Единый

Глава 1. Расстрел на рассвете

Они бились уже шестнадцать часов. Может, семнадцать. Герт давно сбился со счёта.

Небо над полем боя приобрело цвет старой крови — рассвет ещё не наступил, но тьма уже не была полной. Где-то за горизонтом теплилась надежда на новый день, но здесь, на подступах к городу, надежда давно сдохла.

— Генерал, уходите! — сержант Дорн схватил его за плечо, пальцы оставили вмятины на уже израненном доспехе. — Спасайтесь! Мы обречены.

Герт стряхнул его руку. Не грубо — устало.

— Нет. Город ещё не эвакуирован.

Он повернулся лицом к своим солдатам. Их осталось меньше трети от тех, кто занимал позиции утром. Многие лежали там, впереди, где дым от сгоревших энергоячеек смешивался с туманом. Но те, кто стоял — стояли.

Боевой офицер его величества. Он начал простым солдатом в армии отца Трана. Поднимался через кровь, потери, грязь окопов и блеск парадных залов. В сорок два — генерал. И сейчас, когда имперская армада почти достигла столицы, он не мог бежать. Не потому, что был героем. Потому что иначе просто не умел.

— Я с вами, — сказал он тихо, но каждый услышал. — Стоим до конца.

Воины короля ударили себя кулаком в грудь. Один удар. Тяжёлый. Короткий. Старый жест, который означал: «Клянусь. Верю. Иду с тобой».

Многие из этих лиц он знал. Дорн — воевал с ним ещё в Битве трёх перевалов, когда имперцы попытались обойти фланг через горы. Дорн тогда потерял руку — старую, не бионическую, настоящую. Новую, механическую, он получил из рук самого короля. Лейтенант Мика — девчонка с фермерского окраинного мира, которую Герт вытащил из-под завалов после налёта имперских истребителей. Ей тогда было шестнадцать. Теперь двадцать три, и она командовала взводом. Сержант Верн — старый вор, которого Герт завербовал вместо тюрьмы. Воровал он неплохо, но воевал — гениально.

Имперцы атаковали снова.

В этот раз они не шли волнами — они текли, как расплавленный металл. Красные доспехи штурмовиков горели в темноте, их шаги звучали как единый механический ритм.

— Бластеры к бою! — скомандовал Герт.

Зелёные лучи разрезали ночь. Имперцы отвечали красными. Воздух зашипел, запахло озоном и горелой плотью. Парень справа от Герта — совсем молодой, с ещё не обветренным лицом — получил луч в плечо. Доспех выдержал, но энергоячейка мигнула тревожным оранжевым.

— Держать строй! — крикнул Дорн.

Они держали.

Атака захлебнулась. Имперцы откатились, оставив на поле дюжину тел в красном. Но Герт знал: это только начало. У имперцев были бесконечные энергоячейки — заводы в Хааме работали на них круглосуточно. У королевских солдат ячейки таяли как лёд на солнце.

— Вызовите королевскую эскадрилью, — сказал Герт в коммуникатор.

— Генерал Герт, пехота его величества, — ответил дежурный.

— Полковник Вин, королевская эскадрилья.

— Полковник, — Герт посмотрел на небо, где далёкие вспышки говорили о воздушном бое, — идёт эвакуация города. Имперцы наступают. Пришлите истребители.

Пауза. В динамике трещали помехи.

— Генерал... нас блокировали. — Голос Вина звучал глухо, словно он говорил сквозь стиснутые зубы. — Воздушный бой. Никто не может вырваться, даже третья эскадра. Имперские «Стервятники» висят на хвосте у каждого.

Герт молчал. Без авиации они не просто обречены — они станут мишенью для имперских бомбардировщиков, как только рассветёт.

— Вин, — сказал он наконец, — передайте его величеству: будем стоять до конца. Прощайте.

Он отключил связь.

Очередная атака началась через три минуты. Имперцы подошли почти вплотную — в этот раз они не стреляли издалека, а шли в ближний бой. Значит, уважали. Или просто экономили ячейки.

Бой превратился в мясорубку.

Герт рубил механически, тело работало быстрее мысли. Вибромеч в его руке пел — высокий, звенящий звук, который он слышал тысячи раз. Красные доспехи распадались под ударом, если попасть в стык. Он попадал.

— Всё, — крикнул кто-то слева. — У меня ячейка на нуле!

— У меня последняя.

— У многих последний заряд, — доложил Дорн, отбиваясь от сразу троих.

Герт посмотрел на своих бойцов. Усталые, израненные, в доспехах, которые держались только на честном слове. Имперцев было в пять раз больше. И с каждым часом — всё больше.

Он сделал выбор.

— Бойцы пехоты его величества! — Герт выпрямился, отбросил световой бластер — бесполезная железка без ячеек. — Для меня было честью сражаться с вами. Ещё большей честью будет сложить голову вместе с вами.

Он обвёл их взглядом. Дорн — кивнул. Мика — сжала губы в тонкую линию. Верн — усмехнулся своей воровской усмешкой.

— Эвакуация почти завершена. — Голос Герта не дрогнул. — Мы обязаны сдержать имперцев. Ещё час. Всего час.

Они ударили кулаком в грудь. Сорок три человека. Последние.

Герт вставил диск с доспехами в приёмник на запястье. Лёгкие штурмовые доспехи развернулись с тихим шипением. Нанонити поползли по рукам, ногам, груди — холодные, липкие, живые. Энергоячейка щёлкнула в гнездо на пояснице. Последней сформировалась маска шлема — он почувствовал, как она приросла к лицу, встроенный фильтр потянул воздух.

— Надеть лёгкие штурмовые доспехи! — приказал он. — Вперёд!

Они не побежали. Они пошли. Спокойно. Уверенно. Как на парад, а не на верную смерть.

Герт вытащил меч из ножен на спине. Лезвие загудело, разогреваясь. Он повёл плечами — доспех подстроился под движение.

И они ринулись в атаку.

Имперцы не ожидали. Их передовые отряды, уверенные в победе, расслабились. Первый ряд лёг ещё до того, как успел поднять бластеры. Герт вошёл в строй врага как нож в масло.

Доспехи королевских солдат, пусть и на последних ячейках, отражали лучи бластеров — те скользили по нанонитам, не причиняя вреда. А вот вибромечи делали своё дело. Красные доспехи распадались, превращаясь в серую пыль вместе с телами внутри.

Бой стал жестоким. Кровавым. Меч Герта разрезал плоть с противным хлюпающим звуком. Он не считал убитых. Он просто шёл вперёд.

— Генерал, — голос Мики в коммуникаторе, — эвакуация закончена. Последний транспорт поднялся двадцать минут назад.

Герт глянул на таймер на внутреннем дисплее шлема. Оставалось пять минут до того, как ячейки его солдат сядут полностью.

Пять минут. Нужно выиграть время.

— Отходим к холму! — скомандовал он. — Займём оборону.

Они отступили на небольшое возвышение в ста метрах от позиций имперцев. Не бежали — отошли, прикрывая друг друга. Герт остался последним, отвлекая врага на себя. Он рубил, уклонялся, снова рубил. Имперцы наседали, но он не давал им продвинуться.

Таймер сработал.

Энергоячейка Герта мигнула красным и погасла. Доспехи на секунду замерли, а потом начали брать энергию из тела генерала. Он почувствовал, как холод проникает в мышцы, как сердце начинает биться чаще, компенсируя потерю.

— Ячейка села! — крикнул Верн.

— У меня тоже.

Один за другим солдаты падали на колени — не от ран, от истощения. Доспехи высасывали из них жизнь.

Герт выругался сквозь зубы. Он вытащил диск, нажал аварийное отключение. Доспехи сползли с тела, как змеиная кожа. Нанониты отсоединились с болезненным щелчком.

Он остался в простой форме — чёрной, прожжённой во многих местах.

Теперь он бился без защиты.

Имперцы заметили это. Офицер что-то крикнул, и штурмовики перестали стрелять — они хотели взять генерала живым. Живой генерал — это допрос. Это информация. Это триумф.

Герт не собирался им помогать.

Он рубил одного за другим. Ослабленный, раненый, без доспехов — но опыт не пропьёшь. Три имперца упали, прежде чем остальные поняли, что с ним шутки плохи. Тогда они просто навалились массой. Десять человек накрыли его, прижали к земле, выбили меч из рук.

