. В Москве знали не только о факте полёта, но и регистрационный номер самолёта (G-AGAR), и о том, что аэродром в Хаббании уже готов к приёму бомбардировщиков. И делали выводы.
К 1 апреля 1940 года на Ближний Восток были переброшены 48 «Бленхеймов». Французы подготовили 65 «Мэрилендов» и 24 тяжёлых бомбардировщика Farman F.222 для ночных операций. Аэродромы в Сирии должны были быть готовы к 15 мая. На операцию выделили более 1000 тонн бомб — фугасных, полубронебойных, зажигательных. Первый удар был назначен также на 15 мая 1940 года.
Французы предлагали ускорить подготовку к данной авантюре, а англичане проявили осторожность. Не потому, что боялись толкнуть Сталина в объятия Гитлера, как это теперь интерпретируют западные историки. Якобы такой исход, напротив, развязал бы Гитлеру руки и позволил бы ему сосредоточиться на войне с Англией и Францией, которые при этом учитывали, что «русский медведь» либо сыт и доволен, отлеживается в своей берлоге, и Гитлеру мешать не будет, либо до того раздражён действиями англо-французских авантюристов, что готов во всём поддержать Гитлера. Осторожность Лондона объяснялась «здравым смыслом» в оценке исходных данных и последствий кавказской аферы.
Для этого были следующие причины. После окончания Зимней кампании советские войска, приобретя боевой опыт в финских снегах, были массово переброшены в Закавказье, что явно не осталось без внимания англо-французских стратегов и требовало корректировки их планов. На англо-французский удар по Баку советская авиация могла обрушиться на британские базы в Ираке и Иране. Нефтепромыслы Абадана и аэродромы в Хаббании становились целью для ответного удара. К тому же, в Лондоне не были уверены в успехе: данные разведки оказались неполными, точность бомбометания тогда была весьма низкой. Да и устаревший авиационный парк, предназначенный для осуществления операции «Pike», не вполне соответствовал её успешному завершению. А риск сжечь за собой мосты в отношениях с СССР при складывающейся неопределённости в начавшемся мировом переделе оценивался как слишком значительный. Поэтому планы разрабатывались, войска перебрасывались, но решительного шага так и не было сделано. До тех пор, пока история сама не смыла их «водопадом величайших неожиданностей».
2.4. Кремль всё знал и готовился ответить
Советская разведка сработала на опережение. В Кремле готовились к худшему. Сталин приказал усилить ПВО Баку. В регион стянули треть всей советской зенитной артиллерии и сотни истребителей.
Причины этому были основательные. К примеру, в сводках Пятого управления РККА по событиям на западе, заверенных Зам. Народного Комиссара Обороны СССР начальником управлений, Героем Советского Союза - комдивом Проскуровым и в зарубежной прессе указываются следующие факты:
СВОДКА №1 от « » января 1940 г.
ИТАЛИЯ. По данным заслуживающего внимания источника, большинство итальянских станкостроительных заводов загружено английскими и французскими заказами.
По агентурным данным, в Финляндию было отправлено из Италии 105 самолетов: 15 истребителей Фиат Т-50 отправлено итальянцами через Германию, но были задержаны немецкими властями; другая партия в составе 30 бомбардировщиков Савойя 79 и 60 истребителей была отправлена в конце декабря, якобы, через Францию. О дальнейшем следовании этих самолетов сведений пока нет.
АНГЛИЯ И ФРАНЦИЯ. По сведениям заслуживающего внимания источника, в германских военных кругах констатируется усиление военной активности англичан и французов на Ближнем Востоке. Французы, якобы, послали к генералу Вейгану большую группу офицеров генерального штаба. Те же германские круги считают возможным ожидать там в ближайшее время действий англо-французской авиации, в частности, по Баку.
Возможно ожидать прибытие в Англию новых войск из Канады, так как в одном из английских портов стоят 2 парохода, ожидающие отправки в Канаду за войсками.
[РГВА. Ф. 33988. Оп. 4. Д. 35. Л. 35сс]
ИЗ ИНОСТРАННОЙ ПРЕССЫ: Самолеты для Финляндии
Германия задерживает итальянские самолеты. Поступают сообщения о требовании их вернуть. ЛОНДОН, 8 января. Теперь официально признано, что итальянские самолеты, направлявшиеся в Финляндию, были задержаны на территории Германии. Самолеты должны были быть отправлены по железной дороге в балтийский порт для дальнейшей транспортировки. Очевидно, что Германия не могла сотрудничать в этом вопросе со своим партнером по «оси» без яростных возражений со стороны своего нового союзника — России. В сообщении из Женевы говорится, что, по данным Лиги Наций, Италия настаивает на немедленном освобождении задержанных Германией самолетов. Германия утверждает, что, согласно международному праву, она не обязана разрешать транзит военных материалов и может принимать решение по каждому делу в индивидуальном порядке. В сообщении из Копенгагена говорится, что нацистские власти в Заснице задержали 45 вагонов с итальянским стрелковым оружием, пулеметами и боеприпасами, предназначенными для Финляндии. Италия и Германия обсуждают вопрос о том, что делать с оружием.
[Press, том LXXVI, выпуск 22914, 10 января 1940 года, стр. 7]
СВОДКА №2: от 2 февраля 1940 г.
АНГЛИЯ. … В дипломатических кругах циркулируют слухи о возможном удовлетворении требования Маннергейма на получение из Англии 40 тыс. войск отправкой в Финляндию канадцев, что мотивируется наиболее легкими условиями для создания в Канаде легенды о добровольцах и наилучшей приспособленностью канадцев к финским условиям.
ФРАНЦИЯ. По данным, исходящим из массонских кругов Бельгии, англо-французский стратегический план операций союзнических войск Ближнего Востока под командованием генерала Вейгана против Советского Закавказья базируется на убеждении в недостаточности транспортных возможностей СССР для своевременного подвоза войск и снабжения из внутренних районов Советского Союза. Указанные действия предусматривают в первую очередь захват или, по крайней мере, выведение из строя бакинской нефтяной промышленности. Генерал Вейган является сторонником правых католиков и находится в массонском окружении, проявляющем особую заинтересованность в активизировании его антисоветской деятельности. Современным лозунгом этих кругов является широкая поддержка белофиннов, создание очага войны на юге Советского Союза и направление Германии на Восток. Экономическое «проникновение» Германии в СССР расценивается при этом как весьма благоприятствующий фактор. По сообщению одного американского корреспондента в Берлине, предполагается, что генерал Вейган в скором времени поедет в Румынию.
ИТАЛИЯ. По сведениям, полученным от одного итальянского офицера, итальянское правительство дало в конце января месяца разрешение военному министерству на производство набора добровольцев из военнослужащих для отправки в Финляндию.
Наличие итальянских офицеров в армии белофиннов подтверждается заслуживающим внимания источником, подчеркивающим пользу, приносимую финской армии этими офицерами, и требующим увеличения офицерских кадров.
ГЕРМАНИЯ. По сведениям иностранных военных представителей в Германии, итальянские самолеты, предназначенные для белофинской армии и задержанные немецкими властями в Заснитце, переотправлены морским путем в неизвестном направлении.
ФИНЛЯНДИЯ. По заслуживающим внимания сведениям, военное и экономическое положение белофиннов становится все более затруднительным. В связи с этим дипломатические представители белофинского правительства в капиталистических странах развивают активную деятельность по обеспечению не только непосредственной материальной помощи со стороны иностранных держав на фронте, но и косвенной помощи созданием Советскому Союзу угрозы на Балканах и Ближнем Востоке.
Правительство Рюти особенно рассчитывает на возможность выступления Румынии и Турции против СССР и возлагает большие надежды на происходящую конференцию Балканских стран.
[РГВА, Кол. 33988, сер. 4а, сгиб. 35, лл. 65–70]
СВОДКА №3 от 17 февраля 1940 г.: Письмо военного атташе СССР в Германии в отдел внешних сношений Наркомата Обороны СССР о встрече с военным атташе Турции майором генштаба Ками Акманом. Секретно.
На мой вопрос: «Правда ли, что генерал Вейган прибыл в Анкару?» — он сказал: «Писали, якобы, Вейган из Анкары направился на Кавказ, но это неправда, он из Анкары выехал в Сирию, где, как пишут газеты, создается армия для наступления на Советский Кавказ. Если и имеют место эти формирования, то они, во всяком случае, не имеют отношения к дружбе СССР и Турции. Для Англии наступление было бы возможным, если бы Турция открыла проливы для ее кораблей, но этого Турция не сделает, так как при заключении договора с Англией вопрос о возможности открытия проливов для судов договаривающихся с Турцией сторон был Турцией вообще снят с обсуждения, и Турция никаких обязательств не дала.
Поскольку дружба СССР и Турции остается неизменной, то противникам ее ничего не остается, как печатать всевозможные клеветнические измышления.
Для английского наступления на Кавказ могут быть только два основания, которые теряют смысл при их рассмотрении:
1/ Англия хочет получить Баку с его нефтью. Но, по данным статистики, Англия владеет 70% мирового запаса нефти, а это значит, что наступление Англии на Баку не имеет основания.
2/ Англия наступает на Кавказ, чтобы через территорию СССР нанести удар по Германии, но и это предположение не может иметь смысл, так как территория СССР и мощь Красной Армии не обещают успеха в этом предприятии».
На мой вопрос: «Есть разговоры, якобы, Италия собирается организовать крестовый поход против СССР?» — он ответил: «Этого я ни в газетах, ни в сообщениях с родины не встречал, наоборот, якобы, СССР намерен повести наступление на Балканы. В этом случае Италия, наверное, что-либо предпримет».
Военный атташе СССР в Германии комкор (ПУРКАЕВ) [РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1305. Л. 69с.]
Докладные Берии фиксировали не только военные приготовления англичан и французов, но и их планы диверсий с использованием эмигрантской горской верхушки.
22 марта 1940 года Берия информировал Ворошилова:
«Представители горской эмиграции Хакандоков, Клыч-Гирей и Чермоев были приглашены в Генеральный штаб, где им было прямо заявлено, что если они хотят рассчитывать на поддержку правительства, то должны выполнить ряд заданий Второго бюро... Эти люди предназначены для диверсионной работы в Закавказье».
В Москве знали: удар готовится не только с воздуха и с суши, но и изнутри — через диверсии, сепаратизм, взрывы на промыслах. И готовились ответить. Чем именно — остаётся загадкой. Но то, что советское руководство не собиралось сидеть сложа руки, — факт.
2.5. А в это время на Кавказе…
Пока в Лондоне и Париже обсуждали, когда и как бомбить Баку, в Закавказье советские войска готовились к войне, которая, как казалось, могла прийти с юга.
К примеру, 24 апреля 1940 года 42-й дальнебомбардировочный авиаполк, участвовавший в Зимней кампании, как вспоминает летчик Василий Проценко, «перелетел в Кировабад на аэродром №4, что западнее города, у железной дороги Тбилиси – Баку. Началось освоение ДБ-3 в условиях жары. А 1 мая прошли парадом над Тбилиси.
