78 Москвее некуда. Нет, не вспомнил

           МОСКВЕЕ НЕКУДА. (БАЛКОНЫ.)
                2018.   

Стилизованное изображение Москвы: овал окружной с подпись МКАД,
с книжкой – зданием  бывшего СЭВа (совета экономической взаимопомощи),
неясно какой  башней московского Кремля и высоткой на Отшельнической, расположенных, естественно, не точно, сжимает в своих объятиях  полностью заграбаставший  город огромный спрут – семиног (7).    
И подпись.  «Моя записная книжка». 
Метафора очевидна. Да и метафора ли?
У моего блокнотика, уже уходящего  за кулисы текста образовалось
(по названию конторы «Судоимпорт») ещё одно (1) сокращённое имя.
Я вставляю его в названия сопровождающих работу файлов.
СУДИМ.  Улавливаете - не судите меня.   
Никак не предполагал, что моя «калямаляка», приведёт к таким обширным,
разноплановым, а главное, продуктивным объяснениям и оправданиям.
Воистину, нет худа без добра.    
 
                78 Москвее некуда. Нет, не вспомнил.
               
А тогда, страниц так сто сорок (140) назад всего-то и хотелось сказать,
что я имею моральное и информационное  право изобразить нечто подобное
и на карте США.  Но, конечно, не буду, учитывая современную общеполитическую обстановку.  Поймут ведь неверно. 
Штаты (так сложилось) почти не уступают Москве по количеству учётных записей.
Но мне-то хотелось зацепиться за некоего исключительно  яркого «возвращенца». 
Ретранслировать вам, по-доброму отредактировав, зачастую, нецензурный негатив,  пухлый сборник его анекдотов – былей.
И уж точно не могу отказать себе в удовольствии повторить за ним его
не гладкий и гадкий слоган.
- «Тогда самое дерьмо из нас уехало, а теперь самое дерьмо из тех возвращается».
Здесь, десятки раз (10;n) уже столкнувшись с патологической обидчивостью обозначенной категории людей, вынужден напомнить: то, что мне понравилась   
формулировка, не значит, что я согласен с сутью.
Я имел полное право зацепиться. Ведь он прицепился ко мне тогда в парке культуры как… да не существует такого цепкого репея!
Но с того времени (я имею в виду внутреннее время текста), вы в курсе, много чего произошло. И как-то сама собой то и дело всплывала эмигрантская тема. 
Ну чем не самоорганизация текста.
Сплошная синергетика.  Кстати, конспект книжки  Хакена с тем же названием впервые (1) появляется  у меня именно в «судиме», ну куда от него денешься.
Книжечки (все его) так себе. Профанатор.  (Профессор - фанат!?).    
Тем, кто заинтересуется вероятной разумностью хаоса, рекомендую Пригожина.
Принял я решение – ничего нарочно про эмиграцию не вставлять.
Она и сама проникнет – влезет.
Своё возьмёт. То есть, в данном случае, даст.
А ведь я тогда его  не вспомнил.  И всё, что якобы знаю о нём, на самом деле знаю только с его слов.  Он умный, он подозревал.  Поэтому, в доказательство,  сразу напомнил мне один исключительный случай.
Наверное,  осень шестьдесят восьмого (68).   В большом фойе между комитетом комсомола и наглухо закрытым актовым залом праздничные танцы.
Играют ребята из архитектурного с каким-то политически грамотным названием, возможно, псевдонимом на один концерт. Играют неплохо и неплохое,
но я-то уже что-то делаю сам, и теперь мне не хватает западных клише.   
И вдруг Руслан (вот кого внешне представляю отчётливо, но имя… известный дефект моей памяти: с большим трудом ставить рядом фамилии и портреты) втаскивает меня через сцену в тот самый запертый главный зал института.
На сцене и рядом в сумме (греческая сигма) вряд ли больше десяти (10) человек,
от силы дюжина (12).   Здесь одна (1) из первых (1) «спевок» «Скоморохов».
И как раз (1) я знаю, что точно не первая (1).  То ли утром, то ли накануне
они уже встречались в зале редакции «Известий».
Известно мне об этом совершенно случайно.   Там работает мама моего
дворового друга, к тому же ещё недавно поступившего в наш ВУЗ.
Тогда я и не подозревал о том, что сейчас считается непреложным фактом
в моём, довольно широком окружении. 
Судьба назначала меня «сопричастным» гораздо чаще  принятой для обычного человека нормы.  Неплохо выразился, характеризуя данный феномен,
некий мой знакомый Дима Т.  (Кстати, не очень-то умный, и не очень-то приятель.)
- «Слав, от твоих рассказов фигеешь два (2) раза. Сначала, когда их слушаешь,
