Песни Рода

Глава 1. Моя стая

Вчера ночная метель окутала снегом еловые ветви. Весна только-только началась, поэтому её присутствие в лесах было незаметно, как дыхание небольшой птицы. На выстлавшемся толстом белом ковре виднелись чьи-то следы лап. Две дорожки вели к предгорной реке, местами освободившейся ото льда.  На восточном изгибе зимняя стужа сходила быстрее, так как здесь вода хорошо прогревалась солнцем. Ели, пихты и осины не росли близко к течению. Деревья добровольно уступали место свободе, хотя, если и осмеливались посягнуть на отмель и песчаную насыпь, во время паводков их всё равно уносило прочь.

Два молодых волка спокойным зимним днём пытались поймать для себя рыбу. Повозившись немного вдоль берега, они разошлись на небольшое расстояние. Один погрузился в воду по колени и пристально вглядывался в толщу мутноватой воды сквозь собственное отражение. Другой серо-коричневый волк устроился поудобнее ближе к суше, на каменистой отмели, отколол от большого куска пару льдинок и стал весело жонглировать ими в воздухе, то кладя их на нос, то подбрасывая вверх. Это был Тиз.

- Хватит дурачиться. – Сказал Дин, второй волк и брат Тиза. – Или ты хочешь привлечь рыбу своими фокусами?
- Да ла-адно, – растянуто отозвался весельчак, – мы всё равно ничего не поймаем. С восхода солнца тут торчим, рыбы нет и ещё долго не будет. Помнишь, старик Ухо или дед Дуб, кто-то из них, нам сказывал, что рыба приплывает, когда снег с долины совсем уходит?
- И ты хочешь поискать добычу в другом месте или просто-напросто побездельничать? – Просто спросил Дин.
- Отдыхать тоже надо, – второй волк положил на свою морду блестящую квадратную льдинку, – не всё же бегать да прыгать. Этак и помереть от истощения недолго.

Дин неодобрительно помотал головой, но был согласен с братом в том, что рыбы сегодня им не добыть. Он вышел из реки и встряхнулся; с его коричнево-серой шерсти улетели в разные стороны капли весенней влаги. На восточном изгибе по краям лёд ещё прочно держался, а на всей остальной реке так и вовсе владел потоком. Сюда молодые волки пришли от безысходности: прошлым днём у них не получилось поесть.

Дин оглядел родную долину. Вокруг стояла тишина, лёгкое журчанье незаметно появлялось позади и также тихо исчезало впереди. Животные старались не шуметь и не показывать себя. Неопытным братьям охота пока давалась с трудом.

Вдруг жёсткий зимний ветер дунул Дину прямо в лицо, и он поймал до боли знакомый запах. То же случилось и с Тизом. Оба брата задрали головы и посмотрели на ближайшую из трёх гор, самую низкую и мрачную. Между деревьев мелькала еле заметная тёмная фигура. Тиз, обладатель острейшего зрения в стае, быстро узнал, кто это:

- Ба, да никак Рёв явился?!
- Наверное, решил поохотиться на куропаток или зайцев на склоне горы. Может, к нам и не спустится. – Спокойно заключил Дин.
- Да пожалуйста! Чем это ходячее воплощение враждебности дальше от моего зада, тем лучше! – И Тиз вскочил, будто Рёв уже стоял у него за спиной и собирался тяпнуть за упомянутое место – Ну, пошли! Давай убираться: еды здесь нет, а вот другого хищника встретить – запросто.

Дин кивнул в знак согласия, и в безмолвии братья поспешно направились к месту сбора своей стаи.

Согласно преданиям, передающимся из поколения в поколение, их стая обитала в предгорье с тех пор, как появились сами горы.  Гряда была окружена со всех сторон холмистыми равнинами, различными низменностями; давным-давно эти горы были вулканами, и внизу с тех времён сохранились гейзеры, опасные и завораживающие. Впрочем, они располагались на некотором отдалении от хребта, так что волки и прочая живность легко их избегали. Предгорная стая обычно пребывала в долине, наполненной лесами и реками, поскольку крупная добыча в основном водилась. Периодически волки по одному или малыми группами ходили по склонам гор, ища небольших животных.  Особенно данное занятие имело распространённость у молодых особей, потому что им тяжелее всего было себя прокормить.

К вечеру юные волки добрались до нужного места. Члены стаи, как правило, не договаривались, где встречаться, а отыскивали друг друга по запаху и вою. В этот день большая часть семьи собралась на низком холме. На подходе к сборищу к Дину и Тизу выбежали Черёмуха, чёрно-серая здоровая волчица, их сестра старше на два поколения, и её ровесник коричнево-белый Кедр. Черёмуха радостно приблизилась к Дину. А тот в знак почтения наклонил голову.

- Ты слышал, мы поймали бизона! – С сильным убыстрённым дыханием проговорила охотница. Она имела ввиду: «Ты слышал запах?», потому что волки чаще всего находят добычу по запаху и вообще ориентируются больше по обонянию, нежели зрению или слуху.
- Ага, всем еды хватит! – Возбуждённый Кедр шутливо потрепал младшего Тиза за загривок, пытаясь выразить свой неуёмный восторг.

Черёмуха и Кедр достаточно взрослые, чтобы охотиться в общем составе, и сегодня, возможно, благодаря их присутствию, стая повалила массивного быка. Про себя Дин представлял, как он, когда вырастет тоже будет ходить на охоту вместе со всем кланом. Может быть, однажды он даже нанесёт решающий удар или загонит оленя, которого никто другой не осилит догнать.

Старшие потёрлись боками о младших, доказав тем самым хорошее к ним отношение и своё приподнятое настроение. Неподалёку от них маячил Кусь – старший брат Тиза и Дина на одно поколение. На левой щеке и левом боку у него виднелись тонкие, но кровоточащие раны. «Слева его уязвимое место, – подумал Дин. – А у меня где оно? Хорошо бы выяснить до того, как начнётся крупная охота».

Когда молодые волки были щенками, Кусь задирал их. Специально прокрадывался, пока взрослые на минуту отлучались, и прицеплял на хвосты малышей колючки. Малявки не знали, что с ними делать, неуклюже переминались из стороны в сторону, бегали, ползали, тёрлись о землю, кусали и изучали новую игрушку, а Кусь глядел на них и посмеивался. Стоило матери или старшей сестре вернуться, как Кусь тут же превращался из задиры в доброго большого брата, решившего понянчиться с крохами.

Выросши, Дин и думать забыл про эти сцены. Кусь как-то быстро отошёл на дальний план, да он и при всём желании со своими ничтожными проказами не смог бы потягаться с каждодневными испытаниями жизни волка. А вот Тиз при удобном случае то подсунет жующему парню многоножку (и ведь не ленился искать её), то куснёт за хвост, так, мимоходом, убегая, чтоб ответочку не получить. Бедный Кусь, сам по себе тщедушный, со слабой памятью, не понимал за что, и ничего не мог поделать с непоседой Тизом.

Ещё на периферии собрания сидел молодой серый волк с коричневыми переливами, настолько худой и хилый, что его можно было принять за ошибившегося компанией койота или шакала. Его рёбра выпирали по бокам, как толстые корни некоторых деревьев возвышаются над землёй. Он вычёсывал из шерсти щепки и грязь – видимо залез в трухлявое бревно в поисках пищи. Это был родной брат Тиза и Дина, по имени Тростник, но все упрощали до «Трос».

Он родился глухой на одно ухо, а всё, что стояло от него дальше двух прыжков, представлялось ему размытым пятном. Взрослые ещё в детстве пророчили ему раннюю смерть, но Трос выворачивался как мог и дотянул до юности. Он выкапывал дождевых червей, разыскивал в коре насекомых, собирал падаль какую только возможно. Ловил птичек, ящериц, грыз корни, ягоды и травы. Обретя достаточный размер, Тростник начал следить за совами и отбирать у них мышей. Взрослые, особенно старики, качали головами, осуждали: какой позор для волка, волк должен быть сильным и бесстрашным, а не слабым и жалким. Все тайком ждали, когда же природа наконец возьмёт своё, то есть убьёт сухощавого, увеченного, слабосильного щенка.

Тем временем Трос чистил сухую ломкую шерсть и наблюдал за действиями остальных членов стаи. Тиз оживлённо подбежал к собрату и игриво натолкнулся на него. Побеспокоенный молодой волк ничуть не удивился такому обстоятельству.

- Дай что пожевать! – Добродушно потребовал Тиз, по-настоящему ничего не ожидая. Каждый в стае знал, что у Троса никогда нет ни одного кусочка. Любое съедобное он проглатывал сразу же, иногда не жуя, и всё равно оставался худым и слабым.
- У вас, значит, рыбалка не задалась? – Из вежливости спросил Трос, поняв это и сам по голодному виду соплеменников.
- Нет, знаешь, рыбы ещё не поняли, что при виде волка у кромки воды, они должны тут же прыгать ему в пасть. – И Тиз в игре задел передней лапой морду Троса. Последний в долгу не остался: худой волчонок скоро проскользнул под тушей брата, изогнулся и прошёлся хвостом по макушке озорника, после чего между юнцами началась забавная потасовка. Снег так и подымался из-под ворочающихся лап, спин, голов и хвостов.

Дин случайно улыбнулся, посмотрев на кувыркающихся животных, и невзначай произнёс:

- Голодные, а сколько в них энергии.

Тут же появился звучный голос:

- Потому что дети, ещё долго взрослеть будут. 

Дин обернулся – рядом с ним стояла абсолютно белая молодая волчица – Соль, его сестра. Точь-в-точь белоснежная и прекрасная, как их мать Льдина. Она обычно искала пропитание вместе с Тросом – вдвоём блуждать по густому лесу не так страшно и опасно, к тому же компания может подбодрить, подсобить. Трос родился настолько худосочный, что был меньше даже сестры. Правда, Соль казалась крупнее и Тиза, и Дина, и уступала в ширине плеч и тяжести походки только Рёву, самому огромному из выводка.

Соль испытывала материнскую жалость к Тросу, но, конечно, ему об этом не говорила. Между тем Трос расчётливо ходил на охоту с сестрой, для того чтобы соблюсти придуманные им для самого себя правила выживания, одно из которых гласило: всегда ходи с кем-то. Трос тоже не выражал своей братской симпатии к Соль, да в глубине души радовался, что у него есть товарищ и что он не одинок.

Пока молодняк ждал своей очереди на трапезу, Соль решила посидеть с братьями. Тиз оставил Троса в покое: ему, конечно, хотелось подурачиться подольше, однако опустошённые силы этого не позволяли. Тростник тоже нашёл чем заняться: лучшее занятие для голодающего волка – лежать, не шевелиться и ждать хорошей возможности, чтобы поесть, поэтому он растянулся на утоптанном снегу.

В небе начали кружить вороны – увидели убитого бизона. Птицы летали кругами над тушей и садились на деревья поблизости. Прикасаться к телу они не осмеливались по причине лакомившихся им волков. Первыми к добыче допускались Коготь, вожак стаи и отец Дина, Тиза, Троса, Соли и Рёва, и его партнёрша – тётя Река, им же доставались лучшие куски. Тётя Река совсем недавно стала главной самкой, до неё это место занимала Льдина, трагично погибшая на охоте.  Дальше по иерархии на кормёжку шли лучшие охотники – дядя Оскал, дядя Гром, тётя Молния. После них разрешалось подходить рядовым, как правило, молодым охотникам: старшему братцу Глазу, вечно где-то блуждающему, Черёмухе, Кедру, Серу и Кусю. В числе конечных кормился молодняк – подросшие щенки, которых ещё не брали на совместное дело. А самыми последними, если им вообще что-то оставалось, ели старейшины клана – старец Ухо и проживший дольше всех мудрец Дуб. Они уже были не в состоянии охотиться ни на крупную, ни на малую дичь, потому взрослые их подкармливали, а они взамен оставались приглядывать за малюсенькими щенками и их няньками на случай нападения хищников или другой стаи. К тому же они знали много историй, полезных и занимательных, воспитывали молодое поколение, хранили многовековую мудрость рода.

В ожидании разрешения Тиза охватила скука. Ему было нечем занять себя, вследствие чего он решил подёргать лежащих вблизи родичей.

- Со-оль, что ты видишь? – Явно попусту обратился Тиз к сестре. 
- Наверно, то же, что и ты. – Отозвалась волчица, устроившаяся в двух метрах от говоруна.
- А мы этого не узнаем, доколе не скажем, на что мы смотрим. Я вот вижу, так, что я вижу? Я вижу, да, я вижу деревья, снег, небо и ворон.
- Я вижу болтливого надоедливого подростка! – Эмоционально высказалась Соль.
- А я вижу стадо оленей на северо-западном склоне средней горы. – Трос решил поучаствовать в незначительной игре. Правда, видел он только одно большое расплывчатое пятно. Мир говорил с ним на языке запахов – Трос обладал лучшим обонянием в стае, и оленей за несколько километров от себя он учуял.
- А я вижу, двигающуюся в нашу сторону Черёмуху… – И Дин выпрямился, ожидая, что скажет старший член семьи.
- Эй, вы, идите сюда! – Позвала добрая и энергичная волчица, остановившись в отдалении. Это означало, что молодняку дано добро на кормёжку.

Подрастающее поколение рвануло к мясу, потеряв в умятом снегу давешнюю усталость. Тиз первый добрался до тела, уже разинул пасть, как услышал где-то сбоку угрожающее рычание. Ему стоило слегка повернуть голову, чтобы увидеть Рёва. Подошедшие Дин, Соль и Трос тоже столкнулись с неприветливым братом.  Рёв, полностью чёрный, как уголь и их покойный дедушка Ком, решительно и пугающе направился к еде. Никто не захотел преграждать ему дорогу и Тиз в том числе. Меньший по размеру брат отошёл, освободив наивыгодное место для трапезы.  Рёв вцепился в обнажённые рёбра гигантского травоядного, словно от того как он за них держится зависит его жизнь. Остальные распределились по туше и резво отгрызали и проглатывали съедобные части, не так яростно, как Рёв, но тоже с аппетитом. 

Бизон попался великовозрастный, всей семье хватило по куску. Долгожданное насыщение оказало эффект, подобный истощению – на волков напала дремота. Они развалились кто где, не обращая внимания на чёрных птиц, терпеливо дождавшихся дарового ужина и лакомящихся чужой законной наградой за труды.

До ночи вся семья бездельничала. Солнце ещё рано уходило за горизонт, так что полумрак долины разводили многие пары зелёных и жёлтых огоньков хищников. Точечки света словно танцевали на ветру, когда какой-нибудь волк поворачивался или шёл. Плотно поевшие подростки отдыхали и весело проводили время за полусном и шутливыми схватками. Один Рёв после еды скрылся. 

С наступлением темноты предгорье менялось. Если небосвод не заволакивали тучи, он мерцал тысячами звёзд, сродни долине с сотнями деревьев. Ничто не оставалось пустым, даже мгла наполнялась звуками – по ночам бывалые волки хриплым и скрипучим голосом повествовали о жизни рода. В предгорной стае это делал старый Ухо. Ввиду забывчивости он нередко повторял одно и то же, но от этого истории не становились скучнее. Наоборот, слушая легенды, молодые волки подобно могучим предкам переживали походы, великие охоты, ужасные бедствия и невообразимые чудеса. Особенно любил слушать предания Тиз; периодически он даже вставлял фрагменты легенд в свою болтовню. Дин, глядя на то, как внимает этот непутёвый ученик речам Уха, задумывался, что из говорливого по природе брата в будущем мог бы получиться отличный сказитель.

Под сияющим бесчисленными крапинками небом, в холодном зимнем воздухе старец предгорной стаи в нескончаемый раз поведал молодым животным историю о далёких временах и первых волках. Седой и скукожившийся от излишка лет Ухо сидел, окружённый слушателями помладше и постарше. Справа от него улеглась Соль, поближе, чтобы следить за изменениями в движениях рассказчика. Поодаль, за её спиной пристроился Трос, желающий, чтобы бегающий взгляд старого волка поменьше падал на него.  В стороне Тиза и Дина легли тётя Молния, дядя Гром и вожак Коготь. Где-то рядышком пыталась примкнуться тётя Река, слегка неуклюжая, едва привыкшая к новой роли в стае.

Старый Ухо начал свой рассказ:

- Давным-давно, во времена первой стаи, когда волки ещё не ведали, что находится за горами и туманами, они заметили, что днём небо украшает одно сильное светило, а по ночам бездна маленьких искорок. Так они начали звать большое светило солнцем, а бесчисленные огоньки – звёздами. Солнце и звёзды занимали небосвод по очереди, друг другу не мешали и никогда не покидали небосвод. Но вот однажды со своего места сорвалась и полетела одна звезда, затем другая и за ней следующая. Так половина звёзд сошла с неба и очутилась неизвестно в каких землях. Животные, наблюдавшие за сим, дивились таковому чуду, ведь раньше подобного ещё не случалось. Волки первой стаи много мыслили и молвили, что бы это могло значить, но делать ничего не делали. Так протекло время. Скоро многим надоело думать о судьбе слабых светил, и они про них забыли. Волки продолжили жить обычной жизнью, не смотрели в вышину и не задавались вопросами.

Неожиданно одна молодая волчица вышла вперёд и заявила:

- Родная кровь, послушайте меня! Я отправляюсь в путь за упавшими звёздами.

 Все удивились её решению. Сильный и молодой вожак не помедлил обратиться к ней с вопросом:

- Зачем, дитя, тебе это путешествие, ведь ты понятия не имеешь, где их искать? Неужели тебе так холодно в стае, что ты жаждешь её покинуть?

Ничуть не смутившись, молодая волчица ответила:

- Хорошо и покойно мне в стае. Только я хочу спросить ночные искры, зачем они покинули свой дом и для чего пришли туда, где оказались.

Мудрый вожак нахмурил брови и сказал серьёзно:

- Если хочешь уйти вслед за небесными странниками, быть же и тебе странницей. Стая не пойдёт за тобой и не станет тебя ждать. Мы пойдём тропой волков, а ты по следу звёзд. Если ты покинешь нас, то больше никогда не увидишь. 

Молодая волчица согласилась и вскоре отправилась в путь. Долгие годы она шла и шла, ища упавшие звёзды. Животные и деревья говорили ей, куда улетели ночные светила, и молодая волчица следовала их советам. Одинокая и печальная она обошла всю землю, увидела другие стороны, но так и не нашла ни одну упавшую звезду. Как и предупреждал вожак, стая ушла тропою волков, и молодая волчица больше не смогла встретить родную кровь.

Потерявшись сама, она не знала, куда ей податься, и после нескончаемых метаний и терзаний, молодая волчица навсегда сомкнула веки совсем одна на краю мира.

Ухо умолк. Лежавшие вокруг него волки не шевелились во время повествования и теперь не сразу отошли от впечатления. На несколько секунд в воздухе повисла гулкая тишина. Горы, лес, река и небо тоже слушали старого Уха. Тем временем он почесал шею задней лапой и обратился к слушателям:

- Какую главную ошибку совершила молодая волчица?

Взрослые волки неоднократно отвечали на данный вопрос и молчали, желая узнать разумения подрастающего поколения. Коготь с властностью главы клана посмотрел на Дина. Тот принял его жест за приказ говорить.

- Молодая волчица, – робко начал Дин, стесняясь выражать свои мысли при скоплении сородичей, – ушла из стаи, откололась от семьи, поэтому погибла в одиночестве.
- Главное правило волка – всегда быть в стае. В одиночку не выживет никто. Волку нужна стая. – Как будто не вняв словам юноши, заключил старец. – Скоро старик Дуб скажет, когда будет ваш Кохун. На него отправляются все юнцы разом, чтобы каждый мог выжить. – Тут Ухо бросил глаза в сторону Троса, сжавшегося в комок от холода и укрывшегося за пушистой спиной Соли, и старый член семьи быстро одёрнул взгляд к Дину и Тизу, словно не желая видеть этого дохляка.
– А сейчас пришло время песен. – И раскрошившимся грубым голосом, Ухо натянул в предгорной долине звук, пронзающий до глубины облаков. Его поддержали сначала взрослые волки, затем подрастающие. Они пели о том, как появились родные горы, и солнце впервые поднялось над ними. Волки пели о том, что любой мрак рассеивается в своё время.

Дин выл вместе со всеми, но умом и сердцем был не в песне, а в ближайшем испытании на выживание. Соль, Трос и Тиз, как и их коричнево-серый брат, были озабочены своей участью. Даже Рёв, бродивший средь лесных теней и слышащий голоса соплеменников, не подпевал и не забывался в мире легенд и прекрасных былых времён, а обеспокоенно рыскал в поисках новой жертвы.



Глава 2. Настоящее испытание

У предгорной стаи существовал древний обычай: каждое молодое поколение отправлялось в двухмесячный поход на север от родных гор. Так волки доказывали, что достойны стать частью клана. Непрошедшие проверку, слабые, неспособные о себе позаботиться – погибали, победители выживали и возвращались. Испытание ждало всех охотников, рождённых в предгорье. Кусь, Глаз, Кедр, Черёмуха, тётя Река, дядя Оскал, предводитель Коготь и даже старец Ухо в свой черёд покидали стаю и самостоятельно взрослели в холодных северных лесах. Это испытание нарекли – Кохун.

Разумеется, выживали не все. Большая часть помёта пропадала, замерзала, истощалась и оставалась забытая где-то под снегом, льдом, землёй.  Этого-то и боялись юные звери. Неопытные, порой излишне возбудимые, неумелые, неокрепшие, ещё вчера они страдали от голода, потому что не смогли найти чем поживиться, а завтра должны оказаться наедине с природой, опасностями и несчастьями.

Легко бежав в свете поднимающегося солнца, Дин соображал, как ему лучше поступать во всякого рода положениях. Выдыхая паром, он говорил сам с собой: «Если сломаю конечность – умру, если не поем в течение четырёх дней – умру, если не буду пить воду – умру. Как только выйдем надо будет собраться в группы. Или нас заставят разойтись? Дядя Гром учил, что спать, лучше прижавшись к дереву, чтобы греться от него. Скоро проснутся медведи, надо следить за тропами. А если пройдёт снег и все следы скроет?..» Рядом с ним шагал Тиз, которого на тот момент заботили исключительно белки.  Сейчас же после пробуждения ото сна он заметил на одной из елей пушистого толстого грызуна, виртуозно махнувшего рыжим хвостом, подобно тому, как ветвь опускается под тяжестью упавшего на неё снега и тут же поднимается, сбросив белый груз. Клан поутру быстро разошёлся, так что Тиз успел только пристроиться к Дину, упустив из виду интересный оранжевый комок.

- А не поймать ли нам парочку белок? – Непринуждённо спросил Тиз. Что поделать, если он был способны держать в голове не больше одного предмета за раз.

Дин его плохо расслышал – он погрузился в собственные мысли.

- Тебе одну и мне одну – продолжил беспечный парнишка – так их можно свести в пару, и будет у нас на следующий год целый выводок, мы наловчимся его показывать, а старшие станут нас хвалить или бранить за выдумку.
- Что? – Дин опешил: какие взрослые, какие белки, какие шутки!?
- У, глухая тетеря, под боком стоишь ничего не слышишь! Я сказал – давай белок ловить будем!
- Ты, да ты!.. – Бедный Дин не находил слов, чтобы выразить застрявшие в горле негодование, недоумение и гнев.
- Что-о? – Теперь Тиз задал этот вопрос.
- Да ты дурак! – Выпалил наконец Дин.
- Ты тоже, – спокойно заметил его спутник.
- Ты не понимаешь, что нам предстоит?
- Имею понятие, – так же спокойно высказал Тиз.
- Тогда почему кривляешься, валяешь дурака? Мы должны готовиться, чтобы стать частью стаи нам придётся стать самостоятельными!
- И я и шерсть на моём хвосте это знаем. Только толку, что я буду забивать голову всякой ерундой. Да, ерундой! Ты вот шёл рядом со мной и думал, наверняка, о всяких советах, что дали старшие, о погоде, о добыче, а в результате даже не понял, что происходит вокруг тебя! Этак, милый друг, можно свалиться в яму! – Тиз немного помедлил. – К тому же, кто должен умереть итак умрёт, как ни старайся. 

Высказавшись, серо-коричневый волк пошёл в другую сторону.

- Ты куда? – Спросил Дин, чей разум остудился холодным зимним воздухом и речью вреде как беспечного брата.
- Ловить белок. – Просто ответил Тиз.

Его фигура живо скрылась за тёмными стволами и блестящими сугробами. Дин остался в одиночестве. Чтобы не тратить день попусту, он отправился следить за охотой взрослых, авось, чего-нибудь полезное подхватит.

Вскоре юнец наткнулся на следы взрослого волка, которые даже показались ему знакомыми. Дин без опаски последовал по ним: это территория родной стаи, следовательно, чужих клыкастых одиночек быть не должно. А если и заплутал некий пришлый, то, вероятно, с тем, чтобы присоединиться, ибо волки по одному в чужих краях не ходят.

За порослью елей, перемешанной с корявыми гигантскими соснами, следы привели Дина к его отцу. Лидер стаи обходил владения, изучая изменения окружающей природы. Оказывается, охотник обязан следить за состоянием растений, дабы знать о перемещениях добычи. Коготь давно заметил Дина и ждал, когда тот подойдёт, но молодой зверь держался на расстоянии, чтобы ненароком не помешать.

Коготь был вынужден окликнуть скромного отпрыска:

- Не стой среди деревьев, подойди, коли ко мне пришёл. А если мимо проходил, так и дальше шуруй.

Дин, поджав хвост и сгорбившись в знак уважения и подчинения, медленно приблизился к взрослому волку. Вожак стоял прямо и гордо, пронзительным и чистым взглядом смотря на Дина.

- Что, гуляешь или дело есть? – Спросил Коготь. Смущённый юнец не смог выбрать, что ответить: я никого не искал, но хотел кого-то встретить, я надеялся чему-нибудь научиться, но не ожидал, что меня будут учить, я подошёл к тебе, но я не желаю общаться. Все варианты показались Дину недостойными. Так он и молчал. Коготь понял, что молодой волк растерялся, и разговаривать с ним бесполезно.
- Ладно, ступай, найди полезное занятие.
- Прощай, – осилил вымолвить Дин, потому что прощание – обязательная часть этикета.
- Прощай, – ответил предводитель. Так и разошлись.

Когда Коготь скрылся из виду, Дин пожалел о том, что он такая мямля. Ну, что теперь поделаешь? Побрёл Дин дальше. «Надо Ухо или Дуба найти, – решил он, – они с удовольствием совет и дадут, и дважды разъяснят».

Солнце вошло в зенит, стало пригревать спину и макушку. С хвои потихоньку капал таявший снежок. Белая долина сияла. В такие моменты Дин верил, что наступила весна.

Соль с Тросом обходили склон холма. Их следы ручейками вились параллельно подножию. Дин разглядел две движущиеся фигуры, сначала Троса, конечно: отличить молочную Соль было не так просто. Они его не видели вблизи деревьев, к тому же он изрядно над ними возвышался. Но вот прохладный воздух подул в их сторону, погладив Дина по шерсти. Трос мигом поймал примету родного волка и уведомил Соль о его присутствии. Пара повернулась в сторону Дина, ожидая, что он к ним присоединиться. Сам юный зверь ещё не решил, хочет он к ним примкнуть или нет. Ожидание продлилось какое-то время. В итоге коричнево-серый волк вернулся в ельник, а охотничий дуэт отправился на поиски съестного.

В тенистом лесу господствовали два цвета: белый и чёрный. Силуэт волка пробирался сквозь снежные насыпи и корявые столбы, как рыба проплывает между кораллами. В тишине лишь изредка мелькали зовы ветра и хлопанье совиных крыльев. Дин сам не знал, чего искал, наверно, еды, о наставничестве взрослых он уже забыл. Неподалёку раздалось рычанье, а вместе с ним сопенье, и Дин тотчас же устремился к его источнику.

В прогалине, между пихтами, стояли разъярённый Рёв и взбешённая росомаха. Они рычали друг на друга, скалили клыки, готовые броситься на противника. Рёв крупнее росомахи, но она старше и опытнее, к тому же старик Ухо рассказывал, что с этими отъявленными безумцами никогда не надо связываться: это одни из тех животных, которые скорее умрут, чем отдадут хотя бы крохотную мышь. Росомахи не просто упрямы, они дико агрессивны и будут сражаться, пока не прогонят глупца, посчитавшего нужным с ними связываться, даже если перед ними встанет взрослый тяжеленный громадный медведь.

О том, чтобы принять сторону Рёва и сражаться против чудовища с длинными когтями и челюстью, превосходящей волчью, Дину и во сне не привидится. Первая его мысль: «Что Рёву нужно от росомахи?» Возможность, что это росомаха первой напала на брата, как-то улетучилась из его сознания – ведь речь шла о Рёве.

- Рёв, брось это, оставь её! – Попытался Дин обратиться к взъерошенному, озлобленному сородичу. Тот ровно его не услышал. Зато росомаха добавила в свой список жертв ещё одного молодого волка. Она дёрнула пасть так, что теперь она была направлена и в сторону Дина. «Ну, вот, – сказал тот про себя, – нажил беду на свой загривок!»

Рёв первый кинулся в бой. Росомаха встретила выпад несколькими десятками кромсающих движений передней лапой. На конечностях свирепого волка появились царапины. Рёв, желая нанести больший вред, начал клацать зубами, и, когда хищница рванула рукой с когтями, юнец зажал кисть между клыками и кость щёлкнула. Росомаха взвизгнула, да не отступила – другая лапа вонзила острые прочные отростки прямо в плечо Рёву. Он не издал крика боли, только ещё раз щёлкнул пастью и задел своими зубами морду росомахи. Он почувствовал во рту вкус крови, это его оживило, он потянулся вперёд, к хищнице, за тем чтобы укусить её ещё раз и, может быть, убить, но Дин вцепился в его загривок и с силой отшвырнул в сторону.

Из-за раненого плеча Рёв подался. Секундное произошедшее ошеломило парня настолько, что он перестал рычать и скалиться и выпученными глазами уставился на братца.

- Хватит! – Твёрдо и громко произнёс Дин. – К чему всё это? Ты же знаешь, что росомах лучше не трогать, она не отступит! Ты ранен, она ранена, зачем это всё?


Когда Дин кончил, в лесном массиве стало отчётливо слышно глубокое дыхание Рёва. Он продолжал смотреть на брата пустым взглядом. Дин тоже глядел на него, так проходило время. И, ах! Дин забыл, что кроме них есть ещё росомаха! За доли мгновения в его голове пронеслись вероятности, что она подкралась к нему сзади или сбоку и как только он повернётся, чтобы увидеть её, она вцепится ему в спину или горло. Однако искалеченная хищница не шевелилась. Снег вокруг неё стал красным от крови. В её взгляде читалась дикость и… понимание.

В лице Рёва, напротив, читалось стремление кого-то загрызть. Вероятно, этим кем-то стал Дин. «Попал между двух вихрей!» – отчаялся парнишка. Сравнивая двух дерущихся – успокоившуюся и застывшую росомаху и вновь оскалившегося и яростного Рёва – Дин нашёл, что опасность для него представляет скорее его родной брат.

- Хотя бы скажи из-за чего всё началось? – Спокойный волк попытался выйти из трудного положения.
- Он напал на меня, – нежданно отозвалась росомаха, – я шла себе по дороге, а он набросился.
- Зачем? – Снова спросил Дин.
- А вот зачем! – Сквозь рык ответил волк и шагнул, собираясь сразиться с Дином, но рана на плече оказалась глубокой, и Рёв оступился и плюхнулся боком в снег. И сейчас из глотки молодого волка не раздалось ни жалобного писка. Рёв поднялся и встал самонадеянно и смело.  Дин понял, что Рёв захотел напасть на него и не осуществил этого исключительно из-за раны.

«Оставить его наедине со своею злобой – вот лучшее решение» – посудил юный волк.

- Я прошу прощения за моего брата, – сказал Дин пострадавшей росомахе. – Давайте просто разойдёмся.
- С превеликим удовольствием, – спокойно, но сердито произнесла хищница. – У меня нет желания тратить своё время на безрассудных маленьких волчат.

Зверь со сломанной конечностью явно имел ввиду, что, если бы поединок продолжился, на месте проигравшего бы наверняка оказался Рёв. Бесстрашная росомаха подобрала изувеченную лапу и поковыляла в свою сторону.

Дин и Рёв остались вдвоём.

- Хочешь знать, почему я остановил тебя? – Спросил Дин.
- Ты жалкий. – С ненавистью громко выговорил Рёв. Он тоже скрылся средь деревьев.

Наедине с самим собой Дин сказал вслух: «Денёк-то выдался… Лучше ходить с Тизом и слушать про белок, чем драться с росомахой…» Он устал.

Между тем в другой части долины со скального склона капля за каплей стекала вода. Один древний волк наблюдал, как тает и течёт весенний снег. Неторопливо и бережно в ледяном углублении накапливалась тарелочка влаги, кристально чистой и студёной. Самый великовозрастный член клана – Дуб –решал, когда стоит начинать Кохун. Он выбирал, глядя на блюдце талого снега. Долго старейшина, казалось, спрашивал у природы и наконец услышал ответ.

Медленно побрёл старый волк к сородичам, чтобы объявить важную новость. В тот вечер семья собралась у опушки соснового участка. Вожак Коготь беседовал со своим братом-погодкой Оскалом. В юности Оскал рвался завоевать титул главы стаи, но Коготь показал себя лучше во всём: охоте, силе, разуму, они даже схватились, и Коготь победил. Подле них сидели тётя Река и тётя Молния, между прочим, пришедшая в род предгорья из другого клана.  В стороне, среди осин, Рёв зализывал дыры в плече. Старик Ухо дремал, а под боком у него чистил шерсть Кедр. Дин, появившийся из ельника, окинул всех взглядом и вспомнил: «Я сегодня ничего не ел». Вдалеке на белых холмах показалась волчья фигура. Взрослые признали в ней старейшину Дуба.

Пока он приблизился к сборищу, успели подойти Соль и Трос. За исключением пары охотников семья присутствовала в полном составе, поэтому Дуб счёл правильным сообщить о начале Кохуна. Молодые волки сели поближе, чтобы лучше услышать хриплые, приглушённые речи Дуба, и тот приметил, что один из них сильно потрёпан. От Рёва пахло кровью на другой конец леса, так что Трос, подходя к стае, предположил, что взрослые снова поймали большую добычу.

- Весна пришла, – взялся говорить старейшина, – щенкам пора отправиться в поход… да… Когда тело чёрного волка поправиться, вы все направитесь на север. – Дуб был настолько стар, что уже не мог запоминать имена новых поколений.

Все разошлись. Дин непроизвольно пристроился к Соли и Тросу.

- Значит, ждём, когда Рёв выздоровеет. – Подытожила Соль.
- Интересно, как он получил такую рану, надо бы узнать, чтоб самому не схлопотать. – Произнёс Трос.
- Не волнуйся, ты же не будешь от безделья хватать росомаху за загривок. – Сказал с лёгкой улыбкой Дин. Брат с сестрой с любопытством устремили взгляд на него. – Я сегодня застал Рёва дерущимся с росомахой.
- Что случилось? Как это было? – В Соли загорелся интерес.
- Меня больше волнует, как он остался относительно цел, – и Трос перешёл на шёпот, – или старик Ухо нас обманывал?
- Я не знаю. – рассказывать всю историю Дину не желал.

За елями показался Тиз, он нёс что-то в зубах.

- Вот кого нам не хватало – С мягкой улыбкой произнесла Соль.
- Ты наловил белок? – Дин постарался вести себя дружелюбно и непринуждённо, как будто утром они не ссорились. Тиз протопал к родной компании и выплюнул перед их ногами нечто похожее на траву с шишками.
- Подарочек! – Довольно провозгласил весёлый волк.
- Что это? – Уточнила Соль.
- То, что обычно лежит в беличьих дуплах. – С гордостью объяснил Тиз.
- Ты залез белке в домик? – С усмешкой спросил Трос.
- Да, ну, почти! Я залез на дерево, поковырял лапой и вытянул это штучку. – Соль помотала головой. – Ну, хорошо, хорошо, я просто стоял под деревом, ждал, когда из него выползет белка. Она не выползала, я всё ждал, прикорнул, вдруг – бац! Мне на голову что-то свалилось, смотрю – а это вот оно! – Трос улыбнулся.
- И зачем ты принёс это нам? – С недовольством произнесла Соль.
- Ну, как? Ещё спрашиваешь? Ну, зачем меня спрашивать, спрашивать, если я и сам этого не знаю!

Соль и Трос рассмеялись. Дин сохранил спокойствие: он переживал за своих братьев и сестру, хотел, чтобы все из них прошли Кохун… Даже, чтобы Рёв прошёл. При этом ни он, ни его родные до сих пор не научились полностью самостоятельно кормиться.

Плечу Рёва понадобилось две недели на заживление. Этого хватило, чтобы Соль улучшила охотничьи умения: в течение данного промежутка она поймала пять зайцев. Троих с Тросом добытчики съели сами, двумя добрая сестра поделилась с Дином и Тизом, которые тоже совершали попытки загонять дичь в паре, но у них выходило плохо. То Тиз зацепится боком за куст, то Дин потеряет зайца из виду и свернёт не туда. Чем кормился Рёв никто не знал, но он всегда появлялся при делении большой общей добычи, как, впрочем, и весь остальной молодняк.

Власти весны не наблюдалось, однако дни потихоньку удлинялись. Как-то Тизу почудилось, что он услышал певучий птичий голосок, посмотрел кругом: на ветках никого. Взрослые ждали потепления с нетерпением – морозы их уже утомили. Подрастающее поколение было в силах переживать единственно насчёт грядущего похода. С одной стороны, Кохун – упавшее полое бревно, с одной стороны которого щенячество, с другой – вся последующая жизнь, и внутри него надо только пройти. С другой, каждый в это дерево заходит, но далеко не каждый выходит. Юных волков пугала мысль, что он сам или его брат вот так скоро уйдёт, покинет родных.

Дуб установил срок отбытия молодых волков. К счастью или несчастью в обозначенное утро пошёл снег, не плотный, но всё же мешавший обернуться и в, может быть, последний раз посмотреть на свою стаю и знакомое предгорье. Семья собралась целиком. Прощание произошло сдержано, даже бесчувственно. Взрослые волки сказали требуемые слова и на этом конец. Коготь держался уверенно и гордо, как при любых обстоятельствах и полагалось вожаку. Дяди и тёти отстранённо, пустыми глазами провожали уходящих. Черёмуха и Кедр прощались с младшими очень серьёзными лицами.  Когда юные волки уходили, Дин вспомнил свою маму, Льдину, и подумал, что она наверняка бы за них переживала и сказала что-либо ласковое на прощание. И кто-нибудь обязательно бы расплакался, вероятно, Дин.

«Ладно, – внутренне поддержал себя Дин, – надо думать не о расставании, а о том, как мы сюда вернёмся, взрослыми, большими, сильными». Ветер дул юнцам в спины, будто направляя их. Волки шли не оглядываясь ни назад, ни друг на друга.  Впереди перебирали ногами Соль и Трос, за ними Тиз и Дин, Рёв двигался с краю и поодаль. Соль торопилась, словно убегала от отдалявшихся гор: устала тревожиться об неизвестности, захотела наконец войти в это бревно, чтобы уж разобраться – да или нет. Дин погрузился в мысли о предстоящей охоте и трудностях леса. Тиз завязал разговор с Тросом. Рёв брёл молча, нахмурившись, неся в себе плохое расположение духа.

Снегопад прекратился к следующему полудню. Банда разбрелась в поисках пищи. Трос перво-наперво наелся личинок из трухлявой коры мёртвого дерева. Тиз и Дин напали на след зайца, только поймать не смогли – упустили. Соль приметила рябчика, высоко сидящего на ветви ели. Воссоединились братья и сестра на опушке, все голодные, кроме Троса. «Плохо» – подытожил Дин.

Переночевали под густыми елями, свернувшись в комочки и прижавшись друг к другу. На другой день поднялся вопрос о совместной ловле, в связи с тем, что Трос учуял кабана.  Мнения разделились: Соль, Рёв и Тиз поддерживали наступление, Трос и Дин протестовали и в доказательства приводили факт того, что они ещё незрелые слабосильные зверёныши по сравнению с массивным опасным кабаном. Спор существовал не долго – подавляющее большинство просто дало нерешительным волкам выбор: не участвуйте, и тогда мы пойдём на кабана втроём, а не впятером, и в этом случае мы точно оплошаем. Распределение по ролям также произошло быстро: Рёв самый сильный, поэтому наносит решающий удар, Соль самая умелая, потому треплет добычу, Тиз и Дин резво бегают, следовательно, загоняют копытного, Трос никудышно видит, плохо уворачивается от бивней, зато хорошо находит след, ввиду этого он ищет животное, а когда начинается охота, стоит в сторонке, для виду, закрывает проход, чтобы кабан не удрал.

В целом так и случилось. Единственно последний удар нанесла Соль, так как Рёва кабан перевернул в воздухе. Туша исчезла к сумеркам: впервые за долгое время банда набила животы до верху. У них поднялось настроение. Ночью юные волки, весьма собой довольные и успокоенные, разлеглись, приготовившись ко сну. Тиз пристроился к бокам Соль и Дина, и ни с того ни с сего у него зажглось непреодолимое желание рассказать байку для поднятия духа, создания ностальгической атмосферы дома.

- Что ж это, мы просто уснём? – Поднял голову Тиз.
- Да, а тебе ещё что-то нужно для жизни? – Сонным голосом отозвалась Соль.
- А где сердечная история о каком-нибудь члене рода? – Не унимался Тиз. – Вы только послушайте, что учудил наш предок!
- Не надо! – Громко и в полудрёме сказал Дин, пнув Тиза задней ногой.
- Давным-давно, настолько, что никто об этом не может позабыть, один щенок из весеннего помёта…
- Хватит! – Раздалось со стороны Троса.
- Мы спать хотим! – На сей раз Соль пнула Тиза.
- … который ещё дальше всех прыгал, когда они были незрячие…
- Трос! – Спросонья Соль окликнула не того брата.
- Я здесь причём? – С полузакрытыми глазами изумился бедняга Трос.
- … он нашёл ручей, который рассказывал, где найти добычу. Щенок пользовался-пользовался советами ручья. Вырос, пошёл на охоту и его сцапал медведь, который тоже спрашивал ручей, чего б ему поесть, ручей сказал ему где искать волчонка! Такова плата за бесплатные советы! Конец! – Замолкнув, говорун устроился поудобнее между телами родственников и заснул. Другие члены семьи с облегчением опустили головы и погрузились в забытье.

Поднималась банда долго: то один проснётся, увидит, что другие спят и тоже задремлет, то второй встанет, сам уйдет, остальных не растолкает. Рёв первым куда-то ушёл. Соль и Дин разбудили Тиза, желавшего поваляться подольше. Путь на север продолжился с возвращением Рёва.

Снег блистал от дневного света, в то время как банда цепью поднималась на пустые холмы и спускалась с них. Им попался небольшой ельный колок. Юные волки вошли в него, как обычно вступают в лес. Рёв шёл первый и протаптывал дорожку родичам, он же первый и спустился в углубление. Спуск был коротким, но резким. За чёрным волком его преодолели Соль и Дин. Тиз ступил вниз уверенно и привычно – это же не первая низина, с которой он имеет дело. Однако его правая передняя нога каким-то образом вывернулась, Тиз потерял равновесие и кубарем полетел в сугробы. Он упал, уткнувшись головой в снег, а хвост задрав вверх. Трос, следовавший за Тизом и посмотревший с высоты на лежащего внизу брата, сказал: «А я думал у меня неважные глаза». Соль и Дин внизу заулыбались. Перевернувшийся неуклюжий сменил положение, поднялся, встряхнулся и как ни в чём ни бывало, гордо задрав голову, пошёл дальше. Тут и скатившийся по снежной насыпи Трос слегка похихикал.

Группа продолжила путь. Юные волки сообща ловили крупных животных и по одиночке или в парах загоняли маленькую. На севере водилось вдоволь кабанов и птиц, впрочем, последние чаще являлись недосягаемы.

Лишь однажды Дину очень повезло застать старого глухаря под сенью леса, вблизи обломавшихся веток. С перьями он намучился и сделал вывод, что лучше выследить зайца, чем выплёвывать короткий и средний пух. Тиз освоился с ролью загонщика и искусно вёл зверя, куда надо ему и сородичам. Рёв, казалось, ещё вырос, прибавил в массе, ветки под его лапами так и трескали. Соль ожидаемо стала лидером по мастерству охоты: и в одиночку, и в группе она попадала в цель семь раз из десяти, в то время как Тиз и Дин всего два раза. А вот у Троса дела шли плохи. Вечно кормиться одними жуками и ягодами волку нельзя, в совместном предприятии он занимал место почти бесполезной декорации, ввиду того, что ни подойти к зверю, ни быстро убежать от него Трос не мог. Если среди деревьев он разгонится, то обязательно во что-нибудь врежется. В одиночку он вообще ничего не хватал: или не видел, или добыча ускользала. С момента начала Кохуна немощь Троса проявлялась всё ярче и чётче. У него возникали мысли о том, что он обуза, что он станет первой жертвой испытания или в конце концов братья и сестра его бросят. По вечерам самый слабый член банды смотрел на товарищей с едва заметной тоской: а что если сегодняшняя ночь последняя, когда они вместе? Но он бойко гнал безнадёжные мысли. Как-то же дотянул до нынешнего заката, значит, выживать он умеет. «Песня не спета, пока в темноте раздаётся голос» –  ток он утверждал веру в собственное будущее.

Этот день считался удачным по меркам подрастающего поколения. Соль сама схватила зайца, Тиз и Дин нашли чей-то недоеденный обед и воспользовались счастливом подарком бора. Ночью банда находилась в приподнятом расположении духа – поход насчитывал две недели и семья ещё никого не потеряла. Они копошились в снегу, дурачились, будто вернулись в детство, сытые и счастливые. Соль предложила исполнить одну древнюю, хорошо знакомую песню о родных горах. Большинство братьев её поддержали – Рёв на памяти молодых волков никогда не пел, а Тизу именно эта история не нравилась, потому что он её не понимал, а, если не осознаёшь мотива, то как же его воплощать?

Соль, Дин, Тиз и Трос тонкими, нетвёрдыми голосами подняли в небо легенду о великих горах. Тиз отошёл и от безделья стал играться с еловыми веточками. На некоторых попадались шишки, их озорник откусывал и плевал на расстояние. Это ему спустя пять веток наскучило. Волки подходили к завершению истории. Тиз перекатился на спину, от холода снежинки под его шерстью захрустели. Пар от носа взлетал и растворялся. Тиз без внимания глазел на бесчисленные мерцающие точки.

Среди белых огоньков появился красный. За это зоркий глаз Тиза живо зацепился. Лицо молодого волка спешно приняло серьёзный вид. Он упёрся на бок и встал, пристально уставился на пламенную крапинку ещё раз, чтобы убедиться, что ему не мерещится, и направился к своей группе. Они как раз замолкли и встретили Тиза радушно.

- Ди-ин, может я плохо слушал хрыча Уха, но, по-моему, он не говорил, что звёзды бывают красные.
- О чём ты? Разумеется, звёзды не могут быть красными, они всегда белые, взгляни. – И успокоенный песней юноша поднял глаза. Как только алое сияние попало в поле восприятия Дина, он вышел из хорошего настроения.
- Ты тоже это видишь? – Спросил Дин Тиза.
- Да, глазастик, именно об этом я и спрашивал! Эй, народ, – обратился встревоженный волк к собратьям, – у нас тут на небе кроваво-красная звезда, кто-нибудь знает, что это значит?
- Что? – С улыбкой спросила Соль, не поверившая болтуну. Да только рядом с Тизом стоял Дин и озабоченно всматривался в небо. Соль это насторожило, и она тоже устремила взор в вышину. За ней рефлекторно повторил Трос.
- Все это видят? – Не веря собственному зрению спросила Соль.
- Да. – Ответил Дин.

Багровая скиталица приковала к себе взоры каждого юного волка. С новой секундой она увеличивалась и разгоралась всё ярче. Её приближение пугало незрелых хищников, Дину почудилось, что до него донеслось тёплое веяние жара падающей звезды. Пылающая аномалия стремительно опускалась южнее их стоянки.

Сначала никто не понимал, Тиз первый осмыслил тревожную картину:

- Да там… там…
- Наш дом… – Закончила Соль.

Несколько минут безжалостная гостья летела к трём великим древним горам, и столкнулась с ними, ни в коей мере не быв маленькой крапинкой, а явившись как лютый, беспощадный красный гигант. Молодые волки воочию узрели жестокое уничтожение всего, что им дорого.

Сперва на верхушке средней, самой высокой горы, родилась сфера белая в сердцевине, оранжевая по кругу и с окружающим кроваво-пламенным свечением. Эта сфера в пару секунд сожрала скальный хребет. Затем её огонь разлился на расположившуюся внизу долину. Ничто не уцелело. Всё наполнилось красным. Леса сгорели, реки испарились, животные испепелились…

Алый цвет озарял округу, рядом с группой волков стало светло, как на заре, от их тел откинулись широкие расплывчатые тени. Трос видел лишь лучезарное красное пятно, да спросить у братьев не решался – их-то выражения лиц он воспринимал чётко. Они стояли, оцепенев, с разинутыми ртами, искривлёнными лицами, они были повергнуты в ужас. Соль даже не поняла, что захотела расплакаться – слёзы сами потекли из очей, она почувствовала их позднее. Дин не верил в случившиеся: «Пусть это будет только кошмарным сном!» Тиз остолбенел и ничего не чувствовал, ни снега под лапами, на ветра с запахом гари и лавы.