В том же время в Закавказье прибыло много войск. В Насосной базировались истребители, в Кюрдамире – бомбардировщики СБ и ДБ, в Евлахе – полк Тупикова, с которым мы зимовали в Кречевицах и летали на Финляндию. В Кировабаде – наш 42-й полк. В Вазиани – так же полк на ДБ-3. Вся долина от Баку до Батуми была занята в основном бомбардировочной авиацией. В горах, ближе к границе, расположились истребители.
Началась усиленная подготовка. Осваивали полёты в ночи, в условиях гор и моря. От одиночных вылетов до действий эскадрильей».
Это было не просто наращивание сил. Это было создание кулака, который в случае удара по Баку должен был обрушиться на британские базы в Ираке и Иране, на нефтепромыслы Абадана. И в Кремле знали, зачем всё это делается.
Боевые действия между СССР и англо-французами могли начаться в любой день. Но их отменили не дипломаты, а Гитлер.
Черчилль писал в своих мемуарах, что 5 апреля 1940 года, за месяц до предполагаемого срока удара по Баку:
«Премьер-министр не высказал предположения, что мы накануне великих событий, тогда как мне казалось почти несомненным, что война на суше должна начаться. И главное, выражение «Гитлер упустил возможность» было неудачным. Всё оставалось неопределённым. Различные мелкие проекты, которые я смог предложить, были приняты, но ни одна сторона не предпринимала крупных действий. Наши тогдашние планы основывались на осуществлении блокады путём минирования норвежского коридора на севере и на том, чтобы препятствовать Германии получать нефть с юго-востока. В германском тылу царили полная неподвижность и молчание. И вдруг пассивная политика, или политика малых действий, союзников была сметена водопадом величайших неожиданностей. Нам предстояло узнать, что такое тотальная война».
Черчилль не знал, что Гитлер уже готовил удар на западе. Что через пять дней немецкие войска войдут в Данию и Норвегию, а через месяц сомнут французскую армию и прижмут англичан к Дюнкерку. Но на данный момент он продолжал мыслить категориями блокады — минирование норвежского коридора, нефть с юго-востока не давала ему покоя. Планы, которые он поддерживал ещё в марте, были планами удара по Баку.
Но история распорядилась иначе. 10 мая вермахт начал наступление на Западе.
2.6. Что могло произойти, если бы «Pike» началось до падения Франции
Это был худший сценарий для Москвы. Если бы англо-французы ударили по Баку весной 1940 года, они бы не просто бомбили нефтепромыслы. Они бы создали ситуацию, в которой у СССР могло оказаться три фронта сразу.
На Юге Англия и Франция бомбят Баку. Советская авиация отвечает по базам в Ираке и Иране. Начинается война, к которой СССР не готовился.
На Западе Гитлер смотрит на это и понимает: его главный враг на востоке ослаблен. Он может либо ударить сейчас, либо подождать, пока англо-французы и русские перемолотят друг друга. Но в любом случае его руки развязаны, а свалить «колосса на глиняных ногах» остаётся его сокровенной мечтой, переросшей в цель.
На Востоке Япония, верная союзница Германии по антикоминтерновскому пакту, может ударить по Дальнему Востоку, пользуясь тем, что СССР отвлёкся на юг и судорожно поглядывает на Запад, ожидая удара Гитлера.
На Севере Финляндия, даже после заключения мира, может возобновить войну при поддержке Германии, если увидит, что СССР воюет на два фронта.
Таким образом, англо-французский удар по Баку мог спровоцировать коалицию противников СССР — Германии, Японии, Финляндии, а также их самих, — которые действовали бы каждый в своих интересах, но объективно стали бы союзниками на время.
Именно этого опасались в Москве. И именно поэтому готовились не только к обороне, но и к ответному удару.
*******
ЗВЕНО 3. «PIKE ЗАТУПИЛОСЬ, МАЛИНА СОЗРЕЛА» (июнь 1940 – июнь 1941)
Противостояние в период с 3 сентября 1939 года по 10 мая 1940 года, названное французами Dr;le de guerre — «странная война», американцами Phoney War — «фальшивая война», а немцами Sitzkrieg — «сидячая война», англо-французских и германских войск на линии, которая у союзников обозначалась как Мажино, а у немцев — как линия Зигфрида, резко завершилось, когда вермахт начал неожиданное для союзников наступление на Западе.
26 мая английский экспедиционный корпус был окончательно прижат немцами к Дюнкерку. И уже вечером в 18:57 была официально начата операция «Динамо» — план эвакуации через порт Дюнкерк основных сил англичан, а также французских и бельгийских частей, окружённых вместе с британцами под Дюнкерком. Ответственным за операцию был назначен вице-адмирал Бертрам Рамсей. И лишь утром 4 июня последняя организованная группа союзных войск была переправлена на Туманный Альбион. Странным остаётся при этом то, что 24 мая Гитлер отдал так называемый «стоп-приказ»: немецкие танковые части остановились и дали союзникам драгоценную передышку.
14 июня немецкие войска без боя вошли в Париж. 17 июня маршал Анри Петен, ставший новым главой правительства Франции, запросил перемирия у Германии.
22 июня Франция капитулировала перед Германией, а 24 июня — перед Италией, которая объявила войну Франции и Британии лишь 10 июня 1940 года.
3.1. Архивный скандал: как немцы разоблачили «союзников»
3 июля 1940 года германское информационное бюро опубликовало «Шестую Белую книгу», содержащую трофейные документы французского генштаба, захваченные на вокзале в Ла-Шарите после разгрома Франции. Советская газета «Красная звезда» уже 5 июля 1940 года оперативно опубликовала эти материалы с краткими пояснениями ТАСС. Подлинность документов, якобы, подтверждается собственноручными пометками французских военачальников (Гамелена, Вейгана, Даладье), о чём заявил Гитлер в выступлении в рейхстаге 19 июля 1940 года, которое также опубликовано в «Красной звезде» 21 июля 1940 года, а также содержанием самих документов, детально описывающих конкретные военные приготовления.
Исторический фолиант «Красной звезды» у автора-составителя всегда «под рукой», и ему не составило труда обнаружить эти публикации.
3.1.1 Из 6-ой «Белой книги»
ДОКУМЕНТ № 1.
БЕРЛИН, 3 июля. (ТАСС). Первый документ шестой «Белой книги», переданный Германским информационным бюро, представляет собой телеграмму генерала Вейгана генералу Гамелену, главнокомандующему сухопутными силами и начальнику генерального штаба обороны страны от 7 марта 1940 года. Телеграмма гласит:
«Маршал авиации Митчелл, командующий авиацией на Среднем Востоке, который сегодня в сопровождении генерала Жоно на пути в Анкару прибыл в Бейрут, сообщил мне, что он получил из Лондона указания относительно приготовлений к возможной бомбардировке Баку и Батуми. Он сообщил о своем намерении просить разрешения у генерала Чакмака произвести разведку аэродромов, расположенных в Диарбекире, Эрзуруме, Карсе и... которые могли бы служить промежуточными авиационными базами, главной базой которых был бы Джезире. Маршал авиации Митчелл просил у меня разрешения на производство разведки аэродромов в Джезире, так как политическое положение Ирака, независимость которого признана, не позволяет без угрозы осложнений использовать аэродромы этой суверенной территории.
Я имею честь информировать вас, что я удовлетворил желание маршала авиации. Осмотр будет произведен в ближайшее время английскими и французскими офицерами, которые прибудут в штатской одежде. При этом будет создано впечатление, что речь идет об изучении нефтеносных пластов этого района. Вейган».
Справка: Сэр Уильям Гор Сазерленд Митчелл 1 апреля 1939 года был назначен главнокомандующим RAF на Ближнем Востоке. В конце апреля 1940 года он получил из Лондона указание готовить воздушную операцию по бомбардировке Баку и Батуми. План предполагал использование трёх эскадрилий бомбардировщиков для уничтожения нефтепромыслов в течение 6 недель — 3 месяцев.
Максим Вейган (1867–1965) — генерал армии Франции. В 1939 году, в возрасте 72 лет, вновь призван на службу и назначен командующим на восточном театре военных действий в Сирии (в его распоряжении было всего три дивизии). 19 мая 1940 года, после отставки Мориса Гамелена, назначен верховным командующим французской армией. Министр национальной обороны (17 июня — 5 сентября 1940 года). Созвал военный трибунал, заочно приговоривший де Голля к смертной казни (2 августа 1940 года). Сентябрь 1940 года — назначен генеральным представителем маршала Петена в Северной Африке. Сотрудничал с немцами. Ноябрь 1941 года — отправлен в отставку по требованию Гитлера. В 1942 году интернирован немцами во время Мароккано-алжирской операции, содержался в концлагере Дахау вместе с Рейно, Даладье и Гамеленом. После войны провёл два года в заключении в военном госпитале Валь-де-Грас, амнистирован и в 1948 году оправдан Верховным судом за отсутствием состава преступления.
Морис Гюстав Гамелен (1872–1958) на момент начала войны (сентябрь 1939) — главнокомандующий французской армией. Во время «Странной войны» (сентябрь 1939 — май 1940) придерживался оборонительной стратегии: ограничил действия французской армии во время Саарского наступления; запретил бомбардировки промышленных районов Рура; придерживался стратегии ожидания полного перевооружения Франции (планировал активные действия не ранее 1941 года). 10 мая 1940 года, во время немецкого вторжения во Францию, Голландию и Бельгию, занял выжидательную позицию. 19 мая 1940 года отстранён от должности главнокомандующего; его сменил генерал Максим Вейган. Сентябрь 1940 года — арестован правительством маршала Петена. Осуждён на Риомском процессе за предательство (инициирован режимом Виши против деятелей Третьей Республики). Депортирован в Германию, содержался в концлагере. После войны освобождён.
Мустафа Февзи Чакмак (1876–1950) — маршал Турции, начальник Генерального штаба Вооружённых сил Турции (5 августа 1921 — 12 января 1944), рекордно долгий срок на этом посту.
ДОКУМЕНТ № 2.
