Бррр...

Я, Агриппина, дочь умершего тем ноябрьским утром, числа девятого. Тем утром я вышла со двора и шла в лес. Странно – подумалось мне. После этих слов может показаться, что мне хочется играть в мистику. Отнюдь. Претит. Не моё. Навзрыд бы рыгать кислым. Бррр.
На столе стоял стакан, самый настоящий гранённый стакан, чуть левее в лучах солнца из окна стоял стакан ровного стекла в подстаканнике. Подстаканник был белого цвета, серебристый как вам угодно. На верху стакана три красных тонких ободка. Зачем – подумала я. Мистики до сих нет. Не ждите. Бррр.
Отец лежал на железной кровати в углу, накрытый одеялом. Вы видели такие одеяла. Зелёное, с тремя черными полосами на одной из краёв одеяла по ширине. Третий день он не брился. Голова лежала на подушке. Видно, было только облупленная краска на душках кровати, тёмно-синяя, если для вас это станет важным, в какой-то момент, зелёное одеяло и лицо отца, небритое три дня. Я его не знала.
Знаете ли вы людей?
Каждый их нас знает того, кто есть в нашем окружение, и когда он совершает поступок мы говорим себе или собеседнику, что тот-то сделал то-то и оцениваем хорошо или плохо. Потому что мы знаем его.
Я зашла в лес. Я, Агриппина.
Меня более не стало, вслед за отцом.
Вы знали меня.
Я совершила поступок.