Герт лежал лицом в грязь, чувствуя, как имперские сапоги вдавливают его в землю. Кто-то заломил руки за спину, защёлкнул наручники — тяжёлые, подавляющие энергию.

Его подняли. Посадили на землю.

Из строя имперцев вышел офицер. Высокий, смуглый, с чуть раскосыми глазами — из дальних колоний. На его мундире горели знаки различия подполковника. Он остановился в трёх шагах от Герта, щёлкнул каблуками.

— Подполковник Син, имперские штурмовики. — Он говорил спокойно, даже уважительно. — Знайте, генерал, для меня честь стоять перед вами.

Син приветствовал его — ударил кулаком в грудь. Жест, который в Империи означал признание достойного противника.

Герт не ответил. Он просто смотрел на подполковника и ждал.

— Генерал Герт, — Син наклонил голову, — вы можете спасти себя. Присягните императору.

— Никогда. — Голос Герта был хриплым, но твёрдым. — Я не предам своего повелителя.

Син вздохнул. Не театрально — устало. Как человек, который слышал этот ответ сотни раз и всё равно надеялся на другой.

— Тогда вас ждёт казнь. Расстрел.

— Я знаю.

— Ваше последнее желание?

Герт посмотрел на своих солдат. Они сидели на земле — кто в наручниках, кто без сознания, кто просто обесточенный. Семнадцать человек. Семнадцать живых.

— Сохраните жизнь и свободу моим солдатам.

Подполковник задумался. Он только что победил великого полководца короля — это имя будет вписано в историю. Но отпустить солдат... Это могло стоить ему карьеры.

— Пусть так, — сказал он наконец. — Отпущу.

Он вновь приветствовал Герта. Удар кулаком в грудь. Дольше, чем в первый раз.

Герт кивнул.

---

Утро встретило его холодом.

Они вывели его на площадь перед городской ратушей — имперцы уже успели повесить свой штандарт на башне. Красный. Кровавый. С гербом — орёл, терзающий змею.

Расстрельная команда стояла в двадцати метрах. Восемь штурмовиков в парадной форме. Бластеры наготове.

Имперскую армию собрали смотреть. Тысячи солдат в красном, синем (союзники из Хаама), коричневом (ордынцы). Все они пришли посмотреть, как умрёт герой короля.

Солнце поднималось из-за горизонта, слепя глаза. Герт щурился. Ветер доносил запах гари — город за его спиной догорал.

Он стоял прямо. Даже сейчас. Даже со связанными руками.

Шум привлёк его внимание. Точка в небе. Быстро приближалась.

Истребитель.

Син тоже заметил. Он выхватил бластер, крикнул:

— Цельтесь!

Бойцы расстрельной команды замешкались — слишком поздно они поняли угрозу. Штурмовики по периметру начали разворачивать турели, но время утекало сквозь пальцы.

— Пли! — скомандовал Син.

Залп грянул одновременно со взрывом.

Истребитель выпустил ракету — она упала в центр построения имперцев, разбрасывая тела и ошмётки доспехов. Герт почувствовал, как ударная волна сбивает его с ног. Он упал на спину, боль пронзила грудь.

Истребитель прошёл над площадью на бреющем, заходя на второй круг. На его крыльях горели золотые гербы — королевская эскадрилья. Третья эскадра. Та самая, которую блокировали в воздухе.

Они прорвались.

На борту истребителя был сын Герта. Молодой лейтенант, которого старый генерал не видел больше года. Он прилетел спасти отца.

Но было поздно.

Герт лежал на земле, глядя в чистое утреннее небо. На его груди расплывалось красное пятно — одна из пуль расстрельной команды всё-таки достигла цели. Или осколок. Какая разница.

Он успел подумать о сыне. О том, как тот был маленьким, как учился держать меч. О том, как жена — давно умершая — смеялась, глядя на их тренировки.

Истребитель удалялся к столице. Пилот — его сын — взглянул на фотографию отца, прикреплённую к приборной панели. Старый, потрёпанный снимок. Герт в парадном мундире, рядом — он сам, ещё мальчишка, в юнкерской форме.

— Прощай, отец, — прошептал пилот.

Он нажал рычаг газа до упора.

---

Глава 2. Наёмник

Бел отпил глоток пива.

Оно было тёплым и горьким — как и всё в этой дыре. Таверна «Три короны» стояла на пересечении трёх торговых путей, и это было единственное, что делало её особенной. Стёкла давно не мыли, пол лип от пролитого эля, а воздух пропах потом, дешёвым табаком и жареным мясом.

Но здесь платили золотом. А золото не пахнет.

Королевские кредиты, имперский фунт, державные марки — всё это было просто бумагой, если за спиной не стоял реальный металл. Здесь, на окраине, в Державе — бывшей колонии Королевства — всё покупалось за золото. Или за ствол. Но стволы были дороже.

Бел сидел за угловым столом, привалившись спиной к грязной стене. Слева от него — Лис, его старший сержант. Худой, жилистый мужик лет сорока, с вечно прищуренными глазами и пальцами, которые никогда не прекращали мелкой дрожи. Не от страха — от привычки. Лис был картёжником до того, как стал наёмником, и карты так и не отпустили его.

Справа — Гроза. Здоровенная баба под два метра ростом, с выбритым затылком и татуировкой дракона на всю правую руку. Она пила пиво кружками, а не глотками, и улыбалась так, что у мужиков в штанах холодело.

На коленях у Бела сидела девица. Он даже не помнил, как её звали. Рыжая, с веснушками и наглыми зелёными глазами. Она что-то шептала ему на ухо, но Бел не слушал. Он смотрел в окно, туда, где на площади собиралась толпа.

К ним подошёл парень в зелёном мундире. Лет двадцати, с квадратной челюстью и выпяченной грудью — типичный стражник Державы, который ещё не нюхал настоящей крови.

— Вы Бел? — спросил он, стараясь говорить громко, чтобы перекричать музыку.

Бел медленно повернул голову. Шрам на его лице — от лба до подбородка через левый глаз — блеснул в свете масляных ламп.

— Я Бел, — сказал он. Голос у него был низкий, хриплый — перебитые голосовые связки не раз лечили, но до конца так и не восстановили. — Что нужно?

— Конфиденциальное послание от регента Фоса.

Бел кивнул. Рыжая слезла с колен, обиженно надув губы. Он вытащил из кармана очки — старые, потрёпанные, но с хорошей оптикой — надел их. Парень протянул диск. Бел вставил диск в разъём на браслете. Наушник активировался, пискнув на высокой ноте.

— Здравствуйте. — Голос был старческим, скрипучим. — Я регент княгини Миры Фос. Хотим нанять вас и ваш отряд для личной охраны княгини. Просим незамедлительно прибыть в замок. Охрана нужна на полгода. Оплата — тысяча золотых Державных в месяц.

Бел снял очки. Улыбнулся. Улыбка у него была кривая — шрам стягивал левую щёку, делая выражение лица то ли насмешливым, то ли злым.

— Не пыльно и прибыльно, — сказал он Лису. — Но в чём подвох? Шальных денег не бывает.

— Всегда есть подвох, — философски заметил Лис, тасуя колоду.

— Передай регенту: я согласен, — сказал Бел парню.

— Он ждёт вас сейчас. — Парень подошёл ближе, провёл браслетом над рукой Бела. — Вот аванс.

Пятьсот золотых поступили на счёт. Бел глянул на дисплей — сумма высветилась зелёным. Конвертация в золото — плюс сто. Регент явно хотел их задобрить.

— Собираемся, — Бел поднялся, отодвигая стул. — Нас наняли. Двигаем в город.

Гроза допила кружку одним глотком, вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Давно пора, — сказала она. — В этой дыре уже вонять начинает.

Они вышли из таверны. Отряд Бела — «Чёрные псы», хотя официально они называли себя просто «Наёмники Бела» — расположился лагерем за городской стеной. Два десятка палаток, несколько грузовых дронов, оружейная палатка, полевая кухня. Сто тридцать бойцов.

Зелёные штандарты и зелёные мундиры — цвета Державы — висели на флагштоках. Под какими только знамёнами они не ходили! Синие Хаама, красные Империи, золотые Королевства. Но их собственный цвет — чёрный. Цвет наёмников, цвет тех, у кого нет родины.