Второй документ шестой германской «Белой книги» приводит записи Гамелена, сделанные им 10 марта 1940 года по вопросу «об участии англо-французских военных сил в военных операциях в Финляндии». С начала военных действий между Финляндией и Советским Союзом, дословно сказано в записях, французское и английское правительства высказали свою готовность оказать Финляндии действенную и быструю помощь поставками авиационных материалов и оружия. Первые поставки материалов начались 20 декабря. Французское верховное командование со своей стороны тотчас же занялось выяснением мнения маршала Маннергейма по вопросу о том, в какой мере французские военные силы, не считая добровольцев, могут принять участие в операциях. Для этой цели к финскому генералиссимусу был командирован капитан Ганеваль. Он выехал в Хельсинки 20 декабря 1939 года и 20 января 1940 года возвратился из Финляндии. Начиная с 16 января французское командование работало над общим планом вооруженной интервенции в Финляндии. Этот план предусматривал, в частности, высадку войск союзников в Петсамо. Одновременно надлежало занять порты и аэродромы норвежского побережья. План предусматривал, кроме того, возможное распространение оккупационных мероприятий на Швецию, в частности оккупацию месторождений железной руды в Елливаре — важном источнике подвоза руды в Германию. Эта же операция имела своей целью создать одновременно новую линию связи через Нарвик—Лулео. План операций у Петсамо, изложенный капитаном Ганевалем, совпал с планом маршала Маннергейма. Во время полуофициальных переговоров с английским верховным командованием, с нашим мнением согласились. Во время межсоюзнических военных переговоров 31 января и 1 февраля, предшествовавших заседанию Верховного Совета от 5 февраля, англичане отодвинули вопрос о непосредственной помощи Финляндии на второй план. Они проявили себя решительными сторонниками мероприятий, направленных против железных рудников Северной Швеции, мероприятий, которые должны были быть попутно предприняты по крайней мере в самом начале вступления части вооруженных сил на территорию Финляндии. Таким образом, они отказались практически от военных мероприятий против Петсамо. Военные действия против Петсамо, возможно, носили бы лишь попутный характер. Это мнение завоевало большинство в Верховном совете. Подготовка скандинавской экспедиции началась тотчас же и англо-французские военные силы уже в первых числах марта были готовы к отправке. Первая группа французских военных сил (бригада альпийских стрелков) 26 февраля была готова к оставлению гарнизонов и могла, начиная с 1 марта, в любое время быть посажена на суда. Па случай неожиданной атаки на Петсамо, туда уже значительно раньше мог быть направлен передовой отряд. Руководство намечавшимися в Скандинавии операциями было передано англичанам. Французские военные силы могли принимать лишь ограниченное участие в северных операциях. Французская армия была вынуждена оставить свои главные силы на северо-восточном фронте, где ей противостояли главные германские силы. Французская армия, кроме того, была обязана держать войска на Альпийском фронте и в Северной Африке против Италии. Французская армия держала также авангарды в Леванте.
В записях Гамелена говорится, между прочим, далее, что «создание северного плацдарма военных действий представляет с точки зрения ведения войны выдающийся интерес. Независимо от моральных выгод, блокада будет полной, а главное, был бы закрыт доступ железной руды из Швеции в Германию. В связи с этим, продвижение на Балканы, проведенное одновременно со скандинавскими операциями, усилило бы экономическое удушение Германии. Германия имела бы тогда лишь единственный выход из кольца блокады, а именно через ее границу с Россией. С точки зрения военной операции на Балканах были бы для Франции гораздо выгоднее, чем операции в Скандинавии: плацдарм военных действий был бы расширен в большом масштабе. Югославия, Румыния, Греция и Турция предоставили бы нам подкрепление, равное, примерно, 100 дивизиям. При этом, нужно было бы подумать еще о нефтяных источниках Румынии, которые можно было бы либо защищать, либо уничтожить, и об источниках Баку. Швеция и Норвегия могли бы предоставить нам лишь слабые подкрепления, примерно, в размере 10 дивизий. Войска, которые немцы вынуждены были бы оттянуть от западного фронта, чтобы выступить против наших новых мероприятий, несомненно, стали бы передвигаться в тех же пропорциях. Выгоды перенесения войны на Скандинавию все же остаются неоспоримыми. Однако нельзя недооценивать технических трудностей, которые возникают при таких мероприятиях».
Гамелен перечисляет затем эти трудности, из которых главными он считает климат и транспорт. Железные дороги из Нарвика и Тронхейма в Лулео, пишет Гамелен, могут служить лишь для незначительных перевозок. Значение этих железных дорог снизится еще больше, в случае продвижения в Финляндию, так как тогда можно пользоваться лишь одной железной дорогой, которая начинается у Лулео и огибает Ботнический залив. Однако использование этих железных дорог возможно при условии, что шведы предоставят нам свой железнодорожный состав. Из всего вышесказанного вытекает, продолжает Гамелен, что в Скандинавии нельзя было бы быстро ввести в действие англо-французские военные силы. Легче и быстрее всего можно помочь Финляндии посылкой бомбардировщиков большого радиуса действия. Предпосылкой этому, как и при высадке войск в Петсамо, должно быть решение союзников начать военные действия против СССР. После отправки материалов в Финляндию в декабре месяце помощь Финляндии теперь может быть осуществлена лишь путем посылки войск союзников. Кроме 15 000 человек французских и польских войск, англичане рассчитывали послать еще от 6 до 7 дивизий. По этому поводу весьма секретные сведения я получил от генерала Айронсайда. Контингенты войск намечены нами. Согласие военного кабинета не получено. Общее количество войск составляет, таким образом, по меньшей мере 150 тыс. человек. Перевозка такого количества войск на кораблях требует сама по себе значительных сроков. Речь идет о нескольких месяцах, поэтому в настоящее время нельзя принимать решений об увеличении численности этих войск. В течение 2 или 3 месяцев положение на французском фронте несомненно выяснится и мы будем тогда в состоянии создать предпосылки для новых решений. Собственноручная приписка Гамелена: «Мы должны решительно выполнять и дальше свои планы в Скандинавии для спасения Финляндии, или по меньшей мере для захвата шведской железной руды в норвежских портах. Но мы полагаем, что с военной точки зрения война на Балканах и Кавказе, благодаря которой можно было бы отрезать Германию от подвоза нефти, представляется гораздо более выгодной. Однако ключи от Балкан находятся в руках Италии».
ДОКУМЕНТ № 3.
Этот документ содержит телеграмму Гамелена к генералу Вейгану от 12 марта 1940 года. В телеграмме Гамелен подтверждает Вейгану, что, по его мнению, операциями на Среднем Востоке должно руководить английское командование, а операциями на Кавказе — турецкое командование, так как эти операции будут проводиться, главным образом, турецкими вооруженными силами при содействии авиации и, возможно, специальных контингентов союзников. Вейган «может связаться с маршалом Чакмаком по этому вопросу и участвовать во всех подготовительных исследованиях на Среднем Востоке». Он посылает Вейгану через курьера сводную докладную о действиях на Кавказе.
ДОКУМЕНТ № 4.
4-й документ шестой «Белой книги» представляет собой телеграмму французского посла в Анкаре Массильи министерству иностранных дел в Париже от 14 марта 1940 года. Телеграмма касается разговора между послом Франции и турецким министром иностранных дел о бомбардировке Баку и Батуми. Посол не ожидает никаких трудностей со стороны турецкого правительства. Телеграмма гласит:
«Во время моего вчерашнего посещения министра иностранных дел, последний по собственной инициативе показал мне поступившую ночью телеграмму, в которой турецкий представитель в Москве сообщает о беседе с послом США. По мнению американского посла, русские настолько озабочены опасностью бомбардировки и пожара в нефтяном районе Баку, что советские органы обратились к американским инженерам с вопросом, можно ли, и каким образом, потушить пожар, вызванный бомбардировкой. Инженеры ответили будто бы, что вследствие применявшихся до сих пор способов эксплуатации нефтяных полей почва настолько насыщена нефтью, что пожар неминуемо распространится на всю соседнюю область.
Пройдут месяцы, пока удастся потушить пожар, и годы пока можно будет снова организовать добычу. Что касается защиты населения, то с этой целью следует перенести город на 50 километров от его нынешнего местоположения.
— Что вы скажете на это? — спросил меня Сараджоглу. Я ответил, что современные бомбардировщики безусловно имеют достаточный радиус действия, чтобы достигнуть Баку из Джезире или Северного Ирака. Но при этом необходимо будет пролетать через турецкие и иранские области.
— Вы, стало быть, опасаетесь возражений Ирана? — сказал министр. Яснее он ничего не заявил относительно того, что трудности не возникнут со стороны Турции. Было бы бестактным, если бы я вынуждал его высказаться точнее. Поэтому я больше не касался этого высказывания. Оно, тем не менее, очень характерно и я разрешаю себе, ваше превосходительство, специально обратить ваше внимание на это. Я об этом поставил в известность также моего английского коллегу. Массильи».
ДОКУМЕНТ № 5.
В документе № 5 содержится план генерала Гамелена, датированный 16 марта 1940 года, в котором разбирается вопрос о создании новых фронтов. Хозяйство Германии и Советской России должно быть ослаблено путем прекращения подвоза шведской руды и румынской нефти. Намереваются проводить «стратегию изнашивания германских вооруженных сил». В плане ведения войны, составленном главной ставкой, говорится:
«Так как положения, изложенные в военном плане на 1940 год, остаются основой наших действий, то рекомендуется в связи с подписанием русско-финского мира установить, какие операции можно провести в ближайшее время, чтобы нанести Германии если не решающий, то чувствительный удар. На суше в данное время, видимо, очень трудно достигнуть существенных результатов. Поэтому нужно принудить Германию отказаться от нынешней позиции выжидания. Первое, что необходимо — это усиление блокады. Наряду с хозяйственными результатами, которых можно ожидать от этого мероприятия, нужно преследовать цели:
Возможно, что в интересы Германии входит не задевать Голландию и Бельгию потому, что эти страны дают Германии возможность в широких размерах избежать влияния блокады. Строгое контингентирование ввоза в Голландию и Бельгию могло бы привести к тому, что Германия предпримет решительные шаги и нападет на Бельгию и Голландию, так как в этом случае эти страны в хозяйственном отношении принесли бы ей незначительную пользу.
Бельгию и Голландию Германия использует, главным образом, для связи с внешним миром в то время, как Швеция поставляет Германии необходимое сырье, а именно железную руду. Нужно стремиться прекратить эти поставки. Этого можно добиться, заявив, что поставки определенных важных изделий, как например металлоизделия, через нейтральные страны, граничащие с Германией, означают прямею помощь и могут привести к репрессиям. Таким образом, Швеция могла бы только под угрозой блокады поставлять Германии железную руду. Также и Норвегия могла бы допустить транзит через свою территорию, подвергаясь такому же риску. В случае, если обе страны подчинятся, цель будет достигнута. В противном случае, нужно было бы нарушить их морскую торговлю. При таком положении вещей могло бы случиться, что Германия решила бы реагировать на это и начала бы военные действия против Швеции. Тогда мы должны быть готовы к ответным действиям. Для этой цели во Франции и Голландии должны быть готовы первые эшелоны для посылки в Скандинавию либо для контратаки, либо в качестве средства предупреждения.