По прошествии нескольких минут огонь утих, кровавый свет погас. Трос ждал объяснений или хотя бы намёка, но юные волки стояли ошеломлённые или тихонько поскуливали. Наконец Трос заметил, что Рёв более собран, чем другие и обратился к нему:

- Что происходит? Что это?
- «Что»? – Рёв повторил вопрос Троса. – Я не знаю «что». – Тут Соль, услышавшая голоса братьев, вышла из забытья и, не пытаясь себя сдерживать, упала в снег и разревелась – Калека, не видишь, так хоть чуешь? Где же твой хвалёный нюх? – С презрением и злобой бросил Рёв.
- Я слышу запах гари, – ответил Трос, – это пожар?
- Да, и он разрушил наши горы и долину и убил всю нашу стаю. – Отрезал чёрный волк.

Трос оторопел. Ещё раз его голова повернулась по направлению, откуда ветер нёс хлопья пепла. И красное сияние, и запах стали ему понятны.

Дин опустился и всё ещё растерянный, обескураженный, убитый не находил в своём разуме места для чудовищного события. Тиз опустил голову, съёжился, выглядел маленьким и слабым. Рёв немного отдалился от сородичей, прилёг на сугроб и… завыл. Первая подхватила песнь скорбного плача Соль. Дальше послышались голоса Дина и Тиза. Трос, задумавшийся, очнулся и подхватил балладу горя и печали.

Их дома больше не существовало.


Глава 3. Нужно разобраться

Утром увесистое облако серой пыли нависло над хвойным лесом. Дин проснулся, покрытый тонким пеплом. Он встряхнулся и бессильно поднялся. Соль спала крепко – ночью плакала громче и дольше всех. Дин не хотелось её тревожить – пускай отдохнёт, впереди их ждёт труднейшая дорога под названием – жизнь. Трос лежал с открытыми глазами, он давно очнулся от дремоты, а делать было нечего, поэтому продолжал лежать. Близорукий волк бросил взор на Дина, точно спрашивая, что будет с ними дальше. Дин не откликнулся на безмолвное обращение и ушёл осмотреться. Рёва поблизости не наблюдалось, наверное, отправился на охоту. Может быть его чёрная фигура никогда не явится сородичам в этом мире, Дину было всё равно. Разрушение родной долины, гибель клана, крушение надежд на будущее – всё отыграло в ночных слезах и надрыве горла, а теперь осталась пустота, покой, холодный белый снег, подтаявший из-за вспышки.

Дин попил ключевой воды, она отдавала глиной и журчала в коричневом цвете. Падение и взрыв взбудоражили землю, отбили куски грунта в подземные реки. Среди деревьев блуждала неласковая тишина. Дин, сдавливаемый тяжёлыми мыслями, долго ходил по округе.

Пока его не было, Тиз очнулся. Он пошевелил лапами, точно убегал, после чего перевалился на бок, поднял голову и спросил лежавшего рядом Троса:

- Чего, все живы, или кто-то растворился в лунном свете?
- Должны быть живы, – неохотно отозвался Трос. Тиз поворочался-поворочался, не отыскал в себе никакого намёка на желание вставать и продолжил валяться в снегу.

После этого Трос отправился на ближайший холм, чтобы при свете дня увидеть следы произошедшей недавно катастрофы. Поднявшись на снежную насыпь и оглядев просторы, Трос узрел лишь одно сплошное коричневое пятно посреди белых далей. Впервые в жизни близорукий волк подумал: «Хорошо, что я ничего не вижу».

В это время Соль проснулась. Она хорошо набралась сил. Пробудившись, светлая волчица сначала открыла веки, затем не торопясь, но и не медля, поднялась, осмотрелась и застала одного из четырёх братьев.

- Где остальные? – Спросила она спокойным, но сильным голосом.
- Ушли, – небрежно ответил Тиз, ворочающий лапы в снегу.
- Я тоже прогуляюсь, – уведомила белая волчица.

Брат молча продолжил копошиться в сугробе. Тиз прекрасно понимал, что каждому хотелось побыть одному.

Дин вернулся после обеда. Трос и Тиз валялись и иногда перекидывались короткими фразами, ничего не значащими. Прибывший устроился поблизости и устало положил голову на передние лапы. Далее появился Рёв, весь его вид кричал о том, что у него случилась неудачная охота: взъерошенный, взбудораженный волк с оскалом и бешеным огоньком в глазах, только что не рычал, хотя, определённо, хотел. Последней уже на закате показалась Соль. В зубах она принесла рябчика, которого поймала не от голода, а так, оттого что выпала удачная возможность. Никто не испытывал желания есть, единственно Тиз шустро и с аппетитом слопал птичку так, будто это была его собственная, потом и бегом добытая награда.

Подождав, пока Тиз перестанет хрустеть костями, Соль села напротив братьев и начала:

- Нам надо решать, что делать дальше. Нашего дома больше нет. О Кохуне не может быть и речи. возвращаться некуда, вспышка выжила долину вокруг гор, так что там не осталось дичи. Мы должны куда-то себя направить.
- Вариантов не так уж и много, – поддержал беседу Трос, – либо вступить в чужую стаю, либо основать собственную.

Соль задумалась.

- Нас много, всех не примут. Искать поддержки в других кланах – плохая идея. – Утвердил Дин.
- Нет, наоборот, хорошая, – оспорил Трос, – нас всего пятеро, это не группа, а посмешище. Любая нормальная стая придёт и перегрызёт нам глотки ночью, чтоб за добычу не конкурировать.
- Ты предлагаешь вступить в другую семью? – Серьёзно уточнила Соль.
- Да, – согласился Трос.
- Нет, не получится, – с оживлением отрицала белая волчица.
- Это лучший вариант. Мы молодые и слабые, не говоря о том, что неопытные, нам нужен лидер, защита и своя территория. Войдя в стаю мы всё это получим.

Соль и Дин опустили и отвели глаза от сторонника вступления в другую стаю. Рёв избегал участия в решении судьбы семьи, однако внимательно слушал с расстояния, как обстоят дела. Тиз, непринуждённо чесавший свой бок в изогнувшемся положении, вдруг выпрямился и во всё горло выпалил:

- Да кто тебя примет, дурачина! Глухой и слепой, никому ты не нужен! Это мы тебя терпим, из-за того, что ты наш брат!
- Тиз! – крикнул на него Дин.
- Я знаю! – Крикнул Тростник. – Я знаю! Но речь не обо мне, а о нас, о нашей семье, о нашем роде! Вы должны выжить любой ценой! Теперь должны…

Воцарилось минутное молчанье. Первой ясным взглядом посмотрела на сородичей Соль.

- Мы никого не бросаем, – Трос хотел что-то сказать, но белая волчица твёрдо и грозно ударила лапой по снегу в знак того, что никому не позволит себя перебить, – мы все и ты, Трос, и Дин, и Тиз, и Рёв, и я доберёмся до завтрашнего дня! Мы будем бороться все вместе! Лично мне не нужна такая стая, в которой принято бросать друг друга! Никуда мы не вступаем, мы – сильные волки предгорья и можем позаботиться о себе сами!

От слов сестры фактически положение лучше не стало, но в сердцах волков протянулась тоненькая сияющая струйка надежды.

- Решено. Значит, нам нужна своя территория. – обозначила Соль.
- Можем отправиться на запад, восток или же… – Дин хотел сказать «юг», но в той стороне зияло то, что осталось от предгорья.
- А почему не на север? Там разлилось море, будем идти и упрёмся прямо в воду. Научимся плавать, нырять на большую глубину, будем охотиться на морскую рыбу! А в дни неудачного улова станем ходить в гости к выдрам и подъедать за ними скелеты! – Выдал Тиз, чьему предложению не уделили внимания.
- Ухо рассказывал, что на западе обитает огромная стая в особей тридцать, туда двигаться не следует. – Высказался Трос.
- Остаётся восток, пойдём вслед за солнцем… – Дин направил взгляд в сторону, противоположную нынешнему закату.
- На восток. Все согласны? – Для Соли было важно узнать мнение остальных членов семьи. Трос одобрительно кивнул головой, Тиз небрежно поддакнул «ага-ага». – Выступаем завтра, идём медленно, бережём свою энергию. Если встретим другую стаю… – белая волчица ещё не придумала план действий в подобном случае.
- Бежим со всех ног, – завершил мысль Дин.

Рёв, лежавший на протяжении всего разговора зло усмехнулся.

- Как это у вас складно получается: дружба, семья, забота – всё это вздор! Травоядные объединяются в стадо, чтобы хищник сожрал кого-нибудь другого, волки сходятся, чтобы облегчить себе охоту, ничего больше! Я в другую стаю и сам бы не пошёл, у меня свой путь к вершине. Рано или поздно я стану вашим вожаком!
- Сегодня или завтра ожидать ваше величество у власти? – с иронической ухмылкой поинтересовался Тиз.
- Скоро, – закончил чёрный волк.

Никто не имел желания переубеждать его, и Рёв занялся своими делами.

Ночью группа зарылась в снег, её участники по-разному встречали лесную мглу и слабый звёздный свет. Соль и Рёв сопели, словно медведи в спячке. Дин прокручивал в голове различные сценарии. Он уже определил, что за путешествие, пока они доберутся до благоприятных земель, им попадётся минимум один медведь, одна враждебная волчья стая, возможно, одна пума, совершенно точно, одна росомаха. Вероятно, произойдёт землетрясение или их накроет лавиной, кто-то заболеет и его придётся оставить, чтобы не заразиться остальным… Рядом развалился Тиз, притворявшийся, что спит. Он храпел очень убедительно, настолько, что Дин сквозь собственные мысли поверил ему. Однако Трос, который был бо;льшим скептиком, чем все его братья вместе взятые, раскусил лицедея.

Трос не спал, потому то его мучало произошедшее. Сколько себя помнил, он сосредоточенно слушал поучительные истории старших, запоминал их советы и наставления, выучил правила стаи, когда его братишки кусали подорожник, оттого что у них чесались гладкие дёсны. Ни в одной легенде, ни в одном явлении долины не существовало и намёка на всеразрушающее, обрушивающееся с небосвода нечто. Что делать? Сомневаться во всей мудрости рода? Или принять истину о том, что даже целый род не способен знать всего, и Тросу придётся самолично на собственных шишках и истёртых ногах проверять новые мнения и убеждаться в изменчивости мира? Трос считал, что по сравнению с его погодками, ему повезло – он не может увидеть и до конца понять тот ужас, что случился. Трагедия пережита им в более упрощённой форме, и он потихоньку вовсе успокаивается. Однако один громадный страх вцепился в его разум и сердце и не с каждым днём впивается, пускает коготочки всё глубже. Это страх второй кровавой звезды, на сей раз, заберущей оставшиеся крохи его семьи самые важные, самые ценные. Трос лежал на снегу в ночной мгле и рассуждал: «Чего лукавить перед самим собой: без отца, дядей, тётей, старших братьев прожить можно, я почти не замечаю их отсутствия, а вот без моего поколения… я не знаю, как буду…»

Мрак тягостно накрывал братьев, болезненно и тяжело проживающих настоящий момент. Кошмар на их долю выпал один, а каждый переживал его по-своему, у каждого, кроме всеобщего большого, был личный маленький страх.

Банда вышла рано утром, с первыми лучами. Несколько дней они путешествовали между открытых равнин и заснеженных лесов. Перед ними мелькали и тянулись ряды деревьев, белые волны, над ними размазалась угнетающая серая масса.

Зима всё ещё мёртвой хваткой держала здешние края, однако красная вспышка внесла некоторые изменения в пейзажи. Подарив замёрзшей земле волну горячего света, она ослабила ледяные оковы, благодаря чему на пути юных волков периодически возникали участки с почти растаявшими сугробами, с лужами, высохшими и новыми травами. Порой животным казалось, что весна начала потихоньку овладевать погодой, но нет, лёгкое потепление было обманом. Частые снегопады и северные ветра тут же напоминали обитателям хвойника, кто сейчас владычица их жизней.

Молодым хищникам приходилось часто охотиться совместно. По одиночке никто не мог поймать хотя бы что-то, даже Соль перестала быть умелой в сольной погоне. Дорога отнимала много сил – юнцы к вечеру валились с ног, хотя не все и не всегда.

О случившемся с родным кланом и предгорьем молодые волки не разговаривали, как будто забыли об этом, оставили позади.

В один вечер банда остановилась у опушки Дин, как обычно, отдыхал от дня, полного движений ума и тела. У соседних деревьев Тиз пытался докучать Соли. Он набрал в окрестностях шишек и убеждал её в том, что она должна попробовать их на вкус, мол, это качественная замена мясу и прочей снеди, ведь белки только ими и питаются. Однако белая волчица становится гурманкой не захотела, и Тиз получил широкий удар по плечу. Без капли огорчения, озорник покинул сестру и принялся играться со снегом.

Рёв устроился в некотором отдалении. Обычно чёрный волк шёл впереди цепочки, в связи с чем по большей части разгребал сугробы. Но он никогда не жаловался и не показывал виду, что устал, наоборот, пыжился, выпрямлялся, принимал грозный вид, будто он настолько силён, что для него всё пустяки.

Лёгкое звёздное сияние тихо потрескивало в спокойном полусне. Дин уже прикрыл глаза и начал поддаваться витавшему настроению умиротворения, как к нему подсел Трос. Дин встрепенулся.

- Как дела? – осведомился Трос.
- Наверное, хорошо… – Дин не вдумался в вопрос.
- А вот у нашего Тиза дела плохи, – Дин недоумённо и продолжительно посмотрел на брата. Трос продолжил: – Я уже несколько ночей замечаю, что он не спит, а всё таращится на небо. Я предполагаю, что он переживает из-за упавшей звезды. Сходи, поговори с ним, может ему станет лучше.

Дин не понял, что, собственно, не так с Тизом: вроде, ходит, как всегда, весёлый, к тому же он тут не единственный, кого кровавая вспышка ранила за душу. Ещё Дин не смог осознать, что от него требуется, да Трос уставился на него так требовательно, точно вмешательство Дина было способно исправить эту неведомую неполадку в озорнике-брате, что Дину пришлось оторваться от спокойного лежания, хотя бы для того, чтобы Трос отстал.

Тиз барахтался в снегу. От его возни в воздух взлетали белые комья, которые он затем естественными движениями ловил передними лапами, носом, языком. По-видимому, данное занятие доставляло ему удовольствие: на короткое время он мог забыться и ощутить себя щенком. Дин прилёг рядом с Тизом и, не представляя, как нужно начать беседу, произнёс:

- Как дела?
- Играю со снегом, а что не понятно? – Полуобернувшись к Дину и приподняв одну бровь с усмешкой спросил Тиз. Его лицо исказилось и превратилось в гримасу вопроса и иронии.
- Трос сказал, что ты не спишь, а смотришь на звёзды. – Дин по-прежнему не понимал, что от него требовал Трос, и как вести себя с вертящемся в снегу братом.
- На твоём месте я бы не верил слепому волку, когда он говорит, что ему что-то привиделось.
- Так, у тебя всё хорошо? – С облегчением выдохнул Дин.
- А у тебя? – Переспросил Тиз, явно подразумевая, что они находятся в одном положении, и он, Тиз, должно быть чувствует себя так же, как Дин, ввиду того что они едят одинаковую еду, идут одним маршрутом, спят в одном месте, видят и слышат одно и то же. Серо-коричневый волк с усилием всплеснул лапами снег так, что он волной полетел в лицо Дину. «Что-то тут не так» – подумал Дин – до него начало доходить. Дин, с которого поднявшаяся тревога за родича прогнала сонливость и туманность рассудка, внимательно посмотрел на Тиза. Тот продолжал кувыркаться резкими перемещениями лап в пространстве, поднимая бурю окружающей его холодной пыли, и прицельно кусать воздух. В Дине зародилось желание что-то сказать, сделать, но он не был в состоянии определить что.

Трос, всё время наблюдавший за парочкой, направился к ним, как только уразумел, что деликатный и осторожный подход против якобы дурочка Тиза бесполезен. Трос лёг вплотную к Тизу, не обращая внимания на обрамляющие его скачущие стены снега.

- Тиз, ты боишься, что на нас упадёт ещё одна красная звезда? – Трос решил бить в лоб и придумал использовать собственный страх, как приманку.
- А что, должна? – Тиз ломанным рывком бросил в пришедшего снегом. Трос стряхнул белое с лица и продолжил:
- Мы все чего-то боимся, нас всех что-нибудь тревожит. Почему ты смотришь на небо? Что ты там ищешь?
- То, чего там нет, твою морду, например! – Тиз поднял на братьев очередную волну снега.
- Почему ты не спишь по ночам? Думаешь, мы не замечаем?

Дин рассудил, что пора бы и ему приложить свой бок к предприятию и прижался к Тизу. Трос поступил также – всей стороной привалился к туловищу пляшущего в снегу брата. Тиз оказался зажат с двух сторон, волчьи туши определённо его сковали.

- Вот прицепились! – С деланным недовольством воскликнул Тиз. – На небо нельзя посмотреть! Скажите мне, эка невидаль! – Он согнулся и разогнулся, как беспомощная гусеница, в попытке высвободиться от нежданных объятий.
- Что тебя тревожит? – Спросил Дин с нотой сочувствия в голосе.
- Да ничего! – Уже в отчаянии напрямую отрицал Тиз.
- Наша стая мертва, – Трос пошёл на крайнюю, жестокую меру – бить в самую рану, чтобы она открылась, закровоточила и вместе с жизненными соками вышло зерно волнения, – наш дом разрушен, мы всё потеряли! У нас осталось лишь будущее, но оно так хрупко и шатко! Что бы тебя там ни тревожило, оно не будет переступать границы того, что уже случилось! Так что скажи нам, что, что ты там ищешь?

Тут, зажатый двумя тёплыми братскими телами, Тиз не выдержал, чувства и переживания нахлынули к его горлу, и… расплакался.

- Я должен, у-у-у-у… кхм, я должен был увидеть её раньше! – Всхлипывая и преодолевая напряжение в горле, он пытался говорить.
- И что бы ты тогда сделал? – Соль подошла и аккуратно прилегла рядышком с братьями. – Что бы изменилось?
- Не знаю! – Закричал Тиз – Но я должен был! Должен, у-у-у…
- Нет, не должен, – успокаивала белая волчица.
- Ты ничего не мог сделать. – подхватил Трос. – Никто ничего не мог.
- Я мог рассказать стае, все могли бы спастись, если бы я, кхм, я же самый зоркий, а-а-а…
- Мы были слишком далеко, – мягким голосом произнесла Соль.


Тиз плакал. Семья охватила его и грела своим теплом. Дин, Трос и Соль терпеливо ожидали на своих позициях.

- Почему вы меня не корите? – Немного успокоившись спросил Тиз.
- Не за что, – ответил Дин.

На короткое время наступила тишина. Тонкий звёздный свет потрескивал в зрачках молодых волков.

- На вашем месте я бы себя ненавидел. Я не такой добренький, как вы.

Ветер еле слышно качал еловые ветви. Покой лесной полуночи баюкал молодых волков. Тиз ещё поплакал и уснул. Соль и Трос тоже расслабились и погрузились в глубину грёз. Дин лежал и смотрел на ясное небо. Он осознал, что Тиз никогда себя не простит, а он, Дин, ничего не сумеет с эти сделать.



Глава 4. Белая равнина

Небо пасмурно хмурилось. С севера надвигались толпы туч. Настроение у юных волков держалось неважное. Они закончили перебираться сквозь хвойную чащу и вышли на обширную равнину. Тиз по привычке окинул острым взглядом новооткрывшиеся просторы и не нашёл, где они кончаются.

По ходу банде попадались следы различных животных: зайцев, птиц, кабанов, оленей, но на равнине никаких следов не было, её волнистая поверхность казалась ухабистой и рыхлой – это Соль и насторожило. Недавно выпал снег, возможно, он запорошил все приметы местной жизни, однако белая волчица всё равно крикнула уже пошедшему вперёд Рёву:

- Стой! Тут что-то не так…

Рёв обернулся, точно, чтобы вникнуть кто и о чём его попросил, и не получив убедительного обоснования, потопал дальше. Соль обратилась к Тросу:

- Ты чуешь что-нибудь подозрительное?

Слабовидящий волк сосредоточенно поводил головой в стороны и промолвил:

- Нет, а тебя что-то смущает?
- На этом лугу совсем нет признаков животных. Тиз, а ты что-нибудь видишь?
- Я вижу отсутствие признаков животных, – сострил тот, – всё как ты и говоришь. Но в чём проблема?
- Следы мог накрыть свежий снег, – добавил Дин, начавший опасаться, что твердолобый Рёв уйдёт один куда-то не туда, и вот тогда действительно появиться проблема.

Соль ещё раз недоверчиво посмотрела на открывшуюся местность без деревьев, холмов, ручьёв, камней. Чёрное пятно уже порядком удалилось от стоящих на опушке.

- Ладно, но будьте осторожны, – наконец Соль дала добро, и терпеливо ожидавшие её слова братья тронулись вслед за одиноким волком.

Рёв как ни в чём ни бывало медленным бегом рассекал блестящую на солнце пустошь. Остальные догоняли его, преодолевая не очень глубокий слой снега. Трос попутно принюхивался ко всем сторонам. Ветер приносил ему спереди пустой воздух. Пройдя достаточно, чтобы в его сознании родилась жуткая догадка, Трос решил связаться с сестрой. Соль бежала впереди и следила за возглавлявшей их чёрной фигурой.

- Соль, – окликнул Трос – ты просила учуять какие-либо запахи, и я ответил, что ничего не нахожу.
- Да, – подтвердила Соль.
- Так вот, я до сих пор ничего не нахожу, совершенно. Вообще совсем.

Соль остановилась, Дин и Тиз по инерции продвинулись чуть дальше и тоже затихли. Волчица встревожено посмотрела на Троса. Тот продолжил:

- Здесь, в окрестностях, и там дальше ничего нет. Ветер дует с востока, и я не слышу запаха деревьев, дальше пустота. И животных нет. Я даже не слышу Рёва.
- Это невозможно, – вставила Соль, – он в поле зрения, мы должны его чуять.
- Я тоже его не чую, – произнёс Дин холодным, как кристаллы замороженной воды, голосом.
- Надо возвращаться! – Быстро решила Соль.
- Это что Экхалон?! – Завопил Тиз. Экхалоном волки предгорья называли гиблую землю, место, откуда не возвращаются.
- Надеюсь, что нет, – откликнулась сестра. – Надо как-то вернуть Рёва. РЁВ! – Соль крикнула, что есть силы в глотке, однако чёрный волк ушёл слишком далеко и не услышал её зова. «Что теперь делать?» – со звоном страха раздалось у неё в голове. Непроизвольно она посмотрела на Троса. Когда до Кохуна они ходили за добычей, Соль всегда обращалась к Тросу, если перед ними поднималась неразрешимая задача или угроза жизни. Трос понял смысл её взгляда.
- Остаётся крикнуть всем разом, Рёв же не глухой на одно ухо, как я, авось услышит.
- Лучше завоем, – подметил Дин. – Так дальше разлетится, да и сразу станет понятно, что что-то случилось.


Неполная банда собралась и во всю мочь завыла. Их голоса разнеслись по пустым просторам. Чёрный волк уловил лишь малую долю звучащего потока, но этого оказалось достаточно, чтобы он остановился и насторожённо оглянулся. Ему показалось странным, что другие внезапно запели. Ему не приходило в голову то, что они сделали это ради привлечения его внимания. Тиз первым заметил, что самоуверенный брат застыл. Группа под предводительством Соли уставилась на Рёва, который в свою очередь уставился на них. Он ждал, что они покончат с каким-то внезапно образовавшимся делом и последуют за ним. Братья и сестра же надеялись, что Рёв, догадавшись, что что-то не ладно, воротится к ним.

Так прошла пара минут. Они находились настолько далеко друг от друга, что Соль вычленяла брата из сугробов только за счёт его цвета, а Рёву компания представлялась одним муравьиным размытым пятном. Тизу надоело дожидаться, и он развалился на снегу.

- Это надолго, – протянул он лениво. – Нашему тугодуму потребуется пара дней, чтобы понять, что ему следует повернуть обратно. Должно быть, придёт, когда проголодается, как раз к завтрашнему закату.
- Это не смешно, – вырвалось у Соли.
- Нам остаётся только ждать, – безнадёжно произнёс Дин.
- Нет, нам надо отсюда уходить! – Строго заявила Соль.
- Может, пойдём к нему, чтобы сказать, чтоб возвращался? – Неуверенно предложил Дин.
- Он решит, что мы идём к нему и отправится дальше, – отверг Трос.

Продолжительное безмолвие слилось с пустотой равнины. Никто не двигался с места. Окружающая белизна блестела, но этот бездушный блеск вызывал смятение. Соль потихоньку впадала в беззвучное отчаяние от того, что не знала, как им быть. Дин устремил длительный многосмысленный взгляд в сторону Рёва. Тиз почесал за ухом: «Раздули дилемму, небось не помрёт, если один побудет, постоянно сам куда-нибудь линяет», а вслух ничего не сказал. Среди брошенных членов банды натянулась дрожащая тревожность.

Тишину разорвал Трос, придумавший после тяжёлых раздумий выход.

- Давайте пойдём обратно, он увидит, что мы уходим и пойдёт за нами.

На лице Соли едва узримо засветилась скромная маленькая радость. Дин и Тиз тоже энергично подняли головы. Соль в последний раз взглянула на чёрное пятно и пошла обратно, по свежим собственным следам. Братья последовали её примеру. Трос ещё половил носом воздух, желая убедиться в правильности выбора и достоверности происходящего, и замкнул строй.

Из-за большого расстояния Рёв не сразу сообразил, что его семья от него отдаляется, а когда догадался, вскипел кровавой яростью: как они посмели! Мало того, что отстали от него, так теперь и вовсе развернулись! Этого Рёв спустить не мог. Бешеными мощными рывками он устремился к своей банде. Он бежал, не обращая внимания на быстро сменяющуюся снежную поверхность. Его не занимало по следам он мчится или по новому участку, на его уме висела только одна мысль – догнать! Несомненно, если бы в эти секунды родственники очутились подле него, он бы на них накинулся, как на злейших врагов. Его лапы настроились пружинисто реагировать на выпады противника, его пасть приготовилась вцепиться в жёсткую шкуру и драть её, пока по сторонам не полетят клочки мяса.

Группа двигалась медленно, специально, чтобы Рёв примкнул к ним. Тиз, как повелось, оглянулся, для проверки успешности замысла и обнаружил, что задумка сыграла более чем приемлемо. Рёв во весь свой угольный дух нёсся к ним. Тиз безотлагательно принял к такому повороту событий соответствующие меры. Пока его братья и сестра неспешно перебирали ногами, он скаканул, высунув язык, словно семена, которыми сосновая шишка выстреливает во время пожара.  Соль удивилась выходке Тиза, но тотчас же списала его на страх перед Экхалоном. Дин решил посмотреть, как там их нагоняет смольный член семьи. В общем, Дин увидел примерно то же, что и Тиз, только реакция у него отличалась: Дин облегчённо вздохнул – порадовался, что план работает. Тросу не понадобилось оборачиваться и всматриваться в даль, ему хватило наблюдения за выражением лиц и действиями близких волков, чтобы постичь комичный и бедственный смысл их положения.

- Бежим быстрее! – Взволновавшись повелел Трос.
- Что? – Не поняла Соль.
- Когда Рёв нас догонит, как думаешь, в каком настроении он будет? – Обращаясь и к Соль и вообще ко всему миру, добавил Трос.
- Ох, ты ж! – Соль смекнула и мгновенно рванула, конечно, не так отчаянно, как Тиз, но тоже с воодушевлением. Дин был затуманен разными мыслями, поэтому ускорился, не до конца понимая зачем, следуя за остальными.

Тиз чуть-чуть лидировал, опережая молодых волков на два десятка метров. Он не следил за ходом своего движения, его тело пролетало то над недавними следами, то над нетронутыми снежными неровностями. Ему очень хотелось избежать челюстей чёрного брата в минуту гнева.

Тиз спешил выбраться с безжизненной странной равнины. Он смотрел вперёд, резво перебирая ногами. Внезапно его передние ноги подвернулись – видимо на что-то натолкнулись или наоборот провалились. Тиз кувыркнулся на ходу, слетел на бок и растянулся на снегу. Он не успел разобраться, что с ним случилось, живо поднялся – ему хорошо подсобляли силы молодого организма. Слегка потряхивая головой, и пытаясь определить в какой стороне его родичи, он побросал пару взглядов в разные стороны, но от волнения и потрясения ничего не увидел, кроме белой пустоши. Он рефлекторно сделал несколько шагов, чтобы помочь голове в поисках, и тут он ощутил, что одна часть равнины ниже другой. Он поморгал глазами: «Должно быть, головой приложился». Он снова повертел головой, зажмурился, в надежде, что, когда веки откроются, картина вернётся в нормальное положение. Однако этого не произошло.

Тиз открыл глаза и, единственно зрением, совершенно ничего не чувствуя ногами, он понял, что погружается куда-то вниз. Юный волк растерялся: его передние лапы уходили под снег. Первой попыткой спастись стал рывок в сторону. Обескураженный Тиз благополучно вытащил одну лапу, но вторая не поддалась, из-за чего зверь беспомощно и неуклюже свалился. От падения утонувшая конечность выбралась на солнечный свет, чему Тиз даже не обрадовался, оттого что не осознал, как это произошло. Бедный волк, не отдавая себе отчёта, слегка побарахтался, затем всё ещё ошарашенный поднялся. Как только четыре лапы выпрямились, Тиз в стремлении покинуть опасное место сделал два шага в сторону от образовавшейся ямы. Тогда левая задняя нога провалилась.

Соль и другие видели, что случилось с Тизом. Первым делом сестра живо остановила бегущих братьев, дабы избежать участи несчастного волка. Затем Соль велела ступать лишь по собственным следам. Когда группа добралась до Тиза, его задние ноги опустились под уровень снега выше щиколоток. Вокруг провалившегося было изрядно потоптано, благодаря чему Соль и Дин скоро сообразили куда наступать можно, а куда рискованно. Они осторожно и не торопясь подошли к сникшему от смятения Тизу и, аккуратно схватив челюстями его за передние лапы, потянули на безопасный участок. Ни о чём не говоря, вытягивали долго и бережно, чтобы не переломать передние лапы.

Трос наблюдал за работой родичей и не мешал им. Тиза успешно освободили, после чего Соль и Дин, стоя на ногах из боязни провалиться, устало переводили дух – брат оказался тяжёл на вес. Сам Тиз молчал и смотрел в равнину бессмысленным взглядом.

Рёв издалека заметил, что происходило с членами семьи. Факт спасения брата порядком остудил его сердце и голову. Он снизил скорость, начал всматриваться куда шагает сам и следить за дальними дорогими фигурами. Когда Рёв воссоединился с остальными, белая волчица и другой измотанный спасатель отдышались и пришли в себя. Тиз по-прежнему безмолвствовал. Трос сперва поостерёгся что-либо говорить Рёву, но тот выглядел спокойным и серьёзным, ввиду чего Трос всё равно ничего не сказал, однако сам расслабился, перестав ожидать от него враждебности.

- Все отдохнули? – Будто в бескрайние дали, выкинула вопрос Соль.
- Да, – подал голос Дин. Трос и Тиз молча кивнули. Рёв сурово и мрачно посмотрел на сестру, и этот взгляд означал: «Я не слабак. Я не устаю, как эти недомерки. Не смей меня о таком спрашивать».
- Пошли. – Соль направилась к лесу, из которого они вышли. Один за другим молодые волки грузно двинулись туда же.

Молча и без происшествий они добрались до опушки. Наряженные в белый покров ели и пихты умиротворённо и тихо встретили вернувшихся. Как-то неприметно день подошёл к концу. Красно-розовый закат разлился над горизонтом. Ветер неслышно обдул спины и бока павших духом. Соль обернулась и с огорчением вгляделась в безжизненную равнину. Тиз, опустив голову, побрёл в чащу. Дин помотал головой, пересчитывая, все ли на месте. Трос и Рёв, насупившись, неприветливо прошли в свои стороны. Соль перестала всматриваться в тот момент, когда решила, что эта студёная тварь никаких ответов ей не даст. Она хочет лишь одного – сожрать её и братьев, а Соль должна любыми средствами уберечь от неё кровь своей стаи.

Странники оказались настолько расстроены, что не заметили, как закат растворился под синим куполом. После воцарения ночи молодые волки устроились на привал между деревьев, вблизи пустоши. Беззвучно отдыхающие думали вразнобой. Сегодня они потерпели неудачу, это поубавило в них уверенности в себе, своих возможностях и завтрашнем дне.

Тиз, свернувшийся в клубок, даже не поблагодарил за помощь. А Дин с Солью были озабочены судьбой группы и не вспоминали о правилах вежливости. В общем-то, они и не ради признательности это делали. Рёв приводил себя в порядок: чистил шерсть, чёрную и пушистую. Из банды только у него и Соль мех можно было назвать приглядным, у остальных он был просто сносным. Неподалёку от Соли и Дина без движений лежал Трос, погрузившийся в тёмные думы. Мысли о собственной смерти вновь навалились на его чахлое тело с легко прослеживаемыми рёбрами. Но сегодня вместе с ними пришли более пугающие, не только мрачные, но и отвратительно затягивающие, будто дёготь, вероятности того, что помимо Троса естественным образом погибнут и его братья с сестрой. Это предположение давило на умного юного волка слишком тяжело, так что он не сдержался и послал Соли нежный печальный взгляд. В первую очередь Трос боялся потерять её, потому что с ней он проводил больше всего времени в детстве. Спустя несколько секунд он застеснялся своего взора и забрал его обратно, надеясь, что никто не заметил. Соль в это время смотрела на небо, про себя взывая к духам предков, чтобы во сне те открыли им путь к их земному будущему. А вот Тиз, у которого не было дела, смотрел по сторонам, в том числе на своего тщедушного брата. Ему не понравилась повисшая в воздухе аура безнадёжности и тяжёлых дум.

- Эк я навернулся, – громко заговорил Тиз, – опасное место, надеюсь, мы туда больше не пойдём!
- Пойдём, если придётся, – через полминуты печально ответил Дин.
- Нет! – Резко и уверенно отвергла белая волчица. – Тот, кто ступит в эти земли, оставит там свои кости! На этой равнине даже птицы не летают! И лапы нашей в гиблых землях не будет!
- Вот, это дело! – С поддельной радостью, натянуто улыбаясь, лёжа на спине восторгся Тиз. Он не испытывал ни радости, ни восторга, ни воодушевления, ни желания говорить. Но разорвать и сдуть атмосферу отчаяния ему желалось.
- Так, мы повернём назад, или пойдём вперёд? Обойдём Экхалон? – Дин не сумел разобраться, как следует поступить, из-за чего навалил часть своих рассуждений на других.
- Не называй это место Экхалоном, пожалуйста, – мягко и тихо попросил Трос, – мы же из него вернулись. – Дин почти сразу сообразил и кивнул.

Соль посмотрела на братьев, сидевших и лежавших сбоку и спереди. Рёв устроился где-то далеко за её спиной, поэтому про него она забыла.

- Поворачивать некуда, – начала белая волчица, – если попробуем на запад, то с большой вероятностью встретим многочисленную стаю. Надо обойти равнину.
- Хорошая идея, однако я не смог разглядеть её пределы, – осторожно добавил Дин, при этом поджимая хвост и слегка сгорбившись, показывая этим, что действительно не хочет перечить сестре.
- Но не ты же у нас самый глазастый, – при этих словах Соль с Дином и Тросом повернули головы к Тизу.
- Глаза б мои её не видели, – с каплей огорчения и ручьём недовольства ответил на их взгляды Тиз.
- Решено! – Восторженно и облегчённо утвердила Соль. – Завтра утром решим в какую сторону двигаться, поскольку двигаться надо! Ещё надо будет поохотиться.
- Чур я съедаю туловище, голову и ноги, а вам всё остальное, – энергично вставил Тиз.
- Если ты поймаешь залежавшийся скелет, так и будет. А мы пойдём на мясного оленя. – Соль с живинкой завершила вечернее собрание, чтобы сохранить чуть возвысившийся дух банды.

Рёв их полу слушал, полу не слушал. Чёрный знал, что им так и так придётся идти дальше, и близко к гиблым землям. А обсуждения представлялись ему фарсом, позволявшим ничего не значащим членам группы высказаться и почувствовать, будто они тоже что-то решают. Рёв ещё бодрствовал, когда всё улеглись для сна, а стоило последней фигуре замереть в удобной позе, угольный волк потерялся в мире грёз.

Соль забыла, что вечером просила духов предков о помощи, и совсем не огорчилась, ничего не увидя и не услыша во сне. Утро выдалось светлым. Резкий тёплый порыв с юга заставил снег размягчиться, от чего он всё норовил прилипнуть к лапам и запечатлевал уход молодых волков в мимолётных отпечатках. Соль спозаранку растолкала братьев, дабы пораньше отправиться. Тиза пришлось подёргать за шкирку и покусать. Вяло и неуклюже шатаясь он с одним открытым глазом сел перед белой равниной. Сестра попросила его внимательно оглядеть гиблое место, чтобы понять, как проще его обойти. Сонному Тизу потребовалось время, чтобы открыть второй глаз. Завершив осмотр, дальновидный волк произнёс:

- Врагов не вижу, всё спокойно, – и тут же получил когтистой лапой по плечу, рядом с которым сидела бодрая Соль. Трос непроизвольно усмехнулся и тут же отвернул лицо, чтобы не рассердить белую волчицу. – Я хотел сказать, – продолжил Тиз, – что левее мне ка-а-ажется, что поле укорачивается. – Тиз не желал брать на себя ответственность за выбор дальнейшего пути, независимо от того, правильным или неправильным он окажется. Хотя, лучше бы, конечно, правильным, а не это уже будет не как со звездой. Сейчас Тиз определённо принимает решение, от которого зависит судьба его семьи. Второго несчастья он не переживёт и, наверное, сойдёт с ума, если его слова приведут к гибели братьев.
- Тебе кажется? – Скорчив недовольное выражение переспросила Соль. На самом деле она не чувствовала досады или нетерпения – утренняя сонливость ещё крепко держала её разум. Но Тиза, в свою очередь, следовало держать под контролем не менее крепко.
- Я что муравей или пчела, они всё до мелочей высчитывают, а я кто, я просто сорванец с хвостом и ногами, – ответил Тиз, донося до всех, что он не способен точно высчитывать расстояния и решать участь группы.
- Ну, хочешь, я посмотрю, может, у меня получится лучше. – С улыбкой и негромко промолвил полуслепой Трос. На этот раз улыбнулся Дин, уловивший смысл шутки. Тиз всмотрелся вдаль ещё раз. Все спокойно ждали и молчали.
- Налево, – холодно закончил Тиз.

Соль, ничего не говоря, двинулась в этом направлении. За ней последовали Дин и Трос. Тиз остался сидеть и смотреть на белую пустошь. Рёв, сидевший позади, подождал немного и рявкнул на него со спины.

- Мамочки! – Притворно воскликнул Тиз, по-настоящему испугавшийся внезапного шума. – Да иду я, иду! Уже даме нельзя посидеть и приготовиться к походу! Ну и кавалеры нынче повелись! – Серо-коричневый волк, не торопясь, отправился следом за группой.

Шли медленно и смущённо, постоянно поглядывая на снежную пустыню. Её близость давила на юных животных, словно вулкан, чьё скорое извержение предчувствовали птицы и готовились к бегству. За несколько дней банда пару раз поохотилась, для чего отходила от края гиблых земель на несколько километров, а затем угрюмо возвращалась.

Природа быстро нагревалась. Потепление проявлялось в каждом сугробе, уменьшавшемся в размерах, на каждом дереве, с которого исчез белый покров. Группе скоро начали открываться коричневые пятна – участки земли, полностью освободившиеся от замёрзшего слоя. Трава ещё не отваживалась пробиться под купол неба, от чего грязевые лужи казались странными и неуместными посреди зимнего пейзажа.

По вечерам, когда странники отдыхали от дневного напряжения, Тиз зачерпывал коричневое месиво лапой или палкой, подкрадывался со слепой зоны к собрату и… тот неожиданно ощущал на боку или спине холодное вязкое нечто, после чего вскакивал, с резвостью в движениях быстро осматривался – кто сейчас должен огрести? – останавливался на фигуре удирающего озорника-потешника и бросался в догонку. Больше всего Тиз донимал Дина, ибо он вообще в своей жизни редко злился, а к проделкам сородича относился гораздо терпимее других так что, проказник не боялся от него покалечиться. А вот от Соли Тиз сматывался, как от смертоносного урагана, понеже она весьма эмоционально реагировала на глупые выходки брата-дурачка, что опосля сказывалось на боли в его боках и пояснице. Троса Тиз не трогал – у него всё вокруг была одна сплошная слепая зона, так играть не интересно. Один раз Тиз сунулся к Рёву, полу задремавшему и линул ему на нос чуть-чуть жидкой земли. Рёв проснулся, сначала не понял, но, когда до него дошло, Дин был вынужден встать между разъярённым миниатюрным Фенриром, алчущим выпотрошить свою жертву, и улепётывающим, как ветер, Тизом.

По мере продвижения земляные участки становились всё больше. В один ослепительно солнечный день юные волки обнаружили, что белая равнина также покрылась пятнами цвета коры дерева. Это могла означать долгожданный приход весны. Юные волки испытывали смешанные чувства по поводу изменений, происходящих вокруг них. С одной стороны, тепло, пробуждение и радость, с другой – поход итак тяжёлый, ещё подстраиваться под перемены! Постепенно почвы стало больше, чем снега.

Когда очередным утром банда отправлялась в путь, весь зимний снег уже умещался в небольших частых насыпях. В воздухе витал запах воды. Из-за дальних деревьев доносился настойчивый крепкий голос кедровки. «Прошло так много времени, – подумал Дин, прислушавшись к птичьей песне, – мы идём уже давно».

Группа без спешки продвигалась через поле грязи и снега. Жидкая на поверхности масса марала лапы, это было неприятно, однако терпимо. Молодые волки свыклись с дорожной жизнью и перестали обращать внимание на мелкие неудобства. Щебетание ореховки сопровождало их довольно большое расстояние, в связи с чем Трос сделал вывод, что в лесу сидит не одна птица, а несколько. Задумавшись, Трос резко остановился и крикнул:

- Стойте!

Группа, возглавляемая Соль, спустя пару шагов застыла. Трос с тревогой продолжил:

- Я снова ничего не чувствую! Как на той равнине, все запахи исчезли!

Беспокойство одного передалось прочим. Соль уставилась на брата, а на лице у неё дрожало отчаяние.

- Как это возможно, мы же идём среди деревьев? – Вроде спросил, вроде воскликнул Дин, кивнув, на ряд сосен и елей, веками стоящих в двух метрах от юных зверей.
- Я тоже ничего не чую, – озабоченно провторила Соль – Надо остановиться и подумать.
- Нн-адоело! – С сильным раздражением рявкнул Рёв. – То постоять, то подумать, давно б уже прошли равнину, если б не пересолки!
- А ты хочешь увязнуть в трясине? – При этих словах голос белой волчицы был взволнованным и содержал нотку зарождающегося негодования.
- Кому судьбой начертано, тот всё равно сдохнет, не в этой луже, так в следующей! – С уверенностью напирал чёрный зверь.

Трос смотрел на сладкую парочку, вот-вот готовую вцепиться друг другу в глотки. Нужно было что-то сделать и побыстрее унять молодые горячие сердца. По этой причине Трос благоразумно встал позади Дина, следившего за ссорившимися, чтобы в случае чего Рёв сперва натолкнулся на здорового брата, затем щуплый волчок громко и чётко высказался:

- Попробуем уйти в глубь деревьев, там должна быть хорошая земля.

Сестру и злюку подобное изречение впечатлило, вследствие чего они оба остыли. Рёв удовлетворился тем, что движение продолжится, а Соль тем, что оно станет безопасным.

Меж древесных великанов банде подворачивались стволы кедра. Раньше юнцы его никогда не видели, но догадались о названии по рассказам старших волков. Сколько-то часов путники насторожённо перебирали ногами, пока одна из солиных лап при очередном шаге не провалилась по щиколотку. Белая фигура тут же заскулила. Идущий назади Дин немедленно напряг всю мускулатуру, за секунду вгляделся в чём дело и подступился к сестре с противоположной стороны от погрузившейся в слякоть лапы.

Земля вокруг провала оставалась твёрдой и надёжной, поэтому Соль сама, без чьей-либо помощи, вытянула ногу. Трос и Тиз, ждавшие поодаль неслышно облегчённо выдохнули. Рёв фыркнул:

- Гиблое место, да? Или неженка боится замарать свои ножки?
- Не будь таким злобным, – тихо промолвил Трос, на сей раз вставший за Тизом. Последний вразумел опасность расстановки тел, при которой говорящий умник прячется за его лопатками, и предпринял попытку отодвинуться от Троса, однако тот также пару раз ступил, дабы дистанция между братьями не удлинилась. По удаче, Рёв не услышал или не захотел услышать, что там пробормотал этот недоросток.
- Стойте, замрите, не двигайтесь! – Крикнула взволнованная Соль. – Тут опасно, а вы пляшете, как падающие иголки!

Тиз открыл рот, чтобы вставить что-то вроде: «Спасибо, что напомнила, я как раз собирался где-нибудь попрыгать, ведь я всю жизнь мечтал стать листиком!», только стоящий около Трос, мигом с усердием надавил на его хвост, и рот говоруна закрылся, не выронив ни звука.

- Как ты? – Спросил Дин у Соли.
- В порядке, – ответила та, шевеля проблемной лапой.
- Чего тогда встала? – Без песчинки сочувствия низким грубым тоном произнёс Рёв, проходя мимо Дина и Соли. – Сколько можно, тяв-тяв, как щенки! С меня хватит! Если вы тащитесь, как улитки, так я пойду один!
- Не смей! – Чувственно крикнула волчица.
- А кто мне помешает? – Рёв вопросительно взглянул на остальных.

Ветер, будто истинный повелитель леса, погладил верхние ветки так, что молодые животные услышали ясный шелест. Интуиция, шестое чувство или детство, проведённое с этими оболтусами, тоже зашуршали в голове у Троса. Костлявый волк ощутил слабое намерение, смутное чувство, что будто бы ему следует сейчас отойти от Тиза. Тощий юнец отпрянул от болтуна, подойдя к Дину. Добравшись до другого родственника, Трос снова услыхал в голове шёпот: «Ещё дальше». Повинуясь, Трос решил затаиться за тускло-бурыми стволами. Едва его хвост прижался к земле и скрылся из виду, Тиз, обращаясь к Рёву и смотря прямо ему в глаза заявил:

- Тебя, дружок, и останавливать не надо: сам споткнёшься и мордой в какашку свалишься! Потом прибежишь обратно к нам: спасите-помогите!

Соль испугано дёрнула головой с целью увидеть лицо Рёва. Всё тело, вплоть до любой шерстинки, чёрного волка выражало безумную беспредельную исступлённую ярость. С остервенением Рёв поддался вперёд, так получилось, что он не шагнул, а упал, обрушился передними лапами на раскинувшуюся перед ним поверхность. Глаза его залились пеленой лютого гнева.

- Он пошутил! – Надеясь на лучшее, пролепетал Дин.
- Не слушай болтуна! – Взмолилась Соль.

Рёв никого не желал слушать. Мрачный ужасающий зверь побежал прямиком на Тиза, который спешно ретировался. Соль и Дин устремились за ними, а Трос спокойно остался сидеть под защитой деревьев.

Мчались один за другим родственнички долго. На охоте они с такой скоростью не гонялись за добычей, как в перепалке носились друг за другом. К счастью для Тиза, раздражение придавало Рёву сил, однако этого оказалось недостаточно, чтобы догнать волка, у которого к марафонскому прыткому бегу. Сколько чёрный комок ярости не тужился, настичь задиру не смог. Дин и Соль отстали от них, устав и догадавшись, что в состязании на бег Тиза выручать не нужно, он сам кого хочешь забегает.

Отдышавшись, Соль предложила:

- Оставим его, пусть сами разбираются.
- Да, но… – Дин вдумчиво всмотрелся вдаль, куда смотались братья.
- Я пошла, найду Троса, по-моему, ему наша компания нужнее. – И Соль грациозной походкой направилась обратно.

Дин глубоко вдохнул и выдохнул. Ему захотелось развалиться прямо здесь, лечь и забыть обо всех проблемах: о братьях, которые не способны ужиться, о вопросе выживания, где им жить, на кого охотиться, как избегать другие стаи? Как отделаться от гиблой земли?

Несмотря на тягу к земле, Дин оставался сидеть в вертикальном положении: всё-таки ещё нужно было много чего сделать, найти слабого брата, например. Коричнево-серый волк нехотя встал на ноги и последовал за сестрой.

Зелёные неизменные кроны скромно сопровождали юного путника, взирая на него с высоты нескольких сотен лет жизни. Дин был слишком уставшим, чтобы задуматься, насколько он маленький и слабый по сравнению с этими гигантами мира растений. Тишину заполнял спокойный ветер.

Дин помнил о происшествии с Солью и ступал по лесному дёрну осторожно. Хотя из-за утомления, он не мог как следует сосредоточиться, юный волк поймал ухом резкий треск ветки неподалёку. Это мог быть кто-то из его семьи или добыча, а может, взрослый волк из чужой стаи… Напряжённый Дин повернулся к предполагаемому месту хруста палки. Его уши развернулись, чтобы ничего не пропустить, а глаза уставились на несколько деревьев. Вскоре послышался ещё треск, затем, шлепок, явно, чьих-то ног о размокшую глину. Дин ожидал с замиранием сердца, секунды растянулись на часы, пока, наконец, из-за деревьев не показалась чёрно-серая волчица.



Глава 5. Приёмыш

Дин замер, потому что понятия не имел, что должен делать в подобных ситуациях. Незнакомка в свою очередь настороженно глядела на него и не двигалась. Со стороны это выглядело так, словно он боялся и стеснялся её, а она боялась его. Дин постарался собраться: волчица была молода и казалась его ровесницей. На её мехе вырисовывался узор, никогда не встречавшийся у обитателей предгорья. Лишь после осмотра шерсти на спине Дин понял, что волчица держит левую переднюю лапу на весу и не наступает на неё. «Она ранена» – сообразил юнец.