По старым традициям, подписывая контракт, наёмник добавлял на одежду цвета заказчика. Бел приказал раздать зелёные ленты — их повязывали на рукава, на оружие, на доспехи.

— Выглядим как попугаи, — проворчал Лис, завязывая ленту на запястье.

— Выглядим как профессионалы, — поправил Бел. — Клиент любит, когда его цвета уважают.

Замок Державы стоял на холме в центре города. Старая крепость, построенная ещё до раскола Атриума — толстые стены из чёрного камня, узкие бойницы, массивные ворота. Но внутри всё было обновлено: энергогенераторы, системы связи, даже небольшой силовой щит над главной башней.

Регент Фос встретил их в приёмном зале. Старик лет семидесяти, с жидкими белыми волосами и водянистыми глазами. Он опирался на трость и смотрел на наёмников с плохо скрываемым беспокойством.

— Княжна Мира приветствует вас, — сказал он, но в его голосе не было приветствия. Только усталость.

Из-за колонны вышла девушка.

Лет пятнадцати, невысокая, с каштановыми волосами, заплетёнными в тугую косу. Зелёная мантия — парадная, с золотым шитьём — висела на ней как на вешалке. Но глаза... глаза были взрослыми. Тёмными. Внимательными.

Бел понял, почему понадобился регент. Девочка. Просто девочка, которую посадили на трон.

— Бел и наёмники, — Мира говорила ровно, словно заучивала текст, — готовы подписать контракт? Шесть месяцев, оплата — тысяча золотых в месяц. Охрана меня как сюзерена Державы и её подданных.

Бел нахмурился.

— А вот и нюанс, — сказал он, медленно. — Защищать всех? Нас позвали охранять только вас.

Мира опустила глаза. На секунду она показалась ему просто испуганной девочкой. Но потом резко подняла голову, и в её взгляде вспыхнул огонь.

— Тогда десять тысяч, — сказала она.

В зале повисла тишина.

Бел задумался. Десять тысяч золотых в месяц — это в десять раз больше обычной ставки. Это сумма, за которую можно купить небольшой флот. Или нанять целый батальон.

Что-то было не так.

Но его наёмники уже зашевелились. Лис присвистнул. Гроза одобрительно хмыкнула. Кто-то сзади крикнул «да».

— Была не была! — Бел усмехнулся своей кривой усмешкой. — Да, княжна. Мы готовы.

Мира ещё раз произнесла условия контракта. Её голос дрожал — чуть-чуть, так, что заметил бы только очень внимательный слушатель. Бел заметил.

Они подошли друг к другу. Бел достал кинжал — старый, с потёртой рукоятью, которым резал хлеб и горло с одинаковой лёгкостью. Мира протянула руку.

Он полоснул по её ладони — неглубоко, но достаточно, чтобы выступила кровь. Потом по своей.

Кровь смешалась на диско-приёмниках их браслетов. Они одновременно вставили диски.

Лёгкая броня развернулась с тихим шипением.

На Мире — серебристая, с зелёными орнаментами и чёрными лентами на плечах. Цвета наёмников на цветах Державы.

На Беле — серебристо-чёрная, с зелёными лентами на руках и теле.

Остальные наёмники надели доспехи, украшенные цветами командира.

Контракт был подписан. Энергетическая связь замкнулась — Бел почувствовал лёгкий укол в груди, там, где билось сердце. Теперь он был привязан к этой девочке. Невидимой нитью. Которая могла убить, если он предаст.

Только сейчас Бел заметил: на доспехах княжны не хватает ещё одного цвета. Того, кому она присягнула.

Он не спросил. Не его дело.

---

Месяцы тянулись один за другим.

Бел стоял на стене замка, вглядываясь в ночной горизонт. Звезды здесь были яркими — далеко от больших городов, от заводских огней и светового загрязнения.

— Командующий Бел, — голос в коммуникаторе принадлежал стражнику Державы, — на дальних рубежах порядок.

Он кивнул, хотя никто не мог видеть.

Теперь он был не только командиром своей сотни наёмников — вся стража Державы оказалась под его началом. Регент Фос, к его удивлению, быстро передал бразды правления военным. Старик понимал: он не воин, а наёмник — да.

Держава была маленькой. Город-государство и несколько деревень на самой окраине — вот и всё её богатство. В последнее время она входила в союз с Королевством. А соседние Орда и Хаам — под властью Империи.

Пять лет назад Хаам напал на Державу.

Там, далеко в Империи и Королевстве, были тяжёлые самоходные машины, истребители, заводы по производству энергоячеек. Здесь, на задворках, всё решали только люди. И их умение.

Отец Миры, князь Кир, участвовал в защите Державы. Отбивались сколько могли — неделю, две, месяц. Сам князь бился с воинами в первых рядах.

В последней битве на границе он пал. Хаам привёл наёмников и имперцев — их было в пять раз больше. Воины Державы не выстояли бы, если бы не подоспел великий Герт, генерал его величества. Но он опоздал. Князь Кир умер у него на руках.

Тогда Мира стала княжной. Регентство Фоса — до её совершеннолетия. А Герт в знак признательности стал её крёстным. Приезжал раз в год, привозил подарки, учил фехтованию.

Боевая девчонка, думал Бел. Сыновей у покойного князя не было, жена ушла рано, и он один воспитывал Миру как приёмника, воина и защитника Державы.

Иногда по ночам Бел вспоминал свою юность. Вернее — пытался вспомнить. Он не помнил ничего из того, что было раньше. Только с того момента, как его нашёл Калос — старый наёмник, который научил его всему.

Калос был жёстким, но справедливым. Он не жалел Бела — гонял до изнеможения, заставлял фехтовать до кровавых мозолей, учил выживать там, где другие погибали. Бел потёр лицо. Шрам — от лба до подбородка через глаз на всю левую сторону — горел под пальцами.

Калос нашёл его в руинах деревни близ Хаама. В то время местные восстали против Империи. Калоса с отрядом нанял халиф Хаама — подавить бунт. Он говорил, что Бел почти умер, когда они наткнулись на него. Израненный, в доспехах, которые почти съели его энергию. Калос впервые в жизни проявил милосердие — спас врага.

Он никогда не рассказывал Белу, кем тот был. Только дал имя.

— Бел, — сказал он тогда. — Пустота. Ничто. Начни с начала.

---

В зале приёма было душно.

Бел стоял слева от трона, как того требовал контракт. Регент Фос — справа, всё шептал княжне что-то на ухо. Мира слушала, кивала, но взгляд её был отсутствующим.

— Вы должны, княжна, ради Державы, — шипел Фос. — Пойдите на их условия.

В зале стража и наёмники — все на взводе. Руки на оружии. Глаза на дверях.

Послы Орды, Хаама и Империи вошли в сопровождении свиты воинов.

Бел смотрел с опаской. Вот и нюанс, о котором молчал контракт.

— Княжна Мира, регент Фос, — первым заговорил имперский посланник. Высокий, статный, в красном парадном мундире. Бел определил сразу: воин. Не раз бывал в сражениях. Доспехи под мундиром угадывались по движениям. — Я посол его императорского величества Кайт.

Он сделал шаг вперёд.

— Император Кайрат предлагает вам войти в союз с Империей и стать преданными вассалами.

Мира посмотрела на Бела.

За те месяцы, что он здесь, они сдружились. Не сразу — сначала она держалась холодно, официально. Но Бел не был похож на придворных. Он не кланялся, не льстил, не пытался угодить. Он просто делал свою работу.

И постепенно Мира начала оттаивать.

Воины Державы умели воевать, но наёмники — они всю жизнь в бою. Бел тренировал Миру, обучал бою на вибромечах, атаке и защите. Даже привязался к ней — сам себе в этом не признаваясь.

Иногда они болтали по вечерам, когда Бел не был в дозоре. Сидели на крыше замка, смотрели на звёзды, пили чай.

Вчера вечером она спросила:

— Бел, что у тебя есть, кроме золота?

Он тогда задумался. Надолго.

— Я наёмник, — сказал наконец. — Всю жизнь, которую помню, в битвах. Много контрактов, разных знамён. И всегда соблюдаю правило контракта. Нет идеалов — только контракт.

— Как всё просто, — Мира усмехнулась. — Белое и чёрное. А у меня? Я должна думать и о людях, и о чести, и о клятве. Что важней?