Прекращение экспорта советской нефти в Германию с Кавказа поставило бы вопрос об открытии военных действий против СССР. Здесь возникает проблема содействия Турции этим мероприятиям, или, по крайней мере, ее согласия на эти мероприятия. Что бы ни происходило на востоке, не надо забывать при этом о позиции Италии. Как бы там ни было, но бомбардировка нефтяных районов Баку и Батуми могла бы в значительной степени помешать снабжению Германии горючим. Согласно планам, намеченным в свое время, для этого предназначалось 9 соединений самолетов. Командование французским военно-воздушным флотом представит для этой цели четыре соединения, остальную часть — английский военно-воздушный флот. Эти соединения имели бы свою базу в Джезире, где для этого имеются подходящие условия. Кроме того, должны быть созданы базы также в Азиатской Турции. Командование французским военно-воздушным флотом могло бы уже теперь начать бомбардировку Закавказья, используя два соединения тяжелых бомбовозов, которые могут быть усилены двумя соединениями средних бомбовозов. Эти самолеты, если обстановка на французском фронте позволит, можно будет взять из французского военно-воздушного флота. Операциям в воздухе можно оказать действенную поддержку:
Действиями военно-морского флота, который должен нарушить судоходство на Черном море. Для этого нужно использовать в основном французские и английские подводные лодки. Их проход через проливы должен предполагать открытое или молчаливое согласие Турции. Далее они должны использовать базу на берегах Черного моря в Малой Азии.
Действиями на суше могут быть проведены только Турцией и могут быть поддержаны некоторыми частями наших войск, расположенных в Ливане. По настоянию Англии Иран мог бы также принять участие в этих операциях.
Принимая во внимание все возражения, сделанные по этому поводу в течение последних месяцев войны, нужно как можно скорее начать установку мин в реках и начать действия авиации. Таким образом, можно частично парализовать внутренний речной транспорт Германии. Во всяком случае русско-финский мир не должен изменить планов западных держав, намеченных на 1940 год. Этот мир должен побудить нас действовать быстрее и решительнее. Комбинируя мероприятия блокады с некоторыми военными операциями, мы можем не только усилить экономическую изоляцию, но и вынудить Германию отказаться от своей позиции выжидания. Опыт шести месяцев войны показывает, что нейтральные страны боятся Германии. Не применяя к ним угроз, мы должны им дать почувствовать нашу силу. Вполне понятно, что дипломатические и военные действия должны быть одинаково энергичны. Гамелен».
3.1.2 Архивные документы из современных источников
А вот несколько оцифрованных документов по этому поводу, которые были размещены уже в наше время в Сети:
ДОКУМЕНТ №1. Донесение французского военного атташе в СССР О.-А. Паласа министру национальной обороны и военному министру Франции Э. Даладье о подготовке посольства к разрыву дипломатических отношений Франции с СССР.
Посольство Франции в Москве, 20 января 1940 г., СЕКРЕТНО.
Имею честь обратить Ваше внимание на телеграмму нашего Посла от 15 января, касающуюся возможности разрыва дипломатических отношений с СССР, что является предметом телеграммы Министерства иностранных дел нашему Послу в Риме от 7 января.
Эта телеграмма подчеркивает преимущества такого решения, тогда как я, напротив, упомянул некоторые недостатки в моем письме № 226/S от 13 января.
Наш Посол говорил со мной по этому вопросу после отправления дипломатической почты из Москвы 15 января, сообщив мне, что он начал сжигать архивы до 1935 года из-за очень длительного времени, необходимого для этой операции, и что он советовал, но не предписывал, отъезд женщин и детей из Москвы.
Сообщая Вам об этом факте, я был бы признателен, если бы Вы направили мне любые инструкции, которые Вы сочтете полезными по этому вопросу.
[РГВА, Ф. 198к. Оп. 2. Д. 496. Л. 163.]
ДОКУМЕНТ №2. Из сборника МИД Германии «Секретные документы французского Генштаба» — сообщение премьер-министра Франции Э. Даладье послу Франции в Великобритании Ш. Корбену об оказании помощи Финляндии и интервенции в Скандинавии (Перевод с французского) от 21 февраля 1940 г.
Согласие Швеции обуславливает любое прямое вмешательство союзников в [дела] Финляндии. В самом деле, шведскому правительству достаточно выключить ток, питающий линию железной дороги Нарвик-Кеми, чтобы закрыть союзникам доступ со своей территории и, следовательно, доступ в Финляндию.
Шведское правительство, кажется, также определилось в отказе в военной помощи Финляндии и в использовании своей территории иностранными подразделениями. Очень сомнительно, что одной маскировки союзнических подразделений под «добровольцев» было бы достаточно, чтобы изменить эту негативную позицию.
Не менее сомнительно, что Швеция, так как на это надеется Чемберлен, компенсирует свой отказ разрешить проход союзнических подразделений и сама направит свои войска на помощь Финляндии. В самом деле, из телеграммы Роже Могра мы знаем, что рейх сообщил шведскому правительству, что он будет рассматривать любую официальную помощь, оказанную Швецией Финляндии, как «казус белли» (повод к войне).
Единственный фактор, который имеет шанс изменить позицию шведского правительства: это уверенность в том, что союзники в состоянии обеспечить ей немедленную и эффективную помощь в случае реакции Германии. Речь должна идти не о простых обещаниях и заверениях, даже на самое ближайшее время. Фактическое присутствие прямо на ее границах войск, готовых немедленно начать боевые действия, имело бы единственный шанс повлиять в нужном направлении на окончательное решение Швеции.
Занятие основных норвежских портов, высадка в Норвегии первого эшелона боевого порядка войск союзников положили бы начало обеспечению безопасности в Швеции. Эта операция должна быть задумана независимо от обращения Финляндии и выполнена в самые сжатые сроки по сценарию, детали которого нам предоставило дело «Альтмарк».
Норвегия, разрешив и обеспечив прохождение через свои территориальные воды немецкого военного корабля, перевозившего английских военнопленных, серьезно нарушила свои обязанности нейтрального государства. Английское правительство имеет основание требовать репараций и гарантий. Оно, в частности, вправе потребовать интернирование «Альтмарка» и его экипажа и объявить норвежскому правительству, что отныне оно само будет вести наблюдение за норвежскими водами, заставить уважать неприкосновенность которых правительство Осло оказалось не в состоянии.
Если, что очень вероятно, этот демарш натолкнется на отказ Норвегии, английское правительство, констатируя норвежское уклонение от принятых обязательств, немедленно захватывает опорные пункты, необходимые ему для обеспечения своих прав. Эта оккупация норвежских портов должна быть внезапной операцией, выполненной только английскими военно-морскими силами, или при взаимодействии с французскими военно-морскими силами, без участия подразделений союзников, предназначенных для Финляндии. Ее оправдание в глазах мировой общественности будет тем более легким, чем будет более быстрым и насколько пропаганда будет в состоянии использовать воспоминание о совсем недавнем соучастии Норвегии в деле «Альтмарк».
Нет необходимости говорить о резонансе такой операции в Германии и России, то смятение, которое она там вызовет. Английские подразделения, насколько возможно крупные, при необходимости при поддержке французских частей, должны быть тотчас высажены и сосредоточены в занятых портах таким образом, чтобы в тот момент, когда прозвучит обращение Финляндии, Швеция ощутила уже их эффективное присутствие, гарантирующее последующее прибытие новых французских и польских контингентов, реальное свидетельство поддержки, которую мы сможем ей оказать, если она сама отправится или предоставит нам отправиться на помощь Финляндии.
Допуская, что она продолжит отказываться от этого и подступы к Финляндии останутся для нас закрытыми, мы сохраним преимущества, заняв доминирующую над Германией позицию на севере: остановив перевозку морским транспортом шведских руд, будучи в пределах досягаемости самолетов от их месторождений, находясь на месте действий для предотвращения последующего развития немецких и русских операций в Скандинавии. Не следует забывать, что нашей главной целью остается прекращение снабжения Германии рудами и что любая операция союзников в Скандинавии оправдана в общей картине войны настолько, насколько она стремится к этой цели.
Напротив, есть все шансы, что, если мы не используем дело «Альтмарк» вплоть до немедленного взятия залогов и опорных пунктов в Норвегии, то Швеция, охваченная страхом перед Германией и сомнениями в эффективности нашей поддержки, ответит отказом на обращение Финляндии и закроет нам свою территорию. Вся наша спланированная и подготовленная экспедиция сорвется, даже не успев начаться, позволив Германии, России и нейтральным государствам оценить степень нашего бессилия перейти от желаемого к действительному.
Эдуард Даладье. [РГВА. Ф. 1357к. Он. 3. Д. 163. Л. 104-105]
ДОКУМЕНТ №3. Из сборника МИД Германии «Секретные документы французского Генштаба» – записка начальника Генштаба национальной обороны Франции М. Гамелена о разрушении советских нефтяных промыслов на Кавказе (Типографский экз. На французском яз.) от 22 февраля 1940 г.
ИССЛЕДОВАНИЕ
Относительно операции, направленной на лишение ГЕРМАНИИ и СССР кавказских нефтяных ресурсов.
Союзническое вмешательство против российской нефти на Кавказе может преследовать следующие цели:
— либо лишить ГЕРМАНИЮ нефти, которую она в настоящее время получает из этого региона;
— либо лишить РОССИЮ сырья, которое необходимо для ее экономики, и таким образом подорвать советскую мощь. Одновременно это нанесет удар по ГЕРМАНИИ, прервав ее снабжение российским топливом.
Для достижения этих целей представляются возможными три действия:
— атаковать транспортировку нефти, направляющейся в РЕЙХ через Черное море;
— атаковать основные центры нефтяной промышленности Кавказа;
— спровоцировать восстание среди мусульманского населения.
Военные действия против нефтедобывающей промышленности Кавказа
Военные действия против кавказской нефтяной промышленности должны быть направлены на поражение уязвимых мест этой отрасли в регионе.
Эти уязвимые места включают центры добычи, хранения или транспортировки. Их, по сути, три:
— Баку
— Грозный - Майкоп
— Батуми
Грозный-Майкоп, расположенный на северном склоне Кавказского хребта, слишком удален, чтобы стать целью военных действий, даже в воздушном пространстве. Остаются Баку и Батуми.
Действия в отношении Баку:
Определение операции:
Баку, отделенный от турецкой границы расстоянием в 500 км, значительная часть которого приходится на Армянское нагорье – высокогорный, бедный и лишенный путей сообщения регион, не поддается наземной атаке из Турции.
Единственно возможной является наземная операция, начинающаяся с северо-западной части Ирана. Однако она потребует, с одной стороны, согласия Ирана, а с другой – переброски значительных сил союзников пешим порядком.
Силы, которыми располагает Иран в этом регионе, явно недостаточны для проведения запланированной операции.
Ввиду всевозможных трудностей, связанных с наземной операцией, приходится рассматривать атаку на Баку с воздуха.
Поскольку Баку является одновременно центром добычи, хранения и транспортировки, воздушная операция против этого города могла бы быть направлена на уничтожение или поджог:
— нефтеперерабатывающих заводов — легкодоступных, уязвимых, очень дорогих и требующих много времени для восстановления объектов;
— резервуаров — также легкодоступных и уязвимых объектов;
— портовых сооружений;
— железнодорожной линии Баку - Ростов.