- Здравствуй, – Дин решил заговорить с ней. 
- Здравствуй, – робко откликнулась чужестранка.
- Ты здесь одна?
- Да, я одна, – уже чуть твёрже ответила волчица.
- А я со своей бандой, с братьями и сёстрами, сестрой, я хотел сказать сестрой, – из-за волнения Дин спутался в мыслях и осёкся. Он хотел представиться сильным и уверенным волком, да не выходило. Неизвестная смущённо слегка качнула головой и поводила глазами, как будто быстро размышляя, что ей стоит ответить.
- Меня зовут Роса, – наконец тихо произнесла волчица, когда Дин решил, что он посмешище и стыдился собственных слов.
- А меня Дин! – Выпалил молодой волк. «Как я забыл представиться!» - мысленно ругал он себя.

Роса улыбнулась и еле заметно повиляла хвостом. Бедняжку обрадовала застенчивость нововстреченного, ведь робкий волк – добрый волк.

- А ты, мы, здесь, одна… – Под черепушкой Дина всё смешалось в кучу: что он хотел спросить, что рассказать. Роса нутром поняла, что он собирался сказать.
- Я ушла из своей стаи, сейчас ищу, куда прибиться. По дороге сломала лапу. Мне очень нужна стая.

Произнеся последнюю фразу Роса по-женски изящно двинула голову и блеснула глазами, определённо, это была манипуляция. И не искушённый тонкими средствами Дин на неё клюнул. Роса мигом представилась ему бедной беспомощной юной волчицей, нуждающейся в помощи. Кроме того, он находил её красивой. Соль он тоже читал великолепной, маму прекрасной, тётю Молнию завораживающей, но у Росы красота была другого сорта. Молодой волк испытал сильное желание отвести раненную к своей семье, однако что-то мешало ему тотчас же тронуться с места и указать Росе путь. Дин неотчётливо нащупывал внутри себя это что-то, похожее на запрет, а потом понял: это страх навести на братьев и сестру беду. Без сомнений он бы незамедлительно познакомил её с остальными, но забота о других мешала ему сделать это. Дин думал и ни на что не смел решиться: оставить раненную Росу в лесу совершенно одну вблизи гиблого места или привести её к семье? «Если она говорит правду, то она погибнет, из-за того что не сможет охотиться. Если она лжёт, то её стая должна поджидать и прятаться, а затем напасть на нас, тогда её подослали, чтобы найти нас. Но в этом случае мы так и так ничего не сможем сделать». Дин уж было собирался наобум помочь несчастной волчице: повезёт – ловушки не будет, не повезёт… Как перед глазами из ясной памяти всплыл такой же ясный и чёткий образ рассудительного взвешенного Троса. «А что бы он сделал на моём месте? – Спросил себя Дин. – Он бы точно никого к нам не привёл, никогда, ни при каких обстоятельствах. Но как бы он удостоверился в истинности её слов? Думай, Дин, думай, ты же хорошо знаешь своих братьев… А!» – и паренёк внутренне воскликнул. Он приблизился к Росе и с позволения юной волчицы внял не тому что она сказала, а тому что поведала её шкура! Запахи, осевшие в шерсти, рассказали целую историю. Действительно, Роса давно не встречалась ни с какими волками, на днях обедала зайцем, вчера пробиралась сквозь старый сухой можжевельник.

Роса терпеливо наблюдала за молодым волком, пока тот молча раздумывал, и не противилась дознанию. Когда факты подтвердились, оба зверя слегка завиляли хвостами от радости и доброжелательности. Дин пригласил волчицу к своей банде, и та, ликуя в душе, согласилась. Шли медленно из-за больной лапы Росы.

Дин отыскал место, откуда группа разбежалась. Там его ожидали лежащий и отдыхающий Трос и прихорашивающейся Тиз, походивший на очень бодрого волка, который вовсе не сновал пару часов по лесу, драпая от преследователя. Трос оживлённо насторожился, учуяв рядом с Дином другого волка, а Тиз оторвался от вычёсывания колючек из шерсти и возгласил:

- Кто к нам пожаловал?! Какие волки! Я первый раз вижу животное, ходящее на трёх ногах! Это же невероятно!
- Это Тиз – самый большой пустомеля на всей земле, – произнёс Дин с тёплой улыбкой. Роса в ответ улыбнулась им обоим. – А это Трос – Тростник, но мы зовём его Трос. – Встревоженный близорукий бессловно уставился на говорящего. Дин кивнул ему в знак того, что он понимает его тревогу, однако присутствие здесь Росы – явление положительное.

Роса измученно села, так как не нашла причин стоять. Тиз внимательно её разглядывал.

- А где остальные? – Спросил Дин, смотря на Троса и очевидно обращаясь к нему. Трос промолчал.
- Не знаю, где эти чёрная и белая луны, – энергично выпалил Тиз. – По-моему, если бы у нас на небе висело две луны, или два солнца, то одна из них была бы Соль, а вторая – Ревун-переросток! И они бы друг за дружкой бегали!
- Соль беседует с рёвом? – Переспросил Дин, который до Кохуна постоянно гулял с Тизом и приспособился к его всё переворачивающей манере речи.
- Мы не знаем. Соль приходила и отправилась по своим делам. – Сухо сообщил Трос, напрягаемый наличием в семейном ряду чужака.
- Меня зовут Роса, приятно познакомиться и я надеюсь, что смогу стать частью вашей стаи. – Произнесла волчица с кровавой лапой. Волосинки на загривке Дина зашевелились от неловкости, ввиду того что он снова забыл представить или представиться.

Росе нужно было как-то закрепиться среди новых знакомцев, следовательно, ей стоило действовать.

- Как хорошо, что я вас встретила, с повреждённой ногой я не могу охотиться.
- Скажи, как ты поранила ногу? – Осторожно, прощупывая почву, спросил Трос. Для Дина и Тиза стало очевидно, что он не доверяет гостье.
- Я охотилась на болотах и из-за неопытности поранилась об острый камень. Он лежал в хляби так, что его не было видно, заяц миновал, а я наскочила.
- Ты охотишься на болотах? – Уже заинтересовано задал вопрос Трос.
- Да. Моя стая летом часто приходит в ту часть топи, на западе. Я хорошо знаю болото.
- Твоя стая – это огромная стая Запада? – Удивился Дин.
- Ты хорошо знаешь гиблые земли? – Сообразил Трос.
- Да, два раза да, – Роса улыбнулась и помотала головой, чтобы улыбку увидели оба волка, сидящие по разные от неё стороны. – Ну, бывшая стая, я же из неё ушла. 
- Если не секрет, то почему ты ушла? – Более мягким, чем в первый раз, голосом спросил Трос.
- Перенаселение стаи. Многие уходят, особенно молодые.
- А мы… – Дин собрался рассказать о Кохуне и уничтожении предгорья, но Трос решительно наступил ему на лапу, чем повелел замолчать.
- Мы столько хотим тебе рассказать, – соврал Трос. – Ты не представляешь, что с нами случилось. Давай, Тиз, расскажи ей.
- Ага, я как-то жопой кверху в снег упал! – Известного говоруна не надо было просить дважды. Трос плечом толкнул Дина вбок, чтобы тот последовал за ним. Пока Тиз трепался и занимал чужачку, Трос холодно допрашивал Дина.
- Я не буду спрашивать, где ты её нашёл, но мне очень интересно, зачем ты её привёл?
- Она не врёт. – Дин говорил уверенно без намёка на раскаяние. – Я проверил: по запахам она действительно давно не общалась с другими волками.
- И из этого следует, что её могли подослать много времени назад, и она специально ждала, когда метки стаи выветрятся – Трос говорил спокойно, с опущенной головой.
- Или никакой облавы нет. К тому же, если их стая гигантская, зачем такие хитрости, напали бы всем скопом.
- А если она соврала, что из западной стаи? Её стая может быть мелкой. Может они отправили разведчика для надёжности?
- И она сама себе сломала ногу? – Недовольно спросил Дин.
- А почему нет? – Трос исподлобья взглянул на брата. – Я могу сломать себе все хоть все четыре, я знаю, как это делается.
- Перестань… – Дину надоело это препирательство, он устал и хотел только одного – лечь и отдохнуть – Ты нагнетаешь, расслабься – Тут Дин сам понял, что ляпнул что-то не к месту.
- Расслабься? – Трос выпрямился. Он, как и Дин, почти никогда не злился, зато, когда это случалось, его мозглявое тело выражало такую злобу, что даже тот, кто не был в предгорной стае, мог сразу догадаться, что этот возмущённый волк – брат гневливого Рёва. – Мы одни неизвестно где, неизвестно с кем, а ты говоришь расслабься! – И в минуты негодования Трос продолжал высказываться спокойно и продуманно, лишь его пылающие глаза и горделивая осанка выдавали сильное чувство.
- О чём воронята воркуют? – Тиз оставил настрадавшуюся чёрно-серую волчицу и присоединился к родичам.
- Да так, о ней, – Трос посмотрел в сторону Росы, которая легла и обводила бессмысленным взглядом близрастущие сосны и кедры – Что ты думаешь?
- Я в принципе мало думаю, – Тиз почесал задней лапой ухо. – А сказать могу, что это ещё та сорока. Каркает-каркает сладко, а что под пёрышками не раздвинешь. Кто у нас там был знатный враль? Зап, Зан, Заноза, что ли? Помните, мы, когда щенками были, он нам истории рассказывал, мол, я ходил туда, видел это, а потом выяснялось, что ничего там нет.
- Припоминаю, – откликнулся Трос, усердно запоминающий всё и всех ради выживания.
- Эта сорока, я видел, Тросик, когда её расспрашивал, она нам глазки строила, а сейчас, вы пока тута стояли, она нет-нет да и на вас посмотрит, мол, о чём они говорят, что они делают.
- Её можно понять, на неё месте я бы тоже всего шарахался, она же беспомощна – Дин защищал Росу, как умел.
- Это не главное, – вставил Трос, – важнее, чтобы она взаправду разбиралась в гиблых землях.

Это Дин с Тизом как-то упустили. Идея сама по себе хорошая: пусть новенькая проведёт их через Экхалон.

- Только можем ли мы на неё положиться? – Трос вопросительно поглядел на братьев.

В то время как Дин вёл Росу к стоянке, Соль проходила собственный дневной путь.  Отпустив Тиза и гнавшегося за ним Рёва, она наведалась к Тросу, посидела с ним, пожаловалась на незрелость и неосмотрительность известных членов семьи. Волк-калека родную душу сочувственно выслушал, утешил и уверил, что всё будет хорошо, по крайней мере приемлемо.

- Мы охотимся, гиблые земли рано или поздно закончатся…
- Даже слышать о них не хочу! – Соль устала нервничать относительно Экхалона – одно его упоминание её раздражало.

Серо-коричневый брат нежно прижался к ней боком, и белая волчица, словно погрузившись в детство, когда им было позволено прижиматься к горячему животу матери и прятаться там от всего мира, расслабилась, на минуту позволив заботам уйти.

Соль бы с удовольствием пролежала так вечность, но надо было вставать. Ответственная волчица решила исследовать просторы, дабы отыскать лучший путь. Трос понимающе проводил её взглядом. А потом пришёл Тиз с лёгкой отдышкой.

Соль опасливо передвигалась вокруг знаемых участков, постоянно натыкаясь на отсутствие запахов и поворачивая. Сновала, как в невидимом лабиринте, пока совершенно не выбилась из сил. Истомлённая не столько физически, сколько духовно, она направилась к точке сбора, представляя с тонким налётом блаженства, как растянется в безопасности, рядом со своей семьёй, и уснёт сладким, крепким сном.

Но в долгожданном уголке её застала вовсе не безмятежность. Соль чуть не подпрыгнула, когда увидела среди своих чужого волка.

- Кто это?! – В смятении провопила удручённая странница. Дин поторопился объясниться с сестрой.
- И ты просто взял и привёл волка из чужой стаи! – Соль не понимала намерений Дина и была слишком замотанной, чтобы сделать это. – Прогони её сейчас же!

Дин поджал хвост и прижал уши. Он всё ещё не оправдывался, но теперь, когда сестра смотрела ему прямо в зрачки своими небесно-голубыми глазами и с абсолютной уверенностью заявляла, что он поступил неправильно, им завладела неловкость.

Ещё бо;льшая смущённость обуяла Росу. Поскольку речь шла о её выживании юное сердце затрепетало, будто синичка, стряхивающая с себя капли дождя. Соль приняла агрессивную позу и приблизилась к чужачке. Роса в свой черёд стала в позу подчиняющегося, пряча искалеченную лапу за бок, чтобы ей не досталось ещё хлеще.

- Ты кто такая? Зачем явилась? Убирайся, откуда пришла! – Соль не ожидала отзыва на свои вопросы. Она была рассержена.
- Соль, подожди! – Дин отчаянно пытался достучаться до сестры, и мольба читалась в его взгляде. 
- А ты вообще захлопнись! – Белая волчица с силой навалилась на Дина, вцепившись ему в шею. Дин не сопротивлялся: во-первых, это было не так уж и больно, во-вторых, если это её смягчит, почему бы не потерпеть?

Трос втихомолку наблюдал данную очаровательную картину. Когда Соль отпустила Дина, слабозрячий подкрался к Росе и шепнул ей над плечом: «Пойдём, отойдём, ненадолго». В выражении лица новой знакомой распустилось яркое отчаяние, она всем телом испрашивала дозволения остаться, но Трос по-простому толкнул её, и ей ничего не осталось, кроме как повиноваться. Чуть ли не плача она последовала за немощным зверем. Соль, увидя, что чужачка удаляется, победно фыркнула и пошла устраиваться на отдых. Дин, наоборот, рванулся за отдаляющимися.

Роса двигалась постепенно и долго, Трос весьма терпимо к этому относился и не подгонял её. Дин скоро встал перед ними.

- Постой! Нельзя вот так, просто… – Дин запыхался: взбучка от белой подруги и стремительный бег отняли довольно много сил.
- Постоим, не беспокойся, – Невозмутимо и благожелательно отозвался Трос.
- Надо дать Росе шанс! – Эмоционально сказал Дин. – Пусть поговорит с Росой, со мной, с нами… Короче, нельзя принимать спешное решение!
- Я с тобой полностью согласен, – спокойно промолвил Трос, из-за чего Дин уставился на него, как на говорящий большой гриб. Трос продолжил – Сегодня Соль зла, обращаться к ней бесполезно. Подождём до завтра, она утихнет, мы расскажем ей о том, что Роса может провести нас через гиблые земли, – при этом Трос повернул голову к чёрно-серой волчице, как бы спрашивая: «Да ведь?» – Если Соль не согласится сразу, мы попросим её подумать ещё раз. – Тщедушный зверь посмотрел на Дина и сделал иронично-хитрое выражение лица, после чего докончил свою речь, – Так что, расслабься.

Ошеломлённый Дин сел. Роса, уже начавшая готовиться к худшему, не удержалась и завиляла хвостом, а лицо её озарила чистосердечная улыбка радости.

- Но единственно при условии, что ты на самом деле знаешь это…
- Болото, – мягко подсказала Роса и вместо благодарности получила стылый рассудительный вопрошающий взгляд. – Да, я могу провести вас.
- Скажи, почему в этих местах периодически исчезают ароматы? – Трос всё ещё проверял новоиспечённую знакомую.
- Испарения поднимаются из-под земли, – враз ответила юная волчица, – они заглушают все запахи. Зимой они пробиваются из-под снега, где они есть там трясина. В основном равнина, которая прилегает к этому лесу, почти целиком состоит из топи, но есть безопасные участки, их можно увидеть намётанным глазом.
- А в лесу тоже болото? – Поинтересовался Трос.
- Да, оно, как таковое, безразмерно, у него нет чётких границ. В зависимости от времени года, влаги, и движений почвы, хляби движутся, перемещаются, становятся больше или меньше. Каждый год рельеф меняется, выучить местность невыполнимо, можно только распознавать имеющиеся опасные и безопасные области. 

Трос был доволен, теперь он доверял этой волчице не на ноль, а на двадцатку из сотни. Дин без мала открыл рот от замешательства. Смотря на Росу, он воспринимал её как беспомощную раненую волчицу, но на самом деле перед ним сидел знаток, спаситель, опытный в своей стезе волк.

- Значит, поговорим с Солью завтра? – Вопросил Дин, чтобы убедиться. Глухой на одно ухо брат бесшумно кивнул в знак согласия.

Ночь банда провела традиционно, улёгшись вместе, за исключением пропажи Рёва. О нём не беспокоились, потому что это был не первый и не последний его откол от группы. Соль почивала плохо: несколько раз просыпалась, в мире грёз ей казалось, что кто-то за ней гонится и вот-вот настигнет, некто крупный и свирепый, от кого обязательно нужно скрыться. С закрытыми веками белая волчица дергала ногами и напрягала мышцы на лице. Трос также полуночничал: присутствие незнакомого волка натягивало его нервы. Дин с нетерпением ждал рассвета. Он отдавал себе отчёт в том, что сильно хочет, чтобы Роса к ним присоединилась, а вот по какой причине рассуждать конфузился. Сама виновница общих раздумий устроилась подле, но так чтобы её не было видно и слышно.

Чем свет Соль вскочила и потревожила остальных: по её мнению, выходить следовало как можно раньше и искать защищённый путь на Восток. Стоило белой волчице отвлечься на лень и нежелание вставать Тиза, как Трос быстренько сбегал за Росой. Чёрно-серая фигура с усилиями прихромала к компании. Пара дней без пищи совсем её доконали.

- Ты ещё здесь! – С возмущением, но без злобы воскликнула Соль, заметив в ряду корявых стволов животное.
- Роса проведёт нас через гиблое место, – спокойно заявил Трос, расположившийся сбоку от виновницы прений.
- Это она вам так сказала? – Громко спросила Соль.
- Давай дадим ей шанс, если соврёт – прогоним. Всё равно, мы не знаем куда идти. Ты вчера пыталась найти проход, и как успехи? – Трос говорил деликатно, чтобы не раздражить сестру, и тем не менее та загорелась.
- Вот ещё этой выскочки тут не хватало! – Белая волчица оскалилась, показав свои здоровые зубы.

Тиз лежал, делая вид, что происходящее его не касается. Оба варианта (и что Роса уйдёт, и что она останется) его устраивали. Раненная села, слушая с утомой необходимых ей для выживания охотников. Пока Дин и Трос внушали белой подруге, что принятие новобранца необходимо для них, за соснами показался Рёв. Он всю ночь где-то шатался и сейчас находился в состоянии лёгкой прострации. Тиз равнодушно посмотрел на появившегося собрата и продолжил праздно валяться в снегу. У волков не существовало понятия мести. Они считали: если хочешь что-то сделать, делай это сегодня, потому что завтра будет другой день. Тиз мог не тревожиться за свой хребет, раз Рёв не устроил ему взбучку сразу, о происшествии впору забыть.

Соль приметила Рёва только спустя какое-то время и, ожидая от него мнения, похожего на её собственное, обратилась к чёрному волку:

- А ты как считаешь?

Подойдя к своей группе, Рёв отметил, что стало на одного волка больше. К тому же лишний зверь был ранен, то есть слаб и презрен.

- Одним ничтожеством больше, одним меньше, – чёрство произнёс чёрный волк. – Кто-то из вас во всяком случае скоро помрёт, так что я не вижу разницы.

Соль проглотила своё возмущение. Это был не тот ответ, на который она рассчитывала, но тот, который стоило чаять от Рёва. Роса тут же сделала выводы о том, что из себя представляет этот мрачнявый.

- Да делайте, что хотите! – Белая родственница разочаровано и устало побрела подальше от своего семейства.

Трос немного погодил и направился за ней. Соль сидела у значительной коричневой лужи и печально глядела на отражающуюся в ней волчицу. Сухопарый брат осторожно подсел подле.

- Вот скажи мне, обязательно искать проблем на свою голову? – При этом Соль повернулась к собрату, и он увидел её насыщенные голубые очи, так отличающиеся от всей этой грязи и коры.
- Возможно, Роса не проблема – Тихо промолвил Трос.
- Ты уже зовёшь её по имени, – Соль недовольно скорчила гримасу презрения.
- Чем больше стая, тем сильнее.
- И тем чаще ей надо охотиться. А эта обуза будет только есть. А если нападёт другая стая, она ничего не сможет сделать.
- Нога скоро заживёт, – вёл свою линию Трос.
- А пока это случится мы сто раз помрём от голода, холода, другой стаи и, ой!.. – Она измождённо опустилась на землю и отвернулась. Трос молча прилёг рядом, и они немного полежали так. В конце концов у Соли не осталось выбора: большинство группы поддержало принятие Росы. Соль выдохнула, стряхнула с шерсти капли коричневой жижи и скомандовала: «Пошли». Трос с улыбкой последовал за сестрой.

На стоянке ничего не изменилось: Рёв дремал, Роса прижалась к дереву, стараясь занимать насколько получится меньше места и не привлекать внимания. Тиз непринуждённо развалился. Озабоченный Дин сидел, смотря вниз перед собой.

Соль сухо фыркнула, завидев Росу, но продолжила движение мимо. Когда белая волчица села, Тиз повернул голову к ней и кинул в Дина жидкой глиной, дабы вызволить юного хищника из плена раздумий.

- У нас есть сложность с прохождением гиблых земель. У кого-нибудь есть идеи, как их пересечь? – До последнего Соль хотела избежать присоединения чужачки.
- О, о, у меня есть! – Тиз энергично вскочил – Мы их перелетим! Поймаем рябчиков, тетерев, воронов, свяжем вместе за ноги, они превратятся в этакую большую десятикрылую птицу, каждый возьмёт себе по одной штуке, сядет на неё, птица полетит и перенесёт нас через болота!
- О-ой… – Раздалось от братьев и сестры.
- Не нравятся рябчики? – С притворным удивлением спросил Тиз. – Хорошо, свяжем ореховок и синичек! Их только гораздо больше словить придётся, они же мелкие…
- Достаточно! – Соль эмоционально покрутила головой – Я поняла, вы хотите взять эту бесприютную, но посмотрите на неё – она истощена и ранена! Не сегодня-завтра помрёт! – Тут Соль услышала в своих выражениях голос безжалостного Рёва и замолкла.
- Я не умру! – Роса решительно оттолкнулась от дерева и выступила вперёд. До сего момента она играла слабую, нуждающуюся в приюте особь, но сейчас поняла, что с Солью это не прокатит. Соли не нужны размазни, и как хорошо, что Роса на самом деле не слабая – Я в одиночку перешла половину болота, а вы, как погляжу, впятером не справились! Я могу охотиться и сама о себе заботиться, только лапе нужно немного зажить.
- О, у кого-то прорезался голос! – С оживлением Соль выступила вперёд, но это было хорошее оживление, без неприязни. Дин собрался тоже шагнуть и высказаться, но Трос прижал его хвост лапой – сейчас говорить будет Роса, если она хочет остаться ей придётся найти общий язык с Солью, вот пусть и покажет себя.
- Я только хочу найти свою стаю, от меня не будет проблем – с воодушевлением произнесла чёрно-серая волчица.
- Да ты уже ходячая проблема: тащишься, как лягушка по суше, и станешь нас тормозить.
- А ты куда-то торопишься? – От такого отклика Тиз хрипнул со смеху. Трос тоже заулыбался, но отвернулся и прижал морду к груди, чтоб не выдать себя. Дин первый открыто засмеялся чистым весёлым смехом. Тиз захохотал, перевернувшись на бок. Трос последовал их примеру и, широко улыбаясь, посмотрел на Соль. Сначала она негодовала, но всеобщее веселье разлилось в ней, как в половодье река завладевает лугами и степями. Белая волчица почувствовала облегчение, но улыбаться и веселиться она постеснялась.

Роса напряжённо вопрошающе смотрела на Соль, пока та не сказала:

- Ладно, можешь остаться.

Роса, Дин и Трос облегчённо выдохнули.

Рёв одним ухом следил за клоунадой с участием братьев, а когда Росу открыто приняли в банду, лишь зевнул и сменил положение головы, а то шея уже начала затекать.

Днём новоиспечённый член группы недалеко провёл остатки клана предгорья. Роса поведала, что у деревьев, как правило, земля плотная, но уже на расстоянии половины лапы может стоять трясина. Под солнечным сиянием топь слегка переливается. В целом, она походит на гущу дёгтя, такая же матовая, так что в землю стоит хорошо всматриваться. Волки слушали сведущего равнодушно или со вниманием. Дин по просьбе Росы швырнул в указанный участок тяжёлый камень, и тот неспешно поглотился грязью. Соль осталась недовольной пополнением сообщества даже после того, как Роса проявила лучшие знания местности, однако явно враждебности не выказывала.

Вечером чёрно-серая волчица выбрала надёжное место для сна. Соли не понравилось, что теперь она будет определять, где и что им делать.

- Так тебя зовут Роса? – С задумкой полюбопытствовала Соль.
- Да, – прямо ответила та.
- «Роса» – имя для оленихи, а не волчицы, – колко отметила белая хищница. Знаток болот промолчал.

Небесные искорки согревали души странников своим сиянием. Без них бы в ночи стало совсем скучно. Когда Соль отошла от группы, Роса тихо спросила, лежавшего под боком Дина:

- Простите, что я такая невнимательная, это ведь Соль ваша альфа?
- Нет, у нас нет альфы, – спокойно ответил Дин. Роса, не скрывая, изумилась:
- Как? – Дин не нашёл, чем это обосновать. Он и сам не знал твёрдо «как». Может, потому что они братья и сёстры из одного выводка? Или среди них нет  безоговорочного лидера? – Почему Соль не станет вашим водырём?
- Вашим? – Переспросил Трос, до которого донеслась их приятельская беседа.
- Нашим, конечно, я хотела сказать нашим, – Роса быстро поправилась. Она ещё не привыкла думать о находящихся перед ней волках, как о своих товарищах.
- Лучше расскажи о своей старой стае, – попросил Трос. – Верно говорят, что она очень большая?
- Да, очень. Настолько, что многие молодые волки вынуждены её сразу же покинуть.

Роса уже упоминала об этом. Дин подметил, как тонко Трос попытался свернуть с щекотливой темы.

- А что насчёт вас? Вы тоже ушли из стаи, потому что она стала через чур огромна? – Роса с интересом взглянула на братьев.
- Не совсем, – начал Трос и безмолвно ушёл от собеседников, оставив Росу и Дина.

«Свалил всё на меня» – подумал молодой волк, смотря в таящую тень брата. Роса снова направила на Дина взгляд, полный любопытства. А тому представлялось рудной задачей объяснить то, что он и всё его окружение на протяжении всей жизни воспринимали как обыденность, то, что никогда никому не приходилось толковать. Худо-бедно юнец изложил суть Кохуна, описал жизнь и обычаи обитателей предгорья. На что новая знакомая отозвалась: «Невероятно», отчасти чтобы польстить.

- Вы странные, – позже высказалась Роса.
- Почему? – Дин занервничал, испугавшись, что он сделал что-то не так.
- Ну… – Роса протянула взгляд к тщедушному Тросу, устроившемуся на некотором расстоянии от них. – Нет альфы. Для меня, конечно, хорошо, что вы немного странные: взяли раненную волчицу. В моей стае так никогда бы не поступили. И Трос, он такой…
- Слабосильный, – подсказал Дин, улыбнувшись.
- Да. Я раньше никогда с такими волками не сталкивалась.
- Может Трос и хилый, но, поверь, он незаменимый.
- Я поверю, – Роса тоже улыбнулась, желая показать своё благорасположение к Дину и Тросу.

Ночью вся группа спала безмятежно. Они были группой, бандой, компанией, сборищем, товариществом, молодняком, чем угодно, только не стаей. Потому что для стаи нужна иерархия, и нужен альфа.



Глава 6. Вспомни

На следующий день банда взялась охотиться. Костяк приготовился на открытом пространстве, а Троса и Росу попросили где-нибудь посидеть и не мешаться.

По небу плыли тучи. Бесповоротно наступило владычество статной весны. Снег лишь изредка сиял вместе с зажоринами. Двое волков, оставшихся непричастными к ловле добычи, стали искать место, куда бы пристроиться или отправиться. Роса огляделась: ей показалось, что уйти под защиту высоких стволов кедра и пихты. Она обратилась к чахлому волку с этим предложением, однако он никак на него не отреагировал. Роса растерялась: она не знала, стоит ли ей выразиться ещё раз или умолкнуть. Отсутствие какого-либо ответа могло многое значить у волков, и новенькая ещё не познакомилась с семейством предгорья достаточно хорошо, чтобы соображать, какую именно реакцию её выдали. Роса, слегка прижав уши, следила за Тросом, который в свою очередь принюхивался и вникал в окружающие его природные явления.

Бедная Роса так бы и стояла в нерешительности, но, на добро, к ней подошёл Тиз.

- Ты чего стоишь? Ждёшь, что Тросик тебе ответит? А он, может, тебя совсем не услышал, он же глухой на одно ухо! Если видишь, что не отвечает – орать громче надо! ТРОС!

За этим криком хилый волк обернулся и внимательно посмотрел на Тиза и Росу.

- Спасибо, – робко промолвила чёрно-серая волчица.
 - Да на здоровье! – Громогласно ответил Тиз. – Он, вдобавок, ещё и слепой на оба моргала, так что хе-хе, если хочешь ему что показать, ха-ха-ха, то встань рядом, прям очень близко, а не то не увидит! Ха-ха-ха-ха!

Тут Роса до последней степени впала в замешательство. Ладно, охотник может быть чуть меньше своих братьев, ладно, более тощий, ладно более слабый, но чтобы калека! Этого волчица из западной стаи принять была не в силах. В краю её отцов, как только волчата начинали ползать, взрослые безотлагательно находили двоих или троих послабее и вышвыривали из логова на погибель, чтобы не тратить на них попусту силы. Им не давали ни единой возможности вырасти и проявить себя. Так, если бы обделённые повзрослели, они бы выглядели вот так? Росе внезапно стало жалко этого недоразвитого парня, от которого природа будет требовать наравне со здоровыми и не спустит ни единого промаха.

- Бедолага, – шёпотом проронила Роса.
- Ты жалеешь его!? – На сей раз поразился Тиз. – Не надо! Этот умник пройдёт там, где куница свалится!

Трос наблюдал за парочкой, после того как они его окликнули и, не дождавшись зачем, решил сам приблизиться. Когда он подошёл, Роса всё ещё находилась в растерянности.

- Опять новенькой голову морочишь? – Трос повернул голову к Тизу.
- А что, я ничего! – Звонкоголосо отозвался тот.
- Тиз! Ты с нами или как? – Соль нетерпеливо зазвала опоздавшего на охоту.
- Ещё секундочку! Я распущу свои прозрачные стрекозьи крылышки и полечу! – И говорун помчался вдогонку за добытчиками.

Роса, оставшись вдвоём с Тросом, постаралась взять себя в лапы. Один из потомков обитателей предгорья ещё раз оглядел кромку леса и сказал:

- Ты ведь знаешь местные растения и животных?
- Да, – соображая, зачем он это спросил, произнесла Роса.
- Ты знаешь здесь есть съедобные ягоды?
- Ягоды? – Переспросила недоумевающая волчица.
- В западной стае волки не едят ягоды? – Догадался Трос. Роса отрицательно покачала головой. – А мы едим всё, что съедобно. Пойдём, я научу тебя находить съестные растения, вытаскивать личинок из коры деревьев, если повезёт поймаем мышей…
- А! Ха-ха, забавно… – Роса приняла слова тощего волка за шутку, как за всегда болтает Тиз. Однако трос сделал серьёзное, задумчивое выражение лица, и молодая хищница осознала свою ошибку. Ковыляя, она последовала за молчащим охотником.

Трос постоянно следил за движением запахов. Роса пару раз отдёргивала его от трясины, потому что он не мог сам разглядеть едва заметные отличия. Ей хотелось спросить, почему они просто не подождут, когда группа закончит охоту, зачем искать какие-то ягоды, ходить, тратить энергию? Но стеснялась, а потому они шли молча.

Роса углядела красные пучки прошлогодней клюквы, к которой уже слетелись синицы. Два волка с удовольствием обглодали небольшой куст. Чёрно-серой волчице вкус мелких плодов показался необычным, но она была слишком голодна и истощена, чтобы заботиться о роде пищи. Роса ничего не ела с момента повреждения ноги, то есть четыре дня. Даже недавно проснувшиеся от зимней спячки заторможенные ящерки легко отрывались от неповоротливой хищницы.

После того, как пара набила желудки, Роса зауважала Троса и поняла, что он дожил до данного мгновения благодаря своим полезным качествам, а не чьей-то помощи. Раньше ей казалось, что маломощный охотник не способен прокормить себя самостоятельно.

После красочных зарослей Трос предложил начать двигаться в сторону охотившихся членов группы. Роса без колебаний согласилась.

Четыре волка глубже в лесу загнали одинокого ослабевшего за холодный сезон кабана. Потрудившиеся сожрали половину туши, не дожидаясь отколовшихся членов группы. К приходу Троса и Росы добытчики, набив желудок до отвала, развалились в грязи неподалёку. Мясо стало сытным дополнением к ягодам. Всё вволю подкрепили силы.

Привал устроили у туши, не боясь притязаний других крупных плотоядных – шесть волков, с этим стоило считаться даже средней и крупной по численности стаям. Молодые звери находились в приподнятом настроении, от чего испытали непреодолимое желание протянуть сквозь все предлежащие земли воодушевлённый вой. Роса присоединилась в пении к банде, никто ей не препятствовал. Даже Соль захотела хоть на одно проплывающее облако забыть об этой новенькой.

Улёгшись, братья завели разговор. В какой-то момент Трос произнёс:

- Сегодня Роса сказала мне, что в западной стае волки не употребляют в пищу растения и насекомых. – Дин и Тиз удивлённо уставились на говорящего, затем на чёрно-серую волчицу.
- Да, это так. Мы, как бы сказать, они! Они слишком для этого гордые. Старейшины и все взрослые считают, что волки – лучшие существа из всех населяющих леса и степи. Моя бабушка однажды рассказала легенду о том, что все животные спустились с неба по дороге из света. И все животные вначале были одинаковые, начисто без отличий. Затем, ходя по земле, одни стали крупными и всеядными – это медведи, другие быстрыми и ушастыми – это зайцы, а волки – самыми могучими и сплочёнными. И эти различия должно соблюдать, они делают нас теми, кто мы есть. Если исчезнут особенности, то все животные вновь станут ни на что не похожи. Нельзя зайцу вести себя как белка, а волку, как, ну, олень… Но мне очень понравились сегодняшние ягоды! И я охотно научусь у вас ещё чему-нибудь! – При этом Роса искренне завиляла хвостом.

Собратья лежали и сидели близко, вследствие чего Дин наконец разглядел глаза недавно присоединившейся. В ночном полумраке у Росы блестели зелёно-коричневые глаза. У Дина и Троса зрачки были серые так же, как и у половины предгорной стаи. У Соли небесные, как у их матери Льдины. У Тиза коричневые, подобно старейшине Уху. А у Рёва, который уже задремал в стороне, – медово-жёлтые, словно у дяди Оскала.

- О, мы делимся преданиями! – Возгласил Тиз. – Я как раз держу в голове одну байку и всё не могу найти подходящего случая, так вот щас и выложу! – Его не останавливали, в самом деле в кои-то веки случай для сказительства соответствующий. Тиз расселся поудобнее и начал:

«Земля задрожала! Небо исказилось! Закончилось великое землетрясение, Земля вокруг смотрит – ан ничего на ней нет! Сплошная пустошь простиралась куда мог достать глаз и дальше. Небо на Сушу смотрит и сочувственно качает головой: «Бедная Земля, ничего у тебя нет. У меня вот есть облака и ветры, солнце, луна и звёзды. Придумай себе что-нибудь, чтоб не скучно было». Земля подумала-подумала и решила возвести у себя горы. Подняла она кусок тверди высоко-высоко к Небу, чтобы и оно видело и изумлялось, какая это штука имеется у суши! И превратилось то возвышение в великие могучие горы!..
- Хватит! – Закричала Соль, у которой на глазах навернулись слёзы. Она спешно поднялась и отбежала от остальных. Другие слушатели лежали с серьёзными напряжёнными лицами.
- Ну, так вот, – продолжил Тиз...
- Не надо! –  Твёрдо попросил Дин.
- Какие вы все легковозбудимые! – Воскликнул Тиз с деланной досадой. – Ну хоть ты дослушай! – Обратился рассказчик к Росе. Та поглядела на Дина и Троса, угрюмо опустивших головы. – Айда, пошли, кое-что расскажу! Не ценят эти дубоголовые настоящие таланты! Легенды рода в чудесном исполнении слушать не хотят! – Другие члены группы возражений не показали, так что Роса подчинилась. Едва они отошли, Тиз тише, чем обычно, затараторил:

«И были эти горы несокрушимые, вечные, могучие. Любовалась ими Суша, восхищалось ими Небо, да только время шло и перестали вершины казаться такими прекрасными. У Неба постоянно появлялись новые и новые созвездия, одни ярче и замысловатее других. Начала Земля завидовать пёстрому Небу и разлила по миру цвета из своего недра: зелёные стали растениями, синие – водоёмами, серые камнями, жёлтые, красные – цветами и ягодами. Подивилось Небо, заудовольствовалась своей работой Суша. Время шло. У Неба появилась погода: ясность, грозы, закаты, рассветы. Загрустила тут Земля, потому что ей больше нечего было представить. И послышалось тогда от великих гор: «Не печалься, мать-земля, мы знаем, чем тебя порадовать!» И распахнулись скалы, и вышли из них животные: звери, птицы, рыба, насекомые! И ни один не похож на другого! И сказало тогда Небо: «Признаю, Земля, в этом я не смогу тебя обойти. У тебя, чудесница, лучшие украшения и утехи!» Твердь на это обрадовалась и позволила животным разойтись по всему свету».

- Тебе Дин говорил про нашу родную долину? Про предгорье? – Спросил Тиз, как только закончилась история.
- Он поведал о Кохуне и вашей стае, – ответила Роса. Тиз почесал бок задней лапой.
- А он сказал, что нашего дома больше нет? Представляешь, какая комедия! Огромная звезда упала с неба и изжарила «несокрушимые» горы и всё, что находится подле! Так что нам больше некуда возвращаться, и мы идёт на восток в поисках лучшей жизни и земли обетованной!

Роса улыбнулась, решив, что пусть с Тросом и выдалась неловкость, но на этот же раз точно собеседник пошутил, Тиз ведь всегда балаболит.

- Вот видишь! Говорит мне Соль: «Будь серьёзнее, будь серьёзнее», а я вот сказал сейчас серьёзную вещь, и что? – Улыбка молнией стёрлась с лица чёрно-серой волчицы. – Нет, моё дело дурака валять! Кстати, мы об этом не разговариваем, больно тяжело приходится, но ты говори, спрашивай! Меня за это растерзают, а тебя, небось, несильно покусают, так, может, лишь с левого бока шкуру стащат, а с правого не станут. – Говорун игриво ухмыльнулся и побрёл на прежнее место.

Роса была сообразительным зверем, посему скоро сложила кусочки пазла. Когда она вернулась на стоянку, Тиз валялся на старой сухой траве, как ни в чём не бывало. Соль лежала рядом с Тросом. Дин сделал движение, приглашая новоприбывшую примкнуться. Роса с лёгкой радостью опустилась на прежнее место. В настрое у всех чувствовалось уныние.

- Я могу рассказать предание с хорошим концом из моей прошлой стаи.
- Довольно на сегодня историй, – воспротивилась Соль.
- Если конец счастливый, – мягче одуванчикового пуха тихо произнёс Трос, – пусть попробует.
Дин тоже одобрительно кивнул, и голос Росы зазвенел под трескучими звёздами:

 «Давным-давно появились в нашем лесу три медведя: бурый, белый и чёрный. Были они братьями, хорошо ладили, вместе жизнь проживали. Но шло время. Медведи повырастали огромные, когда шаг делали – земля тряслась. И стало троим братьям вместе в лесу тесно. Старший, бурый, тогда сказал остальным: «Братья, нам больше не вмоготу быть бок о бок. Давайте разойдёмся с миром, поделим стороны света, чтобы не мешать друг другу» Средний, белый, и младший, чёрный, согласились. Так пошёл белый медведь на Север, где и осел. Маленький чёрный отправился на юг и хорошо там обжился. Старший, бурый, остался в наших краях и устроился, как единственный могучий медведь».

Эта сказка отвела от мучительных воспоминаний. Соль никак не выразилась, единственно уткнула морду себе под плечо. Трос и Дин поощрительно посмотрели на чёрно-серую волчицу, дескать, молодец, то, что нужно, правильный поступок.

С началом ночи притомившиеся за день юные волки споро погрузились в мир грёз, где реальным напастям и опасностям их было не достать.

Дин так же, как и его сородичи, тяжело заснул на прохладной почве с остатками прошлогодней растительности. Сперва его беспокоили мысли о прошедшем и будущем, но беспроглядная мгла с лёгкостью его поглотила и потушила все раздумья. Он открыл веки на знакомой поляне, обогреваемой жарким июньским солнцем. Над ним немного возвышались дикие злаки, ромашки, полынь и огромные сочные лопухи. Дин зевнул и потянулся. Подул ветер, и ему в нос ударился крепкий свежий тёплый летний аромат шалфея, тысячелистника и зверобоя. Дину так не желал вставать, он был готов остаться в лунке из стебельков и листьев навсегда. Послышался шелест сбоку: это юный Кусь подходил с чем-то в зубах. Дин напрягся, чтобы разглядеть предмет, но старший брат выкинул его прежде, чем Дин достиг своей цели. Предмет свалился очень близко к его плечу и зашевелился. Он был вытянутый, чёрно-серо-зелёный, вроде как, мясной. «Ящериный хвост», – узнал Дин и тут же вскочил, будто от неожиданности. Он удивлённо посмотрел на подарочек, который дергался и извивался, затем обернулся к Кусю.

- Что это? – Спросил Дин.
- Это твои братья и сёстры! – Драматично произнёс юный волк – Они залезли на запретный камень, и тот превратил их в это извивающееся создание! Они больше никогда не станут прежними! Ты никогда не сможешь поговорить или поиграть с ними!

Зрачки Дина затянула пелена солёной влаги: ему стало грустно.

- Ку-усь! – Раздался со стороны женский голос – Ты щенков не видел? Я не могу их найти.
- Один тут сидит, – и Кусь указал лапой на Дина.
- О вот, ты где – чёрная волчица с серыми боками приблизилась к дину и обнюхала его.
- А я вот, видишь, покушать ему принёс. Хотел ящерицу словить, да убежала, а хвост остался.
- Молодец, – безэмоционально, но искренне похвалила волчица. На вид она была среднего возраста.

«Как её зовут, – задумался Дин, – я ведь её знаю. Фиалка, Фия, Фрог, нет… А, точно!..»

- Фара! Так это не мои заколдованные братья и сёстры? – Спросил Дин, чьё лицо всё ещё оставалось искривлённым от надвигающегося плача.
- Нет, конечно, глупенький, – ответила воспитательница и покинула его. Кусь тоже куда-то делся.

Теперь Дину расхотелось лежать в одиночестве, и он пошёл исследовать луг. Интерес не пропадал, хотя волчонок раз сороковой здесь бегал и резвился. Вскоре ему попался Трос, кусающий побеги тонких стеблей. Взрослые научили щенков распознавать съедобные и целебные травы, чем мелкий братец охотно пользовался. Дин решил не отвлекать его от трапезы и пошёл дальше.

На поляне, ближе к опушке, расположились волки постарше: Сер и его одногодка Дым. Они отдыхали и разговаривали, Дин не обнаруживал к ним привязанности, поэтому двинулся дальше, даже не поздоровавшись. Они, в свою очередь, не заинтересовались куда бредёт волчонок.

В низине, на границе еловой поросли и поляны, журчал ручей. Дин отчётливо его слышал. Чистая приятная вода бодро струилась, обходя множество камней и веток. В сердце течения забавлялись Соль и Рёв: щенки толкали друг друга, чтобы противник упал и поднял брызги. Пока стояла ничья; Рёв казался увесистее, но маленькая Соль была более юркой. Дин не имел желания мочиться, так что направился дальше.

Кого или что он искал? Да, ничего. Ему доставляло удовольствие гулять ради прогулки, видеть деревья, цветы, родственников. Наконец он уловил много раз слышанный зов: «Дети, ау! Ребята, где вы-ы?» Фара собирала маленькие хвостики по всей округе. Дин послушно направился к старшей волчице. Она отвела его к логову, неподалёку от которого лежала Льдина с играющим Тизом.

Дин радостно подбежал к матери, и та ласково его вылизала. Тиз кусал осколок какой-то кости и не замечал пришедшего брата. Крохотный Дин прижался к белоснежной шерсти и благодушно застыл.

В тот день стая не ходила на совместную охоту, каждый искал себе пищу сам. Неподвижность Дина нарушил Коготь, притащивший заячью тушку. Тиз набросился на неё, как будто это не он обгладывал весь день косточку. Щенкам дали поесть первыми, Льдине осталась только шкура и пара кусочков на скелете. Дин вспомнил, что он тогда подосадовал на себя и Тиза, за то, что ничего не сохранили маме.

Наступил вечер. Стая завыла, чтобы утвердить свою власть в предгорье. Щенята были слишком малы, а их голоса тонки, поэтому они не решались вливаться в общий звук. Взрослые собрались на опушке, а щенки захотели побегать между ними. Пробегающего Тиза легонько толкнула лапой тётя Молния. Дин разглядывал членов своей семьи, сев в самой гуще. Мошкара надоедливо щипала по всему туловищу. Волчонок тёр лапой нос и затылок, но малюсенькие крылуны не отставали. Поодаль чихнул Дым – ему мошка в нос залетела. «А ведь он погиб, когда мы подросли, – припомнил Дин и взглянул на Сера, – Сер тогда долго ходил расстроенный. А ещё был Глаз, где же он, не вижу. В детстве я его и не замечал, всё время где-то пропадал».

Большие волки разговаривали, кусали друг друга – подтверждали статусы в иерархии. К Дину подошла Черёмуха. Ей были интересны волчата. Она ткнула своим носом лоб Дина так, что тот повалился на бок. Черёмуха рассмеялась. К ним подошли Фара и тётя Река. В детстве Дин плохо оценивал возраст, ему казалось, что три стоящих перед ним волчицы примерно одинаковых лет, однако, тётя Фара была намного старше молодой Черёмухи и тёти Реки в расцвете сил. Кедр бегал и подпрыгивал перед старшими охотниками – показывал свою удаль, чтобы те дали ему возможность проявиться на следующей ловле. В стороне примостились старички и приглушённо друг с другом беседовали. Дин заметил, как отец устроил дружескую потасовку с дядей Оскалом, и, разумеется, вышел победителем. Крохотные упитанные Соль и Рёв подбежали к тёте Молнии, и та стала забавляться с ними в шуточные догонялки: малыши бегали вокруг волчицы, а она должна была задеть их лапой. Они пробегали между её ног, прятались за спиной, вскрикивали, спотыкались и падали. «В детстве Соль и Рёв часто играли вместе, а потом перестали» – подумал Дин. Щенок помотал головой в попытке найти Тиза и Троса, но их не было заметно. «Тиз сам себя развлекал. А Трос постоянно крутился рядом со старейшинами, учился у них уму-разуму» – мысленно произнёс Дин.

Кругом стояла тишина и ночная прохлада, однако возня целой стаи создавала много шума. Дин смотрел на свою семью и его заполняло приятное чувство умиротворения. Занятия взрослых волков и игры маленьких щенят разносились пронзительными звуками по опушке и пропадали ближе к небу.

Дин замер в блаженном покое, пока первые солнцевы лучи по-настоящему не разбудили его.




Глава 8. Призраки

Наступило резкое похолодание. Каждый день валили крупные снежные хлопья. Вскоре ели, кедры, лиственницы оделись в пышные белые наряды, на поляны наложились блестящие покрывала. Юные волки сворачивались на сон калачиком и пробуждались, выпархивая из навалившихся за ночь сугробов. 

Зима и весна встали друг напротив друга. Первая знала, что ей пора уходить, однако здешние края ей приглянулись. Вторая дева непоколебимо встала на её пути, не собираясь уступать своего по справедливости положения. В неистовой попытке закрепиться зима дала противнице пощёчину лавиной мороза и диких ветров. Весна спокойно приняла удар, потому что знала – он последний, и больше они с зимой не увидятся. В этом году.

Облака поприветствовали проснувшихся охотников хмурым скучным цветом. День обещал быть пасмурным и метельным. Дин очнулся, окружённый белыми стенами. Ему стало не хватать кислорода, и он спешно разрушил студёную колыбель. Роса аккуратно вытащила больную ногу из белой подушки. Рана на конечности затянулась коркой засохшей крови, но наступать на неё волчица ещё не могла. Из белой толщи показалась голова Тиза, он чихнул от свежего холодного воздуха и поднялся, стряхивая ночное защитное одеяло из снега. Трос медленно и неохотно зашевелился: из-за малого веса он больше всех замёрз. Соль плавно и легко вынырнула на воздух и встряхнулась. Рёв встал и ушёл раньше всех. Дин осмотрелся и непроизвольно посчитал товарищей.

После разминки и возвращения Рёва пришло время выдвигаться. Молодые звери закопошились. Соль направилась в сторону встающего солнца. На её дороге очутилась Роса, не сумевшая достаточно проворно подвинуться, так что белая волчица без малейших колебаний гневно исказила лицо, зарычала и покусала новенькую. Когда Соль далеко отошла, Роса с печалью тяжело поднялась. Волки – животные не особо ласковые по отношению к соплеменникам, и Росе приходилось испытывать грубое обращение и прежде. Но тогда это был признак её низкого статуса как члена стаи, а сейчас только доказательство того, что некоторые члены группы её не принимают. Это уже было обидно и опасно.

