может быть..

«С листвы лилась и капала вода. Кожистая зелень катала прозрачные бусины. С малых листиков отряхивала тяжесть. Собиралась в плотных больших листах и, прогибая костяк из жил, извергалась вниз. Стволы потемнели и кора набухла осадками. Дождь тихо моросил с небес. Стены домов, булыжники мостовой, тканевые купола шатров казались сизыми, от накопившейся влаги. Между камней хлюпало и пузырилось. Водостоки гремели музыкальной дробью. В воздухе пахло стылым беспросветным утром и усталостью.

На площади теснились полные снеди деревенские телеги, лошади сучили ногами и фыркали. Корзины с продуктами, укрытые холщовыми попонами, оставались не разгруженными. Работники и торговцы ждали - придут ли горожане за свежей зеленью, молочным товаром, мясными разносолами. Сидя под навесами, ругали погоду, власть и жён.

День томил, давил серостью, превращался в бесконечный.

Прибегали служанки из богатых домов. Торгаши вылезали из укрытий, топали вперевалку деловито к повозкам. Прямо из корзин и мешков отгружали связки овощей, бутыли с молоком, копчёные окорока, свиные ножки. Рассчитывались, хлопали девах по круглым задницам. Довольные возвращались в шатры.

Но в целом, торговля шла вяло. А ждать до ночи не резон..

Часы на ратуше отбили уж шесть по вечеру. Пора было поворачивать вспять, к дому. Пока соберут поклажу, пока кляч встряхнут, да сподобят тянуть полные дроги. Пока работники разочарованные бесполезным выходным - ни денег, ни пустой, а значит лёгкой телеги. Усядутся на козлах и, охолонув крупы кобыльи кнутом, сдвинутся в путь. И ещё время пройдёт. А темнеет поди рано. И враг на трактах не дремлет.

Того и гляди и продукт, да и вся немногая выручка разбойникам достанутся. И коняг уведут, и повозку подпалят. И самого лишат жизни..

А работник.. А что работник - он пополнит окрестную банду. Из беглых убийц, пришлых наёмников, оголодавших бедняков.

Тягучее, срединных веков время окутывало, почерневшую уж от теней, площадь. Сгущало завесу дождя, пропитывая мокротой каждый кусочек мира. Зеленило и без того изумрудную летнюю растительность. Добавляло серых и беж оттенков в ткани, штукатурки, древесину.

И ещё более стопорясь, от набранной тяготы. Лопалось пустотами, кавернами, трещинами - как пузыри в лужах.

Становилось совсем холодно. И безнадёжно..

Потом, позже. Эти эпохи назовут «малым ледниковым периодом». Что ж, может быть..»