Магазин забытых вещей

   Анна была немного странной. Незамужняя библиотекарша двадцати шести лет от роду, склонная терять всякие мелочи: перчатки, ключи, зонты, себя...
Однажды, возвращаясь домой короткой дорогой через
старый квартал, она заметила крошечную лавку с вывеской «Магазин забытых вещей». В витрине уютно расположились самые обыкновенные предметы: потрепанный блокнот, детская игрушка, чайная ложечка и даже сломанные очки. А рядом, на табуретке, сидел седой старик, словно и он — забытый кем-то предмет.
Анна нерешительно открыла скрипучую дверь и поздоровалась, еще не войдя вовнутрь.
— Здравствуйте, есть здесь кто-нибудь?
Старичок бодро вскочил со своего места, окинув проницательным взглядом посетительницу, добродушно поприветствовал. Анна смутилась, сама не понимая почему, но все же спросила:
— Извините, но там, в витрине, мне показалось, что я увидела свой зонт?!
— Проходите, что же вы остановились на пороге?
В небольшом помещении было сумрачно, но как только Анна сделала первый шаг, маленькие лампочки, как гирлянда, стали включаться одна за одной, подсвечивая каждый предмет.
— Просто я потеряла его год назад и тут вдруг...
— Вот и славно. Я совсем недавно открыл эту лавку. Всем этим, найденным мной, вещицам стало тесно в моей квартире. Здесь потеряшки, которые... — он искал подходящее слово, — которые сохранили частичку души хозяина, понимаете? Все это было им дорого, я так чувствую. И в один прекрасный день, а может и не прекрасный... им стало тесно и тоскливо. Им захотелось "на ручки".
— Вы сказочник? — осмелевшая Анна удивлённо смотрела на этого опрятного и улыбающегося старичка.
— Сказочник? Отчего же ты так, деточка, решила? - Удивился старик.
— Я просто работаю в библиотеке и много читаю, мне кажется, такое только в книжках бывает.
— Так может мы в книжке? И вы, душа моя, просто вздремнули на какой- нибудь сто первой странице?
Анна повертела головой в разные стороны, зачем- то потрогала ухо, перевела взгляд в окно. Там, по ту сторону стекла, была самая настоящая улица и шли люди. Живые. Прямо сейчас. Нет, не в книжке, и она точно не спит.
— Я редко хожу этой дорогой и раньше не видела вашей лавочки здесь.
— Верно, детка! Мы открылись три дня назад. Говорю же, тесно им стало в моей квартире.
 "Основной принцип планировки старых кварталов - компактность и пешая доступность, периметральная застройка, иерархия улиц" и что- то там еще. В голове у Анны вдруг всплыли годы учёбы в архитектурном, куда она поступила по настоянию отца. Память у нее была фотографическая и сейчас перед ней мелькали страницы учебника.
— Ну вот и до матчасти добралась, — с грустью прошептала Анна, но старичок услышал ее слова и с интересом спросил:
— Деточка, так вы студентка?
— Была когда- то, но обстоятельства...
— Да- да, понимаю, — переминаясь с ноги на ногу, многозначительно произнёс хозяин лавки, — обстоятельства привели в библиотеку.
Ну, это дело твое, моё вот - потеряшки возвращать. Кхе-кхе...- старик закашлялся, плечи затряслись. Анна слегка хлопнула по его сгорбленной спине, боясь,что он и от этого хлопка рассыплется под ее ладошкой.
— Спасибо, дочка. Старость, она знаешь ли не щадит. Так где твой зонт- то, вот этот?
Он потянулся за самым обыкновенным чёрным складным зонтом, каких тысячи, или даже миллионы, ежедневно носят на улицах мира. И как она определила, что он именно ее?
— А ты, детка, уверена, что зонт- то твой?
Анна, которая внимательно наблюдала за его движениями, почему - то заволновалась.
— Да, там на ручке должны быть инициалы.
— Твои?
— Нет, моего парня. А я его потеряла.
— Кого именно- то, детка? Парня или зонт?
— И парня, и зонт.
— Вот те раз. Сколько ж испытаний- то у тебя в жизни.
Анна присела на табуретку, заняв место старичка, достала из кармана отглаженный носовой платок и заплакала. Тихо- тихо, как умеют плакать только скромные барышни, считающие неподобающим показывать свои эмоции и чувства окружающим.