а потом, когда убеждаешься, что всё это правда».
Честно говоря, я и сам частенько фигею.
Так вот, мой юбилейный, парковый, заграничный, встреченный, узнавший
и приставший, оказывается и впустил ребят в зал (у него были ключи),
более того, он  был ответственным за проведения вечера от комитета комсомола.
Несомненно, он присутствовал в нашей десятке (10) – дюжине (12),
но я только сделал вид, что помню.      
А вы обращали внимание, что активные комсомольцы отъезжали даже чаще рядовых.  Вот и жена моего главного там друга была комсоргом.
И если бы года за три (3), даже за два (2) до отъезда, кто-нибудь решился заговорить с ней на подобные темы, то, определённо, не обошлось бы без скандала.
Мой старинный новый знакомый  был прирождённым активистом.
Как выяснилось, он, несмотря на совсем недавнее возвращение к родным пенатам,  был и одним (1)  из организаторов празднования.   Вроде бы даже частично  спонсировал мероприятие.  Поэтому он очень уверенно тащил меня в сторону Зелёного театра.  Он много раз слышал песенку в неофициальной обстановке,
и теперь твёрдо вознамерился оформить спустя долгие годы официально легитимность гимна (текст смотрите выше).   
Грехи мои давно забыты, убеждал он.
А заслуги будут высоко оценены.
Что ж, мне и самому тогда ещё хотелось зафиксироваться.
Может быть, даже, и нос кому-нибудь утереть. (Несколько сотен (100) носов.)
И всё-таки «тащился» я неохотно, с трудом. 
Вдруг (присутствовавшие  помнят) в театре вырубился свет, а спустя буквально десять (10) минут налетела  мощная гроза.
А стоит ли удивляться грозе двадцать восьмого июня (28.6.), да и с электропитанием сложности могли возникнуть  из-за повышенной  влажности.
Но я уже начал задумываться о деятельности моего строгого ангела – хранителя.
С тех пор (и с тех, и с других, и  со сравнительно недавних – со всех тех пор)
многое изменилось.  Был и ещё серьёзно организованный юбилей.
И уже не нашлось людей, предупредивших и пригласивших меня.
Впрочем, думаю, это я не нашёлся. Как раз тогда мы только что сменили адрес.
Но могли же проявить некоторое упорство…
На самом деле, справедливо – я ведь тоже не вспомнил вовремя.
Зато потом, месяца через два (2)  произошло вроде бы простенькое, но странное      
по сути событие.  К  годовщине была издана весьма красивая книжка со стандартным  набором глав. История Факультеты. Кафедры. Значимые люди.
Все выпускники с красным дипломом.  И т.д. и т.п.
Тираж, тысяча (1000) экземпляров невероятно мал даже для нашего крохотного института. Предназначалась она для раздачи, как раз (1) тем самым vip – персонам, из чьих имён в основном и состоит текст книги.
Могу вас уверить, что тех,  кто достоин такого подарка много больше тысячи (1000).
По крайней мере, на порядок (;10). 
Мне пришлось потом столкнуться с обиженными, что их обошли.
Были и пытавшиеся как-нибудь раздобыть книгу, но она не продавалась 
ни  в магазинах,  ни в принципе. 
Я, абсолютно резонно, в ней не упомянут.  В изданиях такого рода не предусмотрены соответствующие рубрики.  Но именно мне-то её как раз (1) и вручили. Прислали по почте. Нашлась возможность.
Я вовсе не собираюсь петь себе дифирамбы, и, признаюсь, расцениваю подобное вручение, как приз за достижения со знаком минус ( - ).
И, всё-таки, следует отметить, что если это было коллегиальным решением,
то такая комиссия, несомненно, обладала всеобъемлющей информацией и высочайшей компетенцией.
Если же это частная инициатива, то такому человеку нельзя отказать в порядочности и проницательном уме.
Наконец, если просто случилась ошибка, то ошибка, определённо, знаковая.
А вот до пятидесятилетия (50) наш институтик совсем чуть-чуть не дожил.
Поглощён, проглочен с потрохами огромным молодым и прожорливым хищником.
Гимн наш, да нет, тот мой текст, морально устарел.
У меня сразу автоматически стали появляться строчки реквиема.
Но нахальный внутренний голос упорно требовал переключить тумблер акцентов.
И последующие события подтвердили: к месту, скорее частушки или куплеты.
Такие строчки тоже выскочили.  А музыка оказалось на редкость адаптивной.
Не знаю уж, как это оценивать. Но талант-то Костин несомненен.
Ладно, что-нибудь обязательно напишется. Тогда и выставлю на ваш суд.            

