Стряпка

     Между собой у нас случались «контры», как говорила тетя Шура.… почти каждый день, кроме воскресенья.   В субботу у нас  было перемирие до понедельника. Вечером приходили мама или папа, тетя Шура крепко обнимала меня,  на пороге делала мне   легкий «поджопник» и на всякий случай грозила пальцем. Обе мы с облегчением вздыхали. Я радовалась, что закончилась шестидневная каторга. Тетя Шура - что   отдохнет от  «божьего наказания» - от меня. На самом деле тетя Шура была маминой двоюродной  сестрой по Кощеевской родове и любила меня. Но в детском саду была со мной строга. В родне тетю Шуру звали Стряпкой. Стряпка да Стряпка. И я маленькая долгое время это прозвище считала ее именем.
  Детский сад я не любила. Совсем не любила. Причин для этого было несколько.  Из-за карантина меня  не перевели вместе с   подружками Ленкой и Танькой в большой детский сад «после дороги»  , а оставили в маленьком . И это было обидно потому, что я уже   была большая. Вообще- то  в маленьком  детском саду « до дороги» было  тепло , уютно и по-домашнему приятно.  Стряпка работала нянечкой в маленьком садике. По утрам она принимала ребятишек  у матерей, совсем маленьких укладывала на пеленальный  стол, доставала из вороха одеял и простынок, приговаривая, пританцовывая, несла малыша в группу:
-Кто же это у нас такой хорошенький  пришел?!
  С утра до вечера  детский сад- теремок, что «ни низок- ни высок» жил по своему установленному порядку. Он  то звенел- шумел от детских голосов и  топота маленьких  ножек, то потихоньку поскрипывал ставнями и мирно дремал, когда его обитатели сладко спали в своих кроватках на тихом часе. В слякотные холодные дни Стряпка приносила из сарая дрова, топила в прихожей садика печку, с помощью вьюшки регулировала тягу. Печка пыхтела, ворчала,  проглатывала очередную вязанку дров и ее беленые кирпичные  бока постепенно хорошо нагревались. В  самой большой комнате садика было много окон, вдоль которых стояли наши стульчики и три детских стола, за которыми мы ели, рисовали картинки, лепили поделки из пластилина.  В углу были полки с книгами и игрушками. В одном из простенков висел портрет маленького веселого кудрявого мальчика в светлой рубашке Володи Ульянова.  В центре комнаты стоял  деревянный манеж.   В нем сидели, ползали, стояли на неустойчивых коротеньких ножках славные непоседливые  малыши. Они «гулили» и улыбались, гремели своими погремушками,  но порой куксились и друг за другом начинали громко реветь.  И тогда тетя Шура  носилась между карапузами, уговаривая, успокаивая, меняя им ползунки, приносила бутылочки с водой или молоком подавала выпавшие пустышки, игрушки и называла их «Орало- мучениками».
   Еще я не любила детский сад из- за худенькой глазастой  Ирки- еврейки. Это сейчас  у Ирки спокойный характер, три красавицы- дочки, несколько внуков, маленькая пенсия  и ревматойдный артрит в придачу. А в детском саду Ирка всех детей лупила и кусала. По утрам в садик Ирку приводила ее мать, тетка Манька. Тетка Манька жалостливо смотрела на Ирку, немного заискивающе на тетю Шуру, закрепляла   бант на жидких Иркиных волосах и на прощанье гладила дочку шершавой  рукой. До обеда Ирка крепилась и вела себя хорошо,  на занятиях вместе со всеми детьми пела  песни, водила хороводы, помогала тете Шуре подавать погремушки малышам. А  перед обедом в  Иркиных глазах появлялся злой блеск. Она начинала покусывать губки, сжимать маленькие, постоянно покрытые «цыпками» твердые кулачки. Тетя Шура, зная Ирку, «как облупленную»  с тревогой поглядывала  на нее и была «на чеку».   Но Ирка была хитрой и дожидалась  подходящего  момента ,чтобы реализовать свой коварный план. Как только тетя Шура  ушла на кухню за обедом, Ирка  начала  бегать  вокруг ребятишек, выбирая себе жертву.   Затем  Ирка резко останавливалась на месте, подносила  указательный  палец к правому своему глазу и  мелко- мелко  пальцем начинала трясти. После  она всегда  становилась  какой- то вялой и  расслабленной. В игровой стоял шум,  карапузы в манеже  куражились, дети постарше делились для игры по кричалке- считалке:
-Ты за луну или за солнце?