— Вы понимаете, у меня папа умер и я ушла из института, парень другую полюбил и я потеряла его зонт. — Пытаясь говорить ровно, Анна все же тихо всхлипывала. — Можно на заочное перевестись было, но тут и мама слегла.
— О, как! Классика жанра, значится. — Старик почесал себя по затылку, хотя, удивить его было уже сложно.
— Инициалы- то какие искать будем?— спросил он Анну, чтобы хоть немного ее отвлечь
— И.И. Игорь Иловайский. — Все еще всхлипывая, не без гордости, ответила Анна
— Ишь ты, какая редкая фамилия. Я и не слыхал такой.
— Да, я в фамилию влюбилась, а потом уж и в ее обладателя.
— Иловайской, — тщательно выговаривая каждую букву произнес хозяин лавки, — значится, захотелось быть? Давай, инициалы- то поищем, а то может и не твой.
Анна подскочила с табуретки и запнувшись об ножку, упала.
— Вот те раз, уж и ноги ее не держат.
Старик одной рукой сжимал зонт, а другой помог девушке подняться.
— Звать- то тебя хоть как, горемычная?
— Анна.
— Королева Анна значится.
— Да какая я ... королева, так прислуга.
— Ох ты, ох ты! Точно- горемычная! Тут ведь какое дело - как ты сама себя ощущаешь, так и действуешь, так и другие тебя принимают. — Старик посмотрел на ручку зонта и ясно увидел аккуратные следы петельного пирографа, две заглавные буквы И.И. Сам когда- то выжигал по дереву, помнит этот инструмент. — Забыл тебя предупредить. Чтобы забрать найденное, надо оставить что- то взамен, ну, а цену уж сама назначишь.
  Анна судорожно прокручивала в голове, чтобы могла отдать за зонт. Вспомнила старую бабушкину брошь. Ценного в ней ничего не было, так, безделица. Она давно уже хотела ее выбросить, но рука не поднималась. Дешевенькая, но все- таки украшение. " Да, пожалуй подойдёт," — Анна уже хотела сообщить о своём решении, но вдруг в памяти стали всплывать забытые моменты: бабушка 
учит её читать, а вот они  пекут  печенье к 8 марта, обе испачкались в муке и  смеются друг над дружкой. А еще бабушка знала много пословиц и поговорок, и любила их повторять, и пела песни,  когда хозяйничала по дому.
  А брошку эту бабушка прикалывала на свое единственное нарядное платье по торжественным случаям, других украшений у нее не было, даже сережек.  Оказывается эта брошь для Анны важнее, чем казалось.– А, можно, я вам свой шарф взамен отдам? Я его сама вязала. Признаться, это первая и единственная вещь, которую я связала...под чутким бабушкиным присмотром. Ну  то есть, она меня учила, как набирать петли на две спицы, объясняла про лицевые и изнаночные. И еще,  шарф мы вязали "резинкой", две на две.
Анна говорила всё это и ей становилось грустней и грустней. Опять воспоминания и снова про бабушку. Захотелось этот шарф намотать на собственную шею прямо сейчас, уткнуться в него и зарыдать.  И  совсем неважно, что на дворе лето.
— Деточка, шарф, так шарф. Он обязательно кому-нибудь пригодится. — Старик все еще держал зонт в руках, намереваясь отдать его хозяйке. Они стояли друг против друга как два близких человека. — Только вот  по глазам вижу, что это особенное воспоминание, да?  Я бы даже сказал: эсклюзивное, потому что оно из той жизни, когда у тебя все еще было хорошо? И, к сожалению, оно не повторится, я угадал?
— Эксклюзивное,— поправила его Анна.— Да, пожалуй. Я вот еще и про брошку вспомнила, тоже бабушкину.
Анна растерянно смотрела на хозяина лавки, боясь, что ей нечего предложить взамен, но решила спросить старика:
— Мне только непонятно, шарф-то никто не терял, он же мой, кто его заберёт?
Старик почесал затылок, вздохнул  и опустился на свой табурет:
— Ты, мил человек, представь, вот я все потеряшки вернул и что тогда? Дома сидеть, да скучать возле окна? Тут-то я добро людям несу. Опять же, общение, истории разные, жизненные...
— А фотографию свою можно? Мы на ней вместе с И.И.— Анна говорила робко, словно боялась, что делает что- то недопустимое. — Вы ее никому не отдавайте, просто пусть она у вас хранится? Как талисман, что ли...