— Думаю, ты знаешь, Мира. — Бел посмотрел на неё. — Ты будешь хорошим правителем. За тобой пойдут люди.

Вот что она имела в виду сейчас, глядя на него. Сложный выбор для маленькой девочки.

Она смотрела на Бела. Потом перевела взгляд на имперского посла.

Мира достала диск доспехов из внутреннего кармана мантии. Кинжал — тот самый, которым они скрепляли контракт Бел подарил его ее.

Она порезала руку. Кровь — тёмная, густая — капнула на браслет.

— Держава подтверждает клятву королю Трану, — сказала она.

Вставила диск.

Доспехи развернулись по телу — серебристые, с зелёными орнаментами и чёрными лентами... а потом по ним побежали золотые нити. Цвета короля. Цвета Королевства.

В зале воцарилась тишина.

— Вы сделали ваш выбор, — произнёс имперский посланник. Его лицо не выражало ничего.

— Что вы наделали, княжна! — взвыл Фос. Он схватился за сердце, побелел.

— Держава верна короне! — крикнула Мира, ударяя себя кулаком в грудь.

Воины Державы повторили жест. Сорок кулаков ударили в сорок грудей. Звук был как один.

— Державе не выстоять, — сказал Кайт, поворачиваясь к выходу. — Империя не прощает предательства.

Они ушли. Послы, свита, воины.

Бел стоял, глядя на золотые нити на доспехах Миры. И на свои. Чёрные с зелёным. Без золота.

Он был наёмником. Она — его заказчиком. Но внутри что-то дрогнуло.

---

Наша клятва — контракт, наш закон — это сталь.
Сдох за честь как дурак? Ни капли не жаль!

Песня наёмников гремела в таверне. Кто-то бил в такт кружкой по столу, кто-то подпевал фальшивым голосом. Лис резался в карты с молодыми бойцами и ловко обчищал их до последней монеты. Гроза танцевала с каким-то стражником, который был ниже её на голову, и стражник выглядел так, будто молился всем богам сразу.

Бел пил. Пил молча, сидя в углу, и смотрел в пустоту.

Это был последний спокойный вечер. Сегодня он ещё позволил расслабиться тем, кто не в дозоре. Завтра...

Он знал, что будет завтра. Имперцы не прощают. Имперцы придут с армией. И Держава — маленькая, бедная, без союзников — будет стоять одна.
 
Завтра наступило быстрее, чем он ожидал.

— Командующий Бел, — голос дозорного в коммуникаторе дрожал, — они идут. Много. Очень много.

Бел стоял на стене замка, вглядываясь в горизонт. Там, где ночная тьма встречалась с серым рассветом, двигалось море огней. Красные — имперские штурмовики. Синие — Хаам. Коричневые — Орда.

— Сколько? — спросил он, хотя уже знал ответ.

— Тысяч пять. Может, больше.

У него было четыреста бойцов. Триста воинов Державы. Сотня наёмников.

— Хорошо, — сказал Бел. — Не впервой.

Он спустился во двор. Бойцы уже строились — кто в доспехах, кто без, кто с бластером, кто с мечом. Лис проверял ячейки, раскладывая их по карманам как карты. Гроза натягивала шлем, рыча на непослушные застёжки.

— Слушайте сюда, — Бел встал на ящик. Голос его, хриплый и низкий, разнёсся по двору. — Имперцев много. Нас мало. Это не новость. Новость в том, что мы не отступим. Потому что за нами — город. Женщины, дети, старики. За нами — Держава.

Он обвёл их взглядом.

— Наёмники! Контракт — защищать княжну и народ Державы. Контракт не нарушим. Воины Державы! Ваша княжна поклялась королю. Значит, и вы стоите за корону.

Он вытащил диск, вставил в браслет. Доспехи развернулись — чёрные, с зелёными лентами.

— Вперёд!

Они заняли позиции на окраине — там, где поля переходили в первые дома. Бел выбрал место у старого амбара: с одной стороны — стена, с другой — ров, спереди — открытое пространство. Имперцам придётся идти по открытой местности.

Первая волна пришла на рассвете.

Ордынцы — дикие, недисциплинированные, но злые. Они не использовали доспехи — только лёгкие бронежилеты и тяжёлые топоры. Бел дал команду, и бластеры Державы ударили одновременно.

Зелёные лучи скосили первый ряд. Ордынцы падали как подкошенные, но задние перешагивали через тела и бежали дальше.

— Наёмники, в бой! — крикнул Бел.

Он рванул первым. Вибромеч загудел в руке.

Ордынец замахнулся топором — Бел ушёл в сторону, рубанул по ногам. Тот упал. Следующий получил мечом в живот. Третий — в спину.

Вокруг кипела битва. Лис дрался спина к спине с Грозой — его кинжалы мелькали как молнии, её меч крушил всё на пути. Воины Державы держали строй, стреляя поверх голов наёмников.

Первая волна захлебнулась. Имперцы отступили, оставив на поле три сотни тел.

Но Бел знал: это только разминка.

— Меняем ячейки! — скомандовал он. — Потери?

— Двадцать семь, — ответил Лис. — Девять наёмников, остальные — державцы.

Бел выругался.

Вторая волна пришла через час.

Теперь шли штурмовики Империи. Красные доспехи, вибромечи, чёткий строй. Они не бежали — они шли. Мерно. Неумолимо.

— Держать строй! — крикнул Бел. — Бластеры — огонь!

Лучи ударили по красным доспехам. Те впитали энергию — штурмовики даже не замедлились.

— Бесполезно, — сказал Лис. — У них ячейки полные.

— Тогда в ближнюю, — Бел поднял меч. — Наёмники, за мной!

Они столкнулись как две волны.

Бел рубил, уклонялся, снова рубил. Красные доспехи ломались под его мечом, но имперцы не отступали. Они были обучены. Дисциплинированы. Опасны.

Один из штурмовиков ударил Бела в плечо — доспех выдержал, но ячейка мигнула жёлтым. Бел ответил — разрубил противника от плеча до пояса.

— Бел! — голос Фоса в коммуникаторе. — Княжна... княжна вступила в бой! Защити её!

Ледяная вода. Как? Эта маленькая девочка? Зачем?

— Мира! — взревел Бел. — Выйди из битвы!

— Бел, — её голос был спокойным. Слишком спокойным. — Это мой народ. Мои люди. Я не могу смотреть со стены.

Он увидел её. Метрах в пятидесяти, слева. Зелёно-золотой доспех блестел на солнце. Она билась с ордынцами — умело, быстро, жестоко. Коса разметалась, меч пел.

Бел пробивался к ней. Наёмники шли за ним, прорубая коридор.

— Прикройте меня! — крикнул он.

Почти пробился. Оставалось десять метров.

Путь перерезали штурмовики Империи. Не обычные — элита. Красные доспехи с золотыми нашивками. Личная охрана посла. Другой уровень. Тоже закалены в постоянных боях.

Бел рубил их одного за другим. Расходовал ячейку за ячейкой. Но они не кончались — имперцы подходили всё новые.

Он был на расстоянии вытянутой руки.

Мира смотрела на него. Улыбалась. Сквозь забрало шлема он видел её глаза — тёмные, взрослые, но в них светилась та самая девчонка, с которой они пили чай на крыше.

— Бел, — сказала она. — Спасибо тебе.

Он не понял — зачем она сказала это. Потом увидел.

Из-за её спины выскочил штурмовик. Тот самый, с золотыми нашивками. Он занёс меч.

— Мира! — крикнул Бел.

Но он не успевал. Расстояние. Слишком далеко.

Меч вошёл ей в спину. Пробил доспех — лёгкий, не штурмовой. Пробил тело. Вышел из груди.

Мира опустилась на колено.

Бел зарычал — нечеловеческим, звериным рёвом. Он рубанул штурмовика с такой силой, что разрубил его пополам вместе с доспехом. Подхватил Миру, падающую.

Она была лёгкой. Слишком лёгкой.

— Мира, зачем? — Голос его ломался. — Зачем ты пошла?

— Бел... — она кашлянула кровью. — Это мой народ. Я не могла иначе. Ты бы понял.

Она умирала на его руках. Единственный друг за столько лет. Та, с кем он наконец стал добрее. Стал человеком, а не машиной для убийств.