-За солнце!
-Значит, за пузатого японца!
-А я за луну!
-Тогда за советскую страну!
А мы с другом Вовой в это время играли в машинки под манежем.
И тут раздался крик. Я быстро выбралась из- под манежа. Плакал маленький Слава. На его ручке  расплывалось багровое пятно от Иркиных кривых  зубов.
Славочка был такой  маленький игрушечный, прозрачно -беленький: светлые брови и ресницы, светлые волосики на голове, через которые была видна розовая нежная  кожица. Он  был тихим и смирным   ребенком. Родители его в нем души не чаяли. Тетка Катя, Славочкина мама одевала ребенка в красивую матроску и шортики. К вечеру большинство ребятишек уже не выглядели  опрятными: кто  кисель пролил на себя за обедом, кто испачкался красками на занятиях, но Славочка был всегда аккуратен. У него одного в нашей деревне была синяя педальная детская машина. И все ребятишки ему завидовали. Мне и моей сестренке Надюшке Славочка разрешал всегда на ней  покататься .
И этого совсем безобидного малыша покусала Ирка.
-Попался, который кусался!- я стиснула кулаки, отвела левую руку и …бац!  Ирка  рухнула на пол и закатила глаза. Малыши в манеже дружно заревели. В это время, гремя ведрами с едой, из кухни вернулась Стряпка.
-Тетя Шура, а Галька Шаблеева с Иркой Минцевой опять дерутся!- закричала Оля- ябеда.
-А ты- ябеда, говядина, соленый огурец, -прокричал Ольке  мой друг Вова.
   Так было принято у нас в деревне , что к  коротким фамилиям   приделывались окончания :Шаблей- Шаблеева или Щиблеева, Минц- Минцева, Луц- Луцев…Опять же фамилии с окончанием произносили наши  жители в коротком формате: Сидоров- Сидор, Сташков- Сташок, Зуев- Зуй. Вся жизнь в деревне была на виду, никуда от того  не денешься. И как в любой деревне у нас было много разных   прозвищ : Чапай ,Япоша, Ермак, Толя- Змей, Ераха, Курыня, баба Ку, Шаражиха, Шленка, Шалатиха, Трубка. Мой прадед Семен Петрович Кащеев, большой чудак метко всегда припечатывал  прозвища, которые несли особый смысл, отражая реальные свойства и качества человека. Вот и были у нас в родне и в деревне  с его легкой руки: Карандаш, Мельник, Шанежка, Туз , Летчик, Стряпка,  Катеринка.
-А мне не больно, курица довольна,- заверещала Ирка,- и петух косой подавился колбасой…
А я ей в ответ еще складнее:
-Катись по дорожке на кривой ножке!
Маленькая достаточно крепкая ладошка Стряпки немедленно нашла на моем теле слабое место.  И мы с Иркой были наказаны. Я стояла в углу и мрачно колупала известку, а Ирка из противоположного угла  мне безмятежно улыбалась.
-Это что же ты делаешь, Катеринка? Опять фулюганишь! Будешь драться -не будет с тебя пути,- сокрушенно качала головой тетя Шура.
-Я Славочку защищала,- переступая с ноги  на ногу, бурчала я.- Вот…
-Ишь, кака защитница нашлась! Сама разберусь с Иркой! С нее пути тем боле не будет!- говорила моя тетя, припечатывая слова.