— Талисман, говоришь? А давай, ты же первая у меня, кто потеряшку- то  отыскал. — Старик протянул Анне зонт.—  На-ка,  забери, а фотографию завтра  занесешь. Я тебе верю, не обманешь.
 Он подтолкнул девушку к выходу и захлопнул дверь. И в эту же секунду пошёл дождь. Анна хотела вернуться, но дверь почему;то не поддалась.
Зонт раскрылся с тихим и до боли знакомым щелчком. Она стояла перед витриной с названием «Магазин забытых вещей».
— Ну вот, ты и пригодился! — прошептала Анна, обратившись к зонту, задрав голову.
Крупные капли дождя стекали по краям и разбивались об асфальт, моментально образуя лужу.
 Что;то изменилось вокруг. Воздух, звуки… Анна удивлённо огляделась: улица, которую она так давно знала, вдруг явилась перед ней ярче и живее.
Вспомнился день, когда она рассталась со своим И. И. Тогда тоже шёл дождь, а зонт с инициалами она где;то потеряла. Анна промокла до нитки и слегла с простудой на целую неделю.
 От воспоминаний стало грустно, но только на мгновение…
Дождь прекратился так же неожиданно, как и начался. Солнце медленно выползало из;за похудевшей тучки.
— Как же здорово жить! Радоваться солнечному свету, прохожим и даже дождю, — подумала Анна.
Она кружилась и плакала. Та потеря была символом утраченного, а попытка вернуть — всего лишь иллюзией вернуть прошлое. А фотографию она обязательно завтра занесёт.
— Пожалуй, я ещё и пирог испеку. Хороший дедушка. И я ведь даже не спросила имени, — тихо добавила она. Сложив зонт Анна  уверенно зашагала прочь от магазина, прижимая к груди свою находку.
 Чудесный день, чудесный магазинчик и даже улица, которая продолжала открываться для нее. Узор на фасаде старого дома, смех детей на качелях,  скамейка с витиеватой урной и небо, голубое небо над головой.
  Остановившись у  перекрёстка она оглянулась. Витрина магазина поблёскивала в лучах солнца, а вывеска чуть покачивалась на ветру.
В голове уже складывался рецепт с яблоками и корицей, тот самый, который когда- то пекла бабушка. Она вспомнила ее руки, ловко раскатывающее тесто и  слова: " Жизнь, Анюта, как пирог – иногда подгорает,  но надо продолжать вкладывать сердце в любое начатое дело."
   Вечером, когда пирог уже остывал, она достала из альбома старую фотографию — ту самую, которую пообещала продавцу в лавке. Долго смотрела на неё и поняла, что уже не чувствует той тянущей боли в груди, тоски по- прошлому.
Утром Анна надела самое красивое платье, аккуратно уложила длинные  волосы, лёгкий макияж и нежная помада завершили ритуал.  Она смотрелась в зеркало и улыбалась своему отражению.
 — Хороша! –  сказала вслух  и,  подхватив сумочку, где с вечера ждала своей участи фотография, взяла аккуратно упакованный пирог и  помчалась в магазин. Где- то внутри звучало тихое, уверенное: "Все только начинается ".
Анна стояла, как вкопанная. Ни вывески, ни ступенек вниз, ни самого магазина. Там где вчера была витрина– обыкновенные окна квартир, со шторами, люстрами и жителями внутри.
  Она крутила головой, думая, что ошиблась адресом. Но нет, вот он дом тридцать шесть. Она отлично помнила, что выходя  из магазина посмотрела на аншлаг, с указанием номера и улицы.
Что это? Сон? Где тот чудесный добрый продавец, где все эти забытые вещички?
– Как он вчера сказал? "Так может мы в книжке? И вы просто вздремнули на какой- нибудь сто первой странице?"
Но этого же не может быть, потому как быть не может. Я не сплю, и пирог у меня в руках самый настоящий и даже зонт, который мирно лежит в моей прихожей.
Чудеса, да и только.
  Анна оглянулась вокруг  ещё раз, прошлась по округе и не найдя ни вывески, ни магазинчика, направилась в свою библиотеку. Сегодня, как и вчера, у нее был выходной, но пирогом надо делиться, так учила бабушка и повторяла:"Поделишься с душой – вернётся с лихвой!"