Воины Державы и наёмники окружили их, рубя всех подряд, защищая.

— Я освобождаю вас от контракта, — прошептала Мира.

Она вытащила диск доспехов из браслета. Кровь — её кровь — капнула на приёмник.

Доспехи наёмников стали черны. Зелёный ушёл. Контракт окончен.

Мира закрыла глаза.

Бел сидел на коленях, держа её тело. Зелёно-золотой доспех потускнел. Коса рассыпалась по земле.

— Нет, — сказал он тихо. — Нет.

Потом поднял голову.

Глаза его горели. Шрам пульсировал.

— Смерть им! — закричал он. — ВСЕМ СМЕРТЬ!

Он вставил новый диск — последний, ячейку последнего рубежа. Доспехи взвыли, напитываясь энергией из его тела.

Бел вскочил. Меч в руке запел.

Он кинулся на врагов. Наёмники — те, кто ещё стоял — ринулись за ним. Воины Державы — следом.

— ЗА МИРУ! — кричал Бел, рубя одного за другим. Красные доспехи рассыпались под его ударами, как бумага.

Он не чувствовал боли. Не чувствовал усталости. Только ярость. Только жажду крови.

Имперцы отступали. Впервые за весь день. От одного человека.

Ячейка мигнула красным. Бел вытащил её, бросил в сторону. Доспехи начали пить его жизнь. Но он не остановился.

Удар. Ещё удар. Меч сломался — он поднял другой, с земли.

Его ранили в руку. В бок. В ногу. Доспех еле держался.

Но он шёл.

Он устал. Руки уже не могли поднять меч. Он смотрел на штурмовиков, приближавшихся к нему. Их было много. Он был один.

Доспехи, поддерживая дееспособность, выкачивали последнюю энергию из организма. Всё до конца — последнюю каплю. Адреналин, кровь и самую потаённую энергию жизни, сознания.

Он упал на одно колено.

Штурмовики остановились в полушаге. Бой вокруг постепенно затихал — имперцы отступали, наёмники и державцы добивали раненых.

Вдруг всё стихло.

Бел в полуобморочном состоянии оглядел поле. Имперцы, державцы, Орда, Хаам — все смотрели на него. Никто не шелохнулся.

Он посмотрел на свои руки.

Доспехи больше не были чёрными. Они переливались — красные, золотые, чёрные нити переплетались в причудливый узор. Цвета Империи, Королевства, наёмников.

Он не понял, что это значит. Но все остальные поняли.

Имперские штурмовики опустили мечи.

Против клятвы сюзерену не пойти никому.

(Далее — Глава 3. Воин империи)

---

Глава 3. Воин империи

Он стоял на балконе и смотрел вдаль.

Чёрный дым от пожаров ещё виднелся то тут, то там. Вчера заняли Форт — второй по величине город королевства. Сопротивление было ожесточённым, но бесполезным. Имперская армия сметала всё на своём пути.

Впереди была только столица. Аркан.

Почему-то сейчас, стоя на балконе захваченной крепости, полководец имперских войск вспоминал юность. Как начинал свой путь. Как был мальчишкой, которого привезли в Военную академию Его Императорского Высочества Кайрата.

— Сомионор, — вошёл в класс учитель. — Это наш новый ученик. Юнкер Сомионор.

Класс зашевелился. Двадцать пар глаз уставились на него — смуглого, чуть раскосого, с волосами чёрными как смоль.

— Класс, приветствуйте. Он поступил в Военную академию.

Ему было пятнадцать. Семья Сомионора имела корни из дальних колоний — деда ещё ребёнком из похода привёз прошлый император Рунг. Сомионор отличался от жителей Империи: смуглый, чуть раскосые глаза. Высокий темноволосый парень, которого сразу же начали травить за цвет кожи.

— Привет, — сказал парень за соседней партой. Светловолосый, голубоглазый, с наглой улыбкой. — Меня зовут Бинеларион.

Он показал на пустое место рядом с собой.

Сомионор кивнул. Присел.

Так началась его новая жизнь.

Жизнь юнкера — устав, правила, муштра день за днём. Командир Ханар не давал спуску никому. Боевой офицер, участник многих битв столетней войны с Королевством и дальних походов. Его тело покрывали шрамы — старые, белые, и новые, розовые. В одной битве он потерял ногу — её заменили бионическим протезом, который противно скрипел при ходьбе. Доспехи Ханар уже не мог надеть: они просто убили бы его, выпив остатки энергии.

Сомионор был нелюдим. Держался в стороне, мало разговаривал. Но Бинеларион упорно лез в друзья. Звал в библиотеку, тащил на тренировки, заставлял играть в карты по ночам, когда наставники не видели.

И Сомионор оттаял.

Они вместе часами сидели в библиотеке — изучали историю, теорию боя, тактику. Фехтовали до кровавых мозолей. Осваивали управление дронами и истребителями. Их готовили в будущие полководцы.

— Бинеларион жил в академии с детства, — признался как-то друг. — Сирота. Не помню родителей. Ханар заменил мне отца.

Сомионор тогда не спросил, почему Бинеларион — странное имя для Империи. Почему его друг не похож на остальных. Не спросил — и пожалел об этом много лет спустя.

История мира занимала большую часть обучения.

Пятьсот лет назад Империя, Королевство и другие города-государства были единым целым — Атриум. Верховный правитель повелевал всеми землями от Западного моря до Восточных пустошей.

Последний Верховный не успел завести потомства. Атриум воевал с заморскими странами — дикими, жестокими, которые хотели захватить богатые земли. Верховный Норд победил, но был тяжело ранен. Умер, не оставив преемника.

Тогда генералы не смогли договориться. Междоусобная война — все против всех. Так образовались Империя и Королевство как две самые большие силы и множество мелких городов-государств: Держава, Орда, Хаам, ещё с десяток других.

Мелкие вступили в союз с Империей или Королевством — кто с кем хотел. Так и жили.

Новые повелители взошли на троны. Штандарты и доспехи перекрасили в новые цвета. Красный Империи. Золотой Королевства. Синий Хаама. Коричневый Орды. Зелёный Державы.

Иногда случались перемирия. Самое большое — когда старый император был ещё молод. Варвары из-за дальних морей напали на земли Империи. Тогда Империя объединилась с Короной. Вместе выбили их обратно за море. Мир настал надолго — почти на тридцать лет.

Уже на закате жизни, когда умерла его дочь Ария, сестра нынешнего императора Кайрата, война вспыхнула вновь. Молодого короля Трана обвинили в её гибели. Империя требовала возмездия. Королевство отрицало вину.

Война шла уже пятнадцать лет.

— Мы тоже будем воевать с Королевством? — рассуждал Сомионор однажды вечером.

— Конечно, — отвечал Бинеларион, намазывая лезвие меча смазкой. — Нас к этому готовят с детства. Мы же юнкеры императора.

— Зачем воевать? Почему не договориться?

— Они убили Арию.

— Я слышал, — Сомионор помедлил, — сам король говорил — это неправда.

Бинеларион резко поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то — страх? Гнев?

— Не неси ерунды, — сказал он тихо. И отвернулся.

Больше они об этом не говорили.

Время неслось неумолимо. Из неопытных юнцов юнкеры становились опытными воинами. Четыре года тренировок, экзаменов, учебных боёв. Сомионор и Бинеларион неизменно были в первой десятке.

Ханар тренировал их фехтованию на вибромечах.

— Вы должны понимать не только своё тело, но и физику оружия, — говорил он, расхаживая перед строем. — Вибромеч — продолжение вашей энергии, ваших доспехов. Без доспехов и энергии это просто меч — пусть очень острый и тонкий, но просто меч.

Он грациозно рассекал воздух — старый, одноногий, но движения его были быстрыми, как у змеи.

— Только в связке с доспехами меч наполняется энергией и способен пройти сквозь энергозащиту. В момент проникновения металл распадается почти на атомы, форму придаёт чистая энергия. Пройдя защиту, он снова преобразуется в острейший металл и физически разрезает нанонити доспехов.

Ханар остановился, посмотрел на юнкеров.

— Практикуйтесь, оттачивайте мастерство. Вам скоро восемнадцать. Принесёте присягу, получите доспехи и мечи. Великая честь — стать воином Империи.

Доспехи — заветная мечта каждого юнкера.