Цель операции:
Баку является безусловно самым важным нефтяным центром Кавказа.
75% российской добычи нефти приходится на бакинские скважины.
Нефтеперерабатывающие мощности Баку являются крупнейшими на Кавказе.
Через Баку по железной дороге и на судах (Каспий) вывозится более 50% российской нефти, добываемой на Кавказе.
Воздушная атака на Баку, при условии ее проведения достаточным количеством самолетов и способная быть повторенной для поддержания достигнутых успехов, была бы особенно выгодной.
Это не только достигло бы Германии, но и лишило бы СССР значительной части кавказской нефти, а Москве, нуждающейся почти во всей своей нефтедобыче для своих механизированных формирований и сельского хозяйства, это быстро поставило бы Советов в критическое положение.
Условия выполнения:
Воздушная операция против Баку должна была бы базироваться:
— либо в Турции: регион Диярбакыр-Ван-Эрзурум.
— либо в Иране.
— либо в Сирии и Ираке (Джезире и регион Мосула).
В любом из этих случаев предварительная договоренность с Турцией или Ираном была бы необходима либо для создания баз, либо для пролета над турецкой или иранской территорией.
Учитывая преодолеваемые расстояния (от Тебриза до Баку 400 км, от Эрзурума или Мосула до Баку 700 км), для бомбардировки Баку потребовалось бы использовать 6-8 групп современных бомбардировщиков, тяжелых и дальнего радиуса действия.
Ввиду нашей нехватки самолетов этой категории в текущей ситуации, большая часть используемых самолетов должна была бы быть предоставлена британцами.
Выводы:
Перехват в Черном море нефти, поставляемой из Кавказа в Германию, представляет лишь ограниченный интерес из-за относительно незначительной доли российского вклада в обеспечение нефтью Третьего Рейха.
Напротив, действия против российской нефтяной промышленности на Кавказе представляют для Союзников огромный интерес. Это был бы очень серьезный, если не решающий удар по военной и экономической организации Советского Союза. Через несколько месяцев трудности СССР могли бы стать настолько велики, что страна оказалась бы под угрозой полного краха.
Если бы этот результат был достигнут, Германия, лишенная всяких советских поставок, увидела бы, как на Востоке формируется барьер блокады, и ей пришлось бы довольствоваться жизнью за счет Северных стран и Балкан – последних экономических рубежей, где она еще могла бы обороняться.
Действия против кавказской нефти могут принять форму либо политической работы, направленной на восстание мусульманского населения Кавказа, либо военных операций против важных центров российской нефтяной промышленности.
[РГВА, Ф. 1357к. Оп. 3. Д. 163. Л. 106–108.]
Эти документы аутентичны. Укажем лишь на неоспоримый факт: документы из «Шестой Белой книги» были опубликованы в советской официальной печати через два дня после того, как это было сделано в Германии, и не являются «послезнанием» или позднейшей пропагандой.
Выходит, что «Красная звезда» для нас — это первичный источник, а документы, обнаруженные в Сети, лишь подтверждают, что выборочность документов МИДа Германии из далекого лета 1940 года основана на подлинниках. И послевоенного «опровержения» этих документов не зафиксировано. Тем более, что на их основе западные историки неоднократно проводили свои исследования. Да и оправдательная реакция своего поведения со стороны Турции и Ирана, мол, «это не то, что ты подумал… я все объясню… я не соглашалась, это они сами… и я не причем…», также подтверждают скрытый умысел и тайный сговор против Страны Советов.
ДОКУМЕНТ №4. Посол ШУЛЕНБУРГ - Статс-секретарю ВЕЙЦЗЕКЕРУ.
Москва, 11 июля 1940 г.
… Оба посла (Турции и Ирана) здесь заявляют, что ни им в Москве, ни в Анкаре и Тегеране до настоящего времени не было предъявлено никаких требований. Однако ясно, что ситуация крайне серьезна. Можно добавить, что по крайней мере в здешних иранских кругах негодование против нас велико из-за публикации шестой Белой книги. Они [иранцы] считают, что Белая книга побудила советское правительство предпринять акции против Ирана. Иранский посол здесь [Мохамед Саед], однако, слишком умен, чтобы не видеть, что документы Белой книги для советского правительства лишь предлог и что Москва нашла бы без труда другой, если бы не представился этот.
Наконец, интересная деталь. Здешний турецкий посол [Мохамед Саед] рассказывает всем своим друзьям-дипломатам, что 6 июля он получил от Сараджоглу [Министр иностранных дел Турции] открытую телеграмму (он даже ее показывает), в которой тот отрицает факт своей беседы с Массильи [Французский посол в Турции], при этом посол ссылается на сделанные им по этому поводу запросы. И в то же время турецкий посол многозначительно демонстрирует свое раздражение тем, что получила гласность его беседа с американским послом Штейнхардтом.
Граф фон Шуленбург
3.2. После опубликования 6-ой «Белой книги»
19 июля Гитлер лично упомянул эти планы в рейхстаге, разоблачая «союзников», которые готовились бомбить нейтральный СССР. Это была не просто пропаганда. Это был удар по репутации Лондона и Парижа, которые объявили себя защитниками европейской цивилизации.
На заседании Верховного Совета СССР 1 августа 1940 года В. М. Молотов сделал доклад о внешней политике Советского Союза, и вот что он сказал, в частности, об отношениях с Турцией и Ираном:
«В наших отношениях с Турцией не произошло каких-либо существенных изменений. Следует только сказать, что опубликованные недавно в германской «Белой книге» документы бросили неприятный свет на некоторые стороны деятельности в Турции. Последовавшие затем разъяснения французского посла в Турции Массильи не смогли ничего изменить в характере этих документов. В связи с этим я должен сказать, что еще в начале апреля месяца Советское Правительство заявило Турции о недопустимости следующего факта. Дело заключалось в том, что в начале апреля с территории Турции прилетал некий иностранный самолет в район нашего города Батуми, где находится большое количество нефтеперегонных заводов. Турецкая сторона вначале пыталась изобразить дело так, что вообще никакого самолета с территории Турции не перелетало, а затем все же обещала на будущее время принять меры против такого рода перелетов. (В зале оживление, смех). После опубликованных в Германии документов видно, что это был за самолет. Из этого следует, что наше представление турецкому правительству действительно было полностью обоснованным.
Что касается Ирана, то никаких новых важных моментов нельзя отметить. Однако, и при упоминании об Иране нельзя пройти мимо одного недопустимого факта. В конце марта месяца в районе Баку, также как несколько позже в районе Батуми, появились два иностранных самолета, прилетевшие со стороны Ирана. Иранское правительство нашло нужным отрицать этот факт. Но и в данном случае упомянутые документы германской «Белой книги» достаточно разъясняют дело.
Нужно заметить, что повторение посылки таких разведывательных иностранных самолетов ни к чему другому, как к осложнениям наших отношений с соседями не могло бы привести. Непрошенные же визиты указанных самолетов к Баку и Батуми мы поняли в том смысле, что в дальнейшем нужно усилить бдительность и на этих южных советских границах».
13 октября 1940 года министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп направил И. В. Сталину письмо. В нём он писал:
«Советский нефтяной центр в Баку и нефтепорт в Батуми, несомненно, уже в этом году сделались бы жертвой британских покушений, если бы разгром Франции и изгнание английской армии из Европы не сломили бы английский дух нападения как таковой и не положили бы внезапный конец всем этим махинациям».
В Москве сделали выводы. Англия, которая вчера готовилась бомбить Баку, не остановилась бы перед войной с СССР, если бы её не остановило поражение Франции. И было в очередной раз подтверждено, что Британия исторически не склонна к союзничеству, а лишь временно становится попутчиком, пока это отвечает её интересам. История это подтвердила.
Обычный советский обыватель, читая советские газеты на работе, в красном уголке, в очереди у ларька, дома после напряжённого рабочего дня, делал выводы в силу своей идеологической подкованности. Представлял перед собой карту: Сирия, Турция, Ирак, Баку. И постепенно осознавал, что война, которая идёт где-то на западе, может в любой момент прийти и сюда.
Он видел, что Англия и Франция, ещё вчера бывшие «союзниками» по переговорам, о которых чуть ли не в каждом номере газет ненароком упоминалось (правда без всяких подробностей, мол, идут, и это уже нормально), сегодня готовят удар в спину. А Германия, которую кляли из номера в номер из-за её нацизма и фашизма, вдруг ни с того ни с сего стала доброжелательной, и у нас с ней взаимовыгодная торговля.
Это не были «слухи» и не «пропаганда». Это были документы, представленные советской властью. А выше её никого уже нет… И кому верить, если не ей, родимой? Сермяжная суть не только советского, но и всякого людского бытия.
И теперь о конкретных проявлениях, далеко недружественных, а точнее — на грани войны, внешних недоброжелателей знал не только любимый товарищ Сталин, но и вся страна.
3.3. План RASPBERRY («Малина»): упредить захват Баку
Весной 1941 года, когда немецкое вторжение в СССР стало очевидным, британцы вернулись к идее удара по Баку. Новый план получил кодовое название RASPBERRY — «Малина».
Логика изменилась. В 1940-м англо-французы хотели наказать СССР за «союз» с Гитлером. Теперь Британия исходила из того, что Красная Армия не выдержит удара вермахта. Британцы не сомневались: вопрос не в том, устоит ли СССР, а в том, как быстро немцы выйдут к Кавказу.
Поэтому удар по Баку следовало нанести до того, как немцы его захватят. Бомбардировщики с баз в Ираке и Иране должны были уничтожить промыслы, чтобы они не достались врагу. План был разработан, карты целей подготовлены, маршруты из Мосула проложены. «Веллингтоны» 244-й эскадрильи RAF уже участвовали в подавлении прогерманского мятежа в Ираке в мае 1941 года. Аэродромы в Хаббании и Шайбе были готовы. Британцы готовились воевать с советскими истребителями, если те попытаются защитить Баку.
В Москве об этом знали. Разведка работала. И когда через год Черчилль скажет: «Мы хотим помочь вам защитить Кавказ», — в Кремле вспомнят и 1940-й, и 1941-й.
3.4. 22 июня 1941: «RASPBERRY», не подданная к столу, завяла
22 июня Германия напала на СССР. Советский Союз из потенциальной жертвы превратился в союзника. Бомбить Баку стало нельзя.
Но в Лондоне не спешили уничтожать планы. Их положили в стол — на случай, если фронт рухнет, и немцы всё же дойдут до Кавказа. Однако фронт не рухнул. Красная Армия выстояла. И «Малина» так и осталась на бумаге.
Утром 22 июня Черчиллю сообщили о нападении Германии на СССР. Многие в его окружении считали, что Россия не продержится и шести недель. Иден, Криппс, американский посол Уайнант — все они сомневались.