- Ух, вот это наша Соль! – Воскликнул Тиз, пробегавший мимо Росы и остановившийся подле – Ну, вылитый дядя Оскал! Такая же суровая, как зима, и неподатливая, как речной песок! Но ты держись! Из зыбучих песков когда-нибудь выбиралась? Нет? Вот представь, что Соль – это зыбучий песок, и карабкайся! – При этом Тиз уверенно кивнул, будто сказал нечто умное и понятное. Роса улыбнулась в ответ: ей было необходимо налаживать прочные взаимоотношения с новой семьёй.

Тиз, что-то напевая под нос, весело побежал дальше и поравнялся с сестрой, которая глубоко дышала, чтобы успокоиться. Стычка с чёрно-серой волчицей глубоко врезалась ей в сердце, в связи с чем Соль была не в силах перестать сердиться. Она тяжело выдохнула:

- Хааа, я никогда к ней не привыкну, навязали балласт на свою голову! Вот сейчас снег пойдёт и будет тащиться, как червяк!

Тиз, всем своим видом излучавший приподнятый дух, видимо, он проснулся с хорошим настроением, принял позу для экстренного побега и открыл рот:

- Просто ты привыкла быть единственной девчонкой в банде! Но как привыкают, так и отвыкают! Скоро и к хромоножке привяжешься!

Поза быстрого старта оказалась весьма удачной. Тело Соль решило выместить раздражение на соседний объект, чем дышать и успокаиваться.

Банда побрела через насыпи навстречу снегу и ветру. Весь день тучи сгущались по нарастающей. На дальнем Юге треснули и заискрились тоненькие молнии. Молодые волки шли, надеясь избежать столкновения с метелью и громом. Ветер усиливался понемногу, незаметно. В какой-то момент Трос поймал себя на мысли, что с трудом удерживается в вертикальном положении.

Ещё определённо держался день, но светила совсем не было видно. Юные волки находились где-то в середине перелесья, когда буран их настиг. Со всех сторон путников окружили стены беспроглядного снега. Ноги увязали в сугробах, в лицо и бока били потоки, ничего нельзя было разглядеть. Но юные волки по неопытности или из-за задумчивости и погружённости в свои заботы заметили это не сразу, им потребовалось не мало времени, чтобы начать беспокоиться.

Дин несколько двигался с усилиями, опустив и поджав голову с шеей к плечу и почувствовал, что что-то не так единственно с болью в затёкших мышцах. Он осмотрелся и понял – они попали в непогоду.

- Соль! Это буран! – Окликнул Дин сестру, шедшую первой. Белая волчица обернулась, дабы лучше расслышать, что кричат сзади.
- Надо добраться до леса, – наконец высказалась она, – там безопасно.
- Мы можем не дойти! – Ответил взволнованный Дин. – Некоторые отстают! Тяжело двигаться!
- Перестроимся! – Крикнула волчица.

Рёв выдвинулся таранить метель, за ним Соль, Тиз, Трос, Роса и Дин, чтобы поддерживать слабосильных и не дать им потеряться. Так банда с трудом переставляла лапы какое-то время, деревья все не показывались.

- Соль! – Обратился Трос, ощутивший сильную усталость – Прости, что я такой дрыщ, но я очень устал! Где деревья?
- Ладно, отдохнём и продолжим идти! – Воскликнула Соль.
- Леса нигде нет! – Добавил Дин. – Мы заблудились или заблудимся! Лучше остановиться!
- Нельзя! Если прекратим двигаться, нас заметёт снегом, мы потом не откопаемся! – Настаивала на своём белая волчица. Ведущий Рёв тоже был четырьмя лапами за, хотя бы потому, что отступление или остановка противоречили его жизненным принципам.

Сердце Дина затрепетало: ему самому было трудно держаться, а Тросу и раненной волчице и подавно непомерно. Роса терпела, стиснув зубы. Нога ныла от напряжения, пульсация эхом разносилась от нижней конечности до кончиков ушей, так что идущей мешала ещё и головная боль. После того как Дин выразил мнение о необходимости остановиться, чёрно-серая хищница также стала думать, как лучше поступить. Вероятно, Соль ожидала, что они достаточно скоро
доберутся до спасительных стволов или что вьюга уляжется. Роса закрыла глаза, прижала уши и вытянула вверх шею и прислушалась к голосу вихря. После этого она, полная уверенности, крикнула:

- Надо остановиться! – Буря будет крепнуть! Надо укрыться в снежной пещере, снег защитит нас!
- Нет, мы идём дальше! – С возмущением и твёрдостью установила Соль.
- Мы замёрзнем и умрём, если продолжим двигаться! – Продолжала Роса. Соль от этой выходки, от этого открытого противостояния захотела загрызть эту никчёмную шкуру!

Ветер беспощадно хлестал молодых волков по всему телу. Снег бился в глаза, уши, ноздри, сложно было разобрать, что находится прямо перед собой. Дин слабо различал силуэты, более тёмные, чем снежно-воздушная стена. Внезапно в стороне прозвучало:

- Дин…

Голос доносился откуда-то сбоку, не спереди или сзади. Дин, не задумываясь, повернул голову и увидел Когтя. В мгновение снега и нескончаемые потоки исчезли. Юный волк видел только своего отца.

- Дин, – позвал покойный вожак их уже не существующей стаи.
- О-тец – почти беззвучно вымолвил Дин.
- Посмотри, на что вы сейчас похожи? Слабые, заблудшие, искалеченные, обездоленные. Внутри царит разлад. Снаружи стережёт смерть. Разве тебя это устраивает?

Дин понимал всё, что он говорил. Ясный и невозмутимый Коготь стоял перед ним такой же, как в предгорье.

- Как ты здесь… – Молодой охотник попытался задать вопрос, но душевные силы его подводили. Дин полностью потерялся. А бывший альфа Коготь продолжил:
- Ты не думаешь, что вашей компании нужен лидер? Кто-то сильный и мудрый, способный повести всех за собой? Ты не думал, что ты должен стать альфой?

Рёв, двигающийся в начале строя, не обращал внимания на препирания родственничков. Его путь – дорога истинного могучего волка, и он не против быть на нём единственным, если другие не осиливают. Он так бы и пошёл дальше, не замечая отстающих, но его охватило мутное ощущение, будто ему дышат в затылок, следят за ним, хотят вот-вот наброситься. Он прекратил шагать и с остервенением и готовностью к бою резко покрутился в разные стороны.

- Чего крутишься, как белка? – Установился низкий мощный голос, Рёв кинул взгляд в нужном направлении и увидел дядю Оскала. Сильный взрослый волк гордо сидел перед дерзким юнцом. – Послушай, что я скажу, молокосос. Тебе никогда не стать лидером ни своей семьи, ни кого бы то ни было ещё! Ты, сорванец, слишком глуп и самоуверен для такого места! Выкинь это из своей башки! Держу пари, у тебя там кроме заветной мечты ничего и нет, ха-ха-ха! Зовёшь себя сильным волком, но что ты из себя представляешь? Посмешище, над которым шутят? Бестолочь, которая наживает вздорные неприятности на свой хребет?
- Заткнись, старая шкура! – С холодной свирепостью ответил Рёв. – Ты неудачник, сам не смог стать альфой, ещё мне что-то вякаешь! Проваливай откуда припёрся, старый хрыч, не тебе меня учить!

Чёткая фигура Оскала потихоньку стала размываться. Зрелый волк напоследок усмехнулся: «Мы ещё увидим», и исчез.

Трос даже с одним ухом чрезвычайно отчётливо услышал требование Росы и представил, что помимо бурана погодного их ожидает ураган в виде разозлившейся сестры. Он решил тоже высказаться, поддержав идею об остановке, но слова застыли у него в глотке, потому что он увидел самого себя. Второй Трос стоял перед ним такой же чёткий и реальный, как его собственные лапы. Тростник опешил так, как никогда прежде. Двойник ехидно улыбался и не отводил взгляд от замершего от неожиданности юного волка. Трос, в свою очередь, тоже разглядывал своё отражение в буране.

- Ну-у? Думаешь так будет правильно? Так и должно быть? Ты вместе с ними? –Говоря это копия нагло наклонило голову, всем своим видом выказывая презрение. – А может, им без тебя будет лучше, как ты считаешь? Семья, братская любовь – всё это фуфло! Значение имеет одна стая! Тем более теперь, когда вас осталось мало. Сделай одолжение, потеряйся в этой буре, так, чтобы следов не нашли. Одним бременем станет меньше. Исчезни, растворись, словно тебя и не было. Ты же не мнишь, что по тебе будут скучать? Убожество. Сгинь, пока есть возможность.

Метель усилилась, однако была не в силах остудить негодование Соли. В сердце белой волчицы клокотала ярость. Она жаждала придушить притащившуюся бродяжку. Соль развернулась, сделала пару шагов назад, чтобы добраться до Росы, но тут её настигла песня. Знакомая с детства мелодия – колыбельная, которую взрослые исполняли перед ночёвкой и иногда во время проводов кого-то в долгий путь. Соль отвлеклась на звуки и принялась тревожно оглядываться. Она прекрасно понимала, что никто из её группы не поёт, тогда откуда исходит песня?

Неподалёку от цепочки появилась размытая тень. Соль прищурилась и всмотрелась в неё. Порывы ветра стихли, равнина превратилась в безмятежные просторы, звёзды ярко засияли бесчисленными огоньками на тёмном небосклоне. Среди мерцания и снежной пустоты стояла она – волчица, ушедшая за звёздами. Соль не очень удивилась, когда поняла, кто перед ней. Старые волки рассказывали, что духи предков иногда появляются перед живыми. Соль молча смотрела на волчицу, а волчица глядела на звёзды. Наконец, последняя обратила свой взор на Соль, и она увидела глаза, в которых сосредоточилась вся скорбь мира. Невероятное чувство жалости и сострадания пронзило грудь юной хищницы. А между тем звёздная волчица направилась в никуда, в просторы. Соль, обуреваемая милосердием и тоской, бросилась за ней.

- Стой, подожди! Ты можешь остаться с нами! – Соль чуть-чуть пробежала и остолбенела. Печальная одинокая несчастная скиталица остановилась, обернулась, посмотрела на Соль и в миг превратилась в Росу. Глаза её оставались настолько же полными горем. Соль стояла, не зная что делать.

Тиз чихнул, эта стужа вкупе с метелью ему были совсем не по душе.

- Скунс возьми, да когда же мы дойдём… – подтягивая вылезшую из левой ноздри соплю, пробормотал раздосадованный горе-путешественник.
- Путь кончается там, где ты сам этого пожелаешь – старческим напевом произнёс некто со стороны. Тиз крутанул головой и застал старейшину Уха в полном здравии и с сердцебиением. Вторая сопля, не спрашивая разрешения в такой необычайный момент, выползла из правой ноздри. Тиз не растерялся и поскорее втянул её обратно.
- Эк меня приморозило! Мёртвые родственнички начали мерещиться!
- Мы видим то, что ждём увидеть, иногда зрение нас обманывает. Тебе это должно быть знакомо. Ты же не разглядел красную звезду тогда… – При этих словах дыхание Тиза остановилось. – А ведь ты мог их всех спасти. У тебя лучшие глаза во всей стае. Ну, да не беда. Пойдём со мной, я научу тебя разгадывать любые иллюзии, проникать во все загадки доступного. Ты станешь лучше, надёжнее. Ты сможешь помочь своей семье, ты сможешь защитить свою семью!
- Пойти, с тобой? – С малой паузой спросил Тиз.
- Да, малыш, идём со мной, – ласково зазывал старый Ухо.
- Знаешь, я… Мне бесконечно жаль, что так случилось, что все вы погибли, но моей вины в том нет! И в мир покойников я не пойду! Это ты должен находиться там! Хочешь, чтоб я был полезным? Так я уже! И моя польза в том, что я прогоню все эти странные видения! Дин, Соль, Трос, ну же просыпайтесь!

За секунду шум и порывы ветра вернулись и чуть не сбили Тиза с ног. Он возбуждённо поозирался, и первое что обнаружил – Соль, неспешно уходящую от группы в буран. Он крикнул сестре, рванулся, схватил пастью её за шкирку и силой повалил на бок в снег. Белая волчица встрепенулась и приподнялась из сугроба:

- Что случилось?!
- Потом расскажу, надо всех ловить! – Ответил Тиз, тоже ёрзая в снегу.

Боль в ноге стала невыносимой. То есть Роса так посчитала, потому что решила, что из-за раны началось марево. Она услышала шелест летних трав, стрекотание кузнечиков, трелирующие песни маленьких птиц. Вокруг зацвёл тысячелистник и зверобой. Роса встряхнулась, пытаясь отогнать видение, но оно не проходило. Она услышала счастливый смех щенков и узнала голос свой и брата. С этим нужно было что-то делать. Галлюцинации посреди бурана, конечно, приятны, только смертельно опасны. Роса приняла отчаянную меру – укусила сама себя за хвост до кости. Тёплая жидкость хлынула на язык и между зубов. Сладкие запахи и звуки рассеялись, освободив место страху, холоду и боли.

Теперь вдвойне раненная волчица сначала обернулась к сзади стоящему Дину.

- Дин! – Уставшим, но встревоженным тоном окликнула Роса. Молодой волк уставился в равнину и не отрывал от неё внимания. – Дин! – Роса налегла на него, и они оба свалились. Дин резко взбудоражился:
- Что? Роса?
- Что ты видел? – Спросила она.
- Я, я видел отца…
- Надо разбудить остальных, – сказала чёрно-серая волчица, пытаясь подняться, но у неё не получилось.
- Трос! – Крикнул Дин. Мелкий волчонок стоял, понурив голову, и ничего не слышал. Тогда Дин толкнул его в снег. Упавший Трос не задёргался и не оживился. На секунду Дин испугался, что брат умер, но тот медленно потянулся, словно просыпаясь утром от обычного ночного сна.
- Я ещё не умер? – С огорчением пробубнил Трос. Дин и Роса не расслышали его слов и поспешили наладить связь с остальными членами группы. То есть поспешил Дин, а Роса как ни старалась не смогла встать. Трос пробовал поддержать её, но в лапах волчицы больше не осталось сил.

Ступив пару шагов, Дин увидел фигуры и лица Тиза и Соли. Он спросил их, где Рёв, после чего чёрная крупная туша с горящими жёлтыми глазами, ярым дыханием и лютым оскалом показалась из их спин. Вообще, Рёв представлял собой зрелище пугающее, но Дин лишь обрадовался брату.

- Теперь устроим привал? – Спокойно спросил Дин.
- Да, – устало ответила Соль.

Энергичные и здоровые выкопали пещеру прямо под собой, после чего банда юных странствующих волков скрылась под толстым слоем снега. В полости было темно, никто ничего не видел. Рокот слабо доносился с поверхности, вьюге туда тоже было не пробраться, так что некоторые из изнурённых путников без труда прикорнули. Рёв захрапел почти сразу же, и ему было глубоко плевать на то, с чем он встретился. Соль лежала между Тросом и Тизом, но интуитивно чувствовала близость Росы, устроившейся с краю, чтобы запустить искалеченные ногу и хвост в обезболивающий снег. Теперь белая волчица испытывала маленькое тоненькое чувство стыда и жалости по отношению к прибившейся. Соли было совестно за то, что она была, возможно, несправедливо неприветлива с обездоленной.

Дину хотелось обсудить произошедшее, но он не решался заговорить: каждый имел уставший вид. Трос уткнулся лицом в передние лапы и закрылся от всех и всего. Тиз задвигался рядом с Дином и Солью:

- Вы представляете (прямо представьте), ко мне сегодня пришёл старик Ухо и сказал, что я самый красивый и выдающийся волк, которого только видел мир! И что я должен стать королём всех волков на свете!
- А я видел отца, – немного обрадовавшись, добавил Дин.
- Наверно, мы сильно замёрзли, – вставила Соль.
- А ты что видела? Подожди, не говори, я сам догадаюсь! – Попросил Тиз. – Перед тобой предстала гора белок и сказала: «Соль! Залезь на самую высокую сосну, съешь самый вкусный орех и тогда мы дадим тебе беличий хвост и присвоим титул самой большой белки, будешь вместе с нами скакать по лесу и кусать шишки!
- Я тебя сейчас укушу, – утомлённой волчице было лень подниматься из-за такого пустяка.

Росе хотелось высказаться насчёт своих обонятельных и слуховых миражей, но сил хватало только на то чтобы лежать и дышать. Вскоре измождённые путешественники крепко заснули под защитой снежного наноса.




Глава 9. Перемены

Пробиться из-под белой толщи оказалось нелегко. Когда банда освободилась, то нашла, что вьюга прилично сбила их с курса. По встающему солнцу молодые волки определили, куда им следует двигаться. Погода после бурана стояла отличная: ясное небо и лёгкий игривый бриз. Группа выдвинулась цепочкой, как обычно.

Юные звери не забыли, как грезили наяву. Трос казался поникшим: он глубоко задумался над тем, что с ним случилось. К счастью, утренняя весёлость и естественный подъём сил разогнали мрачные размышления. В итоге он решил отдать буре её подарки и не брать в жизнь тяжёлые наваждения.

Роса чувствовала себя плохо: несколько серьёзных ранений сказались на ней весомее, чем она представляла. Соль приметила состояние спутницы. В пещере белая волчица постановила обходится с ней добрее и, может быть, смириться с её существованием, поэтому под дневным светилом Соль глубоко вдохнула и подождала, пока та соберётся с силами.

К полудню банда занялась охотой, в связи с тем, что хищники относительно много времени не ели, а затем их путь продолжился.

Росе движение давалось с трудом, она всех тормозила, ради неё банда останавливалась и ждала пока она отдохнёт или вообще до них доковыляет. Соль молчала, и Дин с Тросом восприняли это как знак перемены к лучшему. Их не беспокоили задержки или «лишний» рот пока не могущей добывать себе пищу Росы, они давно приняли её. 

Снова пришла оттепель. Снега плавились на глазах. Вскоре юные волки шагали по грязевым лужам и пачкали лапы. Добытчикам открылась кладовая здешних опушек и подлесков. Они отыскивали норки грызунов, съедобные корни, заячьи тропы. Банда стала чаще разбредаться для поисков пропитания и меньше охотиться сообща.

Тут Трос явил просто мастерство одиночного промысла: любые коренья, прошлогодние ягоды, личинки под корой, под землёй, птичьи гнёзда (всегда пустые, но всё же), тайники белок, остатки чужой плотоядной трапезы, останки умерших своей смертью животных. Тиз наградил брата прозвищем: умелец находить что угодно по запаху – Трос – нюхач непревзойдённый. Иногда с ним делились зайцем или грызуном, но в основном он кормил себя сам. Весна – период жирных питательных неуклюжих личинок, которые были не в силах скрыться, хотя бы от полуслепого хищника. Заторможенные, растерянные от частых смен погодных берегов, мелкие зверьки, подобно белке, потеряно брели по слякоти, ища еду, тогда их настигал опытный «охотник на мелочь».

Почасту Трос брал с собой Росу. В некоторой степени она сама навязывалась, долго смотря на него своими умными зеленоватыми глазами. По ходу поисков молодой волк делился мудростью, полученной от старейшин и взрослых волков его семьи. Росе нравилось проводить с ним время, потому что он ни одним волоском не показывал, что её медлительность и неспособность его раздражает и ограничивает.

Однажды, бродя между лиственниц и осин, у двух приятелей завязался разговор.

- Я встречала на болоте фиолетовые цветы, мы называем их сабельником болотным, он бы мне сейчас помог, но, увы, ещё не вырос, слишком рано, – поделилась чёрно-серая волчица.
- А мы на предгорье жевали календулу, – с улыбкой ностальгии произнёс Трос.

Они с хорошим настроением гуляли, поглощая целебные мхи и расковыривая светлую древесную одежду, ради златок и короедов. Проходя от ствола к стволу, Роса вспомнила, что Тиз сказал о бывшем доме её товарищей. Тихое желание поговорить об этом с Тросом постучалось в рассудок Росы и не желало уходить, ничего не получив. Идя, чёрно-серая волчица размышляла стоит или нет заговаривать на данную тему, в конце концов это не её дело. Или её? «Он не обидится? Что произойдёт, если я спрошу? Всего один маленький вопросик? Так, ну, наверно, бить он меня за это не станет. Только может перестать разговаривать или брать на промысел».

Любопытство всё же пересилило, наконец Роса отважилась обратиться к спутнику:

- Слушай, Трос, я слышала, что ваш дом называется предгорье, но что это значит так и не поняла. – Роса решила схитрить и использовать окольные пути.
- Ты никогда гор не видела? – С удивлением, недоверием и настороженностью поинтересовался Трос.
- Нет, на Западе не зримы горы, – Роса сказала правду.
- Это такие возвышенности, как холмы, только о-очень высокие и в них много камня.
- А ты можешь рассказать мне о вашем доме? Где вы жили? Как охотились?

Трос остановился и с подозрением посмотрел на неё.

- Мне очень любопытно, – добавила волчица.
- Ничего особенного, всё как у всех, – сухо ответил Трос и погрузился в безмолвие.

Какое-то время они шли молча. Роса забеспокоилась, что сделала что-то не так, но обратиться снова не решалась. Внезапно Трос тяжело вздохнул. В его памяти встало, что не так давно он упрашивал Тиза поделиться, что его гложет, а сейчас сам запирает всё в себе.

- О таком не у меня надо спрашивать, – прекратив шагать промолвил юный волк, – я же почти ничего не видел, и сам про наши горы знаю только со слов родных. Я даже падение красной звезды не увидел… – Здесь Трос почувствовал, что вот-вот заплачет. Ну уж нет! Это было уже слишком! Трос считал, что он имел право быть костлявым, тугоухим, слабейшим, никчёмнейшим, но не плаксой! Он напрягся, сдержал влагу, глубоко вдохнул. – Предгорье было чудесным местом! Там всегда на полянах летали бабочки, мы любили ловить их, когда были маленькими. В ручьях плавала маленькая рыба, а в камышах сидели лягушки. По вечерам мы слушали истории взрослых об охоте, других стаях, наших предках. А теперь всего этого нет, оно исчезло и никогда не вернётся! Наши близкие, семья – они погибли! – Трос перестал терпеть и прослезился, не громко, сохраняя самообладание, за которое Роса и любила проводить с ним время.

Чёрно-серая волчица сидела и ничего не делала. Трос лёг и наплакался вдоволь. Когда он закончил, в их сторону послал своих гонцов вечер. Небо начало розоветь, как зреющее яблоко.

Трос оправился и сказал:

- Ты не говори никому, пожалуйста, что я расплакался.
- Я никому не скажу, – обнадёжила Роса.

Парочка нашла других членов группы на закате. В тот день местом ночного сбора выбрали холм, с которого открывался живописное зрелище на лес и извивающуюся в нём реку.

«Река нам попалась очень кстати, – подумал Дин, – снега больше нет, и, надо полагать, не будет. Жаль, она течёт не на Восток, впрочем, если есть река, должны быть ручьи. Ручьи, как замечательный ручей предгорья… – юный волк припомнил родной край, а заодно и Когтя, померещившегося в буране. Дин осознавал, что призрак покойного отца может быть как духом, пришедшим дать добрый совет, так и плодом работы морозной бури и ослабшего ума. Однако слова привидения вонзились в самое сердце молодого волка и не давали ему покоя. – Он хочет, чтобы я стал альфой для своих братьев, сестры и других присоединившихся? Но смогу ли я, достоин ли я? При жизни он почему-то не был столь красноречив и поощрителен». Дин о том, чтобы завести свою семью с любимой волчицей. Его стая была бы маленькой и уютной. Где-нибудь за горами, южнее или восточнее. Дин, будучи волчонком и подростком, мечтал о своём счастливом будущем, но серьёзных целей перед собой не ставил. Для него идея стать вожаком притягательна, но пока что лишь идея, вероятность более привлекательная, чем другие. Неожиданно среди мыслей о собственной стае и новом положении возник образ Росы, молодой симпатичной волчицы. При таком повороте Дин смешался. Нельзя было просто уйти из банды, на данный момент она была слишком уязвимой. Да и куда они пойдут? Пока что они на территории чужой стаи, и дальше будет чужая стая, и за ней господствует ещё одна чужая стая. В имеющихся условиях единственным разумным выходом являлось держаться скопом и искать ещё не застолблённый другими уголок. Но предположение создать собственную семью с Росой всё-таки соблазнительна.

Трос улёгся на давнишней сопрелой траве, Роса примостилась позади него. Она всё ещё остерегалась Соль, старалась не попадаться ей в поле зрения, а уж тем более на пути её ног и зубов. Белая волчица со своей стороны тщилась упускать из восприятия неуклюжий чёрно-серый силуэт, но они жили вместе, ходили вместе, ели вместе, так что Соль, сколько не отворачивалась, всё равно слышала или чуяла Росу. Постепенно сильная волчица совершенно перестала на неё сердиться, и недовольство с гневом сменились на прохладное, как утренний туман, снисхождение.

Трос надеялся, что Роса сдержит слово, обаче, если нет, это станет хорошей проверкой. До сего момента у выходцев из предгорья не было возможности   проверить её слова относительно неё и её стаи на подлинность, теперь Тросу выдался способ экзаменовать новую подругу. Ежели проявит себя с лучшей стороны – отлично, коли нарушит уговор, ну, что ж, будут иметь в виду, одним легкоязычным в команде больше.

Спустя немного времени после прибытия Троса, к нему подошла Соль.

- Что-то случилось? – С участием спросила она.
- Нет, а что? – Удивлённо переспросил тот.
- Ты необычно выглядишь?
- Наверное, устал, – отмазался Трос. Если бы у волков могли краснеть уши, у него бы они заалели. Соли ничего не надо было говорить, буде она сама здорова и в нормальном состоянии, то всегда подметит странности у братьев. С Тросом она проводила много времени, поэтому ей не составляло труда поймать какую-то чёрточку, которой раньше не было, круги под глазами, царапины. Хилый волк засмущался от сложившихся обстоятельств: ему очень не хотелось, чтобы кто-либо (особенно Соль) прознали, что он скулил, как щенок. Сестра примется его жалеть, коли не в открытую, так втихомолку, а от этого Трос будто бы сдувался и становился ещё меньше и слабее. В этот раз Соль, может быть, и поняла, да проявила тактичность и ничего не сказала.

На следующий день банда привычно разбрелась кто куда, параллельно продвигаясь на Восток. Юные волки по отдельности собирали всевозможную снедь, а в процессе поисков шли в заданном направлении. Росу прихватили Тиз и Дин, она понадобилась им для загона рыбы, которая предположительно водилась в местной реке. Небольшое расстояние река тоже двигалась на Восток, а потом поворачивала. Вообще, она изображалась извилистой и петляла, как заяц, пытающийся запутать следы. Так и получалось, что члены группы каждый частной манерой должен был добраться до водного потока.

Оставшийся сам по себе Трос покинул столбы осин и кедров, выйдя на пустую опушку. Лес слегка возвышался над рекой, в следствие чего худосочному охотнику потребовалось шагать под уклоном. Он внимательно принюхивался к склону: на подобных участках есть шанс встретить мелкую живность. Ветра не было, воздух стоял залитый ароматом прелой прошлогодней растительности.

Плавно почва начала заполняться валунами и галькой, покуда не превратилась в каменистый берег. Трос осторожно ступал по объектам разной формы и размера и прислушивался. Широкий поток шумел на своём протяжении и журчал между галькой по краям. Камни были голые, тина ещё не выросла, для рыбы мало корма на берегах. У суши река большое расстояние оставалась мелководной, вследствие чего Трос решил побродить по отмели. Юный волк переставлял ноги медленно, вертел головой, постоянно прислушиваясь и принюхиваясь. Он изучал реку и искал что-нибудь съедобное. Прилично отдалившись таким образом от суши и ничего не найдя, Трос почувствовал, что уровень воды поднялся и принял решение возвращаться.

Молодой охотник испил из течения, развернулся и отправился к берегу. Вокруг царила тишина. Многочисленные облака затянули небо так, что свет долетал до земли струями и образовывал клочки свечения. Трос аккуратно ступал, как неподалёку показалось коричневое пятно. Юный волк застыл и всмотрелся: что-то или кто-то стоял недостаточно близко, чтобы Трос мог его опознать. Навскидку Тросу привиделось, что пятно пошевелилось, и тут же раздались звуки движения в воде. В голове Троса заголосил инстинкт: «Медведь!»

Трос рванулся бежать в противоположную от пятна сторону. Должно быть, отсутствие ветра и запах подгнившей травы помешал учуять огромного зверя. Зимой медведи спят, весной выходят из спячки, значит, всеядное чудовище, попавшееся Тросу, сейчас очень голодное. Медведь, разумеется, погнался за Тросом, который мчался, как умел. За несколько секунд юный волк испугался, что стоит ему один раз неправильно поставить лапу на какой-нибудь из камней и он – погиб! Погоня тянулась вдоль берега небольшое расстояние, после чего Трос подумал, что ему лучше перебраться на сухую землю. Он сделал движение, чтобы перестроиться и повернуться, но оступился. Его тело перевернулось и проехало вперёд в воде по крупной гальке.

Трос мигом пришёл в себя, вскочил и отбежал от пролетевшей рядом лапы. Молодой волк стал добычей. Он стремился убежать, но несчастная лапа не позволяла тяжело на себя опираться. Медведь снова и снова бросался на Троса, пытаясь задеть его когтями. Бедный тщедушный Трос уворачивался, спасая костлявое туловище. Теперь медведь стоял достаточно близко и на его шкуру упало довольно речных брызг, чтобы близорукий охотник увидел, что медведь ещё более худ и истощён, чем он сам. Даже при открывшемся обстоятельстве битва была неравной. Трос мог лишь уклоняться и выжидать момента, чтоб удрать.

Молодой волк продолжал танцевать со смертью, пока между ним и изголодавшимся медведем не влетел Рёв. Чёрное воплощение ярости и агрессии вцепилось клыками, дробящими кости, в морду медведя. Трос едва успел сообразить, что произошло. Рёв, рыча, беспощадно истязал голову и шею косматого хищника. Лицо медведя скоро покрылось глубокими ранами, в стороны полетели кусочки содранного с черепа мяса, река окрасилась кровью. Рёв чувствовал себя хорошо, он словно делал то, ради чего родился.

Медведь, сколько бы ни был голоден, был в первую очередь ослаблен, а потому отступил перед неимоверной злобой и желанием уничтожать. Когда он побрёл восвояси, Трос остался наедине с взбешённым Рёвом, который, к счастью, начал остывать. Трос поднялся на четыре ноги и произнёс с сомнением:
- Спасибо, я должен сказать…

- Закрой пасть, ничтожество! Я сделал это не ради тебя! Теперь никто не назовёт меня трусом!
- Да, разумеется… – поджав голову, пробубнил Трос, провожая взглядом чёрную фигуру.

Рёв всегда был неподалёку. Трос с детства установил себе правило никогда ни при каких обстоятельствах не ходить в одиночку. Другой полноценный волк мог позволить себе такую роскошь, как беспечность или рассеянность, но не Трос. Когда банда разбрелась по приглянувшимся сторонам, Трос заметил, что он и Рёв движутся примерно одинаково, и принял этот факт как хороший. Рёв шёл по своим делам, не обращая на родственничка никакого внимания, а Трос двигался, не то что бы за ним, скорее около него. Стоило Рёву увидеть, что на огрызок от настоящего волка напал медведь, миниатюрный монстр цвета древесного угля ринулся сразиться с противником. По воззрениям Рёва, в такой ситуации он обязан был схватиться с медведем, а тот, кто бы остался в стороне или спасался – трус.

На встречу с остальными членами группы Трос и Рёв шли так же порознь, но рядышком. На опушке подле речного рукава их ждали Соль, Дин, Тиз и Роса. У всех на лицах оставили отпечаток печаль и тревога. Эти дамы стали настолько частыми попутчиками молодых волков, что Трос не удивился, встретив их снова. Он приготовился услышать какую-нибудь неутешительную новость и сел сбоку от Соли. Рёв улёгся за деревьями, не придавая значения позам и настрою собратьев: все эти штучки типа помыслов и расположения духа для него всего лишь бессмысленная дрянь.

- Все собрались, – объявила Соль, – можем приступить к обсуждению. Кхкхм, Трос, Рёв, вас не было, мы тут кое-что обнаружили, – и белая волчица подарила взгляд Дину и Тизу.
- Сегодня мы нашли следы других волков – заявил первый – Мы проверили, остатки шерсти и отпечатки лап в грязи принадлежат не связанными с нами взрослым волкам. – При этих словах Трос напрягся. – Следов было много, в стае двенадцать-шестнадцать особей.
- Мы на их территории, – Серьёзно добавила Соль, – и должны уйти насколько получится быстрее. – Здесь напрягся Дин. Соль тяжело выдохнула – Если мы должны двигаться как можно скорее, то это значит… – Соль повернула голову в сторону Росы и удержала на ней долгий взгляд. Роса тут же поникла, прижала уши, она поняла, что ей придётся оставить банду, чтобы они сумели убраться.
- Нет, мы не можем бросить Росу! – Озабочено запротестовал Дин. – Она член нашей компании, часть нашей группы! Мы приняли её, а теперь должны защищать! Ты сама говорила, что мы всегда будем вместе!

Соль ещё раз тяжело выдохнула.

- Мне тоже это не нравится, но Росе несдобровать, даже если пойдёт с нами.
- Так нельзя! Нельзя разбрасываться членами семьи! – Воскликнул Дин.
- Я тоже против оставления Росы. В первую очередь следует определить давность следов. Если хозяева проходили здесь несколько дней назад, то они никак нас не учуют. – высказался Трос. На лице Дина выступило отчаяние.
- Вчера или сегодня, – пояснила Соль, – хорошо, если до сих пор нас не раскрыли.

Пасмурное небо обещало одарить поверхность земли первым в этом году дождём. Тучи лениво перекатывались, сменяя палитру, состоящую из всех оттенков серого и белого. Голые осины и недвижно-зелёные ели тонко потрескивали на ветру.

Рёв появился из-за стволов и фыркнул.

- Недомерки! Возитесь со слизняками! Мне осточертело таскаться с этой безногой! Пусть подыхает, туда и дорога!
- Проведём голосование, – утвердила Соль, – кто за то чтобы Роса Ушла? – Соль и Рёв подняли уши, а Дин и Трос их опустили. – Тиз? – Соль недовольно посмотрела на брата.

Тиз изо всех душевных сил крепился сохранить самообладание и сочинял шутку, которая бы вывела его из затруднительного положения. Однако Роса уставилась на него умоляющим взглядом, и он снова и снова терял нить задумки.

- Тиз, нет! – Сказал Дин.
- Тиз? – Произнесла Соль.
- Не давите на него, – вставил Трос, а в голове продолжил: «ему с этим решением жить или умирать».

Глаза Росы прожигали его насквозь.
 
- Тиз! – Уже требовательно крикнула Соль.

«Я-не-зна-ю!» – с расстановкой мысленно промолвил он, а вслух сказал:

- Отстаньте, у меня есть дела поважнее! – Юноша вскочил, вильнул хвостом и скрылся за деревьями.
- Конечно, это его способ решать проблемы! – Соль ударила кучку грязи от злости.

Рёв, который считал обсуждения и голосования пустой тратой времени, направился мимо собратьев.

- Всё, пошли, кто не сдюжит – сдохнет.
- Нет! – Решительно возразил Дин.
- Прости, Дин, но так будет лучше. – Соль попыталась утешить.
- Лучше для кого? – Спросил Дин.
- Я сегодня тоже подвернул ногу, – Трос вспомнил как оступился на мелководье.
- По тебе не заметно. – С огорчением ответила сестра, подразумевая: «не ври» или «но ты способен идти вместе с нами», что в обоих случаях означало, что Роса остаётся за границей их семейного путешествия.

Рёв собрался сделать, что никто не решался. Он направился к Росе, чтобы убить или покалечить её. Чёрно-серая волчица уловила его намерение, испуганно поднялась, огляделась, но не смогла определиться в каком направлении ей спасаться: уход от банды – это именно то, чего ей нужно было избежать, а не осуществить. Дин быстрыми прыжками встал перед Рёвом.

- Ты никуда не идёшь! – Заявил коричнево-серый волк.
- А, ты показал зубы! – Завёлся Рёв. – Хочешь стать главным, ты, сопля! – Рёв подался вперёд и клацнул зубами перед лицом успевшего отскочить Дина. – Ну давай, покажи на что способен! Я давно хотел помериться с тобой!
- Только этого не хватало! – Воскликнула Соль.
- Нам не зачем драться! – промолвил Дин.
- А я хочу! – Набросился Рёв. – Знаешь, нам с тобой нет места в стае! Лишь один станет альфой! Или ты, или я!
- Но я не собираюсь становиться альфой! – Возразил Дин.
- Решим всё здесь и сейчас, – как будто не расслышал чёрный волк. – Если выиграешь ты, недотёпистая девчонка идёт с нами, выиграю я – становлюсь альфой, а вы оба проваливаете!

Дин растерялся от такого поворота событий. Действительно, один простой шаг – драка – и все вопросы разом исчерпаются. Дин задумался.

- Ты это серьёзно? – Удостоверился коричнево-серый волк.
- Если победишь, я на своей спине её потащу! – Абсолютно нешуточно ответил Рёв.
- Дин, не надо! – Уговаривала Соль.
- Если покалечитесь, всем хуже сделаете, – добавил Трос. Тиз укрылся среди осин и сосен, молча наблюдая представление.

Дин недолго взвешивал и решил, что выгоды перетягивают риски.

- Я согласен, – сказал он Рёву.
- Нет! – Закричала Соль.
- Мы не в том положении… – Трос не докончил: Рёв рыком заткнул его. Трос подумал про чёрного брата: «Ему лишь бы с кем-нибудь поцапаться», асам осмотрительно отодвинулся и подтолкнул сестру освободить место для стычки.

Разборка произошла, как обычно водится у волков. Противники бросались друг на друга, кусали, царапали морды. Роса следила с замиранием дыхания: от исхода стычки зависела её судьба. Рёв был значительно массивнее Дина, он бился нещадно, пуская в ход всю свою силу. Дин действовал усердно, но в нём не было того горящего остервенения, которое недавно заставило отступить медведя. Превосходство чёрного волка с каждой минутой становилось всё заметнее. Дин не собирался сдаваться: ему очень хотелось сохранить Росу в банде. Коричнево-серая шкура покрылась ранами и кровью, а чёрная смолянисто блестела почти целёхонькая. Наконец Рёв повалил Дина, и тот оказался не в силах встать на ноги.

«Этого следовало ожидать» – подумал Трос.

- Ха! Я знал, что ты дохляк! Знай своё место! Теперь я главный, и вы подчиняетесь мне! – Последняя фраза была адресована не сражавшимся членам группы. Они восприняли исход схватки и заявление брата довольно спокойно. «Теперь Дин тоже не может спешно двигаться. Придётся и его и Росу взять с собой» – мысленно подытожила Соль.
- Все уходим, марш! – Скомандовал Рёв и направился в другую часть опушки. Однако никто не шелохнулся. Чёрный волк с удивлением обернулся, чтобы посмотреть в чём дело.
- Ты держал пари, – твёрдо высказалась Соль, – а мы нет. Мы не соглашались на лидера, который калечит своих в сложной ситуации. Я не признаю тебя! – Она заявила это так громко и чётко, что на долю мгновения Рёв заробел, но скоро пришёл в себя.
- Я ваш альфа! Я приказываю идти со мной!
- Нет, – холодно воспротивилась белая волчица. Тиз вышел из-за деревьев и присоединился к здравомыслящей части банды.
- Мы уходим на Восток вместе с Дином и Росой, ты с нами? – В голосе Соли звенела тоска.

Рёв, внутренне натянутый и накалённый, как вулканическая лава, взбешённо и гордо выпрямился, развернулся и тяжёлыми шагами пошёл в противоположную сторону.

Трос помог Дину подняться. Красная жидкость капала из носа поверженного, на его боках зияли алые полосы и уколы. Соль бросила взгляд на прибившуюся поодаль Росу и кивнула головой – дала своеобразное приглашение. Когда в банде появился второй тихоход, прогонять Росу оказалось ни к чему. Тиз подхватил Дина, и они отправились в путь, Роса последовала за ними. Трос остался сидеть на месте.

Рёв удалялся на Запад, другая часть семьи на – Восток. Трос помотал головой между ними: меньше всего ему хотелось оказаться на льдине, которая раскололась надвое и расплывается в разных направлениях.

Соль сделала пару шагов, остановилась и обернулась:

- Трос?
- Я уверен мы ещё встретимся, – он продолжил сидеть на месте и ласково улыбнулся, но эта теплота молнией пронзила белую волчицу. Она поджала уши, её лицо исказилось от изумления. Соль ни при каких обстоятельствах не ожидала, что Трос оставит её. Брат сказал взглядом, что не может позволить Рёву слоняться по лесам в одиночку. Соль не стала его переубеждать, а молча, напрягая всё своё достоинство, скрепила сердце и отправилась за Дином, Тизом и Росой.

Немая сцена закончилась без прощаний. Только отойдя достаточно далеко, чтобы Трос не услышал, Соль расплакалась. Тростник провожал взглядом сестру, пока белый силуэт на коричневом фоне совершенно не исчез. Тогда он поднялся и пошёл по следам Рёва.

Начался первый в этом году дождь.




Глава 10. Подъём, спуск, подъём…

Вода размягчила почву, ноги молодых волков оставляли в месиве отпечатки, которые вскоре стирались. Команда Дина продвигалась медленно из-за того, что её половина, в частности Дин и Роса, не могла быстро перебирать ногами. До конца светлого времени они ковыляли вдоль леса и внутри него. Молодые волки ещё видели реку, текущую в паре километров от них. На первом привале спутники не обсуждали произошедшее. Дин уснул, как только прилёг и его раны перестали его беспокоить. Тиз что-то сболтнул, но его не услышали. Соль была поражена поступком Троса, по причине чего погрузилась в пруд мутных холодных чувств. Роса обрадовалась, что не оказалась верженной, но расставание с Тросом служило елью среди сосен – разбавляло хорошее ощущение. Рёва она не знала и не понимала, хотя капельку вникла в его натуру: в восприятии Росы чёрный волк был из тех, кто ничего не чувствует, он сильный и уважает только сильных, все другие для него ничто, не сородичи.

На следующий солнечный день группа продолжила путь так же еле-еле. Соль уже пришла в себя и, посмотрев на волочащегося Дина и хромую Росу, установила, что долгосрочный поход – это не лучший выбор. Вдалеке, будто вторя её размышлениям заискрилась река, и белая волчица решила внести изменения в планы. Травмированные волки путешествуют с трудом, при этом сильно выматываясь. Если им встретится медведь или враждебная стая, Дин и Роса даже рычать толком не смогут. При этом их нужно кормить, так как едят они вполне как живые и здоровые плотоядные, вот и получается, что двоим, Соли и Тизу, придётся охотиться за четверых. В такой ситуации Соль предложила отложить странствие до выздоровления раненных, а на это время обосноваться у реки и ловить рыбу. Стоять в воде Дин и Роса были в состоянии, а со здоровых членов группы это снимало лишний груз.

Утром искалеченные и неуклюжие энергично подхватывали челюстями продолговатых обитателей русла. Прохладное журчание ласкало слух, из лесной чащи прилетали звонкие пения птиц. Юные звери хорошим темпом шли на поправку. Роса живо освоилась, начала разряжать охоту и игры, плескалась с Дином, когда они наедались или добыча избегала засады. В течение дня  рыболовы выходили отдохнуть и просушиться, погреться на солнышке, а если шёл дождь, то  просто полежать под деревьями. Как-то, когда они приползли к соснам, и юный волк споткнулся и тюкнулся носом в кору векового растения, Роса по-дружески сказала Дину: «Добро пожаловать в клуб хромоногих».

Соль и Тиз выслеживали зайцев, периодически тоже ловили рыбу, иногда им попадались следы кабанов, но вдвоём они не решались нападать на взрослый бугор мышц с гигантскими клыками. По вечерам Тиз заводил какофонию, пускай иногда и поднимал важные темы. В одну из первых ночёвок без Троса и Рёва, под суровым пасмурным небом, он объявил:

- Ну, и прекрасно! От доходяги, вечного балласта, и супер неадекватного чувака избавились! Теперь нам не придётся каждую ночь слушать их храп! Никто не станет меня задирать и таскать за шкуру! И днём не придётся ловить острые замечания! И на охоте больше некому будет подставить мне плечо! И поплескаться в луже не с кем! Ах, ёж мне в пятку, я уже по ним скучаю!

От этих слов Соль нахмурилась:
- Довольно! Незачем печалиться об утерянном, оставим, что было, надо сосредоточиться на настоящем и будущем.

Роса хотела возразить, что Трос напоследок произнёс, что они с ним ещё встретятся, но не осмелилась. Дин тоже промолчал, может, у него не было настроя перечить сестре, или он был погружён в собственные раздумья по данному вопросу.

Большую часть времени группа оставалась разделённой на пары, все собирались вместе исключительно для сна. Уходя в лес, Соль и Тиз старались не очень удаляться от реки. Четыре волка – это мало по сравнению с обычной стаей или разъярённой медведицей, но более внушительно, чем двое. Молодые звери держались поближе друг к другу, дабы хотя бы казаться значительной бандой. По вечерам Соль замечала какими непринуждёнными стали беседы Дина и Росы, они много времени проводили вместе, привыкли друг к другу. Белая волчица безмолвно отводила взгляд в сторону от новоиспечённых лучших друзей.

У второй пары дела шли противоположным манером. Во время охоты Соль не рвалась разговаривать с Тизом, но он начинал чесать языком первым. Белая волчица уклонялась, уходила, он следовал за ней.

- Как жаль, что эти двое свалили. – в нескончаемый раз Тиз завязал беседу сам с собой, – а я столько ещё вещей хотел вместе сделать: я не признавался, но давно мечтал с Рёвом поохотиться на медведей. Старик Ухо рассказывал, весной они собираются на нерестилищах целыми толпами, вот бы мы с Рёвом их всех погоняли, кусали за хвосты, перекатывали, как шишки… – Болтун шагал рядом с Солью и тараторил то о том, то об этом.
- Ты мешаешь сосредоточиться, – пожаловалась белая волчица, – прекрати или иди в другое место.
- Мир тесен, – взволнованным голосом ответил Тиз, – куда бы я ни пошёл, моё сердце всегда с тобой, и уши тоже, ну, мой хвост тебе, наверное, не надо, так что не предлагаю…
- Отвяжись! – Соль крикнула так, что все птицы разлетелись. – Чего ты ко мне привязался? Что тебе нужно? Хочешь кого-то донимать, иди к Дину, у него больше терпения! Собрался охотиться – делай это молча!
- Я охочусь за истинами, – Тиз встал прямо перед сестрой, – ты вся изводишься – плохо спишь, круги под глазами появились, ты тоскуешь по Тросу и не признаёшься даже себе!
- О, теперь ты решил обо мне позаботиться! А раньше ты что делал? Было так трудно – сделать выбор?
- А! Так вот, где белка зарыта! – Воскликнул Тиз. – Ты винишь меня за то, что Трос ушёл! Я знал, я догадывался, ты же супишься, когда злишься и не говоришь от чего!
- Нужно было просто сделать выбор! И тогда никакой драки бы не было! – Высказалась Соль.
- Почему ты в этом уверена? Что там у Рёва в башке никто не знает!
- Я знаю, что в башке у Дина! Он бы не стал драться, если бы не было необходимости! – Утвердила белая волчица.
- То есть если бы ты не решила прогнать Росу? – Утвердил Тиз.
- Теперь я виновата?!
- По-моему виновата погода и небо, и птицы, всё, все и сразу, – уже спокойнее произнёс Тиз, – и никто конкретно. Если так жаждешь увидеть Троса, почему бы не пойти за ним?
- Потому что они ушли в западные земли, к западной стае, возможно, их уже нет в живых. Я не хочу рисковать вашими жизнями, или ты имел ввиду, что я могу свалить одна, туда мне и дорога?!
- Сверчок мне на загривок, нет, конечно, – Тиз неуклюже пристроился к сестре и толкнул её плечом, – если спросишь Дина, он, наверняка, скажет, что у нас ещё есть шанс встретиться. А если белоснежную великую Соль интересует мнение ничтожного червяка Тиза, который ничего не соображает в разлуках и воссоединениях, то я считаю, что ничего ещё не потеряно и не решено окончательно.

Соль вздохнула от дружеского утешения.

- Спасибо, и я не то чтобы тебя винила, я…
- Я знаю, что не смог сделать выбор, это могло быть что угодно. Я не надёжный, – признался Тиз.
- Может, самую малость, – теперь Соль подтолкнула его своим плечом.

Для охоты пропал весь настрой, к тому же они так орали, что на добычу поблизости можно было не рассчитывать.

Периодически молодые волки перемещались по течению реки, чтобы постоянно иметь добротный приток рыбы. Растущие вблизи потока сосны и осины окрашивались в ярко коричневый и оранжеватый на время закатов. В дни обильного солнца поверхность движущейся воды искрилась неисчислимыми отблесками, а в дождливую погоду было увлекательно наблюдать за бурлением мелких кружков. В целом банда хорошо проводила время, в мимолётные мгновения лёгкого ветерка им даже казалось, что они обрели дом. Но тёплая фантазия, порождённая надеждами и усталостью, развеивалась, стоило затихнуть ветру, где-то взлететь птице, ударить грому, рыбе ударить хвостом по морде.

Прошло некоторое место на новом участке реки. Соль старалась не заворачивать сильно, дабы потом не возвращаться, но поток уходил туда, куда нужно ему, а не им, и группа следовала за ним. В день, похожий на предыдущие, белая волчица и Тиз разошлись для охоты. Соль обыскивала одну сторону холма, а её брат другую, чтобы если кто-то наткнётся на добычу, то погонит её в сторону другого. Иногда Соль с тоской вспоминала о чудо-нюхе Троса, и как он облегчал охотникам жизнь.  У начинавших прихорашиваться листочками кустов послышался треск. Соль насторожилась, приготовилась хватать и нестись, но из кустов выглянул совсем не заяц.