Первый раз надевая их, входишь в симбиоз. Нанонити разворачиваются по телу с ног до головы, обволакивают. Они не просто скрепляются снаружи — они проникают внутрь, присасываются к коже, к мышцам, к нервам. Питаются энергией.

Если не питать их от энергоячейки — выпьют носителя полностью. Воины всегда носят с собой ячейку последнего рубежа — маленькую, тёмную, с красной полоской. В зависимости от активности боя на ней можно продержаться минут двадцать. Используют только в крайнем случае.

Говорят, наёмники не используют ячейки последнего рубежа. Они бьются за деньги и выходят из боя, стараясь выжить, но не нарушая контракт. Жизнь наёмника дороже любого контракта.

Доспехи питаются живой энергией. Никогда нельзя надеть доспехи умершего: после смерти они сворачиваются, напитавшись мёртвой энергией. Если надеть — умрёшь мгновенно.

Живой может передать свой доспех другому живому — они образуют связку заново. Но это сложный ритуал, который проводят только жрецы.

Доспехи отражают цветом, прожилками, кому ты служишь. Если предать или нарушить контракт — они убьют. Клятва и контракт заключаются на энергетическом уровне. Нельзя предать или нарушить — иначе смерть.

— Завтра отправляемся в Хаам, — объявил Ханар вечером перед выпуском. — Там произнесёте клятву на верность императору. Полноценными воинами вступите в гарнизон штурмовиков. Будете нести службу в гарнизоне Хаама.

Он улыбнулся — редкость для сурового командира.

— А сегодня гульнём.

В таверне народу было немного — в основном юнкеры и наставники. Ребята знали традицию. Напоследок, перед службой, немного гульнуть: выпивка, женщины, карты.

Бинеларион, Сомионор и Ханар сидели за одним столом.

— Я горжусь вами, — сказал Ханар. — Отличные юнкеры. Лучшие из моего выпуска.

Он отпил глоток вина.

— Запомните: держитесь друг друга. Боевое плечо товарища всегда поможет. Не важно, что будет впереди — война, мир, смерть. Друг друга не бросайте.

Он похлопал их по плечу. Они чокнулись кружками.

Нежный голос полился прямо в коммуникаторы. На сцене три девушки. Печальный блюз — казалось, поют только для тебя.

Ветер в поле, пыль дорог,
Старый рыцарь, тощ и строг,
Смотрит вдаль, где тень врагов,
Сквозь иллюзий строй веков.

Красивые, в прозрачных одеждах, двигались плавно, как в воде. Их почти голые тела и этот голос — низкий, грудной.

Одна из певиц сошла со сцены. Подошла к Сомионору. Села на колени, обвила руками его шею, нежно пропела прямо в лицо:

Пыль дорог, усталый шаг,
Грусть и слёзы на устах,
Рыцарь не согнёт спины,
В нём горят мечты огни.

Сомионор смотрел в её глаза — чёрные, глубокие. И чувствовал, как внутри что-то переворачивается.

---

Уже на подступах к Хааму Ханар и другие наставники насторожились.

— Что-то не так, — сказал один из них, старый сержант с механической рукой. — Где солдаты гарнизона? Почему тихо?

Штандартов синего цвета Хаама было слишком много. Они висели на каждом столбе, на каждой стене. А где красные? Где имперские флаги?

Они вышли на главную площадь.

В центре стоял небольшой отряд хаамцев — человек пятьдесят, в синих доспехах, с бластерами наготове.

— Стойте, — сказал старший. — Мы, верные подданные халифа Хаама, сообщаем: Хаам вышел из союза с Империей. Халиф отрёкся от клятвы.

Он сделал шаг вперёд.

— Убирайтесь с нашей земли.

Мятеж. Бунт. Поэтому здесь и нужен был гарнизон — чтобы подавлять такие выступления.

Из-за стен вышли наёмники. В чёрных доспехах с синими нитями. Много. Очень много.

Юнкеры не были посвящены в детали. Доспехи они ещё не успели надеть.

— Мы воины императора! — выкрикнул кто-то из молодых. Горячие головы. Хотели битвы.

— Нас слишком мало, — сказал Ханар, оглядывая толпу. — Нас... пятьдесят. Их — под двести.

Он выругался.

— Раздать диски доспехов!

Юнкеры надевали их впервые. Входили в симбиоз. Кто-то делал это быстро, кто-то медленно. Некоторые падали на колени, когда нанониты проникали в тело — боль была невыносимой.

Опытные наставники уже бились. Ханар тоже надел доспех в последний раз. Если ты не полноценен — без ноги, без руки, без органа — доспех сразу начинает есть твою энергию. Ты сам становишься его ячейкой последнего рубежа.

Они сошлись.

Сомионор бился наравне с другими. Умело отбивал удары, сам разил. Симбиоз прошёл мгновенно — доспех подчинился ему, как дрессированный зверь. Что не скажешь о других юнкерах.

Многие погибли, не войдя в полный симбиоз. Их доспехи свернулись, пытаясь защитить уже мёртвое тело. Бесполезно.

Бинеларион бился плечом к плечу с Сомионором. Они прикрывали друг друга, как учили. Вместе убили дюжину наёмников.

Но их было мало. Очень мало.

Наёмники — умелые воины, опытные, хладнокровные. А они — юнцы. Даже лучшие из лучших.

Ханар быстро терял силы. Доспех высасывал из него жизнь. Он рубил, падал, вставал, снова рубил.

— Мы должны отступить! — крикнул он. — Бинеларион, ты должен жить. Я обещал императору!

Он не объяснил, что обещал. Не успел.

На них обрушился град мечей. Доспехи Ханара мигнули красным и погасли. Он упал на колени, лицом вниз.

— Сомионор, — прохрипел Бинеларион, — уведи Ханара и других! Я прикрою!

— Нет!

— Уводи! Это приказ!

Сомионор взвалил командира на плечи. Тяжёлого, обесточенного. Другие юнкеры подхватили раненых.

Они отступали.

Бинеларион и два других командира сдерживали натиск. Сомионор обернулся — и увидел, как друга рубанули по лицу. Кровь хлынула, залила доспех. Но Бинеларион продолжил биться. Он улыбался. Безумно. Страшно.

Отошли от города. Километр. Два.

Сомионор хотел кинуться назад. Его остановил командир другой группы.

— Они пали, — сказал он жёстко. — Все пали. Нужно вернуться в Империю, оповестить всех. Ты нам нужен.

Ханар пришёл в себя через час. Сомионор сидел рядом, глядя в пустоту.

— Они пали... все пали... — он зарыдал. Впервые за много лет.

Ханар молчал. Потом сказал:

— Прощай, Бинеларион.

Подполковник смотрел на свою нашивку. В пылу сражения её обуглили — читались только две буквы: «С» и «И». Или «СИН»? Он не знал.

С тех пор он стал Сином.

---

Прошли годы.

— Император прибыл, — сказал адъютант, заходя в шатёр. — Просит вас.

Син вышел. Император Кайрат сидел в кресле — старый, больной, но глаза горели тем же огнём, что и двадцать лет назад.

— Мой верный Син! — приветствовал он. — Нам осталось немного. Только столица. Только Аркан.

Он закашлялся. Син ждал.

— Я стар, у меня нет приёмника, нет детей. Я принял решение. Созвать совет.

Совет состоялся в тот же день.

Император стоял перед военачальниками. Син — рядом, по правую руку.

— За храбрость и преданность Империи, — голос императора дрожал, но был твёрд, — я, император Кайрат, объявляю Сина генералом армии Империи и вашим будущим императором. Моим приёмником.

В зале зашумели. Но никто не посмел возразить.

---

Калос — старый наёмник — смотрел на парня. Тот был ещё жив.

Едва. Еле-еле. Дыхание — поверхностное, пульс — нитевидный. Но жив.

Калос вытащил диск — доспехи сползли с юнкера. Они почти выпили его энергию — ещё минута, и всё. Шрам на лице, на руках, на теле... Он будет жить.

Почему Калос его пожалел? Он не знал. Может, судьба. Может, что-то в глазах этого парня — не детских, уже старых.

Он прочитал шеврон: «Бинеларион».

Нет.

Он оторвал шеврон. Выбросил.

— Бел, — сказал он. — Теперь тебя зовут Бел.

---

Глава 4. Последний бал

Король был разбит.