Черчилль выслушал их. А потом сказал: «Ставлю обезьяну против мышеловки, что русские будут сражаться, причём успешно, минимум два года». На жаргоне игроков «обезьяна» — купюра в 500 фунтов, «мышеловка» — соверен.
Он ошибся в сроке. Но не в сути.
В тот же вечер он выступил по радио. Его речь не была тёплой. Он не скрывал, что остаётся врагом коммунизма. Но он сказал главное: «Если Гитлер вторгнется в ад, я по меньшей мере благожелательно отзовусь о сатане». Враг его врага становился союзником.
План «Pike» затупился о французскую капитуляцию. Операция «Raspberry» созрела, но не была сорвана. В Лондоне её спрятали в стол, дожидаться своего часа.
А в Москве всё это помнили. И когда через год Черчилль предложит «Вельвет» — ввод союзных войск на Кавказ — Сталин скажет «нет». Потому что знал: союзник, который вчера готовился бомбить твою нефть, а сегодня предлагает её защищать, завтра может потребовать её контролировать.
3.5. Шестая «Белая книга»: немецкая провокация и советский расчёт
Спецслужбы Германии извлекли из трофейных архивов французского генштаба реальные планы бомбардировки Баку, отредактировали их и преподнесли как сенсационное разоблачение. Документы из «Белой книги» немцы опубликовали не потому, что «узнали» о планах англо-французов. Они опубликовали их, потому что эти планы не состоялись. И нужно было окончательно поссорить СССР с Англией и Францией, показать Сталину, что плыть с такими «попутчиками» — лишь в ущерб себе, и создать иллюзию, что Германия — не враг, а защитник. Кроме того, нацистская пропаганда стремилась представить СССР как «большевистскую угрозу» — ту самую, о которой твердили в Европе с 1917 года. Это помогало легитимизировать будущий «крестовый поход» на Восток.
Внимательному читателю уже известно из второго и третьего звеньев, что руководство Страны Советов по окончанию Зимней кампании в середине марта 1940 г. начало срочную переброску войск и авиации в Закавказье, чтобы нивелировать угрозы, исходящие с Юга от Черного до Каспийского морей. И напомним, что руководство страны однозначно знало с кем имеет дело и по какому поводу.
А у нас, потомков, возникают вопросы:
Какова истинная цена шестой «Белой книги» и письма Риббентропа от 13 октября 1940 года товарищу Сталину, в котором указывается, что, если бы Франция не капитулировала, а британские войска под натиском вермахта не драпанули на свой остров, то Баку и Батуми стали бы жертвами британских махинаций?
Выходит, что в Германии эти трофейные документы оказались откровением: противники замыслили против добросовестного торгового партнера непотребное, а в Германии по этому поводу ни слуху ни духу?
Ох, мало верится. Из дальнейшего хода событий возможны два ответа на вопросы:
1/ Немцы выжидали, и когда поняли, что это все превращается в очередной британский блеф, из-за банального — у англо-французов на это просто ресурсов не хватит, они махнули рукой на ожидание окончательного разрыва между Россией и Англией в следствии закавказского конфликта. И ударили всей своей мощью конкретно по главному врагу, а не искали где-то второстепенную причину на стороне, чтобы по мелочи ему нагадить.
2/ Немцы не дали бомбить Баку, Батуми и Грозный, так как сами имели на их далекоидущие планы. К примеру, на это указывает предложение Риббентропа Молотову в рамках визита последнего в Берлин в ноябре 1940 года направить экспансию СССР на юг — к Персидскому заливу и Аравийскому морю, то есть расширить влияние в направлении Индии и Индийского океана, используя ослабление Британской империи. Это было частью плана нацистов по перераспределению колониальных владений. Или самим пользоваться бакинским нефтяным источником после завоевания Советского Союза в результате уже намеченного блицкрига. И зачем тогда допускать разрушение Баку и его нефтяные промыслы?
Сталин же использовал эту публикацию в своих интересах. Она идеологически обосновывала, почему СССР подписал пакт с «империалистом» Гитлером: оказывается, «англо-французские поджигатели войны» сами готовились напасть на первую в мире страну социализма.
Так советская пропаганда превратила германскую провокацию в орудие собственной внешней политики, идеологически обосновывая действия руководства: заключая пакт с Германией, Кремль, мол, проявил прозорливость, сумев предотвратить войну. А для нас, ныне живущих, эти документы — живое свидетельство того, что в 1940 году война с СССР была только делом времени и договорённости между Лондоном, Парижем и Анкарой.
*******
ЗВЕНО 4. ПОСЛЕДНИЕ МГНОВЕНИЯ ПЕРЕД НЕИЗБЕЖНЫМ
4.1. Год, когда мир замер на краю
Когда 22 июня 1940 года Франция подписала капитуляцию, мир перевернулся. Ещё вчера — великая держава, столп европейской цивилизации, обладательница «самой сильной армии в мире». Сегодня — униженная, оккупированная, расколотая на зоны влияния победителя. Английский экспедиционный корпус, бросив танки и орудия, эвакуировался из Дюнкерка. Европа, от Бискайского залива до Бреста, от Балтики до Дуная, оказалась под сапогом вермахта.
И над Ла-Маншем, на острове, который веками считал себя центром мира, наступила тишина. Не мирная, но невыносимо тревожная. Британия осталась одна.
Её положение было катастрофическим. Армия бросила почти всю технику во Фландрии. В самом британском правительстве шли споры — воевать или пытаться заключить мир через Муссолини. Но Уинстон Черчилль, занявший пост премьер-министра в мае 1940 года, твёрдо решил продолжать борьбу.
То, что произошло в следующие двенадцать месяцев, — не просто эпизод Второй мировой войны. Это оказался особенный период дальнейшего хода истории, направленный на Восток. Если бы Британия пала, а Гитлер форсировал Ла-Манш или вынудил Лондон к сепаратному миру… Но оставим эти «если» и «бы» любителям топтаться на точках бифуркации. Этого не случилось. И главное: Британия не пала, оставив вопрос о «мировом господстве» открытым.
Период с июля по октябрь 1940 г. ознаменовался Битвой за Британию.
Это была первая в истории исключительно воздушная кампания. Гитлер потребовал завоевать господство в воздухе как предварительное условие для вторжения — операции «Морской лев».
10 июля – 12 августа. Люфтваффе атакуют конвои в Ла-Манше и радиолокационные станции на южном побережье. 13 августа («День орла») — начало массированного воздушного наступления на авиабазы Королевских ВВС. 15 августа («Величайший день») — самый интенсивный день боёв: Люфтваффе потеряли 75 самолётов против 30 у британцев. Это был серьёзный урон для немцев. 18 августа («Самый тяжёлый день») — обе стороны понесли максимальные потери. Немцы были вынуждены отозвать из сражения свои пикирующие бомбардировщики Ju-87 Stuka.
К концу августа британские ВВС оказались на грани истощения. Аэродромы и заводы разрушены, лётчики измотаны. Казалось, ещё немного — и господство в воздухе перейдёт к Германии.
И тут Гитлер сделал роковой шаг. В ответ на налёт британской авиации на Берлин он пришёл в ярость. 7 сентября он приказывает Люфтваффе сместить акцент с военных целей на массированные бомбардировки Лондона.
Британские аэродромы получили передышку, лётчики — время на восстановление. Это стало переломным моментом.
15 сентября («День Битвы за Британию») наступила кульминация. Британские ВВС наносят немцам тяжёлое поражение, сбив 56 самолётов. Гитлер понимает: господство в воздухе не завоёвано. 17 сентября он приказывает отложить операцию «Морской лев» на неопределённый срок.
Битва за Британию была выиграна. Это стало первым крупным поражением нацистской Германии.
Сентябрь 1940 – май 1941. Этот период обозначился «Блицем» и Битвой за Атлантику.
Не сумев завоевать Британию с воздуха, Гитлер переходит к стратегии удушения.
С сентября по май Люфтваффе совершают массированные ночные налёты на Лондон, Ковентри и другие промышленные центры — это вошло в историю как «Блиц». Немцы пытались сломить волю населения и разрушить экономику. А в это время в Атлантике немецкие подводные лодки начали охоту на конвои, которые везли в Британию продовольствие, топливо и вооружение из США и Канады. Выживание Британии напрямую зависело от победы в этой битве.
Пока в Атлантике гибли конвои, а Британия теряла суда и моряков, её города разрушались под бомбами люфтваффе. Особенно страшной была ночь с 14 на 15 ноября 1940 года, когда 515 немецких бомбардировщиков стёрли с лица земли Ковентри. Погибло 568 мирных жителей. Городской собор, простоявший пять веков, сгорел дотла. Немцы даже придумали новое слово — «ковентрировать» (coventriert), означающее тотальное уничтожение города с воздуха.
В результате «Блица» погибло более 43 000 мирных жителей, ещё около 50 000 были ранены. Налётам подверглись практически все крупные промышленные центры и портовые города Британии. Но, несмотря на ужас «Блица», Британия не дрогнула.
1941 год. Вермахт направляется в Африку и на юго-восток Европы, а взгляд Гитлера устремился на восток.
В феврале 1941 года Гитлер отправляет в Северную Африку Африканский корпус под командованием генерала Эрвина Роммеля, чтобы спасти терпящего поражение от британцев союзника — Италию. В апреле Германия вторгается в Югославию и Грецию — это Балканская кампания. Гитлер стремится обезопасить свой южный фланг. Вторжение, спровоцированное государственным переворотом в Белграде, задержало начало главной кампании на несколько недель. В мае следует Критская операция: немецкие парашютисты захватывают остров Крит в невероятно жестокой битве. Но потери Люфтваффе настолько велики, что Гитлер навсегда запрещает крупные воздушно-десантные операции.
И это был год, когда Гитлер, не сумев сломить остров, обратил свой взгляд на Восток. Туда, где, как он считал, лежало его главное «жизненное пространство». Туда, где стояла Красная Армия — уже обстрелянная финнами и японцами, недовооружённая, но готовая к чему-то, что никто не мог представить.
Весна 1941. Нарастало предчувствие катастрофы. И, как её ни оттягивали, она свершилась.
В мае 1941 года вся мощь немецкой военной машины, освободившаяся от забот на Балканах и так и не сумевшая сломить Британию, начинает скрытно перебрасываться к восточным границам Германии.
В Лондон, Вашингтон и Москву (через дипломатов и агентурную сеть, включавшую, в частности, Рихарда Зорге) поступали данные о неминуемом вторжении.
22 июня 1941 года Германия напала на СССР. Было ли это неожиданностью для советского руководства? Нет, не было. Этого ждали. Но готовыми к этому не были.
В 3 часа 30 минут утра, без объявления войны, Германия и её союзники пересекают границу Советского Союза, начав операцию «Барбаросса».
Накануне вторжения, 21 июня 1941 года, Черчилль в частной беседе со своим секретарём заметил: «Если Гитлер вторгнется в ад, я по меньшей мере благожелательно отзовусь о сатане». А на следующий день, уже ближе к ночи, заклятый враг коммунизма пообещал по радио: «Мы окажем России и русскому народу всю помощь, какую только сможем».