Сперва показалась передняя часть тела, потом задняя. Соль изрядно удивилась, увидев подобное существо: оно сильно напоминало волка, однако имело цвет шерсти нежной древесины, которая была неимоверно длинна, его уши свисали и казались в два раза длиннее волчьих. Незнакомец активно дышал ртом и вилял хвостом, а вся его поза демонстрировала восторг от встречи:

- Приве-ет!

Следом за светлым существом вышел тёмно-серый волк, некоторыми чертами тоже отличавшийся от привычных представлений Соли.

- Несказанно рад встречи, сударыня, – дружелюбно с улыбкой произнёс тёмный, но что-то в его дружелюбии заставило инстинкты Соли завопить – растерзай его. белая волчица не переменила напряжённого положения.
- Меня зовут Клевер, – виляя хвостом и дыша ртом сказал светленький, который, кстати, обладал габаритами Рёва.
- Мы странствующие звери, – уведомил тёмный – в поисках достойной компании и, может быть, пристанища. Скажите, мисс, вы не знаете местечка, где пара путников можно пришвартоваться?
- Вы не из западной стаи? – Спросила Соль в позе волка одинаково готового рвануться и на врага, и от врага.
- О, нет, нет, мы одиноки, как два тапка на обочине… – Соль не понимала некоторые слова незнакомца, и это ей не нравилось, тёмный вообще несказанно её настораживал, а светлый, наоборот, излучал простодушие больше, чем любой из хищных щенков.
- Меня зовут Лук, – представился тёмный – будем знакомы.
- Убирайся, чтобы я тебя не видела! – Оскалилась Соль.
- Оу, зачем же так грубо! У нас, по-видимому одна цель, и один недоброжелатель – Лук зашагал, описывая дугу. – Я видел твою стаю, вас мало, вы путешествуете, половина ранена. А ещё я видел стаю взрослых матёрых волков. Они называли себя «Бродяги» и чуть не разорвали меня с братом. Ты же не хочешь с ними столкнуться? А я знаю, как этого избежать.
- Много болтаешь! – Зарычала белая волчица.
- Какой суровый нрав! Давай заключим сделку: я говорю куда ходить не надо, чтобы не погибнуть, а вы берёте меня к себе.
- Одну мы так уже подобрали, до сих пор её еле терплю, убирайся, пока целый! – И Соль бросилась на тёмную фигуру. Лук резво отскочил, а Клевер принял это за игру, встал на четыре лапы и, виляя хвостом, залаял.
- Подумай, мы будем недалеко. Дашь ответ, приходи на этот холм, я буду ждать, красавица. Пошли, – Лук махнул хвостом на брата, и тот последовал за ним.
- Пока-а.

Когда Соль осталась одна, то яростно зарычала и побежала к Дину и Росе, забыв про Тиза:

- Да чтоб вас всех!

Когда Тиз вечером встретился с группой, Соль ему ещё раз рассказала о свалившихся на хребет новых знакомцах.

- О-о! Теперь кроме западной стаи ещё какие-то «Бродяги»! – Возмущалась Соль. – Эй, Роса, в западной стае держат таких странных волков, с длинной шерстью, длинными ушами, которые постоянно виляют хвостом.
- Нет, – ответила растерянная Роса.
- Значит, они не соврали о том, что без дома и путешествуют. Но о другой стае могли.
- Если они не ушли, мы можем поговорить с ними, – предложил Дин.
- Я знала, что ты так скажешь, – Соль бросила в него разочарованный взгляд. – Ну почему всё не может успокоиться! Побыть покойным, не двигаться, застыть! Почему постоянно что-то меняется! Я так устала, я зла! АААААААААА! – И белая волчица принялась бить землю лапами.
- Мы тоже устали и хотим домой. Беда в том, что дома у нас нет, – промолвил Дин, когда Соль легла и утихла.
- Ты предлагаешь взять их в банду, чтобы они, якобы, показали дорогу в обход опасной стаи? – С негодованием спросила белая волчица.
- Для начала познакомиться. Нас мало.
- Принять их для количества?! – Соль вскочила. – А! Мне надо остыть, не могу думать!

Вечером под пылающими трескающими звёздами члены банды испытывали смешанные чувства. Недовольство непостоянностью засело не только в сердце Соли, но и в сердцах её спутников. Они испытывали смятение, надежду, неуверенность, тревогу. Тиз не смог заснуть той ночью. Соль повалялась-повалялась и засопела – дневные крики пошли ей на пользу. Дин представлял, сравнивал варианты. Роса надеялась, что её положение не ухудшиться. Нынешние возгласы Соли отчётливо дали понять, что ей до сих пор не нравится, что Роса стала частью их банды.

Утром четвёрка направилась проведать неожиданных попутчиков. Им пришлось потопать по холму, прежде чем парочка предстала перед ними.

- Доброе утро! Как же сильно вы хотели меня увидеть! – Провозгласил Лук.
- Как беличью задницу, – сострил Тиз.
- Ты хочешь перейти в нашу группу? – Сурово спросила Соль.
- Мы хотим, – подправил тёмный, имея ввиду Клевера. Белая волчица глубоко вдохнула, контролируя эмоции.
- Нас интересует вопрос о стае «Бродяг», – утвердил Дин.
- Понимаю. Нужны доказательства, но у меня их нет, вам придётся поверить мне на слово.
- Скажи, сколько волков было в стае? – Поинтересовался Дин.
- Около десяти, – ответил Лук.
- То есть шесть или пять – это тоже около десяти! – Взъелась Соль.
- Точно минимум восемь, – уточнил тёмный счетовод.

После встречи светлый странный волк сидел спокойно, виляя хвостом, но внезапно ему очень захотелось поговорить:

- Привет, меня зовут Клевер!
- Ха-а-а! – Откликнулся Тиз. – А почему не ромашка, ха-ха-ха!
- Цыц, оба! – Рявкнула белая волчица. Клевер в ответ радостно гавкнул, после чего Дин пристально на него посмотрел.
- Прошу простить моего брата, – вмешался Лук, – я говорил ему, что волки не лают, но, знаете, закоренелые привычки устраняются с трудом.
- С твоим братом что-то случилось? – Осторожно и мягко спросил Дин.
- Нет, всё в порядке, я тоже могу лаять, – и он пару раз гавкнул. – Дело в том, что наша мама не совсем волчица, а если точнее, совсем не волчица.
- А кто, зайчиха? Теперь понятно откуда такие клички! – Воскликнул Тиз.
- Собака. Я и с людьми жил, там на севере. У них много еды, и они лечат больных животных, прибившихся к ним из леса.
- Если там, откуда вы пришли, так прекрасно, чего смотались? – Голос Соли, как и её настроение, были суровы.
- Юность! Захотелось посмотреть мир!
- А где бродит стая «Бродяг»? – произнёс Дин.
- А вот в той стороне, на Востоке, мы оттуда и пришли, спасаясь бегством, – печально покачивая головой в знак двойного подтверждения, объяснил Лук. Соль закрыла глаза и задрала голову:
- Чёрт!
- Значит, «Бродяги» движутся с востока на запад? – Убедился Дин.
- Да, – подтвердил Лук.
- Милая беседа, – вставил Тиз, – ещё тему о конце света затронем, и будет вообще зашибись!
- Мы как раз шли с Запада от западной стаи на восток, но выясняется, что там «Бродяги», – подытожил Дин.
- Получается, – скорчив гримасу сожаления, выразился Лук.

Наступила тишина. Только Клевер неустанно вилял хвостом и дышал ртом. Тиз давно зацепился взглядом за эту, словно отмахивающуюся от мух, конечность.

- Предлагаю идти на север! – Воскликнул Лук. – Там есть всё, чтобы больные выздоровели, а здоровые набрались сил! Идёмте с нами! Мы проведём экскурсию, всё в деревне покажем, правда Клевер!
- Новые друзья! – Радостно воскликнул лохматый и пронзительно залаял.
- Надо отойти, – шепнула Соль Дину.
- Мы бы хотели обсудить ваше предложение наедине, – сообщил тот.
- Конечно, мы будем поблизости, не торопитесь. Идём, – Лук задел лапой Клевера, и тот послушно пошёл за ним.
- Это подозрительно, почему они так радушны? Волки защищают свою территорию, не пускают чужаков, а эти нас просто приглашают! – Возмутилась Соль, когда чужаки скрылись.
- Они же наполовину собаки, что бы это не значило, – оправдался Дин, – может, у них так принято? К тому же, есть ли у нас выбор, мы в тисках.
- Нет, я больше не дам себя гнать! Кроме севера есть ещё юг, я знаю, что там был наш дом и ничего от него не осталось, но никто не загонит нас на узкую тропинку, если мы сами себя не загоним!
- Не обижайся, но ты сердита, – заметил Дин, намекая, что Соль не способно принимать объективные решения.
- Мои инстинкты вопят, что этому тёмному нельзя доверять! Он меня бесит!
- А ты ему нра-авишься, – затянул Тиз, – кровь да любовь!
- Ах, ты! – Соль кинулась на Тиза, но он подпрыгнул, запетлял и спрятался за Дином. После сглаживания замеса, обсуждение подошло к своему завершению.
- Прости, Соль, но я думаю, идти на Юг – плохая идея.
- Это очень подозрительно, – возразила белая волчица. Дин прищурившись с неловкостью посмотрел на неё и отвёл глаза. Он хотел что-то выразить, но не решался.
- Ты всегда недружелюбна к чужакам, мы это в расчёт не берём, – зато Тиз смелый, когда надо сказать что-то не к месту. По Соли было заметно, что она оскорбилась, но смолчала.

Тем временем, когда волки предгорья и онемевшая Роса приступили к разговору о важном, Лук и Клевер завернули за деревья и спрятались.

- Давай, – скомандовал хитрый полуволк брату. Клевер напряг мышцы на голове и выпрямил длинные уши. Благодаря вытянутости они улавливали больше, чем обычные органы волка. Клевер замечательно слышал каждое слово, произнесённое в дикой банде. Он служил передатчиком для Лука, бездумно повторяя пойманные звуки. Так тёмный полуволк узнал содержание чужой беседы.

Когда толки окончились Лук и Клевер завернули ещё за парочку деревьев, походили кругами, отошли подальше, чтобы создать впечатление, что они всё это время занимались своими делами, после чего дикая банда вышла, желая дать ответ.

- Что ж, – неуверенно начал Дин. При этих словах Лук слегка пригнулся, чтобы показать свой дружелюбный настрой и готовность выслушать любое сообщение, – мы, как группа странствующих волков, приветствуем путников с Севера, – Дин кстати припомнил правила этикета предгорной стаи и соответствующие при встрече фразы. – Ваше предложение нами принимается, однако мы должны разъяснить пару важных моментов.
- Со вниманием мы вас слушаем, и выполним всё, что в нашей власти, – Лук быстро подстроился под высокий слог предгорной стаи.
- Мы должны уточнить в качестве кого мы будем совместно путешествовать? – Дин пытался втолковать сложившуюся ситуацию прежде всего себе, так как опыта у юного волка было недостаточно, дабы решать подобные вопросы быстро и чётко.
- В качестве друзей, – спокойно сказал Лук.
- Такого понятия у нас нет. Вы либо навсегда становитесь частью нашей банды, либо только временными попутчиками, проводниками.

Тут Соль с недовольством пробубнила так, что никто, кроме Тиза не расслышал: «Быть проводниками – огромная честь и ответственность, знают ли они это?!»

- Мы с большим ликованием вступим в ваши ряды и преумножим достоинства и победы вашей банды, – Будучи щенком Лук часто слышал высоко пафосные выражения из говорящей коробки и теперь сформировал нечто похожее. Тиз, никогда себя не сдерживающей, когда дело касалось смеха, хмыкнул и во весь голос рассмеялся.

Дин почувствовал неловкость от совокупности положения всех вещей. Новых членов банды они не искали и не особо им рады, Соль вообще трепещет оторвать тёмному полуволку хвост. Куда именно их поведут, они не знают и не до конца уверенны в правильности этого решения. Дин пытался провести серьёзные переговоры, потому что дело носило серьёзный характер, но, как всегда, Тизу надо было невпопад себя повести, а другая сторона повела себя так, что создалось впечатление, что они ничего не знают о волчьих обычаях. Да что там – об обычной повседневной жизни. Дину не хватило смелости сказать «да», но говорить «нет» было уже поздно.

- Мы считаем более своевременным и подходящим, пока что принять вашу помощь в качестве провожатых, – наконец осторожно обозначил коричнево-серый охотник, выражая общее мнение дикой группы. Если бы перед ним стоял взрослый матёрый вожак волчьей стаи, он бы испытал не лучшие чувства к юнцу, который не пожелал видеть его самого и других его родичей среди своих товарищей. Но перед Дином сидел Лук, какой-то полуволк, не знающий основные правила, и это огорчало Дина ещё больше. Как будто он что-то делал не так, и из-за этого всё вокруг шло неправильно.

- Как вы сочтёте нужным, – согласился Лук.

Соль глубоко вдохнула и выдохнула – её всё это не нравилось, но поделать она ничего не могла. Вполне возможно, это был единственно правильный выбор. Тиз следил за языком тела и выражениями странной парочки, но поскольку они говорили «с акцентом», ему мало что удалось для себя подчерпнуть. Вообще он был не против увеличения численности группы и конкретно Лук с Клевером отторжения у него не вызывали, однако озеро круглое и лужа круглая, а вещи это разные. Тиз незаметно ещё в течение долгого времени продолжал наблюдать за братьями.

Роса во время переговоров держалась скромно и не позволяла себе высказываться. Она вспомнила как банда принимала её без какого-либо возвышенного слога и торжественных встреч. Стая может терпеть неполноценного, искалеченного волка, если он в ней родился – своя кровь, но принимать калеку-чужака – никогда. Росе сильно повезло, что она смогла принести пользу, в противном случае её бы прогнали. И достойное место в группе она займёт только с выздоровлением и обретением силы. Тогда она тоже сможет открыто озвучивать собственные суждения, настаивать, спорить, не соглашаться, а пока, с больной ногой, её роль – быть тихой мышкой. Впрочем, эта роль не отягощала пребывание в новой компании слишком сильно, и юной волчице пришлось отыгрывать какую-нибудь партию в любом случае.




Глава 11. Вразнобой. Часть 1.

Молодая травка начала активно пробиваться из земли. Повсюду разливались крошечные островки зелени. Птицы завели разнообразные трели,
особенно выделялась среди них кукушка. Её мерные с промежутками выбросы звука напоминали ритмичный стук дятла, только не такой скоростной.

Двое молодых волков проходили лесную чащу порознь. Трос следовал за Рёвом, который старался его не замечать, несмотря на то что специально выбирал самые труднопроходимые пути, чтобы Трос отвязался. Продвигаясь, несовершенный волк не спешил, он прекрасно держал след из запаха, оставляемый чёрной тенью, поэтому без страха останавливался пожевать лишайник, проглотить сытную личинку. Периодически Трос натыкался на заячьи следы, помёта ушастого знакомца тоже было навалом, из чего Трос сделал вывод, что зайцев здесь много, но охотиться не пробовал из-за плохого зрения. А вот Рёв пытался, и пару раз Трос слышал пронзительный гневный вопль, выпущенный средь деревьев, оттого что ловля сложилась неудачно.

Почему-то маломощный путешественник совсем не волновался из-за возможного нападения недовольной стаи. Рёв имел привычку собирать случайные передряги на свой хвост, как репейники, однако, когда чернявый добровольно осмысленно шёл на известную беду, та словно ускакивала от него, подобно шустрой белке. Вероятно, Трос об этом не рассуждал, но бессознательно ожидал. Рёв же не боялся столкнуться с десятком враждебных взрослых волков, он уже превышал в габаритах многих зрелых самцов из стаи предгорья, считал себя могучим, крепким, здоровым, а потому способным сразиться с кем угодно. Он имел размытое представление о том, как будет происходить их стычка, но жаждал выйти победителем. Он не скрывался: шумел, оставлял следы, благодаря которым Трос и знал, где его угрюмый родственничек.

Дни сменялись ночами. Трос ловил в канавах рыбу, Рёв охотился за себя на зайцев, птиц и держался подальше от мест, куда, по его мнению, мог отправиться Трос. Чёрный хищник всеми своими поступками давал понять, что не желает встречаться с сородичем. Трос не обращал на это внимания и продолжал продвигаться за ним.

Однажды Трос прилёг отдохнуть средь кустов бересклета, сохранившего часть розово-красных листьев. Кругом играло пробуждение леса: птицы пели и летали, на ветвях обновлялась растительность, в почве вырастала свежая травка. Трос почти задремал, как вдруг поодаль от кустарника зашуршала подстилка. Трос собрался поднять голову, но раньше, чем он это сделал, рядом с ним проскочил заяц. Вскоре раздался топот охотника-одиночки: Рёв прыгнул вблизи зарослей, краем глаза заметил Троса и настолько поразился его присутствию, что забыл про добычу и встал. Звери поглядели друг на друга. Трос был преисполнен спокойствия, в виду того что недавно дремал. Рёв, наоборот, взбудоражился от неожиданной встречи: чёрная голова давно решила, что Трос её покинул.

Немые гляделки ровно никаких результатов не принесли, в следствии чего Рёв недовольно фыркнул и грузной походкой побрёл прочь. Трос встал и последовал за ним. Рёв сердито ускорил шаг, тогда Трос сделал то же самое. Наконец чёрный волк побежал что есть прыти после загона зайца. Трос пустился за ним.

Два волка добежали до глиняного обрыва и остановились. Тут Рёву пришлось бы прыгать вниз на пятнадцать метров, чтобы оторваться от преследователя. Чёрному буке это выдалось не по вкусу, он развернулся к Тросу и зарычал:

- Прочь падаль! Прицепился, как, как…
- Подмаренник цепкий, – подсказал Трос.
- Репейник! – И костяные зубы лязгнули. – Пошёл прочь!
- В другую сторону от обрыва – с радостью, – с улыбкой ответил тщедушный волк. Рёв рассвирепел, но Трос видел, что это раздражение холодное, как ключевая вода, в связи с чем не опасался, что чёрный накинется на него в порыве бешенства.
- Сгинь, оборвыш! – Трос не пошевелился. Рёв яростно рыкнул на него и поплёлся в лес. Трос пошёл за ним.

Больше Рёв не заговаривал и ничего не делал. За день они ещё побродили по чаще, попили воды из ручья, разумеется, на расстоянии. На ночлег Рёв свернулся у большой толстой сосны, а другой волк у соседней осины. Следующие сутки повторили сюжет предыдущих: родичи не разговаривали, ходили по лесу, Трос жевал лишайник, а Рёв остался голодным. Ночью они снова улеглись у разных деревьев, и Трос отважился сказать.

К полудню они вышли из леса на равнину, Рёв решил пройти её до конца в поисках еды, а ещё потому что деревья ему надоели. Небо было пасмурным. Под ногами шелестела прошлогодняя трава. Трос подметил, что среди пучков растений иногда мелькают круглые дыры, и смекнул, что здесь водятся грызуны. Весной они как раз обязаны вести себя активно: чинить подземные ходы, заготавливать запасы. Трос помотал головой, чтобы лучше услышать запахи, но ветер понизу доставлял лишь запах старых стеблей и сырой земли. А Рёв вовсе ничего не примечал, сколько бы норок ему не попадалось.

Вдруг из одного из отверстий, которые находились далеко впереди юных волков, показалась чья-то серо-коричневая макушка. За верхом головы последовали два чёрных глаза и такого же цвета нос. Зверёк, похожий на белку, выскочил из укрытия и принял стойку дозорного. Он покрутил верхней частью тела во все стороны и тщательно принюхался к воздуху. Из той же норы выглянула вторая голова, значительно превышавшая в размерах первую.

- Ну что-о? – Протянулся голос из земли.
- Да подожди ты, я не закончил! Вроде, всё спокойно. – Тогда второй зверёк неспешно вылез из отверстия и сел рядом с первым. Когда они оказались вместе, стало видно, что первый грызун худой и высокий, по сравнению с другим, а второй – пухлый и низкий.
- Я что-то чую, – сказал тощий.
- А я ничего не чую, – поделился пухлый.
- Вот поэтому я караульный, а ты рабочий, – пояснил худой. Вдалеке показались фигуры блуждающих хищников, и худой отдал команду прятаться. Оба зверька незамедлительно спрятались в своём закрытом от обитателей поверхности доме.

Молодые волки неторопливо проходили поляну и дошли примерно до середины. Рёв начинал сердиться из-за того, что здесь не находилось ничего полезного. Внезапно возле чёрного волка мелькнула мышка. Видимо, Рёв, ничего не подозревая, наступил на кучу залежалой травы, в которой малявка притаилась, а когда та решила, что её обнаружили, ринулась бежать, чем себя и выдала. Рёв, быстро собравшись, пустился в погоню за добычей, но крохотные ушки слишком проворно скрылись под землёй. От такого поражения Рёв обозлился ещё больше и испустил гневное рычание. А в стороне в ответ на рёв юного волка раздался писклявый громкий смех.

Трос обернулся на звук и не разглядел его источник: пара весёлых грызунов находилась довольно далеко от близорукого охотника. Грызуны хохотали над чёрным волком, и тот прекрасно это понял. Рёв кинулся на забавников, но прыгнули в нору быстрее, чем он оказался от них в двух прыжках. После этого пара зверьков вновь появилась неподалёку от хищника. Рёв также опрометью бросился на них, но их коротенькие хвостики снова исчезли за пучками травы и земляным коридором. Рёв взревел от бешенства.

Трос понаблюдал за действиями обитателей поляны и сделал вывод: «Они с нами играют. Как беспечно». Он походил и исследовал здешние норы: они располагались приблизительно на одинаковом расстоянии друг от друга и в определённой с учётом сторон света. Если бы несколько волков закрыли пару выходов, а ещё несколько загоняли грызунов, то пару раз охотникам должно было повезти. Подумав об этом, Трос вздохнул: Рёв никогда не станет его слушать.

Худой и полный зверьки выпрыгнули из очередной дыры и побивая себя по животу радостно захихикали:

- Что, хорош кусок, да не прыгает в рот, ха-ха-ха-ха!

В ответ Рёв гневно зарычал, но больше не носился без толку по поляне.

- Э, а ты чего приятелю не помогаешь? – Обратился худой к Тросу. – Видишь, как он пыжится, того глядишь лопнет от злости, ха-ха-ха!
- Я бы с удовольствием, – откликнулся худосочный волк, – только он меня не послушает.
- Э-э, белки, – люто процедил чёрный хищник, – я ваши потроха долго на зубах пережёвывать буду!
- Мы не белки! – С гордостью и обидой возразил худой.
- Мы суслики, – добавил полный.
- А вы – неудачники, ха-ха-ха-ха! – И грызуны с хохотом скрылись в подземелье. Двое юных волков остались ни с чем.

К концу дня они прошли поляну и погрузились в другой лес. Здесь уже преобладали осина и ясень, разряжённые редкими соснами и елями. Хищники устроились на ночлег. Чёрный боец продолжал злиться из-за дневного поражения. Трос давно заметил, в драке Рёву нет равных – хочешь, он и медведя прогонит и росомаху на другой дорогу перейти заставит, а в охоте – почти полный профан. Потому что в охоте главное не ярость и сила, а верные ходы.

Рёв не мог спокойно лежать, он ворочался, вставал, снова ложился и рычал. Образ пришедшего в буран Оскала навязчиво повторял в голове чёрного волка, что он ничего не стоит и ничего не добьется. Рёв был бессилен заглушить этот голос, потому что он резонировал с его самыми потаёнными опасениями и страхами.  Трос следил за вознёй представителя своего вида и не мог обрести безмятежность, пока поблизости что-то шуршало и скрипело зубами. Наконец он осмелился предложить:

- Рёв, давай завтра охотиться вместе!
- Пошёл к чёрту! – Проревел чёрный зверь.
- Я никуда от тебя не уйду. Если, конечно, ты не захочешь вернуться к ребятам.
- Пошли они к чёрту!
- А в результате ушли не они, а ты, – спокойно вставил Трос. Рёв опешил: если бы душа двигается по спектру эмоций и впечатлений, то душа чёрного волка забралась в гнев настолько далеко, что упала с этого спектра в пустоту. «Как этот дохляк смеет со мной так разговаривать?!» – Рёв так не подумал, потому что был не в состоянии думать, но почувствовал.
- Волки в одиночку не живут. – Трос высказал простую древнюю мудрость даже не своего рода, а всего своего вида, подчерпнутую из слов старейшин и личного опыта. Рёву ничего не оставалось, кроме как проигнорировать ничтожную тушу и лечь спать. На сей раз он не ворочался и не рычал, а заснул спустя какое-то время. Трос облегчённо выдохнул, потянулся и погрузился в сладкий-сладкий сон.

Прохладным днём полил дождь. Под кронами юные волки промокали не сильно, так что влажная погода им не мешала их путешествию. Трос пробовал наладить связь с попутчиком, но Рёв всё пропускал мимо ушей. Для него Троса как бы не существовало. Слабый волчонок родился с огромными недостатками и малыми шансами на выживание. Для Рёва Трос словно ходячий мертвец, его учесть решена, призрак, которого на самом деле нет. Другие братья и сестра делают вид, что он здесь и живёт, но в действительности Трос не делает ничего, что совершает настоящий волк: не охотится на крупную добычу, не сражается за место в иерархии, не защищает свою стаю. Для всего этого нужна мощь и уверенность, каковые отсутствуют у Троса. Для Рёва Трос – пустое место, его можно презирать, да и то по случаю, а в общем он не стоит и отвращения. Разве волк станет рычать на некоторую часть воздуха за то, что она есть? После знакомства с призраком дяди Оскала, Рёв почувствовал, что относится к хлюпкому родственничку, как к привидению: я его вижу и слышу, но его слова ничего не значат, а тело ничего не делает.

Рёв стремился стать вожаком, потому что настоящий волк обязан к этому стремиться, поставить это целью своей жизни. Уже с малых лет он присматривался к старшим животным братьям выявляя в них конкурентов. Трос вне гонки, потому что его не существует. Тиз слишком лёгкий во всех смыслах для серьёзных дел. Дин здоровый и выносливый! Когда они с Дином бы достигли зрелости, то оба стали большими могучими хищниками. Дин единственный, кто мог стать соперником Рёву. Но его, как уже выяснилось, чёрный без труда способен побить. Осталась Соль… Но Соль – иное дело. Когда Рёв с сестрой были щенками, он охваченный чувством превосходства самого габаритного щенка отнял у беленькой кусок мяса, Соль укусила его за ногу так, что сломала кость. Рёв уже смирился со смертью, ведь волк с покалеченной ногой не в состоянии охотиться совместно со стаей. Даже со стороны взрослых прекратился к нему поток пищи – знак того, что на щенке поставили крест. Рёв был слишком слаб, чтобы самостоятельно ходить, выпрашивать, подбирать остатки чужого ужина, а посему лишь лежал и ждал. В этом положении Соль и Дин потихоньку и в тайне от больших волков таскали брату мелкие кусочки и жуков. На подкормке Рёв выздоровел, кость срослась и стала ещё толще и прочнее.

Трос знал и невозмутимо принимал отношение сородича, ведь так полагало большинство взрослых их погибшей стаи. Ему помнится, что только мама, тётя Молния и дядя Гром без всякого стеснения выражали полное отсутствие смущения за его жизнь и здоровье. Когда Трос был щенком, белоснежная Льдина говорила ему держаться прямо и никого не бояться – вороны слетаются только на трупы, если ты ведёшь себя как труп, то с тобой так и станут обращаться, а если в тебе кипит жизнь и ты бегаешь и прыгаешь, то остальным придётся с этим считаться. Самоуверенно Трос, конечно, себя не вёл, но и ниже нужного не пригибался.

С тётей Молнией другая история. Она была сильной и независимой, ни с кем помногу не общалась, но и не избегала. Молния – являлась одной из лучших добытчиков, крупная, резвая, бесстрашная волчица. Однажды он провёл с ней без малого весь день, и она сказала ему, что ушла из прошлой стаи, потому что её многое там не устраивало, преобразить характеры и повадки своих сородичей она не могла, а вот сменить общество – запросто. Через левое око волчицы тянулся тонкий длинный шрам, подобно молнии. Она, будучи щенком, неосторожно играла с травой, и та её порезала. «Видишь, – говорила она, – великого волка способна поранить и трава, так что твои более внушительные сородичи вовсе не лучше тебя, у них тоже есть изъяны и промахи, только другие». Они сидели на летнем холме и смотрели на раскинувшийся внизу луг. Молния сказала Тросу, что размер, вес, нрав – это всё не главное, важно то, стараешься ты или нет. Стремишься жить, процветать, быть счастливым или готов просто существовать как получится.

А дядя Гром просто как-то в обычный вечер под трескучими яркими звёздами выразился насчёт щенка-Троса старой мудрой пословицей: пока последние слова не произнесены – песня не спета. О том, когда и при каких обстоятельствах погибнет больной щенок надо рассуждать, когда щенок, собственно, погибнет.

Так безмолвно Рёв с Тросом и шли, окутанные полутенями, среди массивных стволов вековых деревьев под звуки падающего дождя. Иногда на их пути встречались рыжие белки, порой птицы. Странствуя по лесу, двое молодых волков периодически разделялись, то есть Трос прекращал идти по пятам за Рёвом и сворачивал, чтобы покормиться. Чёрный пытался загнать зайца, раз он наткнулся на след кабана и решил единоличными усилиями его повалить. Рёв подкрался по отпечаткам копыт к одинокому вепрю. Побегали оба знатно: первый от пасти, набитой зубами, второй от бивней. Самонадеянный волк остался голодным. Трос успешно отковыривал личинок – весной их найти только и можно. После набивания желудка Трос находил брата и снова приставал к нему.





Глава 12. Не доверяй тому, кто зовёт в свой дом

В путь выдвинулись утром, причём ночевали в разных местах по настоянию Соли. Стоило тёмному полуволку к ней приблизиться, как её изящная пасть с роскошными клыками размыкалась и приветствовала его рычанием. «Дамам нужно уступать» – галантно говорил Лук и удалялся вместе с братом, к которому относились получше, но тоже с недоверием.

Поначалу банда держалась подальше от братьев. Роса хромала, и волки предгорья использовали это как предлог, чтобы сильно отставать от провожатых. Те, в свою очередь, не противились и не серчали. Так несколько дней две группы шли, как совершенно чужие. Лес сменился редкими порослями стволов – среди кедров и елей начали попадаться берёза и ольха. Трава зазеленяла коричневую почву. По окончанию дождей дорога стала сухой. Днём на отдыхе и вечерами молодые волки валялись, шоркая шкуру о твердую землю.

Как-то Роса забралась под тени высоких деревьев. Лапа хорошо заживала, но волчица ещё не могла на неё наступать, а тем более идти с её помощью. Роса расслабила мышцы, но продолжила из осторожности прислушиваться. Дин окреп и вышел на охоту с другими, так что она осталась одна. Ветер тихо протекал между кронами, птицы в отдалении сладко запевали, облака медленно плыли по сине-голубому небу. Тишина и безмятежность окутывали приятный солнечный денёк.

Вдруг Роса услыхала какой-то шум, повернулась к нему, и из стволов выскочил Клевер. Он упал перед волчицей, перевернулся на спину и радостно залаял. Роса озадачилась данной выходкой и приняла позу, сообщающую о том, что волчица в недоумении. Тогда Клевер перевалился на бок и сказал:

- Давай играть!
- Прости, что? – Роса удивилась, ведь полагала, что бегают и забавляются посреди дня исключительно в щенячьем возрасте. Получив ещё один недоумевающий взгляд, светлый пушистый Клевер поднялся и принялся бегать вблизи волчицы. Иногда он останавливался, вилял хвостом, лаял, нагибался, приглашая подругу к веселью.
- Я не могу бегать, – с ноткой печали утвердила Роса и шевельнула больной лапой. Тогда Клевер подбежал к ней и сел рядом.
- Ты поранилась? Сильно больно?
- Это было давно, рана почти зажила. Уже скоро я смогу резвиться, как ты, но не сегодня. – Клевер понял.
- Ты любишь цветы? Я обожаю цветы! Они так по-разному пахнут!
- Я люблю есть ягоды, у них вкус не такой, как у мяса, и они помогают поправляться, – Роса приветливо улыбнулась.
- А что такое ягоды? – Полюбопытствовал пушистый полуволк.
- Ты никогда их не видел?
- Нет. Хотя, может, и видел, только не знаю, что это они. А как выглядят ягоды?
- Маленькие, круглые, красные, – отозвалась волчица.
- Видел! Их из рыбы доставали! Они пахнут как рыба!
- Нет, из рыбы достают икру, а ягоды растут на кустах.
- Малина! В огороде нашего хозяина растёт много малины и клубники!
- Расскажи о вашем прежнем доме, куда мы идём, – просила Роса из интереса. Она провела недостаточно много времени с Тросом, чтобы перенять его рассудительную недоверчивость и хитрый приём в дружеской беседе узнавать секреты и намерения собеседника. Ей просто стало любопытно, что из себя представляет иная жизнь и этот непохожий ни на кого пушистый зверь.

Клевер поведал, что люди живут в больших деревянных коробках, а собаки в маленьких. Обычно собаки носят на шеях вещь под названием ошейник, который соединяется с цепью и будкой. Щенков не привязывают, так что ему с братом удалось исследовать территорию людей. Росу насторожили сведения об ошейниках и цепях, и она попросила рассказать о них поподробнее.

- Не все собаки носят ошейник, только те что живут в коробке на улице, а те, что живут в большой человеческой коробке – без ошейников.
- Если мы придём к людям, они и на нас их наденут?
- Нет, – без запинки ответил Клевер, – на животных, пришедших из леса люди никогда ничего не надевают.

Росу это успокоило, Клевер с самого начала создавал впечатление добродушного простого парня, не способного лукавить, однако она всё же зарубила на память, что об ошейниках надо как-то тихо передать Дину и остальным. До ночи раненная волчица и полупёс просидели вместе в тени деревьев. Клевер рассказывал об удивительной еде и невиданных звуках и предметах, Роса слушала, иногда описывала будни дикого охотника, в этом случае уже Клевер слушал с большим вниманием. А поодаль, с подветренной стороны, никем незамеченный находился Лук и сосредоточенно наблюдал за чёрно-серой хищницей и своим братом. Это по его просьбе Клевер пошёл к Росе, Лук хотел, чтобы между раненным членом банды и простодушным безобидным полупсом установился контакт.

Охота выдалась неудачной: троим юным волкам не удалось завалить самца кабана. Банда предгорья вернулась на нервах. Роса хотела известить их о возможной угрозе, но не осмелилась докучать озлобленным проигравшим хищникам. Тем временем Лук взяв с собой Клевера присоединился к устроившейся на отдых группе. Даже Соль была слишком уставшей и подавленной, чтобы выказывать раздражение в адрес чужаков. Лук в качестве вводного слова спросил, как прошла ловля добычи. После короткого молчания он любезно предложил свою помощь в этом непростом деле. Тут юные волки оживились. Действительно, им были нужны ещё ноги и челюсти, но каков тёмный полуволк в охоте они не знали. Соль выказала явное неодобрение, однако Дин уверенно поддержал предложение. Следовательно, два охотника поглядели на третьего: Тиз притворился, что спит. «Ну, конечно» – негромко возроптала Соль и кивнула головой в знак покорения.

Следующим днём охотникам попался тот самый кабан, и они успешно с ним расправились. Лук показал необычайную смелость, граничащую с безрассудством: он кидался прямо на бивни, прыгал и скакал, как лисица, так что Тиз после охоты шепнул Соли: «Смотри как выпендривается! Ты этак скоро мамашей станешь, а я дядей!» И, разумеется, белая волчица попыталась пару раз клацнуть его зубами, а балабол удрал.

Спустя несколько дней группа предгорья допустила братьев ночевать с ними. Тиз продолжал следить за ними, хотя и не выказывал никакого недоверия. Соль серчала и держалась подальше от лука или отгоняла от себя, Клевера она словно не замечала, несмотря на то, что он отчаянно хотел с ней подружиться: ложился, кувыркался перед ней. Роса попробовала вытянуть из тёмного полуволка сведения о цепях и ошейниках, но он сказал то же, что и его брат.

Молодые волки, объединившись с прибившимися странниками, продолжили двигаться на Север. Погода их сопровождала солнечная. Выросла мать-и-мачеха, на вербах появились почки. Братья полупсы становились всё ближе к волчьей компании. Клевер бесконечно предпринимал искренние попытки подружиться со всеми, постоянно с ним общалась только Роса. Тиз принял светлого пушиста за дурочка и обходил или пренебрегал им. Дин относился к брату Лука спокойно, как и к самому Луку, но желанием много проводить с ним времени не обладал, так что Клевер днями сидел или ходил рядом с Росой. Лук, казалось, не пытался влиться в банду, однако всегда находился где-то неподалёку, наращивая ощущение, что он нужен и важен и без него компанию представить невозможно.

Одним чудесным полднем, когда банда разбрелась на одиночную охоту, Соль остановилась попить воды из ручья. Тогда из-за деревьев к ней подошёл Лук с веткой цветущей вербы и аккуратно положил подарок у её ног. На лице белой волчицы застыла гримаса равнодушия и неудовольствия.

- Тиз мне всё шишки таскал, а ты почковые ветви. Попробуй подружиться с Тизом – мне кажется, из вас получится отличная пара. – И хищница, пренебрежительно махнув хвостом, удалилась. Лук остался сидеть на месте: он попробовал заполучить расположение данного члена банды по-человечески, как его научили месяцы жизни в деревне. И пусть попытка провалилась, он от своей цели не оступится.

За время пути с двумя братьями Роса окончательно поправилась: её нога исцелилась, и чёрно-серая волчица сперва на неё наступала, а затем на ней побежала. Клевер наконец получил проворного друга – партнёра по играм. Росе нравилось общаться и веселиться с пушистым полупсом: он всегда пребывал в хорошем настроении, добрый, отзывчивый. Дин тоже хорошо к ней относился, но он был задумчивый и серьёзный, а Клевер, как щенок забавный.

С выздоровлением Роса начала принимать участие в охоте. Когда чёрно-серая волчица наполнилась силой, даже Соль стала смотреть на неё уважительней, хотя всё ещё сторонилась. Следом за активностью Росы должна была показаться активность Клевера. Лук давно охотился с другими, кстати, весьма успешно, а Клевера сажали рядом с Росой, ради её безопасности, но теперь потребность в том исчезла. И тут выяснилось одно необычное обстоятельство: Клевер ел мясо, но охотиться не мог. Ему было жалко животных: зайцев, рыбу, птицу. Если ему давали мёртвую дичь, она потреблялась светлым полупсом, как обычная пища, но самому убивать у него не выходило. Соль на это возмутилась: как так, он, значит, трудиться не станет, а мы его за свои силы корми! Но Лук объяснил, что его брат просто слишком сердечный и требует особого отношения. Роса, успевшая привязаться к светлому пушисту, встала на его сторону и заявила, что раз она способна охотиться, то, если понадобиться, она сама будет его обеспечивать.  Дин и Тиз были не против немного подсобить в прокормке попутчика, тем более, что у Клевера имелся здоровый охотящийся Лук. И Соли снова пришлось уступить и унять негодование.

Сутки протекали размеренно и без происшествий. Росе так-таки удалось добраться до Дина и втихую, чтобы братья не приметили, рассказала об опасных чудесах на территории людей. Дин, однако, ничего не понял. Чёрно-серая волчица сама размыто представляла, что это такое, в объяснении полупсов всё казалось логичным и определённым, но, когда Роса попробовала передать своими словами, получилась какая-то каша из неведомых понятий. Впрочем, Клевер оказался общительным и с удовольствием описывал прежнее житьё, в результате чего бывшие волки предгорья нарисовали картинку того, что примерно ожидает их на Севере.

Наконец в один из вечеров объединённая группа добралась до холма, с которого показались домики и клубящийся из них дым. Это произошло неожиданно: юные волки, пребывая в хорошем расположении духа, вышли из леса на возвышенность и увидели то, чего в природе не существует. Довольный Лук поспешил разъяснить, что они пришли на место назначения и пригласил дорогих попутчиков проследовать за ним. Молодые волки не сразу последовали за ним, они встали, не шевелясь, от изумления: истории историями, но увидеть всё своими глазами гораздо внушительнее.

Роса подошла вместе с Клевером к краю холма, откуда вид был лучше всего. Светлый полупёс сел наравне с ней и произнёс:

- Правда красиво! И чуешь, как пахнет! – У него запах печного дыма вызывал ностальгию. А вот Росе сделалось не по себе: внутри неё словно пробежали мурашки или холодная волна.  Инстинкт зашептал неотчётливо, но всё же шёпот был и эхом разносился по голове и груди юной волчицы. Этот инстинкт сказал: «Беги отсюда». Роса в недоумении посмотрела на Клевера: счастливый зверь махал хвостом и блестящими от радости глазами поглядел на неё. «Неужели он мог нас обмануть? – с грустью подумала Роса – Нет, это не он, я провела с тобой немало времени, я знаю, что это не Клевер. – тогда взгляд чёрно-серой волчицы переместился на фигуру тёмного Лука. – Это ты!»

Лук всё настойчиво зазывал в гости:

- Пойдёмте скорее, ночью люди ложатся спать и могут нас испугаться, если мы заявимся. Надо поторопиться и войти в деревню до восхода солнца.

Тут Роса спохватилась:

- Почему же именно сегодня? Мы спокойно можем подождать до завтра. Мы устали после дня ходьбы, пойдём в деревню с восходом солнца.
- Но чем раньше мы придём, тем лучше нас накормят, – возразил Лук. Роса требовательно посмотрела на Дина:
- Я считаю, что торопиться некуда. Не обижайтесь, но неизведанную территорию сначала стоит изучить. – Дин узнал этот повелительный взгляд, так свойственный Соли, когда она отдаёт немые приказы или хочет, чтобы кто-то ответил на её вопрос. Светило почти закатилось за горизонт, Дин устал, спорить его не тянуло, поэтому он согласился с волчицей:
- Ладно, действительно, в чём проблема, пойдём завтра, – и измотанный молодой хищник побрёл в укрытия стволов ольхи и елей. Тиз, не интересуясь пейзажами, последовал за ним. Роса недоверчиво поглядела на улыбавшегося Лука и удалилась в тени. Соль тоже посмотрела на тёмного полуволка.
- Что-то мне в тебе не нравится, но по крайней мере ты не обманщик, – и скрылась в лесной поросли.

Клевер, обрадованный возвращению домой и встрече с матерью, дядями и тётями собрался побежать в деревню, но братец его остановил.

- Стой, нас не должны там видеть.
- Почему? – Удивлённо спросил Клевер. – Мама будет рада нас видеть.
- Мама да, а другие собаки нет, – Лук огляделся, чтобы удостовериться, что они одни. – Помнишь, как нас прогнали? Это случится снова, если мы войдем открыто.
- Я не против, чтобы меня покусали, лишь бы увидеть маму, – просто отозвался Клевер. – А ещё я хочу съесть чего-нибудь из дома.

Лук слегка задумался, после чего добавил:

- Хорошо, мы пойдём туда ночью и навестим маму так, чтобы нас не обнаружили, – мягко одобрил тёмный полуволк. Клевер обрадовался, пару раз погавкал.
- Подожди! – Вдруг осознал пушистый. – Ты же только что звал друзей в деревню, но мне сказал, что нас побьют!
- Нас: тебя и меня, а нашим попутчикам дворняги будут рады, – соврал Лук.
- А-а! – Радостно протянул его брат.


Хотя Лук перед началом разговора и осмотрелся, и отошёл под деревья, чтобы скрыться от чужих глаз, он вырос в деревенской обстановке, а Роса родилась и выросла в борьбе за существование на лоне дикой природы, поэтому чёрно-серой волчице ничего не стоило незаметно подкрасться к двум зверям и подслушать их диалог. Содержание беседы не открыло Росе всего, что её занимало, да навело на пару мыслей и подтвердило одну горькую догадку.

Также бесшумно как подкралась, волчица отдалилась и отправилась на поиски своей банды. Первым делом она отыскала Дина, который прикорнул у старой ели. Роса кричала ему над ухом и толкала, он очнулся, но не до конца и лишь бестолково кивал на всё что она говорила. Дальше чёрно-серая охотница поискала Тиза и нашла в низине. Везунчик наткнулся на какие-то кости и без угрызений совести в одиночку пожирал их.

- Что, тоже набить желудок захотелось? – Спокойно и чуток иронично осведомился Тиз.
- Не до того сейчас! Они нас в ловушку заманили! Я подслушала их разговор! Лука и Клевера! Клевер простодушный, а Лук что-то темнит! Он сам сказал, что их из деревни прогнали!

Тиз продолжал неторопливо жевать кость и, не отводя взгляд, всматриваться в лицо Росы.

- Та-ак? – Хладнокровно протянул он.
- Что так! Спасаться надо! Уносить ноги подальше надо!
- Не горячись, подыши, подвох со стороны этой парочки был ожидаемым, – таким же ровным тоном пояснил Тиз.
- Как? Ты знал? – Поразилась Роса. Тиз выронил из пасти кость и скорчил гримасу удивления и иронии.
- Деточка, я, конечно, глупый, но не тупой. – Тиз почесал за ухом задней лапой. – Нам в любом случае нужно было покинуть Восток и Запад, а Север – чем не вариант.

Роса, опустошённая, села.

- Наверно, я чего-то не понимаю.

Тиз безэмоционально покрутил в лапах чью-то бывшую бедренную кость.

- Если шишка задаётся вопросом: «А шишка ли я?», значит она в принципе шишкой быть не может. Мы все чего-нибудь когда-нибудь не понимаем. И знать всего наперёд не можем. Знаешь, по сравнению с алой звездой, за одну ночь лишившей меня почти всего, какая-то близкая неведомая опасность кажется просто мышиным писком под травой. А где Дин? Ты же, должно быть, в первую очередь к нему побежала.

- Спит, – коротко уведомила чёрно-серая волчица.
- Вот и прекрасно, и тебе советую! А ночью, когда парочка коварных братьев будет спать, мы встанем и уйдём. И потом, мы ещё всего не знаем, может отрывок, который ты подслушала вовсе не от всего пейзажа? Хотя мне они тоже показались странными. Мой главный вопрос: зачем чёрный таскает с собой светлого?
- Они же братья, ты как никто должен понимать, даже, проведя с вами время, начала осознавать, – возмущённо откликнулась Роса.
- Хоть с благословения предков не понимаю! Странная парочка.
- Я пойду, предупрежу Соль. Что-то с братьями неладно – И чёрно-серая волчица отправилась на поиски товарища.

Роса по-прежнему побаивалась Соль – она была крупнее, свирепее и недружелюбна к ней. И всё-таки недавно выздоровевшая ощущала, что в нынешнем деле можно ей довериться. После окончательного захода солнца чёрно-серая волчица нашла её. Белый силуэт легко вычертивался на коричневом фоне, даже среди полумрака. Соль жевала какие-то коренья и не спешила воссоединяться с остальными. Роса глубоко вдохнула, так же выдохнула, собираясь с духом, затем наступила на парочку веток, поворошила лапой землю, чтобы обозначить своё присутствие. Соль услыхала шорохи и насторожилась. Роса несмело и с усилием приблизилась и заговорила:

- Соль, надо поговорить.
- О чём? – Сурово и холодно спросила белая волчица, не переменив боевой позы.
- Лук и Клевер, кажется они… Я подслушала их разговор, и кажется, возможно, тут что-то не так… – Наедине с Солью Росе было трудно структурированно излагать мысли.
- Ты что-то услышала? – Соль переключилась с готовности к схватке на размышление о попутчиках.
- Лук сказал, что их из деревни прогнали.
- Та-ак… – Протянула Соль, стараясь сообразить, что это значит. – А нам он сказал, что по собственной воле покинул людей. Это всё?
- Д-да, – с запинкой промолвила Роса.
- Я же говорила, что он меня бесит, – белая волчица пробубнила это так тихо, что собеседница не уловила. – Пошли, надо поймать этого Лука и хорошенько расспросить. Нет! Ты уже кому-то сообщила?
- Да, Тизу. Дин спал.
- Найди их и собери. А с этим полукровкой я и сама управлюсь, – при этих словах Соль размяла шею, отчего она легонько хрустнула.

Роса пошла с облегчением от того, что ей не придётся находиться рядом с белой волчицей. Хотя на сей раз они славно поболтали.

Когда Роса присоединилась к парням, то обнаружила, что Тиз уже всё поведал Дину. Чёрно-серая волчица пересказала диалог с Солью, и компания тоже направилась на поиски братьев. Опушка и полоса леса, примыкающая к деревне, была наполнена разнообразными следами и запахами, в том числе и Лука с Клевером. Однако установить куда они пошли или где могут находиться оказалось затруднительно из-за этого же обилия ароматов и меток. Кроме предчувствия Росы и пойманной за хвост фразы у группы не имелось причин для беспокойства до момента, когда они попытались найти братьев и не смогли. Выглядело весьма странно то, что трое натренированных волков никак не нападали на верный след, не отыскивали свою цель. Где вообще эта парочка? Почему так далеко? Куда они отправились? Эти вопросы шмелями роились в головах юных охотников.

 Полную луну закрыло бесцветное облако. Роса встретилась с парнями и по выражению их лиц поняла, что поиски выдались безуспешными.