-Почему ты меня зовешь Катеринкой?! Это  мама моя Катеринка!
-Твоя мама, Галя, так?!
-Так!
- Ее дед Семен всегда Катеринкой кликал. Значит она- Катеринка! Так ?
-Так!
-А ты, Галинка, значит тоже Катеринка! Вот и весь тебе сказ!
Логика у тети Шуры была основательная!
-А ты почему тогда Стряпка?
-Будешь много знать, скоро состаришься! Понятно?
-Понятно! И буду такая , как ты старая?
Тетя Шура на мгновение замерла, округлив глаза, а потом заразительно засмеялась.
  Наша тетя Шура, росточка была небольшого, но ладная, чернявая, глазастая. Она рано   вышла замуж   за веселого работящего деревенского  парня   Ивана  Юртаева. Через год, в положенный срок родила она Ивану    дочь Галю. Самой счастливой   была в ту пору Шурочка. Иван на руках носил свою маленькую жену, любил ее без памяти, от тяжелой работы оберегал, словами ласковыми, от которых сердце млело, называл, ромашки да колокольчики с полевых работ вечером приносил. Все спорилось в руках у Шурочки, по дому порхала, светилась вся от любви да радости. Только недолгим было их счастье. В сорок третьем году пришла похоронка с войны на мужа... Почернела от горя горького наша Шурочка, свету белому была не рада. Осталась с дочкой малой на руках в двадцать с небольшим лет… Отголосила,  отпричитала,  платок темный вдовий по самые глаза завязала. Перешла с дочкой жить к своей матери неразговорчивой нелюдимой  тетке  Авдотье. Подожмет губы тетка Авдотья, выдавит из себя слово - два за день и все на том. Сиротой с ранних лет была Авдотья, обделена лаской материнской, долгое время в людях жила, от того видимо и  была суровой. А в небольшом в три окна домике тетки Авдотьи всегда  все блестело от чистоты. К порядку в избе и работе по хозяйству своих детей Шурочку, Ивана и Розу с ранних лет она  приучала. Так и говорили в деревне: «Работящие у вас с Иваном робята, Авдотья!»… Да горе одно не приходит в семью.  В конце войны   в  одном из  боев тяжело  ранило  мужа тетки Авдотьи  Ивана Семеновича Кащеева, весь живот разворотило, пока везли в медсанбат, кишки свои руками держал. Там и умер он. После победы возвратился в деревню брат Шурочки и сын тетки Авдотьи Иван Иванович Кащеев. Плакали, радовались одновременно, наглядеться не могли на парня, тетка Авдотья присматривать начала невесту сыну. А Иван весь в кощеевскую родову  и характером спокойный, и на лицо приятный.  Опять же еще в окопах застудил Иван легкие, кашлял часто, а потом и вовсе кровью стал харкать…Схоронили Ивана на тюльковском кладбище в одной могиле с бабушкой Анастасией Петровной и дедушкой Семеном Петровичем Кащеевыми… .Тетка Авдотья совсем замолчала, как одеревенела вся-  ни кровиночки в лице, только глаза стали больше и потускнели, как осенние лужицы...А разве у них одних горе горькое?! Сколько таких вдов на деревне… днем работают до упаду бабы, заглушая боль свою сердечную, а ночью вся подушка  от слез горючих мокрой становится….