Помните, недавно я немного пофилософствовал о сути времени.
Упоминались и «стрела», и «внутренний параметр», и «полный объём»,
и «эффект присутствия».  Необъятная тема.  Великолепная побудительная
причина для красивых и вовсе не пустых слов и мыслей.
Повод для захватывающих обобщений и фантазий.
Но мне  гораздо нужнее и важнее здесь простое, приземлённое, знакомое  всем.
Прошлое никогда не отпускает.   
Оно всегда находит способы…  Подсылает свих гонцов и шпионов.

В темноте юбилейная тусовка загрустила и потекла ручейками  в сторону
главного «входа – выхода», теряя  у каждого  ярко освещённого прилавка
мощь и единство коллектива.  Моё направление противоположное.
Но неожиданный мой сегодняшний компаньон и собутыльник, похоже,
и не собирался заканчивать общение. 
Пристал как банный лист.
Он как раз (1) рассказывал о нашем совместном посещении Кадашевских бань, несколько пугая меня своей осведомлённостью. 
Нет, он не был со мной в этих самых банях в один (1) из сентябрьских вторников тысяча девятьсот шестьдесят девятого (1969) года, когда я узнал, что смерть поселилась у меня на спине.  Тогда мы с Гошкой оказались там первыми (1) посетителями почти случайно. Именно Гоша наотрез отказался парить меня,
и, чтобы я не отвертелся, сам позвонил моей маме.
Уже  через несколько дней меня начали облучать, а вскоре, по принятому у них графику положили на операционный стол.
Ну, скажите на милость, как здесь обойдёшься без ремарок и вставок.
Первое (1): в дальнейшем я только нарушал и нарушаю врачебные графики, каждый день увеличивая «срок дожития» (если этот термин здесь применим)
с таким диагнозом.
Второе (2): Гоша тоже сейчас за границей, но недавно, думаю, не навсегда,
и  не в одном (1) из облюбованных «русскими» мест.  И не в США.  И не в Канаде.
Но, чёрт возьми, он ведь, действительно, русский.
И, тысяча чертей, так близко от дёргающих со всех сторон и всех времён меня адресов.
Мой спутник даёт мне шанс. Кадаши не были моей дежурной парной.
Я бывал там всего несколько раз (n) – неужели не идентифицирую. 
Но тут он сбивает меня с мысли, и озадачивает новым неожиданным набором.
Его, как будто совершенно не расстроил «конец света» и тот факт, что ему не удалось стать моим концертным директором.
Совсем иное, и многое, интересует его гораздо больше.
Он привёз мне  разноцветный букет сообщений из Сан-Диего.      
Хочу предупредить, что сейчас намечается очередной заезд на территорию
«кино для взрослых».  Но что же делать – без таких экскурсов не будет полноты.
Я уже признавался, что порой мне  затруднительно общение  даже
с симпатизирующими,  вполне безопасными и по-своему любящими меня
людьми из прошлой жизни. 
В Сан-Диего он слышал один (1) весьма зажигающий рассказ обо мне.
И у него есть общий вопрос: по-прежнему ли я также раскованно  и рискованно
веду себя с противоположным полом.  Он протягивает мне письмо, извиняется,
что не сдержался и прочёл его.  Как это мне всё сходило с рук.

          Продолжение  следует.   79МН…   

4 страницы.  186 строчек.