- И что теперь? – Спросила Роса Дина. Тот отвёл взгляд в сторону и задумался.
- А где Соль? – Спохватился юный волк.
- Она сказала, что пойдёт разбираться с Луком, – пересказала чёрно-серая волчица.
- Ну, с Луком она разберётся, на нём не много массы, я переживаю о другом. Зачем им надо было звать нас сюда, если им здесь не рады?
- Может, мы что-то в роде подношения, чтобы их обратно приняли, – неуверенно предположила Роса, желая, чтобы её слова оказались неверными.
- Чего гадать на высохшей луже, когда снова пойдёт дождь? – С досадой произнёс Тиз. С тех пор, как к ним присоединились братья-полукровки, его что-то потянуло на умные высказывания. – Авось мы из-за пустяка бегаем!
- А если нет? – Дин серьёзно посмотрел на стоящего рядом с ним зверя.
- Я не знаю почему, но меня пугает эта деревня. Все мои инстинкты кричат, чтобы я туда не лезла, – вставила Роса, пытаясь этим что-то прояснить.
- Так, надо обдумать ситуацию. Вероятно, Лук с Клевером задумали недоброе, они пропали, Соль пропала. Расставляем приоритеты: сперва надо убедиться, что Соль в порядке, затем найти и допросить братьев.
- И для этого придётся спуститься в деревню, – добавил Тиз.
- С чего ты решил? – Покосился Дин.
- А с того, что всё вокруг деревни мы уже прочесали, – прояснил серо-коричневый волк. – Мне тут вспомнилась белая равнина, как Соль топала ногами и вопила, что духу нашего там не будет. Но теперь её здесь нет, и мои инстинкты говорят, что она там, – Тиз повернул голову в сторону деревянных домов и искривлённых струй дыма.

На некоторое время молодые волки замолчали.

- Можешь же, когда хочешь, принимать решения, – мягким тоном, обращаясь к Тизу, сказал Дин и направился к деревне.
- Ой, ты меня смущаешь, дорогуша, – отозвался его брат и пошёл туда же.

Росе не нравилась одна мысль о том, что им придётся войти на неизведанную территорию людей, но решение было негласно принято и ей ничего не оставалось, кроме как последовать за юными волками.

Тучи заволокли небо, скрыв звёзды и белую луну. Светящиеся глаза хищников, осторожно пробирающихся среди построек. Всё пугало и настораживало диких гостей. Они смотрели на предметы и не распознавали что это и зачем. Росе очень хотелось убежать, но она наступила свой страх недавно выздоровевшей ногой, втоптала в сухую холодную почву и постаралась сосредоточиться на поисках. Неизвестные запахи сбивали с толку, Дин с Тизом отлично помнили, чей след они ищут – своей сестры, так неописуемо знакомый и родной. Уже ступая между заборов Дин подумал, что исчезновение луны должно сыграть в их пользу. Животные, которые ночью спят и видят ночью плохо. Вдруг за соседней оградой раздался громкий лай, похожий на гавканье Клевера, но очевидно полный агрессией.

- Собаки, – прошептал Дин.
- Они разбудят людей? – Заволновалась Роса.
- Не стой, как камень, шевелись! – Кричащим шёпотом потребовал Тиз.

Встревоженные молодые волки продвинулись дальше, минуя несколько разных заборов. С разных направлений на них начинали лаять самыми разнообразными голосами. Вторженцы спешили обойти как можно большее пространство, постоянно оглядывались, принюхивались. В конце концов они добрались до другого края поселения. Впереди их ждало поле, а за ним лиственно-хвойный лес. Колкая крупица отчаяния изнутри оцарапала сердца молодых волков, они испугались, что больше никогда не увидят Соль, потому что искать было дальше негде.

Внезапно на бегу Тиз замер. Дин обернулся, чтобы узнать в чём причина остановки: самый дальнозоркий из юных волков тщательно к чему-то приглядывался. А затем на его лице заиграла тихая радость:

- Вижу… – Едва слышно шепнул Тиз.

В отдалении от основной массы построек находилась хижина без ограждений. Рядом с ней стоял старый заржавевший трактор, а около него возвышался железный стержень и стойко выдерживал рывки пытавшейся освободиться юной волчицы. Соль тянула изо всех сил так, что ошейник опасно сдавливал ей горло. Она пыталась прокусить цепь, но сразу ощутила, что холодная материя намного прочнее её зубов, и бросила это дело.

Тучи, местами просвечиваемые ночным светилом, неторопливо уплывали вдаль.  Вокруг стояла лесная тишина, и только отдалённый собачий лай напоминал, что дикие охотники ещё не покинули опасную землю. Юные волки подбежали к подруге, счастливые, что им удалось с ней встретиться. Соль, в свою очередь, не выказала ни частички светлых чувств. Белая волчица была в ярости. Когда Дин и Тиз, приблизившись, спросили, что случилось, рассерженная Соль сквозь зубы проревела:

- Я разорву ему всю глотку, выпотрошу, пережую и выплюну все органы, а затем обглодаю мясо и перекрошу кости! Этот поганый Лук меня подставил! Он заманил нас сюда, чтобы люди схватили!

Подозрение подтвердилось, только и всего, по сему юные волки не удивились сей новости. Роса позволила себе принять вид говорящий: «Но это не всё, есть ещё что-то!» Ещё был Клевер, который казался таким милым и безобидным, однако поднимать данный вопрос на фоне свирепой пытающейся выбраться Соли и сородичей, пытающихся ей помочь, было неуместно, и Роса промолчала.

- Попробуй перекусить ошейник, – посоветовала белая волчица. Дин осторожно отодвинул кожаный ремень от шеи сестры и сдавил зубами, что есть мочи. Спустя пару клацаний грубая, но мягкая лента с отвратительным неестественным запахом порвалась. Соль отскочила в сторону:
- А теперь я найду этого гада!
- А теперь мы уйдём, и никогда сюда не вернёмся, – настоял Дин.
- Хватит командовать! – Возразила белая волчица – Я предупреждала, что с ними лучше не связываться, но ты не послушал!
- Прости, – Дин был готов сказать и сделать всё, что угодно, лишь бы взбешённая сестра остыла, и банда ушла как можно скорее.

Вдалеке, среди домов, появились огоньки, гавканье псов стало громче. Тиз и Роса вгляделись в поселение и застали не самый благоприятный поворот событий:

- Валим! Люди идут, их много! – Заорал Тиз, разом перебив злые угрозы Соли и просящие реплики Дина. Роса, не долго думая, подала пример, как надо действовать в сложившейся ситуации, а именно тут же пустилась наутёк. Тиз бросился следом, случайно или намеренно толкнув Соль за плечо. Дин умоляюще посмотрел на сестру, и та, выпустив выдох негодования, последовала за убежавшими.




Глава 13. Вразнобой. Часть 2.

Сутки проходили за сутками. Трос становился всё смелее и надоедливее: он не просто выдвигал предложения объёмом в одну фразу, а произносил целые монологи, рассказывал истории, строил предположения насчёт их будущего и судьбы другой группы. Рёв совершенно его игнорировал, даже не фыркал, хотя всё слышал. Трос перебирал в памяти все легенды, мифы, анекдоты, происшествия из жизни, бесцеремонно выливал их на чёрного буку, а сам про себя думал: «Как Тиз стал, честное слово». Трос маячил перед попутчиком, сколько позволяли его возможности, требуя внимания и вбивая скрытую мысль о том, что им надо найти свою банду. Рёв молчал, никак не реагировал, казалось, жил собственной жизнью, в которой Троса нет.

В один прекрасный день Рёв проснулся до рассвета, как обычно и происходило, а Троса рядом не виднелось. А вот это было непривычно: Рёв вставал первым в банде, в то время как остальные, включая Троса, ещё дремали. Чёрный волк решил, что близорукий ушёл по делам, бродит где-то в округе и сам отправился в лесную чащу. С восходом солнца на коричневой подстилке заиграли огонёчки, а там, где их насчиталось довольно много, расплылся туман. Утренняя прохлада приятно сопровождала юного волка в его странствии. Робкая и крошечная надежда, что зимний холод и остался там, в прошлом, а впереди будет тепло и уют, появилось с лёгким дуновением. Лето, поскорей бы лето.

Рёв блуждал весь день, ночью улёгся спать, а о Тросе ещё не было ни слуху ни духу. Рёв решил, что он куда-то забрёл, ища еду, и скоро покажется. Наступил следующий день. Чёрный волк поймал зайца, миновал приличную часть пущи, но Трос так и не дал о себе знать. Прошло ещё несколько суток, в течение которых Рёв путешествовал и спал в одиночестве. Проведя ряд дней и ночей без Троса, чёрный волк понял, что остался совершенно один в этом большом дремучем долговечном лесу. Трос ушёл насовсем, вероятно, направился на Восток, к банде.

Рёв сначала чуть-чуть удивился и долго сомневался, что никчёмный приставала покинул его, но время шло, доказательства обнаруживались неоспоримые: в окрестностях отсутствовали следы пребывания хилого волка, а зверь не способен находиться в лесу и не оставлять следов. Не то чтобы Рёву сделалось грустно, он ощутил облегчение: случилось то, что должно было – тщедушный волчонок умер (пусть и заместо смерти выступил уход), Трос вышел из его жизни. Это то, чего Рёв ожидал: что в конце концов его оставят все и каждый.

Чёрный долг продолжил рыскать по диким неведомым просторам, обходя стволы деревьев, переправляясь через ручьи, спускаясь и выходя из оврагов. В очередной вечер он улёгся и не смог заснуть. Оказывается, находиться в одиночестве неприятно. Рёв, даже будучи никем не увиденный, постарался скрыть тоску и не слишком сильно прижимать уши. Спустя несколько дней горькое ощущение выросло, как в половодье разливается река. Чёрный волк гнал мысли и воспоминания, связанный со старой стаей, потому что решил, что он, сильный и независимый, должен двигаться дальше, образовать новую собственную стаю, обзавестись территорией, в общем, сделать то, что следует настоящему волку.

Так, Рёв продвигался, желая добиться высоких целей. В очередной день он поднимался по глинистому обрыву как вдруг увидел наверху Троса. Он сидел, смотрел на чёрного собрата и ждал, когда тот поднимется. Рёв остолбенел: эта морда же исчезла из его жизни навсегда! Как этот паршивец оказался здесь, передо ним? Может быть, это видение, как в буране? Чёрный волк собрался и завершил подъём, ступив прямо рядом с Тросом. В этот момент Рёв уловил дыхание и сердцебиение живого настоящего волка. Рёв в изумлении не мог оторвать глаз от вернувшегося.

- Что, напугал я тебя? – С улыбкой поинтересовался Трос. Он ухитрился сделать петлю достаточно большую, чтобы обогнуть Рёва и выйти приблизительно туда, где он должен был через несколько дней оказаться.

Слово «напугал» быстро привело победителя кровопролитных стычек в чувство. Рёв рефлекторно зарычал, сам не понимая для чего. – Пошли к нашей банде, – мягко попросил Трос, – я по ним соскучился.

Чёрный волк перестал рычать. «Конечно, ты по ним соскучился, ведь ты не настоящий волк, а я – настоящий… – Не подумал, но почувствовал Рёв. – Я должен стремиться порвать с вами и создать собственную стаю, стать вожаком». Чёрный волк ничего не сказал и пошёл прочь.

- Если ты не пойдёшь к ним, я уйду один и теперь навсегда, – твёрдо промолвил Трос.
- А как же твоё правило не ходить одному? – С расстановкой сурово и печально произнёс Рёв. Тут удивился Трос: кто бы мог подумать, что этот угрюмый здоровяк, не удосуживающийся отвечать на его вопросы, знает о его повадках. Рёв молча пошёл в заросли больших деревьев, Трос немного подождал и последовал в том же направлении.

Ветки активно обзаводились зелёным налётом, а травинки живо пробивались из толщи, пока сквозь почти голые ветки ещё пробивался солнечный свет. Снова два волка с некоторой дистанцией безмолвно ступали по лесной подстилке. Ночью Рёв плохо спал, его кое-что терзало. Трос беспомощно глядел на него, ибо ничем не мог ему помочь. Чёрная туша ворочалась, ерзала, вставала, укладывалась заново, из пасти вырывались звуки раздражения и досады.

На другой день выдалась солнечная погода, хотя ясное небо только клочками показывалось из-за бесчисленных крон. Рёв отправился на охоту за ушастыми, а Трос откапал пару кореньев, отдохнул, попил воду из ручья и двинулся в сторону брата. Искусный нюхач ловко напал на нужный путь. Когда Трос с присущей ему бдительностью приблизился к месту, от которого исходил сильный запах, то увидел, что Рёв, а это был определённо он, так как всё было пропитано его душком, не доел пойманного зайца. С момента ловли прошло достаточно времени, Рёв осознанно оставил наполовину целую тушу и скрылся.

«Нет, не может быть, – с волнением подумал Трос, – да неужели он меня кормит!? Невозможно, он никогда никого не подкармливал. Разозлится, если я доем. А, впрочем, не надо было оставлять дичь без присмотра, следов других зверей нет, значит, ему никто не мешал завершить трапезу. Вот, будет ему уроком». И Трос с аппетитом покончил с тушей.

Вечером юные волки встретились, чтобы вместе переночевать. У Троса был довольный, сытый вид. Рёв, как всегда, хранил молчание, вёл себя спокойно, пока сосед не заснул. Тогда Рёв отошёл значительно далеко, дабы его не было слышно и видно. Придя на требуемое место, чёрный зверь схватил длинную толстую палку и начал колошматить её стоящий рядом ясень. Размолотив ветку, Рёв принялся рычать и терзать все подряд деревья, дальше кататься по земле, пытаясь выпустить ярость, но она прибывала ещё больше, чем её истрачивалось. Ярость наполняла тело молодого зверя, как река родные берега. Рёв бесился полночи, пока не устал. Разбитость одолела злобу, но не погнала, а только поджала под себя. Рёв лежал и бесцельно смотрел на счастливые, ничего не чувствующие тоненькие веточки. Они свалились с большой матери, отмерли или их сорвали птицы для гнезда, а когда потребность в их услугах исчерпалась, их бросили. Эти незначительные подобия дерева ничего не знали о радости и страданиях, спокойствии и переживаниях.

Рёв лежал, не шевелясь: он устал сгорать от огня, в последнее время нестерпимо мучившего. В его груди бушевала буря, и он не знал, что это, как с ней обращаться. Почему он отдал часть добычи Тросу? Он обязан презирать Троса, а не помогать ему. Настоящий волк тот, кто имеет силу и стремится к силе, а слабость уничтожает в себе и своей стае. Привязанность к недостойному, забота о беспомощном – это немощь. Привязанность?  Это что за выдумка!

Следующий день выпал пасмурный. Первую его часть молодые хищники бродили всё дальше на Запад, а вторую рассредоточились для поисков пищи. Рёв устроил облаву на зайца, своевременно подвернувшегося. Рёв загнал бегуна из опушки к высоким деревьям, приготовился цапнуть, как тут откуда-то вылетел другой волк и схватил ушастого. Рёв ошарашился от подобного исхода погони. На первых парах он не разглядел фигуру и подумал, что это Трос, но это был совершенно чужой незнакомый зверь. Перед Рёвом стояла старая-престарая волчица и, глубоко дыша, держала в зубах свежую тушу. Она посмотрела на Рёва своими выцветшими серыми, но мудрыми и серьёзными глазами. Чёрный собрался разбеситься и отнимать свою добычу, но волчица так спокойно и уверено побрела прочь, унося трофей, что Рёв растерялся, но всё же рефлекторно зарычал. Получив столь явный знак непочтения, старая волчица остановилась, положила мёртвого зайца на землю и, подобно неуловимой молнии, стремительно подбежала к Рёву, вонзилась ему в шею, уложила его на бок, используя его собственный вес.

- Мал ещё на меня рычать, щенок, – низким и звонким, только старческим голосом промолвила волчица.

Все привычки Рёва потребовали, чтобы он вскочил и продолжил, но инстинкты плавно напели, чтобы он покорно полежал и отпустил незнакомку. Обычно чёрный гневливец вообще не улавливал никаких инстинктов, но в тот момент он ощутил их настолько же ясно, как видел перед собой старшую волчицу.

Когда Трос нашёл Рёва, тот пил из ручья, а на его шее красовались красные отметины чужих клыков. Царапины и ссадины, полученные в бою с Дином давно зажили, эти раны нынешнего дня. Трос подсел ближе и рассмотрел красные следы.

- Ты встретил другого волка? Он был один? Ты его прогнал? – Зная характер брата Трос сам нарисовал предположительную цепочку событий. Рёв промолчал. – Если нас найдут волки из западной стаи, то непременно прогонят или чего похуже. – Рёв продолжил сидеть у ручья, не реагируя на Троса.

Путешествие на Запад продолжилось, правда юные волки иногда петляли в дремучем лесу из-за непроходимых участков или в виду охоты. Так, в безветрие они спускались с возвышенности, окружённые стволами осин и елей. Не спеша снижаясь, молодые странники поймали лёгкий треск неподалёку. Рёв повернул голову и увидел ту самую старую волчицу. Она тоже их увидела, но никак не изменила маршрута и продолжила медленно перебирать ногами перпендикулярно юнцам. Рёв разгорячился, как вулкан, при виде такого умиротворения. Чёрный зверь собрался метнуться за незнакомкой, но Трос его задержал:

- Это волк, которого ты встретил раньше? Не трогай её, ещё позовёт стаю. – Рёв, конечно же, не подчинился. Зачем ему понадобилась седая волчица он не знал, но его сильно потянуло остановить её.

Трос моргнуть не успел, как вечером они с Рёвом сидели рядом со старой волчицей, и она что-то им рассказывала.

- Вы из западной стаи? – Уточнил Трос.
- Да и нет. Я родилась и выросла в восточной, а потом пришла в западную.
- Есть ещё восточная стая? – Засуетился Трос, ведь его банда направлялась именно туда.
- Восточной стаи больше нет, – успокоила пожилая хищница, – по крайней мере той, из которой я вышла.

Трос захотел спросить, почему она покинула западную, но сдержался – это было неуместно, какое ему дело? К тому же он и сам догадывался. Соседку юношей звали Кура, местами её белёсая шкура прохудилась, иногда наслаивалась клочками, хвост поистрепался, хотя перемахивался грациозно, словно у молодой хозяйки.

- А вы, юнцы, где ваша стая?
- Наши братья и сёстры отправились на Восток в надежде найти там новый дом, – кратко изложил близорукий волк.
- А что случилось со старой? – Произнесла Кура.
- Её больше нет, – грустно промолвил Трос.
- Почему вы не со своими братьями и сёстрами? – После этого вопроса трос поглядел на Рёва. – Спрошу ещё раз, почему ты здесь, худой волк?
- Ради своего брата, – ответил Трос.
- Он нуждается в твоей компании? – С иронией сказала старая волчица.
- В одиночку ходят только волки, готовящиеся к смерти, – заявил Трос, намекая на одинокую Куру. Та ухмыльнулась.
- Я думала ты прицепился к здоровому, чтобы жить, как пиявка, но ты живёшь, как ласточка, нашедшая друга на долгий путь. А ты почему здесь, терзаемый? – Воззвала она к Рёву.
- Я ни перед кем не отчитываюсь! – С рычанием возгласил он.
- И перед своей головой? – Полюбопытствовала пожилая охотница. Чёрный зверь зарычал на неё.
- Почему ты назвала его терзаемым? – Спросил Трос.
- Потому что у него внутри вихри, и он не определяется какому из них разрастись, а какому затихнуть. – Ушедшая немного помолчала. – Вам надо проваливать отсюда, догонять свою семью. Волки западной стаи сейчас обходят владения далеко отсюда, но, когда вернуться – растерзают двух заблудившихся щенков.
- Я согласен, – подтвердил Трос.
- А ты значит упираешься? – Кура посмотрела на чёрного зверя. – Мне-то до вас дела нет, я скоро уйду в мир духов, но раз уж ты попотчевал меня тем зайцем, то я расскажу вам историю. Это легенда из восточной стаи, ещё старше сего леса, и она окинула взглядом древние могучие стволы.

«В стародавние времена, когда звери только появились в этом мире, и ещё не до конца понимали, как он устроен, что в нём находится, и какое место они сами здесь занимают, собрались все звери мира и стали держать совет. Пожилые и молодые, мудрые и глупые, самцы и самки, говорили кто где должен жить и чем обязан заниматься, но больше все друг на друга жаловались. Зайцы кричали на белок, что те заселили все уголки, так что им не осталось места; рыба требовала от змей, чтобы они прекратили ползать рядом с ними, они хоть и чешуйчатые, но на рыб совсем непохожие; орлы жаловались на волков, потому что они постоянно выли и мешали им спать. Долго спорили все звери: три раза солнце поднялось из-за горизонта и три раза за него опустилось, прежде чем животные устали голосить. Тогда возгласили совы:

- Мы никогда не договоримся между собой. Каждый хочет для себя лучшего места, но никто не знает каково оно, вдобавок мешает соседям определиться.
- И что вы предлагаете, совы? – Обратились к ним змеи.
- Надо спросить природу, кто где должен жить. Ей лучше нашего это известно.


Все звери одобрительно покачали головами и пошли всей толпой ходить по свету. Сначала они пришли к равнине:

- Равнина-равнина, скажи, кому следует у тебя жить? – Равнина подумала и ответила:
- Пусть живут у меня маленькие и шустрые: мыши, суслики и хомяки.

Согласились с ней звери и отправились дальше по миру. Подошли к лесу и спросили у него:

- Лес-лес, скажи, кому следует у тебя жить? – Лес подумал и произнёс:
- Пусть у меня живут звери покрупнее: медведи, волки, кабаны.

Согласились с ним звери и пошли дальше по свету. Встретились они с озером и спрашивают его:

- Озеро-озеро, скажи, кому следует у тебя жить? – Озеро подумало и прозвучало:
- Пусть живут у меня умеющие дышать под водой: рыба и лягушки.

Затем небо взяло к себе птиц, а земля насекомых. Дальше природа научила зверей кто на кого должен охотиться, кого опасаться, а с кем дружить. Подсказала по одиночке животным следует жить или с сородичами. Волкам природа велела держаться стаями, ходить, куда ноги способны занести, и ловить то, что клыки могут прокусить».

- А теперь скажите, – обратилась мудрая волчица, – куда несут вас ваши ноги и зачем?
- Куда не знаю, но чтобы создать свою стаю и стать альфой! – Угрюмо объявил Рёв.
- Почему ты хочешь стать альфой?
- Этого хочет каждый настоящий волк! – Проревел чёрный. 
 - Что ещё за настоящий волк? – Седая волчица слегка наклонила голову в знак искреннего любопытства и недоумения.
- Тот, кто заставляет прочих расступиться перед ним, могучий, выносливый, доминирующий, – пояснил Рёв.
- А волки, которые не доминируют, не такие могучие, как другие, значит ненастоящие? – Уточнила Кура. Рёв, глядел ей в глаза и ничего не отвечал. – Значит, щенки, такие, как вот этот – она кивнула на Троса – избегающие сражений – не волки? – Рёв молчал. – Даже при том, что у них есть такие же уши, лапы и хвосты? Если бы мне в молодости сказали, что я не настоящий волк, потому что не стремлюсь стать вожаком и не нарываюсь на драки, я бы покосилась на этого странного. Волки не делятся ни на каких настоящих и не настоящих. Все, кто похож на волка – волки! Не забивай голову всякой ерундой, парнишка. Жизнь слишком коротка, а природа велика, чтобы дурью маяться. Вали из этого леса, пока можешь. 

Слова старухи прозвучали настолько убедительно, что Рёв не нашёл, что возразить, впрочем, он никогда не был силён в устных спорах. В тёмной ночи засияли, как огоньки, совиные голоса. Трос спал крепко, хотя присутствие чужой волчицы его поначалу настораживало. Рёв долго ворочался, успокоился под утро, ему кое-что приснилось, но он не смог вспомнить что.

До рассвета Кура исчезла. Подъём начался как обычно: два юных волка очнулись, потянулись, встали, дальше Рёв должен был идти неведомо куда, а трос следовать за ним, однако Трос твёрдо решил покончить с этой канителью.
- Рёв, мы должны пойти на Восток. – Чёрный зверь промолчал. Трос тяжело вздохнул. – Может, мне не следовало идти за тобой, сам не знаю, зачем это сделал, ты же терпеть меня не можешь. Но тогда зачем спас от медведя? Что-то не сходится. Ты нам нужен, я уверен Соль, Дин, Тиз по тебе скучают. Создать свою стаю это, конечно хорошо, но где ты её тут создавать собрался? Это территория западной стаи, здесь и дальше. Пойдём на Восток, там больше шансов, что-нибудь обязательно получится. Не хочешь слушать меня, ладно, послушай Куру, она сильная, настоящая волчица, или как там надо говорить.
- Пошёл прочь, – наконец произнёс Рёв сдавленным голосом.

Наступила тишина. Ветер осторожно перебрал вершины деревьев так, что иголки и ветви зашуршали. Трос, переполненный мешаниной чувств, тихо развернулся и направился в сторону восхода солнца. Рёв рывком сделал то же самое, только в сторону заходящего светила.

Тросу шёл, почти бежал, ему хотелось покинуть этот лес, скрыться, хотелось плакать. Он грустил, злился, обижался, боялся: столько времени потерял впустую, теперь может он уже никогда не догонит банду, всё-таки чёрный волк его презирает, нарушил собственные правила, в пути погибнет запросто, на что он только рассчитывал, глупая затея глупого волка, а, точно, он ведь даже и не волк, по мнению Рёва, он так обрубок от волка, тогда зачем было оставлять зайца, всё не сходится, оно того не стоило, и ради чего всё было?

Трос стремительно маневрировал между сосен, ясеней, осин, елей, кедров, чьи толстые брёвна препятствовали его бегу. При одном упоминании о красной звезде, а тем более о воспоминании об утерянном доме и погибшей семье, Тросу делалось очень грустно, но это была чистая ни с чем не смешанная грусть. Наверно у Тиза к печали прибавлялось чувство вины, но Трос никогда не испытывал подобной смеси: как на цветочном поле – ромашка, зверобой, тысячелистник, подорожник, клевер, злаки, вероника дубравная, шалфей, календула, одуванчик. Сейчас были: тоска по погибшим, нетерпение увидеть живых, горесть обиды навсегда потерять и их, тягостное крушение надежд, стремительное чувство «только бы успеть, только бы успеть», злость на самого себя на промах, ноющая тянущая обида на всю ситуацию.

Юный волк не заметил, как закончился день, лишь обессилевшие ноги дали понять, что пришло время привала. Трос упал на корни древней сосны и отключился. С рассветом он продолжил в темпе добираться до Востока. Он запретил себе понапрасну корить себя, переживать, бояться, но всё равно мысленно возвращался к совершённому выбору, как выяснилось ошибочному. Если бы Кура застала его в этот момент, она бы и про него сказала «терзаемый, с бурями внутри». Трос забыл о старой волчице, слишком уж душевные смерчи и шторма разгулялись и вытолкнули всё маленькое, незначительное.

Несколько дней Трос непрерывно двигался, останавливаясь только ради еды, воды и сна. Он исхудал, то есть рёбра выпучились чуть больше обычного, под глазами образовались круги, на щеках впадины. Он надеялся, верил, желал и старался ради того, чтобы его семья воссоединилась, чтобы всё было ещё лучше, чем раньше. Тросу нравилась Роса как ещё одна сестра, он был рад, что она пришла к ним, если бы он сумел воротить Рёва – жизнь бы стала совсем замечательной.

В гонке на догонение Трос пересёк внушительную часть леса и оставалось ещё столько же, чтобы из него выйти, благо они с Рёвом продвигались не спеша, поэтому теперь Трос относительно быстро покроет это расстояние.  Молодой волк торопился встретиться со своей бандой, группой, шайкой, чем угодно, лишь бы встретиться. Или из-за того и все проблемы, что они не «стая»? Может, когда Трос вернётся, надо будет настоять на том, чтобы они выстроили иерархию и выбрали альфу? И, разумеется, Трос не расскажет им о том, как волновался и-за того, что никогда их не встретит. Если они встретятся… Подобно тому как тело Троса поднималось по возвышенностям и спускалось в овраги, его разум то расплывался в печали, то собирался в надежду и предвкушение, то падал на дно злости и отчаяния.

Не замечая, где он, Трос промчался по поляне с сусликами, забившимися в тоннели, завидя хищника. Серый не примечал большую часть пути, просто нёсся в нужном направлении. Со временем пыл эмоций угас, и спустя много дней одинокого странствия взволнованный одержимый волк начал напоминать прежнего рассудительного Троса.

В очередной день одинокого пути Трос вышел на опушку, он даже обнаружил собственные следы и следы Рёва. «Правильно Кура нам говорила, – подумал он, – нужно сматываться отсюда, наши следы, оказывается так легко отыскать». Трос тщательно принюхался прежде чем ступить на открытую местность. В любом случае ему бы пришлось выходить на равнины, только что их обхождение стоило дорогих половин дней. Осторожно он побежал по начавшей покрываться травой местности. В восприятии близорукого луг представлялся коричнево-зелёным разливом, а небо голубо-белым. Лапы юного волка ступали по сыроватой земле – на днях пролился дождь. Трос активно мотал головой, чтобы работающее ухо могло делать то, ради чего имелось у животного. Вдруг Трос уловил негромкий топот, похожий на бег внушительного животного. «Только не медведь, – с надеждой и досадой подумал Трос, – не снова». Трос обернулся, чтобы увидеть хотя бы силуэт и чуть не споткнулся от изумления.

Позади себя тщедушный волк обнаружил чёрную фигуру. Ветер дул со стороны Троса, вследствие чего он не сразу поймал его запах. Трос остановился, но напрягся, чтобы в любую секунду рвануть. Когда пятно расширилось, а животное приблизилось, Трос уловил до боли знакомый запах – Рёв! Чёрный волк, энергично переставляя ноги, приблизился к брату.

- Я напугал тебя? – Раздался низкий голос.
- Да, так что сердце чуть грудную клетку не разорвало, больше так не делай! – Троса снова захлестнула волна чувств и эмоций, но теперь в нём порывались радость, счастье, ощущение выполненного долга, надежда, облегчение, воодушевление, возмущение. – И почему так долго?
- Волк с выпученными рёбрами бегает резвее, чем я думал. – Прохрипел чёрный волк. – На Восток или так и будешь стоять, как пень? – Поинтересовался приготовившийся бежать.
- Ты водишь, – ответил Трос и двое юных волков рванулись навстречу своей семье.

Так они стремительно понеслись мимо лесов, опушек, полян, низменностей и холмов, пытаясь догнать свою банду.




Глава 14. Их история

Деревня являла собой место покойное, хоть и шумное. Между домами периодически ходили люди, мохнатые или гладкошёрстные собаки безучастно, а иногда и вовсе механически, подавали голос. По дорогам проезжали легковые автомобили, ревели тракторные двигатели и раздувался удушающий запах бензина и выхлопных газов. Редкие тонкие плодоносные деревца тоскливо шуршали скудной коричневой листвой поздней осенью, и одаривали местных обитателей твёрдыми розовыми яблочными и грушевыми плодами поздним летом. К периоду сбора урожая отовсюду слышался аромат фруктов, ягод, овощей. В дни выкапывания картофеля воздух наполнялся почвой ещё больше, чем в дни его посадки и весенней вспашки.

По округе сновали дети – маленькие человечки – обычно делающие то, что не делали взрослые. Например, они бегали по холмам, кричали и взвизгивали, когда видели змею и качались на специальных палках, установленных на конце деревни. А ещё по вёснам и осеням дети заглядывали в будки своих собак и чужих добродушных и что-то там высматривали. Жители небольших домиков относились к ним терпеливо, но настороженно. Ребятня совала руки внутрь будок, даже отодвигала внушительные тела псов, если они препятствовали любопытному осмотру. Дети приставали ко всем, кто не кусался и не противился – таких было большинство. А искали маленькие человечки в конурах маленьких собачек, то есть щенков. Стоило детворе усмотреть шевеление или поймать ухом писк, руки в перчатках или без них начинали рыскать по полу и животу новоиспечённой матери. Разные собаки реагировали на такой визит по-разному. Некоторые предпочитали выползать и полностью преграждать людям вход в будку своим телом. Другие переворачивались прямо в деревянной коробке и закрывали потомство своими спинами. Третьи аккуратно вытягивали свою голову между руками и крохотными  комочками и выразительно смотрели на хозяев, давая понять, что не хотят, чтобы они их не трогали. Четвёртые, и это были самые любимые у ребят собаки, не делали ничего. Когда неумелые руки с тонкими пальцами, пахнущими старой шерстью, сеном, землёй и всем тем, до чего прикасались огородные перчатки, которых не жалко, тянулись, хватали и вытаскивали наружу слепых, пищащих щенков, их мамаша спокойно лежала и наблюдала за этим действием. Довольные, счастливые дети на холоде тискали, прижимали к несвежим курткам и кофтам дрожащие комочки с шевелящимися лапками. Дети думали, что делают приятно щенкам, когда целуют их, думали, что согревают, приживая к своей телогрейке, думали, что налаживают с ними связь, проводя время вместе. Но кутята, ничего не понимая, оторванные от единственного знакомого близкого существа – матери – боялись, дрожали и не запоминали держащих их человечков. Наигравшись, ребята по-своему заботливо клали живые комочки обратно к животу собаки и уходили. Часто они гладили послушную маму, безучастно давшую поиграть с её потомством.

Такой была мама Лука и Клевера. На следующий день после рождения к их маленькому ветхому жилищу пришли дети и достали щенков одного за другим. Лилия – светлая пушистая собака – не обратила на данное событие особого внимания. Она принесла помёт в шестой раз и встретила детские неловкие руки тоже в шестой раз. Мальчишки и девчонки по очереди подержали, поприжимали дрожащие крохотные тела, а затем вернули матери. Потерянные и испуганные ползунки зашевелились, почуяв родной запах и тепло. Лилия лежала в той же позе, задремала, предоставив малышам пользоваться её животом и сосками. Щенки с усилиями пробивались сквозь дебри длинной шерсти, искали, как им тогда казалось, спасительное молоко и наконец находили. Так повторялось пока щенки не открыли глаза, не научились выходить из будки, а затем убегать от пристающих маленьких людей.

Детство Лука и Клевера проходило не очень сладко. На фоне других щенков полуволки сильно выделялись: Лук с рождения больше походил на волчонка, нежели псёнка со своей серо-чёрной спиной и боками, и вытянутой волчьей пастью. Клевер был почти копией матери – пушистый, светлый, но очень, очень крупный, гораздо крупнее любого щенка. От них веяло чем-то диким, нездешним и щенки вместе со  взрослыми избегали водится с ними. А если Лук с Клевером пытались влиться в молодёжную шайку, им предоставляли самую низкую ступень в иерархии, постоянно задирали, отбирали еду, заставляли отдавать то, что их хозяин по праву давал им.

Братья приучились бегать, прятаться по щелям и закоулкам от сверстников и старших. Если их настигали, то кусали за хвост, бока, уши. Особенно драчливым щенкам нравились уши Клевера, так как они смешно непропорционально свисали у него с головы. Лук защищал себя и брата как мог: с яростью истинного волка бросался на неприятелей, причём кто они были, сколько их значения не имело. Лук кидался в бой даже если цеплялись не к нему, а лишь к Клеверу, и сам Лук мог спокойно пройти мимо. Щенки подходили к братьям только скопом, потому что один или двое для Лука представляли то же, что и старая подвешенная в воздухе тряпка, которую легко рвать и таскать. К юности все деревенские собаки уяснили суть характеров Лука и Клевера: один по-зверски силён и неукротим, другой добрый и безобидный, размазня, ничего без брата не может. Если в Луке признавали звериный дух, то у Клевера считаться было не с чем: добродушный, безобидный, не способный защищать себя. Все в первую очередь видели в нём брата Лука, поэтому задирали не слишком сильно, в меру, чтобы утвердить низкий статус в иерархии, как и у Лука.

В период юности дети превратились из страшных тел в покровителей и кормильцев. Они подкидывали съедобные штуки, а пока играли с полупсами, другие собаки не осмеливались к ним приближаться. Ребятишкам особенно симпатизировали Клеверу за пушистую шерсть, равной которой не было во всей деревне, и смирный дружелюбный характер. Сам Клевер любил маленьких человечков, любил, чтоб его гладили, расчёсывали, заплетали косички, обнимали. Он покорно сидел или лежал, когда того требовали маленькие ручки, на него цепляли кучу резиночек, заколок, бантиков, проказники лепили жвачку, а он сидел счастливый, ему нравилось внимание. Потом Лук вздыхал и принимался одну за другой отцеплять ненужные украшения. Лук развлекаться за свой счёт не позволял, уходил, убегал от детей, если у них не было еды, а если была – быстро съедал и без благодарностей уматывал.

Деревня стояла посреди леса, отчего в неё часто забредали дикие обитатели, привлечённые запахом лёгкой пищи. Лисицы, кабаны, медведи, росомахи охотились на кур, лазили в мусорных контейнерах, даже заходили в дом, если находили путь как. Ночью по пути в туалет человек легко мог наткнуться на массивную тушу кабана, роющегося на грядках. Для спасения от лесных зверей люди держали много собак. Каждый год каждая собака давала потомство хотя бы один раз и всех щенков оставляли, потому что кода они вырастали, то защищали дом от диких животных и умирали в процессе.

На крупных, полудиких Лука и Клевера хозяин возлагал большие надежды, но юные полусобаки ушли из деревни.

Лилия всегда почти безучастно относилась к существованию и взрослению своих детёнышей. Только потому, что Клевер выпрашивал интересные истории, она рассказывала, как встретила их отца, кто он такой и куда направился.

- Когда подрастёте, вам тоже надо будет уйти, – говорила Лилия своим щенкам. – В вас течёт кровь волков, здесь вам слишком тесно. Как вашему отцу вам нужны просторы, леса, равнины.

Порой Клевер плакал, потому что не хотел покидать маму, а Лук воспринимал уход от людей как вполне вероятный вариант и готовился к нему. Время шло, щенки выросли в юношей, вроде как пообвыклись с задиранием со стороны сверстников и презрением старших псов. Монотонная жизнь в деревне не представлялась юным полупсам ужасной или нестерпимой, в связи с чем они не торопились куда-то отправляться. До одного случая.

Лук и Клевер сколько себя помнили знали зачем именно они нужны людям, почему живут с ними, почему люди их кормят и дают приют. Но будучи слишком молодыми, они находились подальше от опасностей взрослых псов, пока тёмной весенней снежной ночью среди домов не забрёл медведь, проснувшийся очень рано из-за голода. Медведь задрал четырёх собак, привязанных цепью к будкам и двоих молодых, которые примчались с ним бороться.

Тогда Лук понял всё: он просто мясо, защитник, который на самом деле жертва, он и его брат погибнут в этом году или следующем, стоит только какому-нибудь большому хищнику забрести к домам. Идея уйти от людей предстала в новом свете – теперь она превратилась в вариант более благожелательный, чем остаться.

Дальше в мире собак произошли серьёзные изменения. Из-за смерти альфы стаи взрослых и альфы юных псов, начались прения и движения в иерархиях. Все хотели заполучить место повыше и позначительнее, и один молодой пёс по кличке Кнут выказал самую изощрённую, жестокую и беспрецедентную стратегию. Он решил убить Лука и Клевера, так как они уже занимали нижайшие места в иерархии и являлись чужаками. Если бы он растерзал их, то доказал всем остальным свою силу и решимость, а, следовательно, и готовность стать альфой. Разумеется, Кнут напал не на двух братьев сразу – это был бы абсолютный проигрыш, учитывая природное телосложение полуволков, – Кнут взял с собой двух друзей – Болю и Тузика – и подкараулил гуляющего за домами Клевера. Добродушный Клевер не понял намерений знакомых, однако они часто его задирали, поэтому он старался с ними не сталкиваться. Клевер попытался ускользнуть, но Боля с Тузиком перегородили путь с двух сторон, а Кнут набросился с третьей. Клевер бессознательно напряг мышцы и, сам не зная как, вырвался из пасти Кнута и удрал.

Испуганный и растерянный, Клевер быстро наткнулся на Лука и рассказал ему о случившемся. Лук просто сложил одно к одному. Он отвёл брата в сторону, более или менее безопасное место и начал обдумывать, как им следует поступить. С одной стороны, им выпал шанс: пока происходит бурное неудержимое перераспределение статусов в иерархии, он с братом может занять высокое положение. Стоит им только встать рядом с альфой (стать самим альфой было бы слишком затруднительно), как все тут же забудут об их неоднозначном происхождении и закроют глаза на все странности и недостатки. Но с другой стороны, им придётся за высокие статусы бороться, сражаться, грызться. Лук посмотрел на своего брата дрожавшего, изумлённого, потерянного, у которого с бока свисает клочок шерсти, а с плеча доносится запах свежей разодранной кожи и крови. Лук глубоко вдохнул и глубоко выдохнул. Не судьба им, значит здесь остаться.

- Сильно болит? – Ласково спросил Лук у брата.
- Не-ет, – заикаясь ответил Клевер. Большей боли он не испытывал никогда в жизни, ему было страшно и грустно, хотелось плакать, но жаловаться – нет.
- Знаешь что, раз они все такие злюки, мы не будем больше с ними дружить. Вот возьмём и уйдём.
- Куда? – Уже с ноткой светлого интереса спросил раненный полупёс.
- В леса, найдём отца. Ты хочешь познакомиться с отцом?
- Да, конечно хочу! – Радостно провозгласил пушистый юный полупёс.

Братья выдвинулись тут же, осмотрительно и по возможности скрытно пробирались между домами и заборами, надеясь не встретить никаких препятствий. Кнут с приятелями выследили их по запаху крови, но на сей раз им не удалось выйти безусловными победителями схватки. Лук откусил Кнуту ухо, разодрал ногу Болю так, что он до конца жизни не мог на неё опираться, и порвал глотку Тузику, отчего тот через несколько дней умер. Во время боя Клевер в бессилии сел на землю и заплакал: «Почему, зачем вы друг друга обижаете? Для чего нужно быть такими злыми? Зачем вы делаете больно?»

На закате всем стычкам настал конец. Самого Лука истерзали со всех сторон, он еле переставлял ноги, а Клевер шёл рядом и поддерживал его. Ветер сушил мокрые глаза светлого брата и красные полосы на спине и боках тёмного. Кнут, шатаясь, вышел из-за домов и проводил уходящих взглядом. С его головы стекала струя крови, а в его глазах горел огонь ненависти.

- Полуволк, слышишь? Если ты ещё раз сунешься в мою деревню, я убью тебя! Я ни за что не дам тебе здесь жить! Убирайся и никогда сюда не возвращайся, гнида!

Ветер подхватил эти слова и швырнул в спину уходящим в неведомые дали юным полупсам. Они не оглянулись – это было не за чем.

Первое время дорога давалась тяжело из-за ран. Лук постоянно останавливался, чтобы передохнуть, а двигался крайне медленно. Клевер тащил к брату всё, что не надо было убивать для того, чтобы съесть: коренья, мусор, брошенный людьми. Клевер бегал по округе, разыскивая чего бы поесть, пока обессиленный Лук лежал и ждал. Спустя какое-то время одной странной ночью братья проснулись от оглушительного шума. Далеко-далеко от них поднялся багровый столб, раздался звук, похожий на удар камня о твёрдую поверхность. Лук решил, что в ту сторону соваться точно не стоит, и братья изменили маршрут.

Раны Лука зажили, плечо Клевера тоже. Они шли на Восток, Клевер напевал себе под нос. Светлый простак надеялся встретить отца, представлял, как тот радостно залает, когда увидит их и непременно тотчас узнает, ведь на их шерсти запах мамы, а её отец должен помнить. У Лука счастливые хрупкие надежды и ожидания в голове долго не задерживались. Уроки, пройденные на краю человеческого поселения, под заборами и у собственной матери, чётко впечатались ему в мозг. Он полагал, что мир огромен и вероятность встретить отца мала. К тому же, если они и найдут его, далеко не факт, что он захочет иметь с ними дело. Лук шёл, ища новый дом, место, где они с братом смогут просто быть, жить, чтобы их не пытались убить. Тогда, едва выйдя за пределы деревни, он ещё не осознавал, что в дикой природе нет таких мест.

Они шли больше месяца и добрались до обширных равнин и холмов. Ближайшая поросль леса пролегала настолько далеко, что братьям полупсам казалась тоненькой горизонтальной ниточкой. Лук задумался над тем, чтобы идти там. В лесу он рыбачил в неглубокой речке, кормил себя и Клевера, а там ничего подобного не предвидится, разве что птицы или грызуны, которых Лук ещё совершенно не умел ловить. И тёмный полуволк, руководствуясь осторожностью и предусмотрительностью, постановил, что им лучше данную площадь обойти.

Братья направились вдоль лесной кромки, не встречая никаких препятствий. Они ели грибы, росшие на деревьях, насекомых, Лук успешно ловил зайцев и неудачно пытался догнать белок. Клевер никогда не оспаривал решений брата, делал то, что он предлагал, потому что полностью верил и доверял ему. Если бы Лук сказал идти по равнине, Клевер бы без раздумий пошёл. Он ел то, что приносил Лук, даже когда ему было жалко тёплого зайца с открытыми глазами и изворачивающуюся в намерении спастись личинку. Лук, действительно, никогда не лгал Клеверу, ему просто не за чем было это делать.

Большая часть пути проходила спокойно. Бродя среди людей, Лук запомнил запахи пришельцев из диких пространств и в настоящем обходил их источник, так что братья благополучно избегали столкновения с росомахами и медведями. После нескольких дней блужданий по кромке леса молодые выходцы из деревни наткнулись на следы волков. Лук тщательно подумал, прежде чем положить что с этим делать. Это могла быть стая отца, может быть он там вожак и с радостью или хотя бы с терпением примет их. А может быть там нет их отца, и волки отнесутся к братьям, пахнущим коровьим сеном, с ещё большим презрением, чем собаки. Лук внимательно поглядел на Клевера: он сидел здоровый, бодрый, счастливый. «В крайнем случае убежим, – подумал тёмный брат. – Что мы, собственно, теряем? Не сладится – пойдём дальше своей дорогой, а они своей. Зато, если уклонимся, потом, пожалуй, будем жалеть». И пара юных зверей направилась по следам волчьей стаи.

Несколько дней им потребовалось, чтобы нагнать диких охотников. Когда братья приблизились к волкам, те учуяли их первыми и окружили. Лук и Клевер не успели моргнуть глазом, как со всех сторон выросли оскалившиеся зубастые пасти. Тут на Лука повеяло недавним и слегка ушедшим в прошлое холодным страхом. Ситуация в деревне повторилась, только теперь перед ним стояли не три молодые собаки, а штук шесть взрослых волков со шрамами, высеченными глазами, порванными шкурами и ужасно большими клыками. Клевер прижал уши и поджал хвост, настроение и намерения оппонентов ему были совершенно ясны. Лук попробовал завязать беседу, по меньшей мере для того, чтобы оттянуть момент драки и разобраться в числе и габаритах противников.

- Приветствую, уважаемые! – Начал юный тёмный полуволк. – Уверяю вас, что мы не намерены представлять для вас угрозу. Мы лишь проходили мимо и уберёмся отсюда подальше, если вы позволите.
- Угрозу? Ха-ха-ха! – Рявкнул рослый потрёпанный волк, вышедший вперёд к братьям. Он подошёл к ним, враждебно напрягая мышцы, и обнюхал незнакомцев. Лук, немного согнувшись, принял позу покорности, единственно ради того, чтобы показать, что стремится избежать физического конфликта. Тёмный полуволк мог согнуться ещё больше, но это бы означало: «Я беспомощный кусок мяса, во мне нет ни капли запала», а воинственности в Луке было хоть отбавляй, особенно если эти дикие охотники собирались накинуться на его брата.
- Ты альфа? – С какой-то дерзостью уточнил Лук.
- Да, я Кость – вожак безродных волков, мы «Бродяги», ужас здешних земель, известны по всей округе. У нас нет территории, так что пытаться обойти нас бесполезно. А ты кто, волк, которого изжевал лось? – При данных словах стоящие поодаль серые и чёрные хищники пугающе захохотали. – И что это за пародия на волка? – злобный волк бросил взгляд на приникшего Клевера. – А, знаю! Вы эти, как их там, собаки! Жалкие созданья, только глаза мозолите! Ну, что, братва, налетайте сегодня набьём животы собачятиной! – Получив долгожданный приказ, дикие безжалостные охотники разом направились к своим жертвам.

Лук не хотел верить своим ушам – вот так просто его приказали, валенки-калоши, сожрать! Разум Лука не поспевал за происходящим, а вот тело вполне. Тёмный полуволк рефлекторно отскочил от взрослого хищника, кинувшегося на него, и побежал прочь, толкнув за плечо Клевера. Братья помчались со всех ног, но их то тут, то там кусали по одному свирепые хищники.

Кое-как братья удрали, взрослые волки не сдюжили поспеть за ними – молодость хороший помощник, постоянно одалживающий физические и душевные силы для преодоления всяческих несчастий. Когда Лук и Клевер остановились, чтобы отдышаться и остыть, первый с полуулыбкой, родившейся из ожидаемого разочарования, произнёс:

- Чёрт! Ни там нет места, ни тут не к месту! Для собак – волки, для волков – собаки! И отца нет, и матери не нужны! Ну и куда мы по-твоему должны деваться, а мать-природа? Тьфу! – И Лук сплюнул образовавшуюся от долгого утомительного бега пену.

Клевер тихонько поскуливал: его бока сияли красными дырками и оторванными клочками меха. В его ушах звенело, из-за чего он и не расслышал, что его брат сказал насчёт их родителей, а так Клевер обязательно бы возразил.

Братья продолжили путь неведомо куда, незнамо зачем. Они болтали, ели, спали и много-много шли. Лук начинал привыкать к жизни странника и отсутствию всяческих ориентиров. Беззаботный Клевер продолжал витать в мечтах о счастливом времени, когда вся его семья соберётся вместе и безмятежно заживёт в деревне. В лесах Клеверу нравилось играть, изучать что там водится, но уют, привычная миска с кашей или хлебом его прельщали больше. Разумеется, он не навязывал своего желания брату, которому всегда доставалось похлеще его. Если Лук поставил, что они должны жить в дикой природе – значит так тому и быть.