   Прошло какое- то  время и посватался  к  Шурочке  Ефимушка Кибитов. По годам Ефимушка старше нашей Шурочки, на войну его не взяли, потому, как был хромым  с рождения, одна нога   короче другой.  Ефим слыл хорошим сапожником .  Жители деревни несли ему в починку  валенки, сапоги и новую обувку умел Ефимушка пошить. Кроме сапожных дел,   хорошо мужик  играл на гармошке, ни одна деревенская гулянка без него не обходилась. Развернет Ефимушка меха гармошки, сделает начин и тут же загнет ее немыслимым кренделем, а там  начинает наяривать, подпрыгивая на табуретке. Как устанут бабы и мужики плясать, перейдут на тягучую и жалостливую песню, войдут в лад голосами, так хозяин или хозяйка поднесут Ефимушке граненую рюмку самогонки с хрустящим огурцом на вилке…. Так и сошлись Шурочка с Ефимушкой. Двух сыновей народили: Ивана на Кащеевых похожего  и Шурку – вылитого в  Ефимушку. Тетя Шура пошла работать в детский сад нянечкой.  А  сыновья, как подросли,  отцу стали помогать в сапожном деле, на гармошке умели  играть и рюмкой граненой не гнушались…
 Мы с Иркой были помилованы Стряпкой  за драку и выпущены из своих углов. Столы наши уже были накрыты к обеду. На первое был вкусный гороховый суп, а на второе котлета с гречкой. Котлету я еще как- то съела, но гречку не любила. А чтобы меня не ругали, я запихала ее в карман своего передника. У меня было два байковых платьишка на зимнюю пору и два ситцевых- на летнюю. К каждой паре платьев прилагались передники с большими карманами  в районе моего живота, на одном кармане была вышита белочка, на другом- зайчик. Примерно так одевали в ту пору всех девочек. А на мальчиках были рубашки . Кроме того, всем детям надевали  чулки, они крепились пажами  лифчика. Лифчик был пошит в виде маечки, сверху чулки прикрывались шароварчиками у девочек или шортиками у мальчиков. Спустя некоторое время, появились колготки. Они не были эластичными, как сейчас  и с ними тоже была целая проблема. Размер колготок был по размеру стопы ребенка, но рост при пошиве не учитывался и они, то  были короткими и мотней болтались между ног ребенка, то длинными и  собирались гармошкой ниже колен. Баба Вера наша сильно не любила колготки и ругалась, когда надевала их на нас, внуков  после бани : «Опять эти кишки  выдали для   дитятков!».
 На всех  ребятишек после обеда накатывалась сытая сонная усталость. А на меня - маята. Я терпеть не могла спать в детском саду и это была еще одна причина по которой я не любила детский сад. Но тетя Шура была уже на готове.
-Катеринка, не выводи меня из себя! - Стряпка грозила мне пальцем, легко подхватывала на руки куксившегося малыша- манежника и своей мягкой коленкой подталкивала меня под зад к кроватке.
-Тихий час, тихий час, много радости у нас ,-ворковала тетя Шура.
В ее руках быстро мелькали и расстегивались сами собой петельки- крючочки детских платьишек- рубашек.
-По шустрому, по шустрому ,робятишечки мои. Укладывайтесь на правый бочок, ладошки под щечку и глазки закрывайте. Я вам сказку расскажу. Сказки у Стряпки были заковыристыми: серенький волчок превращался в бычка со смоляным бочком, а Ивашка-холщевая рубашка вместе с Иваном-царевичем лихо управлялись с коварной Бабой- Ягой. Купец- молодец рулил на лисапеде, а дед Мазай находил золото с конскую голову.
- Стряпка, ты же мне посулила, что не буду сегодня спа-ать,- загудела я.
-Не уроси мне, Катеринка! Как посулила, так и отсулила! Кто в передник запихал гречу? Ложись по хорошему,  - тетя Шура погладила меня по голове, подоткнула со всех сторон на моей кровати  одеяло, -спи давай!
Спать я никогда не спала, только  лежала. Я вытащила из подушки несколько красивых гусиных  перышек, взбила из одеяла немыслимые горы и сказочные дворцы и принялась потихоньку играть. Рядом со мной на соседней  кроватке мирно посапывал Витя.