Началась Великая Отечественная война. Одиночество Британии закончилось — у неё появился новый, пусть и неожиданный, союзник.
Это была драма, в которой Британия выстояла, а Гитлер, не сумев её сломить, совершил роковой поворот на Восток.
Это был год, когда решалась судьба не только Британии, но и всего мира. Год, без которого невозможно понять ни ленд-лиз, ни северные конвои… ни продолжение скрытой возни вокруг бакинской нефти, и ту самую помощь, которую Черчилль обещал «сатане» в июне 1941-го. Год, который стал прелюдией к самой страшной войне в истории человечества.
4.2. Черчилль примеряет тунику Немезиды
Во мнениях на что-то всегда присутствует тандем противоположностей, и если быть над ними, то и осознаешь гораздо больше, чем пребывая на чьей-то стороне. Поэтому будет полезно проанализировать публично высказанное суждение господина Черчилля о ситуации перед 22 июня 1941 года, изложенной в главе «Советы и Немезида» в томе третьем «Великий союз» его знаменитой книги «Вторая мировая война» в шести томах. А для этого сделаем краткий её пересказ:
«Немезида — богиня возмездия, карающая самонадеянность. Весной 1941 года советское руководство проявило поразительную близорукость. Сталин и его окружение ошибочно полагали, что Гитлер не нападёт до 1942 года, пока не закончит войну с Англией. Они не использовали возможность создать балканский фронт с Турцией, Румынией, Болгарией и Югославией. В результате Гитлер захватил Балканы поодиночке.
3 апреля 1941 года я направил Сталину личное предупреждение: три из пяти немецких танковых дивизий перебрасываются из Румынии к Кракову — верный признак подготовки вторжения. Из-за бюрократических проволочек послание вручили только 23 апреля, а Сталин проигнорировал его. Мои последующие попытки предостеречь Кремль также не увенчались успехом.
Советская разведка докладывала о концентрации германских войск у границ, но Сталин отвергал эти сведения как провокационные. 14 июня 1941 года ТАСС официально опроверг слухи о войне, дезориентировав армию и народ. Гитлер же ещё 18 декабря 1940 года подписал директиву о вторжении, назначив его на 15 мая, затем перенёс на 22 июня из-за событий в Югославии.
Утром 22 июня я узнал о нападении. В тот же вечер я выступил по радио, заявив, что, несмотря на моё давнее неприятие коммунизма, мы окажем России всю возможную помощь, ибо наша единственная цель — уничтожение Гитлера. "Если бы Гитлер вторгся в ад, я благожелательно отозвался бы о сатане".
Трагедия 1941 года стала следствием роковых ошибок Сталина, который до последнего цеплялся за иллюзию мира, пока германская артиллерия не заглушила советскую пропаганду».
За неделю до войны, 14 июня 1941 года, ТАСС опубликовал заявление, которое должно было не только успокоить общественность, но и узнать реакцию на это заявление самой Германии. В нём говорилось, что слухи о близкой войне между СССР и Германией — «неуклюже состряпанная пропаганда враждебных сил». Что Германия не предъявляла претензий, что переброска германских войск на восток связана с «другими мотивами», что летние сборы запасных — обычное дело, которое изображать как враждебные действия «по меньшей мере нелепо».
Реакция Германии была весьма «убедительной» — попросту никакой. А это уже звонок — неизбежность на пороге.
Как-то странным выглядело военное противостояние в Сирии между недавними союзниками в борьбе с нацистской Германией — англичанами и французами. Германия, заявив свои претензии на территории, ранее подвластные Франции в Передней Азии, возложила всю тяжесть в этом противостоянии на режим Виши, как на нового своего вассала, предоставив эту проблему решать им самим. И когда Англия начала успешно отстаивать свои претензии, она особо не стремилась к повороту событий в свою пользу.
Да и в Ираке Германия особо не напрягалась, чтобы прижать англичан, позволив им в конце концов восстановить своё былое влияние в этом регионе. Хотя военный потенциал у Германии для этого был неизмеримо весомее, чем у англичан. Но, получив нужный результат на Балканах, Германия как-то затормозила свои потуги дальнейшего захвата «жизненного пространства», на время затаив свои дальнейшие намерения. А уже начинался июнь 41-го.
Конечно, читатель вправе урезонить автора-составителя, что, обладая информацией сбывшихся событий, разглагольствовать на тему «нерадивости», допустим, советской разведки любой теперь способен. Но от факта концентрации грандиозных сил для нанесения мощнейшего военного удара Германии по Советскому Союзу отмахнуться невозможно! И что тут мелочиться на какие-то там Сирию и Ирак, когда тут «куш» от Балтики до Тихого океана сам в руки лезет и стоит лишь хорошенько вдарить, как «колос на глиняных ногах» тут же и развалится!
Это уже не звонок, а предупреждающий звон во все колокола —
«Вставайте, люди русские
На славный бой, на смертный бой!
Вставайте, люди вольные
За нашу землю честную!»
— неизбежность на пороге!
Частенько в современных соцсетях появляется перед 22 июня скан из «Известий» этого заявления ТАСС от 14 июня 1941 года с подобным жёстким преподношением: «До войны после выпуска газеты оставалось 7 дней. За эту дезинформацию армии и населения, которая привела к огромным жертвам, никто из руководства страны, партии, агентства ТАСС и газеты не ответил», как будто перед этим авторы Черчилля начитались.
Дезинформация ли? Или всё же это заявление имеет следующий смысл: «Мы всё видим, а слепыми только прикидываемся, имея при этом свои тайные помыслы ответить на это так, на сколько у нас сил и духа хватит»?
4.3. Все игроки всё знали, но каждый вёл свою игру
Ещё раз повторюсь: …от факта концентрации грандиозных сил для нанесения мощнейшего военного удара по Советскому Союзу отмахнуться невозможно.
В подтверждение того, что информация о концентрации германских войск доходила до Москвы, 16 июня 1941 года посол СССР в Великобритании Майский телеграфировал в Наркомат иностранных дел:
«Сегодня Кадоган по поручению Идена сообщил мне более детальную информацию о концентрации германских войск на советских границах. Общее количество германских войск, в настоящий момент сконцентрированных на советских границах, по сведениям британского генштаба, составляет 80 дивизий в Польше, 30 — в Румынии и 5 — в Финляндии и Северной Норвегии, всего 115 дивизий, не считая мобилизованной румынской армии».
Далее Майский перечислял десятки конкретных перемещений войск: воинские поезда через Катовицы, концентрация в районе Ужгорода, две моторизованные дивизии через Ольмюц, 18 поездов с инфантерией, ежедневное прохождение 25–30 воинских поездов в Молдавию, прибытие фельдмаршалов Листа и Рейхенау, переброска двух германских горных дивизий в Финляндию и многое другое.
Можно с уверенностью констатировать, что все «игроки» всё знали, но каждый вёл свою игру.
Черчиллю было выгодно втянуть как можно скорее в войну Сталина, и он всячески делился полезной с ним информацией, чтобы тот был готов во все оружие встретить удар Гитлера. Ведь чем дольше продлится война между Гитлером и Сталиным, тем больше ослабнут и нацисты, и коммунисты, а Великобритания останется в целости и сохранности.
Сталин знал, что война с Гитлером неизбежна, но всё делал для того, чтобы оттянуть её начало. Он понимал, что к войне ещё не готов: не все внутренние ресурсы для этого были задействованы. Он сильно рисковал, всячески показывая Гитлеру, что не придаёт значения его явным и скрытым приготовлениям к войне.
Гитлеру же для мирового господства не хватало российских ресурсов, для этого нужно уничтожить Сталина, не дав ему усилиться. Гитлер понимал, что дальнейшее оттягивание с войной приведёт к тому, что Советский Союз может оказаться Гитлеру не по зубам. К тому же воевать со Сталиным в основном придётся на континенте, не то что воевать с Черчиллем по всем океанам.
*******
ЗВЕНО 5. ИРАНСКИЙ ПЛАЦДАРМ В БОРЬБЕ ЗА БАКИНСКУЮ НЕФТЬ (22 июня 1941 – январь 1942)
5.1. Иранская операция «Согласие» (август – сентябрь 1941)
С нападением Германии на СССР 22 июня 1941 г. началось формирование антигитлеровской коалиции. 12 июля 1941 года было подписано советско-английское соглашение о совместных действиях. К августу 1941 года сложилась своеобразная обстановка: Советский Союз и Великобритания, ещё вчера готовые к сдерживанию друг друга в Закавказье, оказались готовыми выступить совместно. 24 сентября СССР присоединился к Атлантической хартии. В ноябре ленд-лиз был распространён на СССР. Но всё это была политика. А на земле, в Закавказье и на юге Ирана, уже готовилась первая совместная операция новых союзников — Англии и Советского Союза. Каждая сторона преследовала свои цели: Черчиллю представилась возможность создать буферный замок к Индии на всякий случай — вдруг советский союзник не выдержит напора вермахта и будет вынужден оставить Кавказ. И он этим воспользовался. А Сталин с юга защитил бакинскую нефть от возможного посягательства с Юга. К тому же были и общие цели — стало возможным взять под контроль Трансиранский коридор от Персидского залива до Каспийского моря, модернизировать его и увеличить его пропускную способность для поставок России помощи по ленд-лизу, и попутно свести до минимума немецкое влияние в этом регионе, процветавшее до этого времени. Присутствие союзнических войск в Иране способствовало сдерживанию Турции выступить на стороне Германии.
Намечаемая операция оккупации Ирана получила кодовое название «Согласие». Основой её было обоюдное согласие союзников проводить согласованную политику в отношении Ирана, Ирака и Афганистана, где нацистская Германия имела экономическое и политическое влияние. Территория Ирана рассматривалась для сухопутной транспортировки военных грузов из портов Персидского залива в Советский Союз.
Юридическим основанием для ввода советских войск служила статья VI советско-персидского договора от 26 февраля 1921 года. Она позволяла Красной Армии ввести войска на территорию Персии (Ирана), если оттуда исходит угроза границам России. Англичане, конечно, под эту статью не подпадали, но они действовали по согласованию.
8 июля 1941 года товарищ Сталин беседовал с послом Великобритании в СССР Криппсом и прямо поставил вопрос: «Что считает господин Криппс необходимым предпринять, чтобы выгнать немцев из Ирана и Афганистана сейчас, так как потом это сделать будет трудно?» Криппс заявил, что англичане уже сделали иранцам представление. Сталин заметил, что опасность существует, особенно в отношении Ирана, «потому что мы опасаемся за нефтяные промыслы Баку».
10 июля 1941 года Сталин и Молотов в очередной раз «трясли» Криппса. Молотов спросил, получил ли тот ответ из Лондона касательно совместных мер в Иране. Сталин сообщил послу, что по данным советской разведки «немцы предлагали Ирану продавать им нефть втрое дороже, чем англичанам, а также обещали иранцам, что помогут им захватить нефтяные промысла Баку». Криппс согласился, что «единственный способ расправиться с немцами — это принять совместные действия».