Клевер никого ни в чём не винил, не обижался, не злился и не ненавидел. Историю с Кнутом он забыл и, если бы каким-то чудом этот пёс появился перед ним, светлый пушистик подбежал бы к нему, радуясь встречи. Лук же всё держал в памяти, особо то, что касалось причинения боли, угрозы и издёвок. Не то чтобы он был злобным и злопамятным, ему приходилось мыслить за двоих, и ещё в щенячьем возрасте запретил себе допускать ошибки.

Незаметно они добрались до реки. Купающееся в солнечном дне течение блестело и искрилось так, что слепило. Лук подумал, что было бы неплохо пару дней посидеть на рыбном пайке и передохнуть от путешествий. Клевер плескался в воде с щенячьим задором, его шерсть промокла и обвисла, и пушистик стал походить на ветку, покрытую свисающей длинной тиной. Лук сохранял осторожность, обстоятельно осматривался на новой площади, скрывался, по возможности ходил с подветренной стороны. И однажды опасливая тактика принесла плоды.

Прячась на вершинах холмов, он увидел внизу, в отдалении других волков. Они были не похожи на «Бродяг», более стройные и симпатичные. «Молодые волки!» – прозвучало в голове Лука. Он притих и стал наблюдать. Двое из группы были сильно ранены, а другие двое здоровы и охотились. Тёмношёрстному Луку сразу бросилась в глаза белоснежная волчица: крепкая, сильная и гибкая. Соль выделялась белой шерстью на коричнево-зелёном фоне так же, как и решительными движениями и бойким нравом среди несосредоточенных и уставших членов своей группы. И в тот момент в разуме Лука зародились зачатки одной мысли, даже скорее намерение.

Вечером тёмный полуволк встретился с Клевером и долго размышлял о неожиданной находке. Сначала Лук представил, что бы было, если бы они присоединились к группе, но печальный опыт его одёрнул. Лук думал, может быть, им стоит пройти мимо, сделать вид, что ничего не произошло, никого не встретили? Тогда, им до конца жизни так скитаться, что ли? «Волки нас не примут, собаки нас не примут, – тяжело размышлял Лук. – А что если… – В темноте безнадёжности загорелась маленькая искра. – А что если я перестану искать в мире готовую стаю и сам состряпаю то, что мне нужно?»

В голове Лука появился план. Даже планы, как использовать случайно попавшуюся на пути группу молодых волков. Тёмный полупёс рассудил: «Во-первых, я не могу контролировать всё, поэтому следует приготовить несколько вариантов развития событий. Во-вторых, я не стану посвящать в детали плана Клевера, он открыт и честен, точно всё испортит. В-третьих, придётся много претворяться, постоянно, каждую секунду лгать и лукавить и Клеверу что-нибудь навязать, чтобы он лепетал правильные вещи». Лук сообразил, что раз волки презирают собак, а собаки терпеть не могут волков, он натравит их друг на друга. Если молодые волки перебьют часть деревенских собак, а Лук проследит, чтобы среди растерзанных оказался Кнут, Лук и Клевер смогут вернуться в человеческое поселение, ведь люди их от себя не гнали, лишь собаки. В случае, если собаки и люди с грохочущими палками убьют юных волков, а Лук постарается, чтобы данная участь обошла часть банды, полуволк сможет заграбастать растерянных, разбитых молодых хищников, притянуть их к себе и сделать – свою стаю.

Клеверу хитрый полуволк сообщил об обнаружении других волков так:

- Знаешь, я сегодня видел за холмами, на другом береге реки юных волков. Мне показалось, что они хорошие, и я хочу с ними подружиться.
- Я тоже! – Радостно залаял Клевер.
- Я хочу не просто с ними подружиться. Знаешь, быть свободным хорошо, но я уже соскучился по деревне. Давай вернёмся туда, хотя бы для того чтобы навестить маму, я по ней соскучился.
- Я тоже! – Совершенно искренне воскликнул Клевер.
- Ещё мы можем взять с собой наших друзей, покажем им деревню.
- Но люди убивают и прогоняют зверей из леса, – удивился Клевер.
- Люди не рады только тем животным, которые причиняют им вред: едят их еду, нападают на них, мы научим наших друзей относиться к людям хорошо. Люди нас примут, они же добрые.
- Мне уже не терпится попасть домой! – Гавкнул повеселевший Клевер.
- Мне тоже, – ответил Лук, – завтра я встречусь с волками и попытаюсь подружиться.

Дальше всё шло по его плану: раненные волки поправились и налились силами, группа без возражений двигалась к человеческому поселению. Лук рассчитывал разведать обстановку, прежде чем вводить компанию в каменно-деревянные человеческие заросли, и так удачно сложилось, что юные волки сами захотели повременить ночь с визитом. Лук не хотел втягивать брата в разборки и свои хитроумные сети, но отказать напрямую не мог, и потом в решающий момент оставлять его наедине с обманутыми охотниками было опасно. Тёмный полуволк задумал отвести Клевера к матери, а самому под шумок пробраться куда надо, и на этом этапе его настигла Соль.

Белая волчица не побоялась в одиночку войти в деревню, она была ослеплена неприязнью, которая нашла подпитку в возможном предательстве. Лук, хорошо знающий закоулки, с виду убегая, привёл её к дому одного большого человека, занимавшегося охотой на диких созданий. Лук метался и шнырял между различных предметов, человек вышел на непонятные звуки и без промедлений принялся ловить волчицу. Он накинул ей на шею специальный сачок, сдавивший Соли горло, затем накинул ошейник с цепями, и привязал цепь к железному колу. Волчица сопротивлялась, пару раз достала до человека, вследствие чего на его руке и ноге будут всегда красоваться аккуратные шрамы.

- Сволочь! Иди сюда! – Рычала Соль на Лука, и злоба душила её сильнее, чем кожаный ремешок на горле. Лука человек не тронул, потому что знал. – Боишься подойти?! Я тебя напополам перекушу! Разорву спину и разгрызу хребет!
- Не сомневаюсь, – спокойно и с улыбочкой отозвался Лук. – С вашего позволения, мадам, мне нужно кое-что устроить…
- Не смей трогать моих братьев! – Испуганно воскликнула волчица.
- О, не переживай, я их не трону, план состоит немножечко в другом. – Тёмный полуволк направился к скоплению домов, из которых мерно струился дым. Соль кричала ему во след:
- Стой! Ах ты ж! Те же!.. – И пыталась вырваться из тисков железа и мёртвой кожи, но не выходило.

Силуэт отчаянного хитреца мелькнул у старых полуразвалившихся заборов, его расплывчатая тень проплыла по кирпичным и деревянным стенам человеческих жилищ. Лук шёл к дому Кнута, так сказать убедиться, что он здесь. Но путь полуволку перекрыл один пёс. В целях безопасности пару собак на ночь отпускают, и в эту ночь настала очередь Дрона. Он ровесник Лука и Клевера, в щенячьи годы цеплялся к ним меньше всех, а теперь направлял на тёмную фигуру холодный непреклонный взгляд.

- Вернулся-таки, – произнёс Дрон.
- А мне не рады? – Притворно удивился Лук. – Ладно, зайду попозже, только скажи, где сейчас Кнут.
- Его нет, он погиб, – почти бесчувственно ответил пёс.

К этому резкому повороту Лук не приготовился, а потому упал, не справившись с управлением. Но тут же оправился:

- Что ж, а кто жив, или все в деревне умерли? То-то я смотрю в округе тихо.
- Весной много медведей… – Дрон замолк, затем продолжил. – Шёл бы ты. Тут плохо.
- Там тоже не малина, – постановил Лук, кивнув в сторону леса.
- Да, но ты же волк, – с непробиваемым спокойствием изрёк пёс. Лук много раз прокручивал в голове, как пройдёт визит в деревню, и подобные слова он ожидал услышать, но почему-то всё равно взволновался.
- А там мне сказали, что я собака! Но правда в том, что я не то и не другое! Тебе легко судить, ты есть просто пёс!
- Знаешь, – начал Дрон, – в детстве я хотел быть воробьём. Они всегда такие дружные и беззаботные. А я вот собака, должен охранять и защищать от тех, кто намного крупнее и могучее меня. А у тебя есть выбор. Клевер тоже тут? Я его  помню. Он абсолютная собака, без всяких споров. А ты можешь быть абсолютным волком или псом-волком. В общем, не ной. Если голоден, там, за сараем есть кости, но тебе ведь нужно не это.

В голове Лука раздалось: «Я не знаю, что мне нужно», но он, разумеется, сказал другое.

- Будешь поднимать тревогу, или тихо разойдёмся? – Спросил тёмный плуволк со скользкой ухмылочкой.
- Мне нет дела до бродячих полупсов, – Дрон развернулся и собрался уходить. – А так заходи, заглядывай, приятно иногда видеть живую знакомую рожу.

Лук тоже пошёл, только без определённого направления. Он был в смятении. Всё, вроде бы, шло по плану, но вместо радости и контроля он чувствовал растерянность, разочарованность и опустошённость.

Клевер сидел с мамой и младшими братьями и сёстрами: недавно родившиеся кутята ёрзали и пищали у шерсти Лилии, а Клевер, глядел на них, виляя хвостом и поскуливая от умиления. Вдруг вокруг началось шевеление: собаки залаяли, люди повыходили из домов. Клевер вспомнил, что давно не видел брата, что в деревню утром должны будут зайти друзья-волки. На радостях, что увидел родное существо, Клевер без остановок выболтал, что случилось с ним за пределами деревни, что он видел и слушал, узнал, сделал. Головой Лилия молча кивала, а мыслями находилась в другом месте, однако на словах о молодых волках она встрепенулась и навострила уши. Послушав немного, она остановила сына:

- Погоди, погоди! То есть вы привели волков в деревню?
- Да, правда замечательно!
- Нет ничего замечательного! – С волнением отрезала собака, у живота которой копошились маленькие тёплые комочки. – Все волки – дикие! Им нельзя в деревню!
- Почему? – Непонимающе спросил Клевер.
- Они нападут на людей, – не раздумывая утвердила Лилия.
- Нет, мы их учили, чтобы они хорошо относились к людям, – уверенный в своих словах и действиях возразил пушистый пёс.
- Люди всё равно убьют их, – печально промолвила Лилия.
- Почему ты так думаешь? – Заволновался Клевер.
- Потому что люди убивают, всегда убивают животных, забредших из леса. Ты видел сарай на краю посёлка? Он же набит разными шкурами, знаешь же откуда эти шкуры берутся. Я сама сказала вам идти в лес, и хорошо, что вы нашли себе друзей, но здесь им нельзя быть. Вам нужно уходить. Скажи Луку, и отправляйтесь в лес, подальше от людей.
- Но как… – Перед глазами светлого полупса замелькали белые круги. – Как, Лук знал?..

Дальше Клевер шёл на звук и запах. Люди побежали в сторону известного сарая со шкурами, щёлкая затворами, топоча сапогами и звеня вилами и лопатами. Лук тем временем бродил по знакомым закоулкам, не зная зачем. Шум привлёк его внимание, после чего он вспомнил, что оставил Соль, привязанную к колу и поспешил туда.

Лук и Клевер встретились у сарая охотника, когда вооружённые люди начали расходиться, а владелец участка, поймавший белую волчицу, приуныл из-за потери добычи. На них деревенские жители не обратили внимания, и братья остались у сарая. Сначала Клевер молча глядел на Лука, затем заговорил:

- Ты знал, что люди захотят убить их?

Лук стоял напротив брата, опустошённо смотря в сторону.

- Зачем ты это сделал? – Спросил ещё раз Клевер.
- Я думал, что хотел мести, – вполголоса сказал Лук, – хотел отвоевать нам дом, но дом невозможно отвоевать. И нам его не найти, всё бесполезно. На место Кнута придут другие, а если обозлиться, они умрут и случится ещё что-то, и это никогда не закончится.
- Зачем, они же нам ничего плохого не сделали!? – Воскликнул со слезами на глазах Клевер. – Зачем ты так!
- Я просто хотел их использовать, прости, что подвёл.
- Ты меня обманул, а не подвёл! – Вскричал светлый полупёс.
- Прости, – полушёпотом произнёс Лук, внутри разбитый.

Клевер побрёл обходом от деревни к матери и сказал:

- Я сегодня побуду с мамой, а завтра пойду в лес.

И всё. Лук не понял, как ему нужно воспринимать данное высказывание: «Наверное, это значит, что мы навсегда расстаёмся, – подумал тёмный полуволк. Над самым горизонтом засветлело небо. – Уже рассвет, я не спал долго, надо выспаться, а то ничего не соображаю». И он устало поплёлся в тень высоких деревьев.




Глава 15. Взять себя в руки

Юные волки бежали всё утро, и только, когда деревня стала настолько далеко, что все запахи из мира людей исчезли, остановились. С высунутым языком бегуны восстанавливали дыхание. День обещал быть влажным и душным, едва заметный туман развернулся в траве над землёй. Зелени уже было достаточно, чтобы слоем покрыть почву. Солнце недавно поднялось, но сияло так энергично, что, если бы не утренняя дымка, можно было подумать, что настал полдень. Тиз, по-видимому, имевший больше всех сил, описал то, что с ними случилось, так:

- Ну и лоханулись мы! Уух! Сначала шли с этими псами в деревню, потом убегали от деревни, дятлы на нас, когда смотрят, должно быть, думают: «Эк болваны, туда-сюда мотаются!» – И молодой волк сделал глубокий выдох, в связи с ещё учащённым дыханием.
- Ты же сказал!.. – Возмутилась Роса, но, испытывая отдышку, не договорила.
- Вот поэтому я и не хотела принимать незнакомцев! Вот что бывает, когда впускаешь чужаков в стаю! – Выпалила давно накипевшее Соль.

Дин молча повалился на траву. Он единственный из компании, кто за прошлые сутки сколько-то поспал, но чувствовал себя изнеможённо, словно маленькие муравьи всю ночь вытаскивали из него по кусочку жизненные силы, и сейчас их в нём осталось очень мало.  Разгорячённая от длительного движения чёрно-серая волчица инстинктивно, бессознательно держалась на ногах, в то время как Дин и Тиз разлеглись на росистой прохладной травяной подстилке. Она не позволяла своему телу отдыхать, она всё ещё должна доказывать свою силу и значимость, а, следовательно, бежать, пока другие плетутся, стоять, когда остальные сидят. Соль тоже стояла, просто вцепилась ногами в землю и походила на одно из деревянных строений: четыре несгибаемые вертикальные палки держат слегка неровную кровлю. В белой охотнице клокотала ярость, с которой она ничего не могла сделать: ни выпустить, ни усмирить, ни затушить. Соль слишком устала, чтобы беситься физически и слишком горда, чтобы отпустить обиду, поэтому бесилась про себя, душевно, что естественным образом отражалось в её позе и напряжённости мышц.

«Надо подумать, куда двигаться дальше, – сам себе беззвучно сказал Дин, – но сначала надо отдохнуть».

- Ух! Неплохой забег! Ребят, а у вас тоже кости поднывают? Я что, стареть начал? – Тиз беззаботно распластался на земле и задрал лапы к верху.
- А ты встань, как положено, может и перестанут, – беззлобно отозвался Дин.

Роса очень захотела спросить: «Что дальше?», но поймала вопрос за хвост и засадила внутрь себя поглубже. Никто на данный момент не был в состоянии на него ответить и даже поразмышлять над этим, хотя гудел он в голове у каждого. Соль наконец вышла из злобного оцепенения, расслабила мышцы для того, чтобы снова их напрячь и отойти.

- Ты куда? – Поинтересовался Тиз, когда сестра молча направилась за деревья. Он собрался выпалить что-то в духе: «К милому собралась?», «По Луку соскучилась?», «Ноги на месте не стоят?», но Дин успел среагировать и засадил слегка задней лапой прямо ему по челюсти. Тиз поворчал и пошмыгал носом: «Слово вставить не дают, семейка! Вот уйду от вас, и будете знать!», перевернулся на другой бок и задремал.

После того как белая фигура исчезла в зарослях, Роса выдохнула и упала на траву. Её задние лапы долгожданно вытянулись, а туловище расслабилось. Чёрно-серая волчица аккуратно устроилась на дневной отдых там же, где и стояла. Медленно сомкнулись веки, и она уснула. 

Солнце припекало всё сильнее и сильнее. Юные скитальцы дремали до послеполуденных теней, тогда из леса вернулась Соль и села рядом со своей семьёй. Она казалась успокоенной и уверенной в завтрашнем дне, как кусок льда на реке, холодный, полупрозрачный, глубокий и увесистый. В воздухе повисла атмосфера пробуждения и начала нового пути. Соль не собиралась никого тревожить, для неё несколько часов пролетели как несколько мгновений, она даже не представляла в каком именно составе и состоянии должна была застать свою банду. Однако Роса, будто шерстью ощутив тяжёлый взгляд «подруги», мигом скинула сон, поднялась и встряхнулась. Дин очнулся, потому что нескольких часов ему оказалось достаточно. Один Тиз невозмутимо спал, его толстая шкура, с детства привыкшая не только к взглядам, но и к укусам Соли, не подавала хозяину никаких сигналов о том, что надо бы просыпаться. Дин заботливо ткнул головой в плечо брата.

То время, что троица мирно посапывала и набиралась сил, Соль их тратила. Белая волчица, не находя достойную мишень для отработки ярости, ходила взад и вперёд бесчисленное количество раз. Кабы Тиз видел её прогулку в никуда, то обязательно бы провозгласил речь, что о великом походе Соли от одной сосны до другой не только дятлы, но и синицы, и разного рода букашки составят легенды.

За полтора суток Соль не поспала ни грамму. Однако, сидя перед братьями и Росой, она выглядела более сосредоточенной, чем они. Дрёма ещё немного держалась тонким налётом на макушках молодых волков. Роса взбудоражено метала взгляды то к одному члену банды, то к другому. При этом остальные тоже неуклюже и сонно бросали глаза на бока и прочие части тела сородичей. Потихоньку дрёма растворилась окончательно, и постоянный вопрос «Что дальше?» снова натянулся между юными волками.

Дин вздохнул – снова обсуждения, варианты, вопрос выживания, принятие решений. Около месяца они просто шли за кем-то, и это было приятно: не заботиться о том насколько правильны или гибельны их действия. Может, поэтому волки и объединяются в стаи – думает за всех вожак, совершает трудный выбор, а остальные просто живут. А у банды вожака не было и думать приходилось всем. Пожалуй, юные волки и выбрали бы себе лидера, да только они не знали, как это делается. Они вышли на Кохун несмышлёными подростками, а взрослые трудные вопросы вроде выбора главаря, нахождение и защита территории – это всё предстояло им узнать в будущем, в стае, после Кохуна. Но обстоятельства выбросили их в одинокую суровую взрослую жизнь без какой-либо поддержки, без наставлений.

Конечно, такое углублённое размышление об их нынешнем положении и его причинах не развернулось в сознании Дина, и он не подумал о том, что было бы неплохо определиться с лидером. Дин лишь ощутил, что находится где-то наподобие водоворота событий, который в ближайшее время не остановится. И крутиться молодому волку придётся ещё долго.

- Сегодня поохотимся и завтра, если понадобится, а потом пойдём на Восток. – Соль махом ответила на тревоживший всех вопрос.
- Там же стая «Бродяг», – откликнулся Дин.
- На Юге была наша стая, на Севере людская, на Западе огромный клан, на Востоке какие-то «Бродяги», – устало и монотонно рассуждала белая волчица. – Волков на свете много, в какую сторону не пойди – везде на них наткнёшься. Нам рано или поздно придётся с ними встретиться. Так, из трёх врагов – пусть будет наименьший.
- Я согласен с тем, что для начала надо поесть, возможно, на сытый желудок нам придёт мысль получше, – высказался Дин.

Остаток дня и немного вечера юные охотники порознь искали дичь. Тиз и Соль разбрелись в разные направления, а Роса как-то само собой пристроилась к Дину. Ей очень хотелось поговорить насчёт случившегося. Это было очень странно с какой стороны ни возьмись! Тем более для юной не натренированной в житейских делах волчицы. Как трактовать присоединение, а затем отсоединение двух членов группы? Так не бывает: чтобы волки сначала просились в стаю, а затем самовольно из неё выходили. К тому же ведя какую-то свою игру.

- Я не понимаю, – заговорила Роса, – как это произошло? Это всё Лук, однозначно, Клевер ничего не знал. Как можно было додуматься заманить другую стаю в ловушку! И мы пошли за ним!

Дин слушал молча. На его спину и плечи давил тяжкий груз вины. Он считал, что виноват в случившемся, не важно насколько, главное, что виноват. Это он ошибся, приняв предложение полуволка, он ошибся, не прислушавшись к сестре, ошибся, не догадавшись о намерениях незнакомцев. Дин оплошал, и последствия его неверных действий ударили по сородичам. Это давило на него ежесекундно. Он сокрушался, взваливая ответственность целиком на одного несчастного волка.

Роса заметила, что её собеседник угрюм и сосредоточен на чём-то ином, нежели на её изречениях. Её это устроило или принялось ей, как допустимое. Чёрно-серая волчица беспечально продолжила обсуждение в один голос, но не потому что ей просто хотелось поболтать, пусть и в пустоту, ей хотелось поделиться. А Дин, Роса давно приметила у него данную наклонность, часто слушал, «взаимодействовал» с другими, будучи погружённым в собственные мысли. И Роса прощала другу эту небольшую причуду.

Солнце грело, погода стояла душноватая. Тени высоких деревьев разбавляли дневное тепло прохладой, веявшей духом веков. Охотиться среди елей и берёз было не так трудно, как на полянах. Соль не думала об этом, выбирая маршрут, но всё равно решила обыскивать лес. Поначалу она была невнимательна: не замечала песни птиц, не видела бегающих и прыгающих белок. Искательница стряхнула пелену, когда на её пути появилась чёрная змея. Волчица узнала её – это был обыкновенный уж, неядовитый, наверно, недавно вышедший из зимней спячки. Он тихонько полз в отдалении и не обращал внимания на белую фигуру. Она могла бы напасть и убить его, но он двигался так плавно и уверенно, живя какой-то своей жизнью, что ей не захотелось вытаскивать его из своего мира и кидать в свой. Волчица удалилась в лес на поиски другой пищи.

На раздельной охоте Соль почувствовала лёгкую усталость, похожую на растерянность и одновременную бодрость первое время после крепкого сна. Несмотря на это она поймала зайца и съела. Возясь с шерстью, она ощутила едва ноющую боль в шее. Белая волчица вспомнила, что недавно её вые порядком досталось, и продолжила трапезу. Произошедшее в деревне она забыла, вернее, положила в один из доньев памяти, дабы лишний раз не разъяряться. Насытившись, она решила прекратить охоту и возвратиться к банде.

Тиз отчего-то пошёл обшаривать на предмет дичи ближайшую елань. На поляне, конечно, нашлась парочка нор полёвок, но серо-коричневый хищник не поймал ни одной – больно шустро они удирали.

К вечеру небо окрасилось в закат. Юные волки потихоньку собрались для ночлега. Все выглядели по-разному. Роса посвежела – разговоры, из которых её собеседник ничего не вынес, ей помогли. По голодному виду Тиза охотники сразу поняли, что он ничего не добыл. Дин поник, потух и как-то выцвел шерстью. Соль казалась безучастной, бесчувственной, на её туловище обозначилась печать равнодушия ко всему. Она ни на кого не смотрела. Сказать, что она устала, значило – не сказать ничего. Соли даже не хотелось спать. Она чувствовала себя бодро, но понимала, что это не здоровая бодрость, а какая-то нервозная.

Половину чёрного небосклона затянули тучи – на следующий день мог пойти дождь. Через круги и овалы дыр в облаках проглядывали колкие звёзды.  Наступило безветрие, леса недвижно дремали в ночном мраке позади и впереди молодых волков. Странники растянулись в различных позах и безмолвствовали. Соль лежала, положив голову на передние лапы, и смотрела в никуда отсутствующим взглядом. Вдруг она, совершенно не меняя положения тела, сказала:

- Тиз, расскажи историю.

Обычно никто не просил Тиза что-то рассказывать – он сам болтал столько, что на несколько волков с лихвой бы хватило – тем более истории, сверх того Соль. Сколько братья и сестра ходят в этом мире, Соль никогда не требовала от говоруна повествований. Отчего Тиз и растерялся. Дин и Роса ожидающе поглядели на него (событие выдалось настолько знаменательное и выдающееся, что Дин аж вынырнул из собственных размышлений). Наконец серо-коричневый волк поднялся над землёй, окинул взглядом присутствующих перед ним и, ни секунды не думая, какую же легенду лучше выбрать, начал:

- Однажды, когда юное солнце в очередной раз поднималось над горизонтом и совершало прогулку вокруг нас, встретились два зверя: один из них был Волк, а другой – Сокол. Они не поделили добычу, нашли оба и одновременно какую-то тушу и долго спорили, кому она должна достаться, и кто имеет на неё больше права.

Волк говорил:

- Я первый учуял дичь и отправился на её поиски, поэтому мне должна достаться награда.

На что Сокол отвечал:

- Я первый увидел тушу и поспешил к ней, просто мне пришлось лететь так же долго, как тебе идти, поэтому мы пришли одновременно, но по справедливости добыча принадлежит мне, ведь ты её только учуял, а я нашёл, следовательно, это моя добыча.

Тут Тиз с ухмылкой покосился на Дина:

- Никого не напоминает? Вечно размусоливает, умник! Я про тебя говорю, мистер задумка!

Роса улыбнулась и вскользь взглянула на Дина, чтобы он ненароком не подумал, что она над ним смеётся. Соль тоже равнодушно посмотрела на брата. Коричнево-серый волк, почувствовав, что общее внимание переключилось на него, смутился.  Тиз кашлянул и продолжил историю:

Спорили-спорили Волк да Сокол и ничего не добились. Тогда Сокол предложил:

- Раз так решить спор нельзя – предлагаю состязаться, победитель и получит дичь.
- И в чём же мы будем соревноваться? – Спросил Волк, предчувствуя подвох.
- В скорости: кто первый доберётся до вершины горы – выиграл.
- Так не пойдёт, – возразил Волк – ты полетишь, а я побегу, естественно, ты доберёшься до высокой горы по воздуху быстрее. Мне придётся пробираться сквозь лесные заросли, перепрыгивать ручьи, обходить других зверей, а в небе препятствий нету.
- Хм, – задумался Сокол, – возможно, ты прав. Каково же твоё решение?
- Предлагаю сразиться: кто одержит вверх в схватке – победит.
- Так не пойдёт, – отказался Сокол, – Ты намного крупнее и тяжелее меня, мигом меня задавишь. Это будет не равная битва.
- Пожалуй, – мотнул головой Волк, – что же нам теперь делать?
- Не знаю, – честно признался Сокол.

Время шло. Волк да Сокол сидели рядом с дичью и не могли определить, кому она достанется. Вдруг из леса прилетели три грифа и один из них сказал:

- Неужели господа Волк и Сокол не знают, что делать с тушей? – Остальные два грифа громко и противно рассмеялись на шутку своего сородича.

Волк и Сокол посмотрели друг на друга и улыбнулись.

- Знаешь, Сокол, мне расхотелось брать эту тушу, пойду лучше добуду себе свежее мясо – Произнёс повеселевший Волк.
- Согласен, Волк, меня тоже на доблестную охоту потянуло. Пускай падаль грифы забирают – это их дело, а мы сильные и гордые звери.

Так разошлись Волк да Сокол своими путями. А тушу без всяких раздумий сожрали грифы. Вот и сказочки конец, а кто слушал молодец» – энергично закончил Тиз.

Соль спала крепко. Дин и Роса тоже устроились на ночлег. Тиз доковылял до удобной лежанки и бухнул на бок. Ночью тёплый весенний ветерок ласково баюкал деревья. Кое-где шумели листья, звёздный свет неравномерно переливался сверху вниз. Дыры в облаках становились всё крупнее и к рассвету тучи совсем рассеялись.

Тиз ощутил лёгкую дремоту, ещё находясь в состоянии сна. Ему приснилось, что он просыпается. С неба сияло яркое солнце. Когда молодой волк открыл глаза, пятна света заняли большую часть обзора. Тиз сделал усилие, чтобы открыть веки пошире, увидеть побольше. Пятна света сузились, отошли, и впереди показалась чья-то фигура. Тиз присмотрелся ещё внимательнее: сквозь размытость проявилась до боли знакомая тощая серая спина с затылком и тонкие ноги. Это был Трос.

Тиз очнулся. В неописуемой надежде глянул перед собой – а может!.. Нет, Троса возле него не было. Приподнявшееся туловище вновь рухнуло на землю. «Значит, скоро увидимся» – установил Тиз. К подобному заключение он пришёл, потому как ему никогда в обычной жизни не снились его родичи. К тому же Тиз – почти сказитель, он не несокрушимо верил в силу своего слова, просто от Уха наслушался стольких легенд и преданий, что принял бы как должное, если бы предки спустили ему вещий сон.

Дин пробудился, осмотрелся, по привычке пересчитал имеющихся членов группы и поднялся. Роса зашевелилась, после появления движений вокруг. Дин кивнул Тизу – «Ты не спишь?» – и получил в ответ жест лапой – «Как видишь, нет». Братья глянули на Соль. Белая волчица неподвижно лежала и сопела. Путники решили дать ей выспаться и не потревожили.

Роса отправилась попить воды и, может быть, поймать мышь или пожевать кореньев. Тиз подсел к Дину и шепнул:

- Мне снился Трос.

Дин не знал, что на это стоит ответить. Он скучал по Тросу, но сейчас перед ним возвышалось столько задач и опасностей, что беспокоиться о выбывшем, бывшем, члене группы у него не хватало запала. В то же время Дин не мог полностью отстраниться, стать безучастным, бесчувственным, когда речь шла о его брате, о Тросе, с которым у него имелось много совместных воспоминаний, общее детство, боль и радости. Дин молчал, при том, что ему казалось, что он должен что-то сказать, и этот душевный труд и метания отражались на его лице.  Тиз заметил или не заметил, как у его собеседника закипел котелок, и поспешил успокоить его:

- Расслабься. Если бы где-то в мире извергался вулкан каждый раз, что ты о чём-то задумываешься, нашему миру ещё на позапрошлой полной луне настал бы конец.
- А если бы где-то в мире шёл дождь каждый раз, когда ты открываешь рот… – Дин не закончил, потому что Тиз толкнул в плечо, после чего коричнево-серый волк толкнул брата в ответ. Они спохватились разбудить Соль, когда уже оба валялись в земляной пыли. Их сестра, оставаясь в прежнем положении, всё ещё дремала.

После солнечного пика Роса вернулась – ей удалось схватить зайца, который исчез в чреве истощившейся волчицы так же скоро, как был пойман. Она ожидала застать банду бодрствующей в полном составе, однако Соль крепко устало почивала. Чёрно-серая волчица осведомилась, сколько времени и без пробуждений ли дремала её «подруга». Парни шёпотом сообщили, что их сестра проспала всю ночь и всю первую половину дня. Дин и Тиз проголодались, а раз Роса вернулась, они оставили её присматривать за спящей и отправились на охоту. Волчице сперва было неловко находиться с Солью наедине. Все их моменты общения завершались плохо для недавно вступившей в банду. Но теперь Соль выглядела безобидной и умиротворённой, хотя скулы держались слегка напряжённо, что выдавало тайну сновидений. Наверно, ей снились кошмары или охота, или братья, которых она не смогла удержать. Роса бесшумно сидела, лежала неподалёку, в общем бездельничала. Неожиданно прямо посреди путешествия выдался ровный денёк, когда не надо никуда двигаться, не надо думать куда идти, зачем идти, а можно просто лежать и смотреть на облака или на траву. Роса даже испытала чувство признательности к Соль за то, что она подарила ей целый день отдыха.

Дин и Тиз нашли расщелину между холмами и заглянули туда в поисках съестного. Ещё они обошли некоторую часть леса и пару опушек. Вдалеке на солнце блестела и манила река с рыбой, но это было слишком далеко, а юные волки не хотели оставлять двоих членов группы наедине с возможными опасностями. Охотники наткнулись на следы косули и, поскольку след был свежий, направились за ней. Ловля прошла удачно: в стаде нашлось старое и медлительное копытное животное. Всю добычу они были не в состоянии поглотить, часть пришлось оставить, а часть взять с собой.

- Кусок надо принести Соли, – предложил Дин, – а то она единственная останется не евшей.
- Хорошо живёт! – Воскликнул Тиз. – Весь день спит, так ей просто так кусок мяса принесли!
- А помнишь, как мы с Соль таскали еду Рёву? – Как-то внезапно на Дина нахлынула ностальгия.
- Да, ты ещё просил прикрывать вас, мол растущие организмы, два рта едят за троих! Я тогда такое врал матери! Вот тогда я врать и научился!
- Ну, прости. – Сконфузился Дин.
- Не стоит, детка, старик Тиз ещё вам всем покажет! Я стану величайшим в мире пустословом! Обо мне, как великом волчьем сказителе, прогремит слава во всех стаях! Обо мне потомки сочинят легенды!
- Буду ждать, – с счастливой улыбкой произнёс Дин.
- Чего ждать, мы ж ровесники, ты помрёшь в аккурат как я! – Со смешком возгласил Тиз.
- Точно, не подумал… – и братья в один голос засмеялись.

На стоянку воротились к вечеру. Их встретило позднее зарево. Соль по-прежнему спала. Роса расслабленная потянулась и зевнула. Запах мяса окончательно растормошил разум чёрно-серой волчицы, и она полюбопытствовала, откуда оно взялось.

- Мы поймали косулю, – пояснил Дин. – Кажется, их здесь много.

Остаток вечера бодрствующая часть группы провела за беседами, которые поспособствовали сплочению Росы с Тизом и Дином. Соль очнулась, когда на небе в темноте засверкали звёздочки. Сначала она подумала, что это та же самая ночь, в которую она легла. Но кусок мяса и более или менее довольные черты сородичей показали, что это не так. Юные волки обрадовались пробуждению спутницы:

- Мы уже начали переживать: ты очень долго спала, – дружелюбно сообщил Дин.

Соль с аппетитом поглотила специально для неё хранимы кусок, установила, что со следующего дня начнётся их повторное продвижение в сторону Востока.

Через два дня пути хлынул плотный дождь. Ливень застал юных волков посреди поляны, пришлось им мокнуть до деревьев. Впереди бежал Дин, за ним Соль, дальше Тиз и последняя – Роса. Странники солидно отдалились от деревни и больше про неё не вспоминали. Осадки держались с неделю и замедляли банду. Каждые сутки – днём или ночью – выпадал дождь пообильнее или моросистее. Когда влажный период прекратился, молодые хищники с облегчением и торжеством поприветствовали стабильное солнце и ясное небо – в непогоду было трудно охотиться и следить за местностью. Один раз группа наткнулась на медведя, из-за того, что не смогла учуять его под потоками воды. На удачу, медведь попался не агрессивный, и молодые волки без переполоха удалились прочь в гущу леса.

Тиз иногда вспоминал сон, но особого чувства нетерпения или стремления увидеть Троса не испытывал. Роса старалась держаться подальше от Соли и сверх необходимого не попадать в её поле зрения. Этим объясняется порядок следования членов группы во время перемещений. Соль пережила всё произошедшее, поусердствовала опустить в глубины души и памяти то, что в настоящем ей не нужно и двигаться.

На очередной совместной охоте группа поднялась на небольшой холм на опушке леса. Они надеялись рассмотреть оттуда местность, прежде чем прочёсывать. Из леса доносились трели птиц. Свежая трава приятно щекотала лапы. Ветер разносил дневную прохладу. Дин и Соль искали зрением что-то съестное или хотя бы его следы. Тиз занимался тем же, пока мимо него не пролетела бабочка, и он не отвлёкся. Роса внимательно оглядела противоположный край леса. Вдруг там зашевелились две тени, два неопределённых камешка. Роса сконцентрировала внимание на них и воскликнула:

- Там волки!

Следуя за её словами, группа устремила взоры туда же, куда и она. Тиз подошёл поближе к спуску холма, чтобы лучше смотрелось. Две фигуры тоже на несколько шагов отошли от деревьев, и Тиз узнал их.

- Это, должно быть, Трос и Рёв!
- Трос! – Изумилась Соль. – Ты уверен?
- Нет, я не уверен, – отозвался смотрящий, – но я так считаю. Хочешь, сам схожу, проверю?
- Нет, пойдём все вместе, это может быть ловушка, мало ли кто похож на наших братьев. – Соль не собиралась растравлять себе сердце из-за пустяка и не допускала зарождения ложной надежды.

Банда неторопливо спустилась с возвышенности, двое зверей также начали приближаться. Как только расстояние сократилось достаточно, чтобы определение личностей стало очевидным, обе компании бегом устремились на встречу друг другу. Быстроногий Тиз прямо-таки влетел в Троса, по своей близорукости его не видевший. Рёв повёл себя более сдержано, предвидя серьёзный разговор с Солью. Когда белая волчица подбежала, Рёв выпытывающе поглядел ей в глаза. Она в свою очередь уставилась на него. Им почти сразу стало ясно, что первый желает снова стать частью её семьи, а вторая нисколько этому не противится. Пока Тиз возился на земле с Тросом, к ним присоединился Дин и тоже принялся покусывать и пинать пропавшего на долгий срок сородича. Роса стояла поодаль и с улыбкой радости наблюдала за счастливым воссоединением семьи.

Соль застыла на месте и не решалась подойти. Рёв заметил это и своим обычным грубым низким голосом проворчал:

- Щенки безмозглые что ли в пыли крутиться? Встаньте и поприветствуйте друг друга как положено волкам.

Дин, мягко говоря, подивился такой речи Рёва и мгновенно замер. Тиз вскочил на ноги и крикнул, что есть мочи:
- Дорогой, придур, то есть Рёв! Мы очень рады тебя видеть! Ты какаш, то есть наш дорогой брат, и мы, конечно рады тебя видеть! У нас без вас такое было!..

Чёрный волк слушал говоруна, повернувшись к нему и остальным членам группы боком. От его глаз не укрылось, что новая волчица выздоровела и чувствует себя прекрасно. «Так вот, кто занял моё место» – подумал про себя Рёв.

Трос опомнился: у него имелось одно важное дело, так что резвиться с дурачками-братьями было нельзя. Он поднялся и направился к Соль. Ему следовало извиниться за то, что он предал её. Рёв – ладно, он всегда был сам по  себе и себе на уме, однако Трос долгое время был близок с сестрой, был ей нужен, и без всяких сомнений она рассчитывала, что он будет на её стороне, а он оставил её. Трос уверенно, но осторожно, подошёл к белой волчице. Соль стояла, насупившись и напрягши мышцы во всём теле. Когда Трос приблизился к ней, стала явна разница в комплекциях – Соль была намного крупнее Троса, но тем не менее, она обижалась, растерялась, не знала, как себя вести. Она больше не сердилась на ушедших братьев, только конкретно к Тросу испытывала что-то вроде огромного неумолимого вопроса: «Почему?» Она не представляла, как выразить это чувство и можно ли вообще это сделать. Тростник тихо встал перед ней, почти вплотную, почти уткнувшись своим лбом её, и произнёс:

- Прости меня, пожалуйста, за то, что я ушёл. Я привёл Рёва и… – Он ощутил на позвоночнике, что стал говорить не о том, о чём нужно. – Ты позволишь мне вступить в вашу банду?

На нижних веках Соли навернулись слёзы, и она одобрительно кивнула. Брат и сестра прижались друг к другу головами и плечами. Получилось: Рёв и Трос снова в банде.

Всё время трогательной сцены прощения Тиз тараторил Рёву события недавней жизни. Рёв делал вид, что не обращает на болтуна внимания, но на самом деле примечал всё что говорится и делается вокруг него.

- На сей раз, – наконец ответил шершавым басом чёрный волк, – вы, болваны, переплюнули сами себя. Ни на секунду нельзя вас оставить. Попробуй расскажи об этой выходке Тросу, самый дохлый волк осмеёт ваши дела.
- Постой, ты что назвал Троса по имени? – Ухватился Тиз. Раньше Рёв никогда не произносил имя тощего брата. Рёв не ответил, только огляделся.

Дин не мог распределить своё внимание: ему хотелось пообщаться с Тросом, надо было наблюдать за Рёвом, о как он по ним соскучился! Роса держалась в стороне, желая не путаться под ногами. В её помёте была всего лишь она и её брат, который холодно к ней относился, и которого она не видела поле того, как покинула западную стаю. Чёрно-серой волчице грело сердце, что члены семьи любят друг друга и заботятся друг о друге. Наверно, частью подобной стаи Роса и хотела являться.

После первой волны приветствия наступила вторая. Трос улёгся с Дином и Тизом и выслушал некоторые их приключения. Разумеется, самой яркой и впечатляющей историей стал путь юных волков к человеческой деревне и спасение бегством.

- Ха-ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха! – Трос хохотал и не мог удержаться. – Ха! Вам пообещали землю обетованную и вы просто купились?! Вы что щенки? На пару дней вас оставить нельзя, нет, Рёв, ну ты слышал! Это надо было додуматься – последовать за незнакомцами! Двое полуволков пообещали, ха, пообещали хорошую землю, и вы просто им поверили! Ха!

«Ты бы никогда в такое не поверил» – подумал про себя Дин, смотря на Троса и ничуть не обижаясь на его реакцию.

- Мы ещё обратно от этих людей удирали! – Вставил Тиз. – Улепётывали, только хвостами сверкали!
- Ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха-ха! – Трос от смеха повалился на бок и задыхался. – Ха-ха-ха! Я так в последний раз смеялся, когда был щенком. Ладно, я понял, вам нужна моя башка, а не то мы так далеко не уйдём. Хм! Ладно, туда пришли, но потом – оттуда побежали! Ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Вечер подкрался неслышно и незаметно. Молодые волки продолжали делиться историями. Тиз поведал, что сколько-то дней назад ему приснился Трос, на что объект грёз ответил:

- Удивительно, почему тебе не приснились танцующие белки?

Все засмеялись. После заката разговоров Трос наконец освободился и смог добраться до Росы, скромно устроившейся в отдалении. Она лежала под юной относительно тонкой осиной и встретила бывшего учителя приветливыми сверкающими глазами и вилянием хвоста.

- Прости, что подошёл поздороваться только сейчас, – первым делом извинился Трос.
- Ничего, семья – это важно. Я рада, что ты вернулся.
- Я тоже рад тебя видеть. Как отношения с Солью? – тщедушный волк ударил прямо в причинное место.
- Да как сказать, должно быть, хорошо, – она сделала жест неуверенности. – Я поправилась, скоро всё совсем наладится. А у тебя что с Рёвом? Вижу, он к тебе переменился.
- Да, есть такое. Совместный путь сближает. Хорошая получилась прогулка – с улыбкой добавил Трос.
-  Прогулка? Вас несколько полных лун не было! – Роса по-дружески толкнула товарища в плечо. Собеседник заметил, что волчица стала увереннее и свободнее, значит, и правда потихоньку осваивается в новой компании.

После беседы с Росой Трос вернулся к общему кругу и улёгся сбоку от Дина. Глаза худосочного волка плохо видели вообще и ещё хуже в темноте, но напряжение и кислоту ы лице и туловище брата Трос выявил.

- Я должен извиниться, я слишком много над вами смеялся, в конце концов вы долго находились в пути, устали, боялись, переживали. С моей стороны было бесцеремонно просто вас высмеивать.
- Нет-нет, ты поступил очень правильно, просто наилучшим, самым верным способом, – затараторил Дин. Трос вопросительно приподнял бровь над одним глазом. Теперь стало очевидным, что коричнево-серого волка что-то беспокоит. Дин сконфузился. Трос тоже замялся – стесняться, кажется, он по своей природе не умел, для того чтобы краснеть, надо быть либо романтиком, либо тонким характером. Дин, скорее, второе, Трос, скорее – лужа разума и скептицизма, в которую по удачному стечению обстоятельств дождиком накапало чувство долга, чувство привязанности к близким и стремление выжить. Трос никогда в своей жизни не стеснялся: если он что-то делал, то это было ради выживания. Но сейчас он чувствовал, будто промочил лапы, сделал что-то не то. Он долго не виделся с Дином, как будто между ними выросла дистанция, братская близость сократилась, и теперь у Троса нет права сидеть настолько близко, насколько он подсел и говорить так откровенно, как говорит.

На Дина же нахлынул поток самоуничижения, самообвинений и колоссального чувства вины. Трос отсутствовал, Соль изначально была против братьев полукровок, Тиз принципиально отказывается принимать сложные решения, Роса ещё не полностью вжилась в банду, оставался только Дин. Дин принял решение последовать за полуволками. Это он виноват в случившемся, в том, что его товарищи подверглись смертельному риску.

Трос, полагая своё, собрался было увеличить физическую дистанцию, то есть отсесть, но тут ему мигнула Роса. Ну, как мигнула, как можно мигнуть тому, кто почти ничего не видит? Роса приложила лапу к одному глазу, держа второй глаз открытым, затем убрала лапу, затем снова закрыла ей один глаз. Так продолжалось, пока Трос не разглядел данное сигнализирование. Разумеется, столь выразительные жесты увидели все: Соль и Тиз, но ничего не сказали. Соль отнесла эту выходку дурачеству, а Тизу было интересно чем всё закончится. Увидели все, кроме Дина: он опять утонул в тяжёлых размышлениях, они с Тросом были две лапы – пара, один не видит и не слышит, потому что калека, а второй – потому что слишком много думает.

После того, как Роса поймала внимание близорукого волка, она принялась делать жесты, мол, лежи как лежишь, и попыталась пантомимой изобразить задумчивое выражение лица Дина. У неё не вышло, конечно, чтобы закопаться в размышлениях настолько глубоко, как это делает Дин, надо быть Дином. Однако Трос смысл понял, он только не понял к чему ему показывают пародию на его брата. Тиз сдерживал себя, чтобы не засмеяться и не испортить затею. Соль недоумевающе наблюдала за чёрно-серой волчицей и Тросом. Она не понимала Росу. Зато Тиз понял, но решил повременить с действиями, давая Росе шанс решить ситуацию самой. Роса прекратила жестикулировать, потому что Трос несмотря на мыслительные потуги так и не сумел догадаться, что она от него хочет. Чёрно-серая волчица поводила глазами вокруг: может найдётся нечто полезное. Тут на помощь пришёл Тиз. Он подсел к Росе и шепнул ей на ухо одну малюсенькую подсказку:

- Как ты думаешь, кем себя считает Дин?

На лице Росы просияло озарение, она тут же вскочила на ноги и изобразила для Троса волка гордого, но одинокого и задавленного, затем обвела лапой всех остальных, после чего ткнула на Дина. До Троса дошло.

- Эй, ээ-й! – Обратился Трос, предполагая, что вытягивание брата из болота глубокомыслия займёт некоторое время. Дин повернулся к нему после третьего «эй», и заботившийся о здоровье и благополучии членов своей семьи Трос ледяным голосом произнёс: – Ты считаешь себя полностью виноватым в том, что вы вчетвером согласились идти за полукровками? Втроём, Соль умная, сразу учуяла неладное, – поправился Трос, на которого уставилась Соль. Она по-прежнему не соображала, что происходит. Её тоже нельзя было назвать тонкой душой. Прекрасной – да, хрупкой – нет.

Дин опустил голову и промолчал.

- Дурака мне не ломай, – холодно и сухо промолвил Трос. – Винит он себя во всём на свете! Ты центр мира что ли? Ты один что ли? Всё на тебе сходится, по-твоему?! Какой важный волк, ты ведь даже не вожак! Как ты можешь быть во всем один виноват?

Дин стушевался. Тиз скорчил забавную гримасу, удерживая хохот. Соль всё ещё не догадалась, что происходит и о чём беседуют её братья. Роса разочаровалась в Тросе. Чёрно-серая волчица надеялась, что Трос аккуратно, как он умеет, выведает, что тревожит Дина, утешит его, убедит в том, что ему не нужно убиваться, что всё в итоге хорошо закончилось. Но Роса кое в чём ошиблась: Трос умел быть мягким и осмотрительным, что, собственно, и служило в утешениях Соли и что было ей нужно, но Трос не умел быть деликатным, а сюсюкаться с Дином Трос почему-то не захотел, видимо, пара месяцев с Рёвом дали свои плоды. 

Роса быстро подсела к Дину и ласково сказала:

- Вероятно, Трос хотел сказать, что никто из нас не считает, что ты виноват больше других. И действительно, мы тоже там были! Мы тоже принимали решение, это и нас касалось! Даже я могла отдёрнуть тебя, укусить за ухо и сказать, что это безумная идея.  Но я так не сделала, значит ответственность ложится и на мои плечи. – Роса печально и приветливо улыбнулась.

Трос осознал, что от него ждали, что он успокоит Дина, а не протрезвит.

- Да, примерно это я и хотел сказать, – соврал Трос.

Тиз перестал сдерживаться и захохотал, переворачиваясь с боку на бок. Соль от удивления открыла рот.

- Ты, ты думал, что ты! Да ты, ты! – Она произносила эти звуки с недоумевающей интонацией. – Да, это был ты! – На этих словах прозвучала утвердительная интонация. – Я же с самого начала говорила, что-о-о-о-о-о! – Соль закричала и вскочила на ноги. Ярость, которую белая волчица подавила, отчасти вырвалась наружу. Соль не собиралась портить хороший вечер, но, к сожалению, она всё ещё злилась на себя, на Дина, на Лука. Она спешно удалилась под защиту берёз и елей, оставив юных волков разбираться со своими проблемами самим дальше.

Тиз отсмеялся и прошипел от уставшего хохотать голоса:

- Она ещё долго будет злиться! Ей надо кого-нибудь порвать, желательно того полукровку – Лупа, Лута…
- Лука, – подсказал Дин печальным голосом. Трос собрался последовать за сестрой, но Дин его остановил: – Не надо, нам нужно время.

Раньше Трос навряд ли послушал подобного совета, но сейчас он не просто друг, а друг, который ушёл и вернулся. Теперь ему, как Росе, стоит поработать над налаживанием связи с членами семьи. Ему не следует самонадеянно подходить к Соли или кому бы то ни было с намерением разобраться. Он только что облажался с Дином, следовательно, если поступил совет не трогать сестру, он не станет это делать.