    Однажды летом я подговорила косолапого и кривоного увальня  Витю спрятаться в песочнице, чтобы не спать в тихий час. Пока Стряпка ребятишек на уличной детской площадке  собирала, мы сидели с Витенькой  в больших сочных лопухах около забора  , с удовольствием жевали «калачики» и поглядывали в сторону колодца. Старый колодец стоял за палисадником детского сада. Он манил нас ребятишек  своей таинственностью и загадочностью.  У верхней части сруба колодца были створки, которые одно время закрывались, а когда они сгнили, то новые больше и не поставили. С помощью простого  подъемного механизма  ворота с ручкой и закрепленного на цепи ведром из глубин колодца поднималась знатная свежая вода. Припадешь к ведру, которое достанет из глубины деда или баба,  в миг утолишь жажду родниковой свежестью.  Став постарше , я   любила вместе с друзьями- мальчишками прокрасться к колодцу, когда не видят взрослые.  Свесив головы с края сруба, мы смотрели вниз и кричали вглубь колодца. Бревенчатые стены  были во льду, из мрачных  глубин несло холодом, вода  внизу была  чернильной. А эхо наши слова, которые мы кричали вглубь колодца: «Отдай мое сердце!» возвращало  нам чужим голосом.
   Как только на дворе не стало слышно голосов,   Я и Витя перебежали в песочницу. Мы плюхнулись животами в песок, затаились, представляя, как  пролежим в песочнице целый тихий час и потихоньку станем  играть в домики. Но Стряпка живо смекнула, где искать свою Катеринку, тем более, что наши попы видны были из песочницы . Попало нам по первое число! Больше, как всегда мне. Витя  был учительским сынком, а в деревне учителей всегда уважали.
 Я уже наигралась  с перышками  и вдруг вижу, как в комнату льется солнце. В широкой солнечной полосе кружатся в замысловатом танце легкие  пылинки.
-Там- там- там,- я начинаю потихоньку напевать и дергаю занавеску на окне, чтобы было больше солнца. Занавеска отрывается от крючков и падает на голову  Вите. Тот , испугавшись, начинает реветь. Сразу прибежала Стряпка. Витя был успокоен и обласкан, а я опять наказана:
-Так я и знала, что опять чего утворишь! Зачем занавеску дергала?- ругается на меня тетя Шура.
-На солнышко посмотреть хотела, -заныла я.
- Со-о-олнышко!- передразнила меня тетя Шура,- я ли тебе не говорила? Я ли тебя не упреждала - лежи тихо, раз спать не хочешь! А , что еслив у робенка испуг теперь будет, что тогда делать?!- она повысила голос.
Все дети играли с игрушками, Стряпка готовилась к ужину, а я наказанная лежала в кровати и от нечего делать начала петь песни.
-Об чем поем?- появилась в дверном проеме тетя.
-Не скажу!
-Ну и лежи, не говори! Забастовка че ли пролетарская?- Стряпка насупила брови, приняла грозный и воинственный вид. Но я уже видела, что тетя простила меня, не могла она долго сердиться.
- Я больше не буду!
-Ха-а-рашшо-о!- подбоченилась тетя Шура. -А родители за тобой придут и что скажу имя? С Иркой подралась, занавеску оторвала, мальчонку напугала, известку всю обколупала в углу, гречу с обеда в карман передника запихала?! Полюбуйтися, люди добрые, как Катеринка  седни себя вела!
…Наступал вечер. Багровое солнце садилось за сельповский магазин.  Сумерки неясной дымкой смягчали вечернюю синеву и  начинали затушевывать вечернюю картину… Я забралась с ногами на детский  стульчик и стала ждать маму. С тех давних пор до сего времени, как только  начинает садиться солнце  на меня нападает глубокая тоска и сдавливает сердце. Все мне кажется, что хлопнет дверь и придет мама,  такая родная, самая лучшая на свете….
   Пришла весна и смыла журчащими светлыми ручьями, звонкой капелью всю зимнюю усталость. А за ней охапки полевых цветов принесло яркое долгожданное  лето. На участке детского сада стелется шелковый ковер из изумрудной  травы вперемешку с одуванчиками. Пухлые ватные облака плывут по небу.  Одни ребятишки играют в песочнице, другие качаются на новеньких лошадках - качалках. Я сижу на крылечке.   Пахнет густыми  щами и пирогами. Из кухни выходит повар, тетя Аня Луц, лицо у нее красное от печи. Обмахивается тетя Аня полотенцем. Жарко ей….