Не армия — душа. Король молчал.

В тронном зале не было никого, кроме него и свечи. Тран смотрел на огонь — он дрожал, метался, но горел. Упрямо. Как и он сам.

Совещание закончилось час назад. Генералы разошлись — кто в казармы, кто к семьям, кто просто пить. Последние минуты перед финалом.

— Ваше величество, — сказал старый маршал, первым нарушив молчание, — Форт пал. Генерал Герт провёл эвакуацию, сам погиб.

Тран не ответил. Он знал. Он чувствовал, как оборвалась нить, связывавшая его с самым верным другом.

— Полковник Вин в последнем донесении рапортовал: эскадрилья уничтожена. Имперская армада движется к столице.

Тран устал. Устал от ноги, которая болела уже не первый год — старый перелом, сросшийся неправильно. Устал от войны. Устал от крови.

Но это была его нога. Его королевство. Его народ.

— Закрыть Аркан, — сказал он наконец. — Раскрыть энергокупол. Всю энергию перенаправить на него. Мы встретим их с мечами в руках у ворот.

---

— Син, я умираю, — сказал Кайрат.

Он лежал на походной кровати, бледный, с синими губами. Сердце отказывало.

Син сидел на краю. Смотрел на человека, который сделал его тем, кем он стал.

— Ты должен возглавить поход на Аркан, — прошептал император. — Возглавить армию. Ты должен его уничтожить. Стереть с лица земли.

— Я сделаю это, — сказал Син.

— Син, — Кайрат взял его за руку. Пальцы были холодными, сухими. — Перед тем как уйти, ты должен знать ещё одно.

Он закашлялся. Кровь выступила на губах.

Син наклонился ближе.

Император зашептал. Син слушал. Его лицо не изменилось.

Когда Кайрат замолчал навсегда, Син сидел ещё долго. Потом встал.

Из шатра он вышел в красных имперских доспехах, с венцом на шлеме. Новый император.

Воины увидели его. Тысячи глаз. Тысячи сердец, забившихся в унисон.

Они ударили кулаками в грудь. Гром. Грохот. Победный рёв.

— Император умер, — сказал Син. — Да здравствует новый император Син!

Он смотрел вперёд, на Аркан. Над городом разворачивался энергокупол — золотистый, мерцающий, похожий на мыльный пузырь.

— Надеть доспехи, достать мечи. Идём в Аркан!

Сомнение бушевало в нём. Император сказал не всё. Или сказал слишком много.

Но Син был воином. Воины не отступают. Воины идут вперёд.

---

Тран смотрел из высокой башни.

Там, за щитом, стояла армия Империи и союзников. Красные штандарты империи, синие Хаама, коричневые Орды. Зелёных Державы он не видел.

Держава всё ещё с ним? Или пала окончательно? Вестей не было.

— Ваше величество, — лейтенант Герт — сын погибшего генерала — стоял за его спиной. — Люди просят вас.

Тран повернулся.

— Мы проведём последний бал, — сказал он. — Простой, весёлый карнавал. И улыбаться будем мы, встречая всадников из тьмы.

Людям нужна надежда. Уверенность. Им нужно знать, что король с ними, что он не боится, что он готов умереть рядом.

— Последний бал, — повторил Тран. — Сегодня, а завтра битва.

Вечером подданные — простой люд и воины, те, кто не в дозоре — отдыхали безмятежно. Король был с ними. Танцевал, шутил, пил вино.

Словно и не было армады имперцев за стенами. Словно не было войны. Словно всё было хорошо.

Но им это было нужно. Эта последняя надежда. Этот последний обман.

Тран вспомнил старые стихи — из времён, когда он был юнкером, когда мир был проще.

Враги ворвутся в полный зал,
Враги увидят карнавал,
И нам вернут наши дома,
Поняв, что мы сошли с ума.

— Бал окончен, — объявил он, когда часы пробили полночь. — Всем отдыхать. На рассвете примем бой.

Народ ликовал. Кричал «ура». Бросал вверх шапки.

Тран смотрел на них и улыбался. Улыбка была настоящей.

---


— Бинеларион. Это ты.

Голос остановил его. Бел обернулся.

На него смотрел старик в красном старом мундире. Одноногий. С механическим протезом, который противно скрипел.

В его взгляде было что-то знакомое. Что-то из той прошлой жизни. До того, как его нашёл Калос. До того, как он стал Белом.

В первый раз за много лет Бел что-то вспомнил.

— Мне говорили, ты потерял память, — сказал старик. — Я был уверен, что ты погиб там, в Хааме. Я сам чуть не умер — Син спас меня. Сомионор, твой друг. Юнкер императора.

Бел начал вспоминать. Обрывки. Академия. Уроки фехтования. Библиотека. Карты по ночам.

— Ханар! — крикнул Бел.

Они обнялись как старые друзья. Как отец и сын.

— Так Сомионор — это великий полководец Син? — спросил Бел, отстраняясь. — Много слышал о нём. Много плохого. Много хорошего.

— Да, он сейчас велик. — Ханар тяжело опустился на скамью. — Мы вернулись с ним в Хаам после подавления восстания, искали тебя или твою могилу. Тщетно. Ты исчез.

Он помолчал.

— Бел, ты должен знать ещё одно. Кто ты есть.

— Я уже вспомнил, Ханар. — Бел сел рядом. — Я был имперским юнкером.

— Нет. — Ханар покачал головой. — Это тайна твоего рождения. Император поведал мне её, когда отдавал тебя в академию. Ты не просто юнкер, Бел. Ты...

Он замялся.

— Ты сын Арии и короля Трана.

Бел замер.

В коридоре было тихо. Только скрипел механический протез Ханара.

---

Рассвет. Солнце только вставало из-за горизонта, окрашивая небо в розовый и золотой. Утренняя прохлада висела в воздухе, обещая хороший день.

День, который станет последним для многих.

Король Тран стоял во главе армии Королевства. Все наготове. Золотые доспехи блестели в лучах солнца. Шлем венчала корона.

Справа от короля — парень. Лейтенант Герт, сын генерала. Он появился несколькими днями ранее, рассказал о смерти отца. Не просто генерала — верного друга.

Король и Герт знались давно. Герт начинал простым солдатом в армии отца Трана. Прошлый король умер, когда Трану было семнадцать. Тран тогда ещё был юнкером, а Герту — двадцать один. Они дружили. Трана короновали, и он сделал Герта командиром своей охраны. Потому что знал. Потому что доверял.

Теперь не стало и его.

— Ваше величество, — сказал молодой Герт, — мой истребитель разбился — кончилась энергия. Но отец учил меня фехтованию. Я хороший воин. Позвольте вступить в пехоту Его Величества и отомстить за отца.

— Будешь рядом со мной, — ответил Тран.

Он ударил себя кулаком в грудь. Как когда-то Герт-старший. Как и его сын, лейтенант Герт, который стал новым верным другом короля. Командиром пехоты.

Тран вставил диск. Доспехи развернулись — королевских цветов, золотые, с чёрными вкраплениями (память о погибших). Наплечники украшали львиные головы.

— Я дал клятву защищать свой народ, — сказал он. — И буду верен ей до конца. Корону снимут только с мёртвого.

Шлем закрылся. Корона на нём засияла.

— Открыть проход энергощита!

Ворота раскрылись. Армия Королевства — десять тысяч человек — ринулась вперёд.

---

Имперская армия готовилась к осаде. Расставляла орудия, копала траншеи, монтировала полевые щиты.

Они не ожидали, что Королевство уберёт щит и пойдёт в атаку всеми силами.

Вёл их сам Тран. Золото его доспехов горело в лучах восходящего солнца. Король не прятался за спины — он рубил сам.

Его меч не знал пощады.

Всё смешалось в кровавую кашу. Воздух звенел от стали и хрипов. Крики раненых, команды офицеров, звон мечей, треск бластеров.

Тогда в битву вступил Син.

Красные, кроваво-алые доспехи нового императора горели как пожар. Воины Королевства шарахались от него, но он не щадил никого. Рубил направо и налево, прорубая дорогу к золотому сиянию.

К Трану.

Бой был тяжёлым. Ожесточённым. Энергоячейки расходовались одна за другой. Лейтенант Герт бился, прикрывая короля. Двое наёмников напали на него — он убил обоих, но получил удар в плечо.