Ход операции
21 августа 1941 года заместитель наркома иностранных дел А.Я. Вышинский пригласил Криппса и сообщил, что советская сторона согласна с намеченным совместным вступлением войск в Иран на 23 августа. Соответствующие указания даны, листовки изготовлены, приготовления завершены.
25 августа началась операция. Утром этого дня был совершён первый боевой вылет 42-го дальнебомбардировочного авиаполка. Лётчик Василий Проценко, участник тех событий, вспоминал: полк встретился с непроходимой облачностью, задание выполнили не полностью. Отдельные экипажи отбомбились по запасным целям, остальные вернулись на базу. Очередной вылет назначили на ночь.
В политдонесении Политуправления Закавказского фронта от 25 августа 1941 года сообщалось: «В течение 25 августа наши войска продвинулись вглубь иранской территории на 40–50 километров. Сопротивлявшиеся части погранохраны уничтожены. В районе Джульфы взято в плен 34 человека, из них два офицера, 4 унтер-офицера и 28 жандармов. Всего взято в плен: 14 офицеров, в том числе один подполковник, 12 унтер-офицеров и 189 солдат».
Наши потери в первый день: убитых — 5 человек, раненых — 4 бойца. Авиация произвела 173 боевых самолётовылета.
Из донесения штаба Каспийской военной флотилии: «В 8:00 начали высадку десанта… Ввиду штормовой погоды транспорты растянулись». В 8:45 12 двухмоторных бомбардировщиков противника безрезультатно бомбили транспорты высадки.
26 августа высадка десанта продолжилась. Сопротивление иранской армии, как и ожидалось, было минимальным.
Участие 133-й бомбардировочной авиадивизии
К этому времени в Закавказье была создана мощная авиагруппировка. 42-й дальнебомбардировочный авиаполк, воевавший в Финляндии, ещё в апреле 1940 года перелетел в Кировабад. Лётчик Василий Проценко вспоминал: «Сели на аэродроме №4, что западнее города у железки Тбилиси – Баку. Началось освоение ДБ-3 в условиях жары. А 1 мая прошли парадом над Тбилиси».
В августе 1941 года из состава 42-го авиаполка, имевшего 5 эскадрилий, был сформирован ещё один — 455-й бомбардировочный авиаполк. Оба полка вошли в состав 133-й бомбардировочной авиадивизии. Командиром дивизии назначили майора Грабора Михаила Михайловича — «отличного лётчика, командира-воспитателя, который летал на бомбардировщике днём и ночью».
Все четыре дивизии Закавказья (26-я, 132-я, 133-я и 134-я) участвовали в операции «Согласие». Вся долина от Баку до Батуми была занята бомбардировочной авиацией. В горах, ближе к границе, расположились истребители.
Но не обошлось без потерь. В ходе операции погибли экипажи лейтенанта Малежика Петра Петровича (4 человека) и лейтенанта Соколова Константина Григорьевича (3 человека). Ещё два члена экипажа старшего лейтенанта Лосева погибли, сам командир и стрелок-радист спаслись на парашютах и через три дня вернулись в часть. Всего, по разным данным, советская сторона потеряла в Иране от 3 до 5 самолётов.
Реакция населения и итоги операции
Население встретило советские войска по-разному. В политдонесении от 25 августа сообщалось: «Крестьяне селения Кендборо, встречая наших бойцов, старались подойти и пожать руку. Крестьяне показывали бойцам кровавые побои на теле». В другом донесении: «Мулла города Тавриза Хелал произнёс в мечети речь с призывом не верить русским… „Русские в Тавризе не первый раз и всегда они находили здесь свою могилу“».
4 сентября поступали сообщения о клеветнических передачах немецкого радио: будто бы части Красной Армии вырезали всё население Тавриза. «После этой неудавшейся клеветы не только беднейшие слои, но и зажиточное купечество с иронией и недоверием относятся к сообщениям германского информационного агентства».
17 сентября англичане и русские совместно заняли Тегеран. За день до этого шах Реза Пехлеви отрёкся от престола в пользу своего 22-летнего сына. 20 сентября новый шах восстановил конституционную монархию. Старый шах отправился в изгнание и умер в Иоганнесбурге в июле 1944 года.
Черчилль писал об этом с присущей ему самоиронией: «Сопротивление персов рухнуло так быстро, что наше сотрудничество с Кремлём снова приобрело почти исключительно политический характер. Предлагая провести совместную англо-русскую кампанию в Персии, мы добивались главным образом открытия коммуникации от Персидского залива до Каспийского моря».
А профессор Оришев А.Б. добавлял: «У иранцев не было того религиозного фанатизма, который мог бы стать знаменем борьбы с иноземными войсками. Если в соседнем Афганистане витал дух джихада, то в Иране о нём как будто забыли».
5.2. Персидский коридор: логистика и первые поставки
В августе 1941 года пропускная способность Трансиранской железной дороги была мизерной и составляла всего 10 000 тонн в месяц. Для сравнения: к концу 1942 года она достигнет 300 000 тонн в месяц. Но в 1941 году коридор только начинал работать.
Черчилль писал Сталину 6 сентября 1941 года: «Мы уже отдали приказы о снабжении персидской железной дороги подвижным составом, с тем чтобы поднять её нынешнюю пропускную способность с двух поездов в каждую сторону в сутки до её полной пропускной способности, а именно до 12 поездов в каждую сторону в сутки. Это будет достигнуто к весне 1942 года». Первые 48 паровозов и 400 вагонов вот-вот должны были быть отправлены.
В 1941 году через Иран прошло лишь 3,7% всех поставок по ленд-лизу. Основной поток пойдёт позже — в 1942–1943 годах. Но начало было положено. И это начало требовало присутствия не только грузов, но и людей.
5.3. Октябрь 1941: первая попытка Черчилля ввести войска на Кавказ
Уже в октябре 1941 года, едва успев оккупировать Иран, Черчилль сделал ход, который многое объясняет в его дальнейшей политике. 12 октября он отправил Сталину послание:
«Если Вам желательно отозвать имеющиеся там пять или шесть русских дивизий с тем, чтобы использовать их на боевом фронте, мы примем на себя полную ответственность по поддержанию порядка и содержанию в исправности и улучшению путей снабжения. Я обещаю именем Британии, что мы не будем стремиться к каким-либо выгодам для себя за счет каких-либо справедливых русских интересов».
Звучало благородно. Но советский посол в Лондоне Иван Михайлович Майский, передавая это послание в Москву, добавил детали, которые Черчилль опустил: англичане предлагали не просто взять на себя охрану Северного Ирана, но и послать «небольшую "символическую" часть на Кавказ». А генерал Уэйвелл уже получил инструкции обсудить с советскими представителями «возможность посылки более крупных британских сил в СССР (на Кавказ, в Донбасс и т.п.)».
Иден, по словам Майского, «особые усилия прилагал к тому, чтобы у нас не создалось впечатления, будто британское правительство хочет, воспользовавшись нашими трудностями, оккупировать весь Иран». И потому несколько раз подчёркивал: мы ничего не навязываем, мы лишь предлагаем помощь.
Молотов ответил сухо и жёстко. 22 октября 1941 года он спросил британского посла Криппса: о какой посылке войск идёт речь? В послании Черчилля говорилось о защите Кавказа. Но Кавказ — это не фронт, там нет немецких войск. Если англичане хотят помочь — пусть посылают войска на Северный или Южный фронт, где идёт бой. А дожидаться, пока немцы появятся на Кавказе, чтобы потом ввести туда британские дивизии, — это, мягко говоря, вызывает недоумение.
Разговор заглох. Англичане свои войска на Кавказ не ввели. Но сама идея — ввести союзников на советскую территорию под благовидным предлогом защиты нефтепромыслов — была озвучена и положена в долгий ящик. До поры до времени.
5.4. Январь 1942: Рузвельт вступает в игру
США объявили войну Германии только 11 декабря 1941 года, после Перл-Харбора и уже в январе 1942 года вступили в эту игру. 12 января посол СССР в США М.М. Литвинов телеграфировал в Москву:
«Президент высказал мнение, что для Ирака и Ирана были бы более приемлемы американские войска, чем британские или наши. Он говорил даже о замене наших войск на Кавказе американскими войсками, дабы наши могли действовать на других фронтах… Он оговорился, что он не делает никакого предложения, он будто бы об этом не говорил с англичанами, но что он всё-таки хотел бы знать наше мнение по этому поводу».
Рузвельт понимал значение контроля над энергетическими ресурсами, к тому же такого крупного государства, как Советский Союз, и не хотел отставать от британского союзника в ловле "золотой рыбки" в мутной воде. Идея была проста: заменить советские и английские войска на Кавказе американскими, а освободившиеся таким образом дивизии союзников отправить на фронт. Звучало как помощь. Но за этим стояло нечто большее — присутствие.
Молотов ответил 18 января 1942 года. Ответ был выдержан в том же ключе, что и Черчиллю в октябре: помощь американских войск на Кавказе или в Мурманске мы примем с благодарностью, «если они будут сражаться бок о бок с нашими войсками против Гитлера». Но предложение заменить советские войска американскими в Иране — это надо обсуждать совместно с Англией.
Вопрос снова повис в воздухе. Ни англичане, ни американцы так и не получили твёрдого согласия на ввод своих войск. Но сама тема — союзнический контингент на территории СССР — осталась. И осталась, как показало будущее, надолго.
5.5. Итог звена: союзники поневоле и первый звоночек
К январю 1942 года вырисовывается промежуточный итог.
Иран оккупирован. Формально — для борьбы с немецкой агентурой и открытия коридора для ленд-лиза. Фактически — СССР получил буфер с юга, а Англия — плацдарм у границ советского Кавказа. Иранский коридор начал работать, но его пропускная способность пока ничтожна.
Черчилль уже в октябре 1941 года пытался ввести «символическую часть» на Кавказ. Получил жёсткий отказ Молотова. Но идею не забыл — она вернётся через год в виде «Вельвета».
Рузвельт в январе 1942 года предложил заменить советские войска в Иране американскими. Ответа не последовало, но вопрос поставлен. Американцы начинали присматриваться к Ирану.
В Москве помнили 1940 год («Pike») и 1941 год (RASPBERRY). И когда через полгода Черчилль предложит «Вельвет», Кремль уже будет знать, чего ожидать от «союзников».
А пока — шла война. Иранский коридор работал. Советские войска стояли на севере Ирана, британские — на юге. Американцы только входили в игру. И никто ещё не знал, чем это всё кончится.
Тайными тропами от Польши 39-го до Ирана 41-го
© Copyright: Владимир Мутин 2, 2026
Свидетельство о публикации №226041300100
Свидетельство о публикации №226041300100
Рецензии