-Таперича, ты  беги на лошадке покатайся,- говорит мне тетя Шура.
-А зачем ты сказала таперича? Надо говорить теперича.
-Самондравная да упрямая ты, Катеринка,- сердится  тетя.
- А почему ты Стряпка?
-Вырастешь- расскажу!
-Я уже выросла.
- Как же выросла! Сандалии не на ту ногу надела! -тетя Шура заправляет смоляную прядь волос под косынку и ведет меня к детям на площадку…
.. Приходит время, когда, наверное, каждого человека начинают терзать сожаления. Сожаления каждого дня и даже часа. Они просыпаются утром, но не всегда засыпают ночью. И нет никакого снотворного, чтобы их усыпить. Я сожалею, что недостаточно ласковых и добрых слов говорила своим родителям, мало расспрашивала бабу Веру , маму, тетю Раю и тетю Шуру о всей нашей родне , совсем ничего не записала и мало чего запомнила. А они  так умели и любили рассказывать…
 Помню, как спрашивала у бабы:
- А почему у нас в родне  имена такие все одинаковые Михаил, Николай, Иван, Галина, Александр да Александра ?  Других что ли нет? Как кого различать? У нас же три Николая Ивановича, три  Галины Ивановны, а Галь с другим отчеством  так  вообще шесть, Иванов восемь?
-А чем тебе имена наши не нравятся? Лучше разве  бывают? А различать, так совсем просто!- усмехнулась баба.
-Иван Чепурнов Васильев сын - Карандаш, твой дед Иван Чепурнов- Молчун, Иван Коростель- Летчик, Надежкин Иван- Туз, Стряпкин  сын Иван- Ефимушкин….
Одно и сейчас  очень жалею , что нет в нашей родне  девочки с самым  лучшим  именем на свете-  Вера…. У меня нет дочерей, а сестры двоюродные и троюродные, как я их не просила, ни одна из них свою дочь бабиным именем не назвала. ..
  Последний раз мы виделись с тетей Шурой перед ее смертью:
-Ты не печалься обо мне, Катеринка. Все помирают… видно и  моя пора  пришла…. Живи с добрым словом и к людям с почтением…..
Прощаясь со мной, тетя Шура рассказала, почему  Семен Петрович Кащеев, мой прадед назвал ее Стряпкой.
 Только поженились наша Шурочка с Иваном. Собралась молодая жена, которой и восемнадцати лет не было, калачи в печь посадить. Как тесто завести, как выкатывать  мать ее учила, учила да  всегда приговаривала: «Особое чутье для калача надобно» .  Все поделала Шурочка, как положено. А в печь на лопате посадить не получилось, худенькая  и росточку небольшого была молодая жена. Растянулись у нее  калачи, что в длину, что в ширину , подгорели пока пеклись. Пришел муж с работы на обед, на стол собрала Шурочка, калач свой   положила. Как взялся Иван хохотать. Шурочка стоит да плачет. А к вечеру  дедушка и бабушка велели молодым прийти.  Когда  шутник- Иван калач за пазуху запихал, Шурочка и не увидела. Пришли в гости  к старикам, Семен Петрович к столу молодых пригласил:
-Садитеся,  чай будем пить.
 -Так  мы к вам со своими калачами пришли, - отвечает Иван и калач достал из- за пазухи.
Семен Петрович нахмурил брови, помолчал. Отломил тот калач подгорелый стал есть да нахваливать:
-Ишь какая умница у меня внучка, не смотри, что маленькая!!  Булки то все умеют выпекать , а калач капризный  не каждая молодка сможет состряпать!  Стряпка, Шурочка, как есть Стряпка!