Короля ранили в руку. Кровь залила доспех, но это не мешало рубить.

Имперцы защищали Сина, своего нового императора. Но он — боец, участник стольких битв — не привык идти сзади. Он шёл впереди, и его меч пел.

Хаамский воин прорвался сквозь строй. Уже занёс меч над королём со спины. Герт одним ударом срубил ему голову, но сам подставился под удар имперского штурмовика.

Тран успел. Он отбил удар, заслонил собой лейтенанта. И получил удар в бок.

Кровь хлестала, но доспех затянул рану.

Син тоже получил ранения. Жестокая битва. Многие уже почили. Многие были ранены.

Син увидел цель — корону. Видел издалека и шёл к ней, рубя воинов короля. Ничто не могло его остановить.

И вот Король Тран оказался лицом к лицу с императором Сином.

Бой вокруг них замер. Даже самые яростные воины отступили, оставляя пространство для поединка.

— Ты не Кайрат, — сказал Тран, тяжело дыша. — Но на тебе его доспехи. Назови себя.

— Я Син, преемник императора, генерал армии Империи.

— Ты новый император — да будет так. — Тран поднял меч. — Тебе нести ношу.

Он нанёс удар.

Бой кипел вокруг, но для двоих время остановилось.

Удар Трана пришёлся в плечо — Син едва успел подставить меч. Искры брызнули от столкновения клинков. Император пошатнулся, но устоял.

— Ты мог бежать, — прохрипел Син, нанося ответный удар. — Мог спрятаться за щитом, пока не кончится энергия.

Тран отразил удар — рука дрогнула, рана в боку давала знать.

Снова сошлись. Мечи визжали, скрещиваясь снова и снова.

— Ты убил Арию! — выкрикнул Син, вкладывая в удар всю злость, всю боль, все годы войны. — Из-за тебя погибли мои друзья! Из-за тебя мы потеряли Хаам!

Тран засмеялся. Горько. Сквозь кровь.

— Глупец. Ты правда веришь, что я убил её?

Он сделал выпад. Син едва увернулся.

— Она была моей! — крикнул Тран. — Я любил её! А Кайрат... Кайрат использовал её смерть, чтобы разжечь войну. Он обезумел. Он убил её сам, случайно, в ссоре. И обвинил меня!

Син замер.

Слова Трана эхом отозвались в голове. Император сказал не всё... Не это ли он хотел открыть перед смертью?

Они рубились уже не на жизнь, а на смерть. Вокруг — пустое пространство. Никто не решался вмешаться.

Герт-младший отбивался от тройки ордынцев, но краем глаза следил за королём. Энергоячейка мигала красным — последняя. Он видел, как Тран споткнулся, как кровь хлещет из-под доспеха.

Син нанёс удар. Тран встретил мечом, но силы были неравны. Король упал на одно колено. Золотые доспехи потускнели, израненные, обесточенные.

Син занёс меч. Красный клинок блеснул на солнце.

И в этот момент он услышал тишину.

Бой стих. Только что кипела кровавая каша, лязг металла, предсмертные хрипы — а теперь тишина.

Син медленно обернулся, не опуская меча.

Воины расходились, пропуская вперёд отряд. Зелёные доспехи Державы. Чёрные — наёмников. И красные — имперских штурмовиков.

Все они шли за одним человеком.

Он был в доспехах, каких Син никогда не видел. Чёрных, но пронизанных красными — кроваво-алыми — и золотыми нитями, которые переплетались в причудливый узор. Доспехи помнили всех, кому этот человек служил. Или всех, кто был ему дорог.

Человек подошёл вплотную. Положил руку на руку Сина, сжимающую меч.

— Сомионор, остановись.

Син замер.

Этот голос... он снился ему годами. В кошмарах. В мечтах. В минуты, когда он был один.

Он обернулся, вглядываясь в изуродованное шрамом лицо.

— Бинеларион... — выдохнул он.

Тяжело дыша. Слёзы — первый раз за двадцать лет — навернулись на глаза.

Они стояли посреди кровавого поля — император Империи и наёмник без роду и племени. Друзья, которых разлучила война и свела снова.

Красные, чёрные и золотые нити на доспехах Бела пульсировали в такт его сердцу.

— Против клятвы сюзерену не пойти никому, — тихо сказал Бел. — Я твой владыка. У каждого своя правда. Давай вместе узнаем её.

Он повернулся к Трану.

— Отец, расскажи нам свою.

---

Глава 5. Единый

Тран поднял голову.

Золотые доспехи потускнели, покрытые царапинами и копотью. Но в глазах короля вспыхнуло что-то давно забытое. Надежда.

— Отец? — переспросил он, вглядываясь в шрам на лице Бела. — Кайрат говорил, ты не выжил. Он сказал, что Ария погибла вместе с ребёнком.

Из толпы вышел Ханар. Старик в красном мундире опирался на меч. Его механическая нога скрипела при каждом шаге.

— Пора рассказать всё, — сказал он.

Все замерли. Даже ветер, казалось, стих.

— Император Кайрат отдал мне на воспитание мальчика, — продолжил Ханар. — Сказал, что это сын Арии. Не мог воспитывать сам после её смерти. Об отце не рассказал — сказал, что тот мёртв. Я должен был вырастить из него верного воина Империи, чтобы он мог возвыситься до императора. Или, если не получится, умереть за Империю.

Тран медленно поднялся, не сводя глаз с Бела. Кровь всё ещё сочилась из раны в боку, но он не обращал на неё внимания.

— Калос рассказывал мне о Короле и Арии, — начал Бел. — Когда-то он был стражником короля под командованием Герта. Рассказывал: когда Тран стал новым королём и отец Кайрата, тогдашний император, заключили перемирие в нейтральной тогда Державе — Тран и Ария полюбили друг друга.

Он помолчал.

— Враг врага. Встречались тайком. Знали только Герт и ещё пара воинов. Роман длился несколько лет. Император умер, его место занял Кайрат. Он жаждал власти над всеми землями. Ария жила в Державе и вскоре родила мальчика.

Тишина повисла над полем боя. Син смотрел то на Бела, то на Трана, то на Ханара, пытаясь осмыслить услышанное.

— Император узнал об этом и пришёл в ярость, — продолжил Син. Голос его дрожал. — Приехал в Державу. Тран тоже был там.

— Да, — сказал король. — Я говорил ему, что хочу взять Арию в жёны и забрать их с сыном в Королевство. Я был готов на всё. Даже на войну.

— Кайрат выхватил меч, — Син уже продолжил. — Вы дрались. Он рассказал, что у него был племянник, погибший в Хааме. И что король виновен и в его смерти.

— И это ложь. — Тран стиснул рукоять меча. — Хаам поднял бунт. В той схватке Ария вмешалась, и Кайрат случайно зарезал её. Она умерла на моих руках. Он обещал убить сына. Вбежала стража, и император обвинил меня в гибели Арии. Герт и один воин с трудом отбились. Тогда и началась эта война.

— Значит... — голос Сина сорвался. — Вся война... столько  лет... сотни тысяч погибших... из-за лжи?

— Из-за безумца, — ответил Ханар. — Из-за человека, который не мог смириться с тем, что его сестра любит не того, кого он выбрал.

Бел шагнул к Трану.

Король Королевства и наёмник стояли напротив — отец и сын, впервые увидевшие друг друга.

— Я не знал, — прошептал Тран. — Если бы знал, что ты жив... я бы искал тебя. Всю жизнь.

— Ты не знал, — перебил Бел. — Никто не знал. Кроме мёртвых.

Он повернулся к Сину.

— Сомионор. Мы оба — пешки в чужой игре. Кайрат использовал тебя. Использовал меня. Использовал память Арии. Война, в которой мы убивали друг друга... она никому не нужна. Ни твоим солдатам. Ни моим. Ни тем, кто остался за стенами Аркана.

Син медленно опустил меч.

Красный клинок ткнулся в землю, и лезвие, лишившись энергии, погасло. Просто кусок металла.

Бел посмотрел на свои доспехи — чёрные, красные, золотые нити переплелись в единый узор.


— Кто для тебя эта девочка? — спросил Син.

— Она та, кто дал мне надежду, — Бел положил на могилу Миру розы.

Они молча стояли. Два друга, два врага. Единый Король, Император Бел. И его верный генерал Син.




Конец