Соль в гневе и отчаянии металась от одного дерева к другому, не находя отпуска своей ярости. Минувший приступ возобновился – хищница обезумела от злости. В темноте ночи она прыгала на стволы, кусала их, царапала. Ей нужно было отомстить, загрызть человека, разорвать Лука, прокусить тот ошейник, порвать звенящую цепь. Но ничего из этого она не могла, поэтому варилась в собственном бешенстве. Соль кидалась на ели, когда около неё мелькнул силуэт. Она замерла и присмотрелась: ей хотелось, дабы это был Лук, чтобы напасть на него. Внушительная фигура выдвинулась из мглы – это оказался Рёв.

- Чего тебе! Убирайся! – Проревела волчица. Луну затянуло облаками, наступила тьма, но цвет её шкуры всё равно оставался видимым, белый цвет.
- Когда это ты стала такой остервенелой? – Спросил чёрный волк грубым низким голосом. – Хотя, ты всегда такой была. Я помню, как ты разозлилась и прокусила мне ногу с костью.
- Уходи! Не до тебя сейчас! – Озлилась Соль.
- Ты злишься на того, кого не в состоянии достать, а вымещать злобу на тех, кто поблизости нельзя? – Рёв слегка наклонил голову. У раздражённой сменилось выражение лица с оскала ярости на оскал удивления. – Мне это знакомо. Я научу тебя как справляться с этой частью себя.
- С чего бы такая щедрость! Не ты ли убеждал нас, что каждый сам за себя, каждый должен идти напролом, оставлять слабых и неумелых! – Соль начала остывать.
- Хочешь чувствовать себя так дальше? Валяй, твоё дело, жарься и погибай от собственного настроения. Мне никто не помогал с этим справляться, сам создал технику.

Соль, притихнув, подошла к нему ближе:

- Что за техника?

Рёв пугающе улыбнулся.

- Если не можешь кого-то убить взаправду, сделай это в воображении.
- В воображении? В фантазиях? Ты говоришь, сочинить это?
- Да представь, как ты кого-то убиваешь. Я так убил Тиза раз пятнадцать. Как считаешь, почему этот пустозвон ещё ходит среди нас? У себя в голове я выпускал ему кишки, сдирал кожу с лица…
- Ох, только не о нашем брате! Я поняла, поняла. Нужно это представить… – И Соль напрягла воображение, которое обычно оказывалось задействованным только для создания карты местности и запоминания чего-либо. Она нарисовала ненавистные образы, затем набросилась на них и растерзала. Образы пытались сопротивляться: человек поднимал палку и резко опускал, пытаясь попасть по Соли, ошейник гадко и враждебно скрипел, а проклятый Лук кусался и уворачивался, как выдра. Фантазийные усилия хищницы отражались на реальном теле: сокращались мышцы, двигались скулы, дёргался хвост. В конце концов Соль одержала сокрушительную победу и открыла глаза.

Рёв терпеливо ждал, пока она закончит схватку.

- Вроде бы получилось, – промямлила Соль, не привыкшая надолго погружаться в мечтания. – Отпустило, мне больше не хочется прыгать на деревья.
- Рад за тебя, – совершенно искренне произнёс чёрный волк.
- Так вот куда ты постоянно уходил от нас? – Осознала Соль. – И ты метался всё это время, как я? Это ужасно!
- Я иду спать, – тем же грубым низким голосом сообщил Рёв и направился к группе. Сделав пару шагов, он остановился и обернулся. – Если понадобится, я ещё помогу, сестра.

Тёмная фигура скрылась за стволами деревьев, пострадавших от атак разъярённой хищницы. Соль ощутила потребность отдохнуть, да возвращаться к шумному сборищу не хотелось. Компанию Рёва она бы с удовольствием приняла, но не других сородичей и не всем скопом. Белая волчица устроилась поудобнее под елями, закрыла веки и уснула. Звёзды неслышно трещали колким светом в вышине, а слабое дуновение успокаивающе колыхало покрытые зеленью ветви.





Глава 16. Ты и я

Листья окончательно налились на ветвях деревьев. Травы выросли высокими и сочными, так что, когда ветер проносился по полянам, зеленоватые стены склонялись в бесконечные потоки волн. У прудов и рек любила посиживать тихая Весна. Ей нравилось наблюдать мерное плавание небольших рыб или скромное вытягивание водных растений. Так к сидящей на камне Весне подошла красавица Лето – статная женщина с пышными формами. Всё её существо излучало жизненную энергию. Весна встала с камня, приветственно и уважительно поклонилась матушке-Лету, та проявила почтение в ответ, и Весна исчезла. Времена года сменились.

По утрам царила прохлада, ранние туманы оставляли на травах дышащую свежестью росу, а иногда, в холодные дни, и иней. Но это было лишь знаком необратимого потепления и власти самого горячего времени года. Днём солнце сильно грело, в пик жары, примерно после полудня, большинство зверей предпочитали пребывать в тени, под укрытием леса или камней. Разморенные ящерицы и змеи замирали, окутанные прохладой. Птицы таились в кронах многолетних гигантов. Счастливчики пережидали знойные часы в покое и безопасности. Однако некоторым животным с этим делом не везло. Группа юных волков была вынуждена идти даже под палящим солнцем. Они прекращали направленное движение только ради охоты, сна и отдыха.

Впереди всех обычно шла Соль, а когда уставала, её сменял Дин. В основном порядок цепочки сохранялся постоянным: первая Соль, за ней Тиз, за ним Дин, дальше Рёв, Роса и Трос. Последовательность сложилась сама собой, никто о ней конкретно не задумывался, даже Дин. Поначалу он не замечал, кто стоит перед ним, а кто после. Только спустя пару дней пути его осенило, что сзади него шагает Рёв, тот самый Рёв, который вызвал его на поединок и избил, как синица ударяет червяка о землю, чтобы умертвить и проглотить. Дин уже забыл об этом, но его тело нет. Оно посылало сигналы, намерения отстраниться от враждебного брата. Некоторое время коричнево-серый волк странствовал с непроизвольной опаской, при этом убеждая себя сохранять спокойствие и не предпринимать никаких мер по перемене положений. Дин убеждал себя в том, что всё прошлое остаётся в прошлом, стоит забыть или сделать вид, что забыл о случившемся: отец же не напоминал дяде Оскалу о былом соперничестве, а ведь у вожака Когтя осталось с той поры много шрамов. «Ладно, – рассуждал молодой волк, – в крайнем случае мы просто ещё раз подерёмся, Рёв, наверное, опять меня побьёт. Всё равно вопрос с альфой ещё открыт, рано или поздно кто-то должен будет им стать. Но это будет точно не Рёв, я охотнее выберу Троса, чем эту шкуру, у которой вместо внутренних органов стремления нарваться на неприятности и необузданная злость».

А близорукого волка совсем устраивало его положение, вернее он понимал, как оно ему досталось. Рёву ничего не стоило пробиться к голове цепочки – он мощный зверь, в команде хищников всегда ценилось и будет цениться данное качество.  Ему без труда удалось забрать хорошее место. Трос, находясь в одной с ним ситуации ушедших и вернувшихся не может претендовать на подобное. Ему никто не говорил в слух, да и не мыслил про себя ничего такого, что Трос должен встать в хвост, самым последним, но опыт жизни в слаженной стае подсказывал хилому, что так будет правильно. Никто не сделал оговорок насчёт построения в общем и Троса в частности. Молодые волки особо не обратили внимания на расположение друг друга – для них это было не важно, они ещё не умели выстраивать иерархию и встали, как получилось.

Соль переживала о предстоящем столкновении со стаей «Бродяг». Навряд ли взрослые волки будут столь радушны, что позволят другой значительной группе хищников шнырять по их владениям и есть их еду. Шестеро волков – заметное сборище, прошмыгнуть необнаруженными не удастся и скрываться на чужой территории тоже. С другой стороны, ежели повезёт, вшестером, этой маленькой группой можно отвоевать клочок земли. Но повезти должно внушительно, учитывая, что минимум один из банды не мастак сражаться. У Соли начинало болеть под черепом, когда она тщательно просчитывала картину будущего. В такие моменты она бросала напрягать свой разум и обращалась к разуму специалиста размышлять, пусть он ломает над этим голову:

- Дин, скажи, если мы встретимся лицом к лицу с «Бродягами», что получится? – Спрашивала белая волчица вечером, после того как банда ложилась на ночёвку.
- Это зависит от их численности, – отвечал юный странник. – Если их шестеро или меньше – мы в хорошем положении. Если больше шести наши шансы на победу значительно уменьшаются. И тут надо установить, что мы считаем победой и приемлемым результатом. Мне кажется, в случае сильного перевеса с их стороны для нас будет хорошим исходом просто унести ноги и остаться в живых. – При сих словах Рёв насмешливо фыркнул. Очевидно, он считал недостойным подобные речи со стороны волка – грозы лесов и лугов, одного из высших хищников, если не самого высшего. Рёв в одиночку прогнавший медведя, вовсе не считал бегство, пусть и от более крупного противника, допустимым действием. По его мнению, могучие волки должны быть бесстрашными и искать сражений и побед, а не убегать от битвы. Дин, Соль, Трос, Роса и Тиз приметили жест чёрношёрстного сородича и знали, что он имел ввиду.

- У тебя есть возражения? – Обратилась Соль к брату, лежащему поодаль. – Что-то не нравится? Я догадываюсь, что ты хочешь протестовать. Снова.
- Сражение – дело достойное волка, – низким голосом пробасил Рёв. – Настоящий волк никогда не спасается бегством.
- А мы – спасёмся, если потребуется! – Соль подняла голос. – И ты либо с нами, либо не с нами! Выбирай! – Соль говорила серьёзно. Её лицо нахмурилось, а туловище напряглось. Дин и Трос взволнованно поглядели на сестру. Действительно, член группы, который непредсказуем, с которым много хлопот, причём таких, какие он сам создаёт себе и другим – это явление не желательное, тем паче в малой слабой банде. Рёв не просто усложняет и без того скверное положение, он подвергает команду опасности, раскалывая её. Для каждого из бывших волков предгорья (и присоединившейся к ним Росы) было бы чудесно, если бы чёрный волк перестал распугивать рыбу, на которую они охотятся. Но переделать кого-то невозможно. Орёл не станет синицей, даже коли сам этого пожелает. Поэтому из конфликта неприемлемого поведения Рёва вырос вопрос о его уместности в банде.
- Сражаться – я с вами, спасаться бегством – нет. – Все возможные споры решались очень просто в сознании чёрного волка. Соль потеряла дар речи. Она не могла выбрать между тем, как ей стоит поступить: разозлиться, требовать, принять условия товарища, прогнать его, воззвать к помощи других. Тут вмешался Тиз.
- Да расслабься, дорогуша, и выдохни. Ну порвут его там, раз останется, никто его идти на чужую стаю не заставляет, вишь, сам горит желанием! Что я его, за хвост оттаскивать должен!

Белая волчица вопреки совету братца не выдохнула, а вот остальные члены группы сбросили напряжение. Не то чтобы проблемы грядущего следует решать в грядущем, пока-то никакой проблемы нет и переживать из-за неё не стоит. Как повернётся дальше неизвестно, а нервничать преждевременно вредно.

Настроение у команды складывалось не ахти какое. Трос лежал между Дином и Росой и помалкивал. Роса устала больше от умственного напряжения – состав группы в очередной раз изменился и молодой волчице необходимо вновь подстраиваться. У неё ощущение иерархии и статусов более развито, чем у бывших обитателей предгорья. Неопределённость в команде давит на неё сильнее, чем на других, к тому же банда – это родные братья и сестра, Роса единственная здесь, не связанная кровными узами. Рёв отстранился от происходящего, притворялся спящим, взаправду дремал, держался подальше от реальных задач, казавшихся ему надуманными.

Тиз вырвал из земли несколько травинок и забавлялся с ними. Серо-коричневый волк поднимал их струёй воздуха, а когда они опускались – ловил лапами и подбрасывал. Вскоре травинки растерялись, а искать их в ночной темноте Тизу и в голову не пришло, доставать новые тоже не хотелось – наигрался. Оказавшись без занятия, он осмотрелся: у его спутников обнаружились хмурые, истощённые, озабоченные, выражения лиц и позы. Величайший в мире трепач затеял разбудить, растолкать это мясо в шкурах, а то молодые, а ведут себя как старики.

- Та-ак! Затяну-ка нашу стройную! А вы пойте или подпевайте, кто петь не умеет!
- Нет! – Возразила Соль. – Мы не в настроении!
- У-у-у-у-у-у-у! – Запел Тиз.

Роса навострила уши – ей следовало узнать новые песни, чтобы стать частью ещё не оформившейся стаи. Дин нашёл внутри себя маленькое желание тоже запеть, но оно было настолько крохотным, что волк промолчал. Соль закрыла уши лапами. Трос был не прочь исполнить старый семейный мотив, но не решился противоречить действиям сестры. Рёв вообще и ухом не пошевелил. Так Тиз один всю композицию и вытянул, и орал, и заливался, на пол-леса вокруг слышно было. Уснули разом, стоило пустозвону замолкнуть. Тиз тоже погрузился в край снов скоро, больно устал.

Дни проходили похожими один на другой. Малиновые закаты сменялись голубо-розовыми рассветами. Юные волки проходили различные участки: леса, луга, овраги. Хвойных деревьев становилось всё меньше, погода всё теплела, ночь уменьшалась.

Трос держался поближе к Росе, чему та была немного рада. Она была здорова и в состоянии охотится как это обычно делают волки, но прогулки с Тросом приятно разноображивали обычную волчью жизнь и подчас хмурую компанию членов банды. Когда группа разделялась на одиночную охоту эти двое частенько объединялись. Росе нравилось всё ещё видеть в Тросе учителя. Но иногда к Тросу прибивался Рёв, и чёрно-серая волчица не осмеливалась к ним лезть. Рёв выбирал компанию Троса, когда между угольком и льдинкой возникал электрический ток. Когда Соль зачем-то придиралась к Рёву, а он не выполнял её веления. Один раз Роса вышла на поиски пищи с Тросом и сказала ему:

- Как это ты с Рёвом сдружился, я думала он тебя съест?
- Как видишь не съел. Вообще-то он хороший, по-своему, для волка вполне себе. – Трос помолчал. – Знаешь, за время вне нашей группы я понял, что всё очень сложно устроено. Раньше я был в стае с родителями и родственниками, потом в банде с братьями и сестрой, я считал, что всё везде одинаковое: правила одинаковые, порядки одинаковые, стаи друг на друга похожи и волки одинаковые, лишь с небольшими различиями в шкуре. И устройство стай простое, что всё зависит от того ты сильный, слабый, умный или не очень, ловок в охоте или нет. Я, конечно, замечал, что сам отличаюсь от остального помёта, и каждый имеет что-то своё, особое, но думал это так, незначительное отличие. А теперь я думаю, что все волки совершенно разные, мы по-разному думаем, по-разному чувствуем, у нас разные характеры, привычки, таланты, даже разные потребности. И нет ничего особенного, что Рёв как-то выбивается из нашей банды. Так оно и будет получаться, если все разные.
- Но ведь должен быть порядок? – На данный момент Роса посмела бы задать подобный вопрос из всей компании только Дину и Тросу.
- Я тоже об этом задумывался. Может, моё суждение не верно, но мне кажется, что суть гармонии в том, что каждый член стаи занимает положение, соответствующее его особенностям.
- И какое же должен занять Рёв? – Здесь Росу подхватило неудержимое любопытство и понесло в заоблачные дали, откуда раздался вопрос, который она не решилась бы задать даже Дину. Трос улыбнулся.
- То, которое у него сейчас – бунтарь, наполовину отщепенец, норовящий сделать по-своему. Только не рассказывай, а то обидится, что я ему самолично отвёл какую-то нишу в несуществующей иерархии, тем более что он хочет быть лидером. Но мне кажется, что он жаждет не лидерства, а признания. Можешь время от времени его похваливать: мол, Рёв, ты такой сильный и смелый, с тобой никакие враги не страшны. Хи-хи. – Трос сдержанно и по-доброму усмехнулся.

Вечером на сборе Рёв притащил тетерева, одного он съел сам на месте, а второго принёс похвастаться, «И накормить неудачливых охотников» – про себя сказал Трос. Птица досталась парочке, падкой на ягоды, то есть Росе и тщедушному волку. После трапезы чёрно-серая волчица послушалась просьбы друга и подошла к Рёву. Она ненавязчиво поблагодарила за угощение и упомянула, что Рёв сильный охотник, на которого можно положиться. Чёрный волк ничего не ответил и побрёл к месту своей лежанки. А вот Соль, поймавшая ухом их разговор, не постеснялась отреагировать:

- Что, заискиваешь? Не получится – Рёв глухой на лесть и комплименты, а ещё на укоры и просьбы. Так что можешь не стараться, всё равно расположить его к себе не выйдет. – С этим белая волчица развернулась и пошла по своим делам.

Трос, наблюдавший данное зрелище, почувствовал муки совести.

- Прости, – сказал он Росе чуть после, – я не рассчитал, что всё этим кончится, подставил тебя перед Соль. Теряю хватку – совсем перестал понимать, что происходит вокруг. – Он хотел сказать: «перестал чувствовать Соль и угадывать её намерения», но удержался.
- Ничего, – с улыбкой ответила Роса. – Всем не угодишь. И я не считаю, что ты сделал что-то не так.

Следующие дни протекали в непрерывном пути на Восток. Иногда молодые волки натыкались на несвежие следы взрослых волков – вероятно «Бродяг». Одни радовались, что избежали встречи с недругами, другие, в частности Рёв, скалились и дыбили шерсть. 

Перед компанией вырос густой лес с толстыми дубами и сменившими иголки елями. Он раскинулся во все стороны, почему его нельзя было обойти, хотя у странников появилось такое желание. Он напоминал Рёву и Тросу лес с территории западной стаи, где они бродили. В высоте свистели и перелетали птицы, где-то тёк ручей. Света проникало мало, из-за чего почва распоряжалась незначительным количеством трав. В целом пуща создавала сильное давящее чувство, будто деревья тяготеют над юными странниками.

Банда скользила среди коровых гигантов. Здесь юные охотники наткнулись на многочисленные следы косуль и сделали копытных своим основным блюдом. Косули были проворнее кабанов, которых в этой пуще тоже было вдоволь, но плотные клыкастые отличались агрессивностью при атаке на них, а лёгкие олени могли только убегать, поэтому молодые волки предпочитали не рисковать и беречь себя для предстоящей встречи с чужой стаей.

Также в смешанном дубняке в изобилии попадались мхи, лишайники, съедобные полезные папоротники, в коре деревьев возились личинки и жуки, под камнями у ручьёв и прудов лягушки, амфибии, тритоны, змеи. Пару раз странствующие волки видели следы лисов: малые собратья избегали встречи с более крупными хищниками.

Несколько суток группа шла по пуще, ночевала в ней, охотилась и непреклонно двигалась на Восток. Настал день одиночной охоты, с утра пораньше банда начала разбредаться. Они устроились для сна под большим дубом, похожим на все остальные, правда особенно массивным. Вокруг него как бы образовалась удобная для сбора площадка. Его корни охватили значительное пространство, не пуская другие деревья, кусты и травы. Юные волки разошлись в разные стороны, чтобы не мешать друг другу. Предполагалось наесться чем-то вроде растительности или мелкой живности, не требующей участия всей банды. Такая пища тоже нужна организму, и вообще всем периодически нужно побыть наедине.

Дин выбрал пойти вдоль ручья, поискать, может, он где-то расширяется и углубляется, и в нём появляется рыба. Молодой охотник шёл какое-то время от места ночёвки под многолетним дубом, почва под его ногами менялась. Где света падало побольше травы было богаче, на бессветных участках растений совсем не наблюдалось, и проступала прохладная земля. Там, у ночёвки она виделась коричневой и плотной, как глина, поодаль стала зернистой. Дин чётко различал разницу, поскольку на поисках пропитания внимательно следил за внешним миром.

Вдруг послышался шорох в кустах неподалёку. Дин решил, что это заяц или ещё какая-то невеликая живность, и бесшумно побрёл в ту сторону, отдаляясь от ручья. Коричнево-серый хищник добрался до кустов, за которыми, вероятно, и таился зверёк. Но ни там, ни поблизости никого не находилось, только в кронах птица пела и шумели листья. Дин, не сдаваясь, прошёл за кусты. Дальше находился странный участок леса: деревья стояли друг от друга на значительном расстоянии, солнце щедро одаривало получившиеся клочки земли своим сиянием, но трава под лучами не вырастала. Перед Дином открывались малые пустыри. Где-то в напочвенном покрове раздалось шуршание то ли из земли, то ли из травы. Будь на месте Дина Трос, он бы ни секунды не замешкавшись побрёл подальше от подозрительной местности. Но Дин был не таким великим скептиком, как его худой брат. Ему стало любопытно, это просто юношеское любопытство заиграло, как сквозь камни пробился родник.

Дин осмотрелся, определил тропу, поросшую корнями – раз там держатся корни, значит и ходить можно – и ступил на неё. Он прошёл так на звук через несколько малых пустырей. Источник не показывался. Любопытство начало уступать осторожности, и Дин постановил повернуть назад. На обратном пути манящий звук раздался вновь. Молодой волк остановился. «Последняя попытка» – пообещал он себе и продолжил следовать на шорохи. Тропинка из корней ушла вглубь земли, Дин замешкался, но звук раздался ещё громче и явственнее – значит ближе. «Да что я дурака корчу, – обозвал себя охотник, – нет здесь ничего особенного – земля как земля» – и сошёл на пустырь.

Шелест становился всё сильнее, Дин точно установил источник и двигался к нему. Он аккуратно шагал по пустырю, чтобы не спугнуть дичь. Внезапно, дойдя до середины пустоши, лапы почувствовали, что поглощаются почвой.  Дин в испуге посмотрел под ноги: земля слоисто потрескалась и втягивала волка. Дин невольно заскулил и попытался выбраться, но слои почвы разверзлись, Дин провалился в них полностью, и окружённый комками и пылью свалился куда-то вниз.

Он попытался открыть глаза, но в воздухе витало очень много частиц почвы, из-за чего и дышать было трудно. Дин закашлялся, прикрыл уши, нос и глаза лапами и старался вдыхать по чуть-чуть, медленно. Вскоре земля по большей части улеглась, осталась лёгкая дымка, как если бы ветер поднял в сухую погоду пыль с русла высохшей реки. Волк запрокинул голову – сверху виднелось голубое безоблачное небо. Выход есть, но четырёхногому хищнику до него не добраться. Кричать и просить помощи у сородичей тоже бесполезно: во-первых, они разошлись далеко друг от друга и от него, во-вторых, что они смогут, даже если придут? Ещё сваляться вместе с ним – не надо. Подобные рассуждения стремительным потоком пронеслись в голове Дина.

Отдышавшись, от огляделся – нет ли другого пути на свободу. Подземная пещера, в которой он очутился, представляла собой кругловатый открытый колодец. В стене наблюдался один проход под землёй, в него Дин и решил отправиться: «Если что, просто вернусь обратно». В туннеле не было света, он походил на ходы, которые роют кроты. Волк ползком продвигался, пока не вылез в ещё одном колодце, только более глубоком и с меньшим окном к небу. Дин отряхнулся, очищая шкуру от комков и крошки, фыркнул от попавшей в нос пыли, и осмотрелся. В тёмном углу сверкали два медово-жёлтых хищных глаза. Юный волк узнал бы этот взгляд не то что под землёй в пыли, а и в ином мире, когда все животные превращаются в души. Это зрачки его брата – Рёва.

- И ты здесь, – тихо бессознательно произнёс Дин. Рёв вышел из тёмного угла, оглядел сородича с ног до головы, как будто убеждаясь, тот или не тот. Они молча посмотрели друг на друга, затем Рёв посмотрел на проход позади Дина.
- Там есть выход? – Спросил чёрный волк, имея ввиду туннель или колодец, откуда пришёл Дин.
- Только сверху… если ты умеешь летать… – Он вовсе не собирался говорить ничего подобного, он же не Тиз, само как-то вырвалось. Рёв ничего не ответил, повернулся и пошёл в проход в другой проход его колодца.  Дин захотел его окликнуть, но что-то сдавило ему горло. Страх? Нет, до того, чтобы бояться Рёва он ещё не опустился. Стеснение? Должно быть, ведь чтобы умничать, задавать вопросы, надо разбираться в ситуации. Вот спросит сейчас Дин брата: «Куда ты идёшь? Ты знаешь, что там будет?», когда сам без понятия что с ними случилось и что их ждёт в туннеле и за ним. Зачем зря тратить слова и сердить друг друга. Дин вдохнул и выдохнул, и последовал за фигурой брата, в конце концов это действительно был единственный путь.

Шум от падения Дина был не настолько громок, чтобы в округе его кто-нибудь услышал. Юные волки продолжали дневной обход территории на предмет пищи.

Трос пошёл с Росой, чтобы соблюсти своё правило всегда идти с кем-то. Роса увлеклась насекомыми и прилегла к трухлявому бревну, чтобы поесть и позабавиться, наблюдая за крохотными существами. Вообще, в компании Троса она могла расслабиться даже во время охоты. У него был отличный нюх и внимательность, она видела и слышала посторонние движения, из них получился хороший дуэт. Тщедушный волк отошёл, чтобы проверить несколько кустов. Роса тоже встала, от того что нагляделась на насекомых и собралась поесть древесных грибов. Она прислушивалась, но ничего в поле восприятия не шевелилось и не издавало звуков, поэтому она продолжала подходить к мощным стволам. Неожиданно земля под ней пришла в движение. Первое, о чём подумала чёрно-серая волчица: «Болото! Нет не может быть, я бы узнала!» Она не успела ничего предпринять: почва упала и Роса вместе с нею. Погружаясь под землю, она вскрикнула, и до глухого на одно ухо троса донёсся голос товарища и шум обвала.

- Роса! – Трос позвал спутницу, но ответа не последовало. Он немедленно направился на место пропажи, но совершив пару шагов повторил несчастье сородича.

Последствия падения напомнили хилому волку, как в детстве он забрался вместе с братьями в нору, как они полагали, пустую. Но там их встретил барсук и чуть не убил. К счастью рядом ходила старшая сестра Черёмуха и дала отпор хозяину подземного логова. Теперь Трос почувствовал, что также забрёл в чужую нору и должен как можно скорее выбраться. «Возможно, Роса тоже провалилась, надо её найти» – решил худосочный волк. Он встряхнулся и повертел головой. Первая проблема выросла перед ним тут же – из-за господствующего запаха земли, он не мог понять где он и что происходит вокруг него. Правильным будет сказать, что, лишившись обоняния, Трос ослеп окончательно.

Он не был в состоянии позволить себе двигаться наобум, а сидеть на месте – вариант спорный. К нему мог явиться крупный хищник, но его и могли найти собратья, то же Роса, у неё со зрением всё в порядке. Но она имела возможность сильно пострадать во время падения. Трос встал в отчаянное положение. Вот когда резче всего сказываются недостатки тела. Изъяны организма сковывают, ограничивают, мешают. В этот момент Трос ощутил смешанные чувства: это и ненависть к самому себе за беспомощность, и страх за собственную жизнь и жизнь подруги, и жгучее желание решить проблему, выбраться, выйти победителем.

Он стоял, ожидая, пока пыль уляжется. Над ним сияло голубое небо, ставшее серым благодаря гуще сора. Трос время от времени принюхивался, но результат оставался неизменным – лишь земля и почвенная пыль. Невдалеке со стены ссыпалось малость землицы. Трос обратил своё внимание по тому направлению. Грунт продолжал сыпаться, Трос приготовился сражаться – кому же рыть в колодце норы, как не владельцу. Часть почвы окончательно обвалилась, оставив в стене кругообразную дыру, из которой кто-то вылез. Трос замер и затих в надежде избежать кровопролитной схватки. Зверь вылез из дыры полностью, захрипел и закашлялся. Голос и манера кашлять показалась Тросу знакомой, он немного подождал. Вошедший сбросил с себя частицы грунта и негромко сказал:

- Почему я не родился кротом, я же так умело рою норы, хоть сейчас соревнования с землеройками устраивай!
- Тиз! – Радостно воскликнул Трос.
- Ба! А вот и настоящий слепой крот! – Отозвался говорун. – Что, брат, тоже решил в новой стихии себя попробовать?
- Не до шуток сейчас, – отрезал хилый волк, – Роса упала, надо её найти… – Он задумался, – и других, если они здесь.
- С превеликим удовольствием! Щас мигом всё тут облазим!
- Погоди, так нельзя. Надо хорошенько всё обдумать. Здесь могут быть хищники.
- Я уже две пещеры обшарил, вот тебя нашёл, и больше никого, никаких следов, мы здесь одни, – пояснил Тиз.
- У меня нос не работает из-за запаха земли, – заявил Трос, – мы не учуем, даже если перед нами будут лежать кости с мясом. Надо быть осторожными.
- Ну-у-у, – затянул серо-коричневый волк, который стал чисто коричневым от земли, – ты у нас разумная башка, говори, что делать.

Трос поглядел вверх. Ему нужно было сориентироваться: Роса упала где-то северо-западнее него, посему и двигаться следовало в том направлении.

- Скажи, ты сам выкопал этот ход? – Обратился худосочный волк к товарищу.
- Этот да, но он получился короткий, остальные готовые длинные, я шёл в основном по готовым, – отчитался Тиз.
- Нам нужно идти туда, – Трос мотнул лапой на северо-запад, где в глиняной стене не обнаруживалось туннелей, – как думаешь, вдвоём мы сможем выкопать ход?
- Эх, я ж в сиделки не нанимался! – Вздохнул Тиз. – Всё-то тебе разжёвывай! Толщи земли попадаются толстые и тонкие, ты бы видел, кабы гляделки работали, вон, эта тонкая, потому что я скоро из одной пещеры до другой докопался, а в иных частях не знаю. Опытным путём проверять надо!
- Спасибо, что нянчишься со мной, – поблагодарил Трос с ироничной ухмылкой.
- Не за что, детка, – откликнулся Тиз.

После приземления Роса ненадолго потеряла сознание. Её слегка засыпало почвой, так что при пробуждении она испугалась, что умерла и начала становиться прахом. В ужасе чёрно-серая волчица вскочила и обвела глазами колодец. Она проспала достаточно долго, чтобы пыль улеглась. Роса стряхнула со спины остатки грунта и позвала Троса. Тишина не нарушилась, казалось почва впитывала все звуки внутри и с поверхности, даже шелест листьев и пение птиц сюда не долетали. Волчица успокоилась, потому что уже хорошо, что она живая, после этого она прикинула как очутилась в нынешнем положении и как ей следует из него выбираться. В отдалённой вертикальной поверхности прорезывалось два коридора, один достаточно высокий и широкий, чтобы по нему без стеснений перебрался медведь, другой как специально под волков сделанной. Роса, естественно, пошла по более узкому: там, где может уместиться медведь, его следует избегать.

Волчице практически не приходилось пригибаться, единственно уши периодически задевали коридор. Спустя какое-то время она вышла в другой колодец, примерно такой же, как её. Она тщательно всё обнюхала и нашла шерсть Соли. Сначала Роса обрадовалась открытию, но потом остудилась: благо, что рядом оказался товарищ, но почему именно Соль? Неужели это не мог быть кто-то другой? Обязательно волчица, которая недолюбливает Росу и мечтает, как прогнать её из банды? Делать нечего, Роса побрела в туннель, из которого доносился аромат белоснежной подруги: вдвоём хотя бы отпор крупному зверю дать можно.

Чёрно-серая искательница одолела ещё один ход и попала в пещеру без пролома, лишь сквозь тонкие щели наверху между корнями пробивалась капелька света. Роса остановилась: вдалеке что-то шевельнулось. Она нерешительно, но отчаянно позвала:

- Со-оль?
- Да, а ты Роса? – Послышался быстрый ответ. Роса с облегчением выдохнула, угроза миновала, теперь она и её спутница в большей безопасности, чем пять минут назад.

Соль неспешно приблизилась к знакомой, чёрно-серый силуэт оставался на месте.

- Ты упала? – Серьёзным голосом спросила Соль, понимавшая, что, вероятнее всего, её вопрос глупый, в виду того что иным способом в это место попасть не получится.
- Угу, – сконфуженно откликнулась Роса, решившая, что собеседница задала вопрос, только потому что должна была что-то сказать. На минуту воцарилось молчание. Соль и Роса редко оставались наедине, в основном благодаря усилиям чёрно-серой волчицы, уклонявшейся от неприятностей на свои плечи, но сейчас избегать друг друга – плохая идея. Соль была крупнее Росы и в тусклом потоке света это казалось ярко выраженным.
- Так, там откуда ты пришла, нет выхода? – Промолвила Соль, а сама подумала: «Конечно, нет, иначе она бы уже свалила».
- Да, нет выхода, только большая дыра к небу, – с трепетом в душе высказалась её попутчица. Если бы Росу тогда спросили, почему она так переживала, она бы не смогла ответить конкретно.

Снова воцарилось молчание. Внезапно Роса вспомнила, что можно сказать в такой момент:

- Может, остальные тоже свалились… – Но, к несчастью, Соль тоже что-то пришло в голову, и они заговорили одновременно:
- Я проверила ту пещеру и тот ход, там нет выхода…

Закончив свои мысли, они уставились друг на друга в ожидании. Роса про себя подумала: «Надо было молчать!», Соль про себя подумала: «Я первым делом вспомнила о братьях, ты жалкая!..»

Пещеры вереницей тянулись до бесконечности. Сложно было предсказать их расположение. Туннели периодически обрывались, вели в тупик. Сверху, где слой земли был тоньше, проскальзывало небольшое количество света, и становились видны древние корни, сплетшие подземный лабиринт. Иногда попадалась вода: накапавшая дождевая или подземный ручей. Должно быть, во время паводков проникавшая вглубь почвы вода размывала грунты между корнями, так и образовались пещеры.

Дин и Рёв шли молча. Им приходилось проскальзывать в тесных проходах, подкапывать узкие щели, карабкаться по камням и земляным насыпям. Дин переживал, что оно провозятся неизвестно где слишком долго, солнце сядет, и крохи света исчезнут, тогда они совсем ничего не смогут видеть. Со сменой части суток могут появиться другие животные – местные обитатели, хотя Дин не помнил, чтобы кто-то из предгорной стаи повествовал о зверях, достаточно больших, чтобы рыть настолько огромные пустоты. Но они давно не на территории предгорья.

Рёв таранил новые площадки, без мыслей, куда лучше повернуть, он просто шёл прямо, а Дин следовал за ним. Наконец они оказались в тупике – из последнего колодца никаких путей не продолжалось. Чёрный волк с досады подпрыгнул на месте, зарычал и весь затрясся от раздражения. «Может, он надеялся, что, если постоянно идти прямо, в конце будет выход?» – прикинул про себя Дин. Рёв не стал долго дуться, развернулся и бойким шагом направился к коридору, из которого они вошли в данную пещеру.

- Подожди! – С тревогой окликнул его сородич – Бессмысленно ходить туда-сюда, надо выработать план! Мы можем много дней бродить в этих проходах!
Рёв сначала не слушал, а потом замедлил шаг.

- И что вы предлагаете, господин неудавшийся альфа? – Обычным грубым голосом с ноткой иронии осведомился чёрный волк. Дин решил пропустить мимо ушей упоминание об их поединке, ведь сейчас совсем не время поднимать эту тему, и ещё пуще не место, чтобы драться, а его брат определённо не прочь схлестнуться ещё раз.
- Найти какую-нибудь лазейку, откуда дует ветерок и следовать за ней, – рассудительно выявил коричнево-серый волк.
- Ветер дует сверху, – огрызнулся Рёв, – подними моргала, умник, там и дыры, и ветер. Ты пока сюда шёл какое-то движение воздуха почувствовал?
- Нет, – Дин мотнул головой.
- Ещё идеи, умник? – Недовольно вопросил чёрный волк.
- Определить стороны света, – без колебаний ответил Дин.

Рёв явно счёл это действие бесполезным, прорычал себе под нос и побрёл к выходу. Дин удручённо вздохнул и пошёл за ним. Они вернулись по знакомому проходу и в первом же разветвлении выбрали другой путь. После очередного туннеля путешественники снова упёрлись в тупик. На сей раз Рёв подпрыгнул на месте куда выше, затем пометался по округе, растерзал пару стен и громко прорычал на кучу камней. «Если здесь и правда кто-то живёт, – рассудил Дин, – то он обязательно нас услышал». Чёрный волк ещё пометался и успокоился, то есть перестал выказывать явные внешние признаки раздражения, а внутренне оставался разгорячён, как бурлящий лавой вулкан, у которого жерло поросло коркой.

«Еды мы здесь не найдем, – подумал Дин, – а ведь самая пора есть. Ежели мы тут застрянем надолго, я не знаю… Надо выбираться. Только без паники. В  крайнем случае придётся забраться наверх». В почти пустой темноте глаза Дина светились сероватым оттенком, и Рёв быстро ощутил на себе пытливый взгляд родича:

- Чего вылупился?!
- Ты же провалился через колодец, и наверху осталась большая дыра?
- Р-р-р-р! – Раздалось со стороны чёрного волка.
- Если твоя дыра пониже, чем моя, мы можем попытаться до неё добраться.
- Ты дурак! – Удивительно спокойным тоном отозвался Рёв и двинулся в единственный проход.

Больше Дин ничего не предлагал. С одной стороны, им впрямь было лучше искать выход, какой-то подъём наружу, обследуя подземелье. С другой же, они попусту тратили силы, оставляли кучу своих следов, и уставали. После нескольких пещер и проходов перед ними раскинулась полость без отверстий, кроме того, через который они зашли. Чёрный волк разбушевался, как и прежде. Дин сонно посмотрел на выходки своего спутника: «Откуда у него только силы берутся, не устаёт же бесноваться». Сам Дин устал, полутьма клонила его в сон. Он зевнул пару раз и осмотрелся.

У стены поодаль было что-то странное, выбивающееся из остального рельефа. Дин приблизился и обнаружил ручей.

- Ручей, Рёв, смотри, ручей! По нему мы и выйдем! – Радостно воскликнул коричнево-серый волк. Его брат не тут же угомонился, а лишь спустя какое-то время, и приблизился убедиться в находке. Поток определённо тёк куда-то, но проблема проявлялась в том, что он затекал под толщу глины и юные волки не могли проследить за ним полностью. Другая проблема связывалась с выбором направления: идти туда, куда бежит струя, или откуда она бежит. Дин настаивал на втором: «Вода течёт сверху вниз. Если мы пойдём вниз, то будем глубже спускаться под землю». Рёв избрал второй вариант, отчасти, чтобы воспротивиться решению Дина и покомандовать им. В итоге Рёв самовольно пошёл в направлении низа, а Дин, чтобы не разрывать команду, неохотно подчинился: «Мы сможем вернуться обратно, когда ворчун осознает безрезультатность этой стратегии».

Им приходилось спускаться вслед за ручьём какое-то время, много пещер и коридоров. Юные волки молчали: Рёву было нечего сказать, а Дин остерегался болтнуть чего-нибудь не того и усугубить уже трудное положение. Походка чёрного зверя выдавала его напряжение, глядя на спутника Дин тоже настораживался и стискивал мышцы. Сейчас их больше всего беспокоила не опасность извне – предполагаемые хищники, обвалы, нехватка воздуха, голод – а они сами, угроза со стороны брата. Дин не хотел об этом думать, не хотел этого делать, но спина Рёва каждую секунду вопила, что этот могучий волк в прошлом 
пытался его растерзать и определённо не откажется сделать это снова. Картина боя лезла и лезла поперёк глаз Дина. Наконец физическое напряжение тела, сопровождаемое раздражением ума, дало искру. Коричнево-серый волк случайно споткнулся, неловко двинулся вперёд, задев бедро Рёва. Тот, словно ему горящий уголь влетел в задницу, молниеносно вывернулся, оскалился и клацнул зубами прямо перед плечом Дина, а промахнулся, потому что из-за потери равновесия Дин держался неустойчиво, колебался на весу, и невольно покосился в момент предположительного укуса.

Оба после случившегося застыли и уставились друг в друга. Событие внезапное, неприятное, но ожидаемое, по крайней мере для Дина. Он почувствовал, что ему нужно объясниться со своим спутником, пока они вот так, невзначай друг другу глотки не перегрызли. Дин сделал глубокий вдох, сменил позу с настороженной, но дружелюбную для непринуждённых бесед. Рёв машинально подстраиваясь под действия оппонента расслабил пару мышц на спине.

- Нам надо поговорить, – начал Дин так, по причине того, что по-другому не умел.
- Языком чесать – попусту время тратить! – Оскалился Рёв.

Дин крепко задумался, что ему нужно сказать, чтобы повлиять на этого твёрдочерепного буяна. За доли секунды он перебрал всю их совместную жизнь в предгорной стае и моменты в путешествии, в которых Рёв на что-то реагировал. Что задевает Рёва? У него есть что-то важное? В последнее время он стал мягче относиться к Тросу, но интуиция подсказала коричнево-серому волку: не поднимай эту тему. Тогда он вспомнил одну фразу одного вечера.

- Ты говорил про настоящего волка, объясни, что это, я не понимаю!
- И никогда не поймёшь, потому что ты не настоящий волк! – Рёв выпрямился, его поза стала из чисто боевой в боевую наполовину.
- А ты настоящий? – Осведомился Дин. Рёв замялся, он не любил признавать свои слабости и промахи и, конечно, ему было неприятно признавать, что он не настоящий волк. Пока что.
- Соль – настоящий волк, остальные нет, – ушёл он от прямого ответа.
- И что в ней особенного? – Затягивал разговор Дин.
- Она целеустремлённая, не сдаётся, не отступает, идёт до конца, до самой смерти, умная, есть сердце и гордость, достоинство и честь, благородство, а самое главное – сила.
- Думаешь, станешь настоящим волком, если побьёшь меня?
- Нет, но я избавлюсь от бельма на глазу. Ты – никчёмышь! У тебя есть все задатки, чтобы стать альфой, но ты топчешь их в грязь! Вот поэтому ты никогда не станешь настоящим волком, ведь настоящий волк всегда стремится быть первым, сильнейшим, лучшим, самым крепким, самым свирепым, непобедимым.

Дин отчаянно соображал. В предгорной стае он никогда не слыхал о «настоящих» и «ненастоящих» волках, или… Или Дин недостаточно внимательно слушал. Вроде бы он припоминал сцены, урывки, когда старейшины говорили, что волк должен быть сильным, в плане не хилым, уметь противостоять болезням и непогоде, сражаться при необходимости, мочь за себя постоять. Но о том, чтобы быть лучшим, а Рёв подразумевает под этим быть могучее медведя и ожесточённее росомахи, речи не было. Дин решил аккуратно подвести Рёва к мысли, что он неверно истолковал наставления старших, но, не успев открыть рот, сам себя остановил: «Не надо разгорячённому Рёву говорить, что он не прав». Мысли исчерпались. Время на размышление подошло к концу. Рёв принял угрожающую позу, готовясь к нападению, Дину ничего не оставалось, как выключить разум и позволить говорить сердцем.

- Я не понимаю! Ты всегда такой злобный! Прости уж, я не хочу портить с тобой отношения, хотя они итак уже хуже некуда, но ты ходячая головёшка! Искрящаяся искра пожара! Ты постоянно влезаешь в неприятности, злобишься, дерёшься и тут выкатываешь философию про настоящего волка! Откуда в твоей башке вообще взялись эти рассуждения! Откуда тебе знать про настоящих волков? Объясни мне! Никто не идеален, даже наш отец! Даже наша мать! У всех есть изъяны, кто-то погибает на охоте, кто-то от болезни! Ты говоришь, что волк должен побеждать медведя? Как ты это представляешь! Так не бывает, медведи созданы огромными и мощными, мы ниже и слабее, так и должно быть! У всех есть своё место!
- Я победил медведя, – выдержанно и уверенно произнёс Рёв.

Дин стоял и сел от удивления.

- Ты что?
- Промой уши, – огрызнулся Рёв.

Воцарилась тишина. Ошарашенный Дин приложил правую лапу к щеке и с силой потёр ей лицо: «Ой, всё! Это я сошёл с ума? Что происходит? Так же не бывает! Не бывает? Бывает. Случилось. рёв прав? Я свихнусь, если признаю его правым. Ни за что. Помру на месте, а эту чушь не признаю!»

- Так, я не настоящий волк? – Спросил Дин, находящийся в состоянии небольшой расплывчатости разума. Рёв смолчал, демонстрируя такую черту своего характера как неразговорчивость. – Тогда чего ты от мня хочешь? Не замечай меня как мошку, чего прицепился? Конкурент я тебе что ли?
- Да! – Рявкнул чёрный волк.
- С какой стати! Я тебе на хвост не наступаю! Хочешь стать альфой – становись! Я не мешаю!
- Ты, ты! – Вопил Рёв, обладавший ещё меньшим умением изъясняться, чем Дин. Спустя пару криков в голове так-таки появилось нужное слово. – Можешь! Ты можешь стать альфой! Трос и Тиз не смогут, даже если захотят, а ты сможешь, и ты этого не видишь, ты болва-а-ан!

Чёрная фигура бросилась на коричнево-серого волка. Дин не сдюжил уклониться, и тело крупнее него навалилось в область левого плеча. Рёв вцепился челюстями в загривок, однако не с таким давлением, на какое он способен. Оба свалились на землю в схватке. Молодые волки кусались, пинались, возюкались в дружеской перепалке. Наконец Рёв мог донести до брата свои чувства – в драке на единственном языке, на котором он хорошо выражался.

Когда пыль улеглась, запыхавшиеся юнцы поглядели на лежавшие перед ними родственные шкуры.

- Так ты за меня переживаешь? – Уточнил Дин.
- Отвяжись! – Прозвучало в ответ.
- Думаешь, я смогу стать лидером? – Дин сказал неуверенно, потому что сам пока не имел такой цели. Рёв смолчал – повторять одно и то же ему было не в досуг.

Отдохнув, они встали и продолжили идти за ручьём. Больше Дин про убеждения Рёва не спрашивал, а мышцы чёрного волка угрожающе не напрягались.

У Троса и Тиза дела шли получше, то есть они не нашли ни ручья, ни какого бы то ни было ориентира, и двигались непонятно куда, но ладили намного дружелюбнее.

- Остолоп! – Обзывался Тиз на брата, когда они впустую долго копали грунт.
- Сам балбес! – Возражал близорукий Трос. – Ты же сказал, что здесь можно вырыть проход!
- Я сказал «возможно»! Понимаешь, «возможно»! А ты настоял, чтобы мы копали! 

Эта парочка, когда оказывалась в тупике, пробовала рыть туннели. Порой удачно: самодельный ход приводил в новую пещеру, или провально: грунт являлся слишком толстым, или за ним ничего не находилось, так что извозюканные в грязи юные волки были вынуждены отступиться.

- Короли землероек, – устало иронизировал Трос над собой и приятелем после поражения.
- Мы всё делаем неправильно, – осенялся задумкой Тиз. – Надо созвать нашу колонию кротов и другой мелкой живности и пусть они выкопают для нас лаз наружу!

Испачканные, они устало устроились на отдых в одной из пещер, которая показалась им уютной. Тиз лежал, свернувшись в клубок, а Трос полумесяцем, положа голову на передние лапы и думая, как им дальше быть.

- Ти-из?
- Чего? – Отозвался успевший задремать волк.
- Если мы продолжим копать туннели, то быстро устанем. Надо найти какой-нибудь ориентир.
- Ищи, я тебе мешаю что ли? – Оживилась большая по размерам фигура.
- Я ничего не чую, всё пахнет землёй, – повторил свою неприятность Трос.
- А, типа я высмотреть должен? И куда смотреть? На грязь слева, на грязь справа, может быть, на грязь под ногами или на ту что над головой?

Трос промолчал. Он не знал, что сказать. Он ясно понимал, что именно надо делать, коли заплутал, но ни один из приёмов здесь не работал. Их окружали грунтовые толщи и корни деревьев, воздух поступал из пор и просветов наверху. За долгое время передвижений юные волки не встретили ни одно живое существо. Им оставалось только бродить в надежде случайно наткнуться на выход из подземелья. Но вероятность этого была мала. Они не знали протяжённость лабиринта и в какой его части сейчас находятся. В любой момент мог произойти обвал, такой как при их собственном падении, и их просто поглотит тяжёлая почва. В отчаянии Трос предположил: «А если мы никогда отсюда не выберемся?»

Тиз перевернулся на спину и зевнул. Его взору открылся корнево-земляной свод.

- Вот исчезли звёзды, так и соскучился. Когда рядом, вроде ничего, а пропали, так и надо стало.
- Ты всё ещё думаешь о красной звезде? – Удостоверился Трос.
- Только, когда вы мне про неё напоминаете! – Воскликнул Тиз.
- Ну, прости. Просто, не часто ты о звёздах заговариваешь.
- А ты сам-то глазёнки кверху подними, это не небо, а непонятно что. – Трос задрал голову: в самом деле, вместе черного разлива с мерцающими светлыми огонёчками, ему открылась картина коричневого пятна, очень похожего на то, что осталось от земель предгорья после вспышки.
- Невольно наводит на воспоминание, – пробормотал тщедушный волк, отвернувшись. – Кажется, это было так давно.
- Да? А мне как будто вчера, – поделился Тиз. – Я скучал по тебе, паршивец – добавил остроглазый волк после непродолжительной тишины.
- Взаимно, – поддержал Трос ласково улыбаясь, но держа голову так, чтобы брат не видел его лица.
– Ну что, – Тиз приподнялся над лежанкой, – будем гулять, как листок на ветру, пока не найдём чё-нить важное?
- Другого не дано, – Трос тоже поднялся. Тандем направился через один из проходов на поиски еды или выхода.

Следующая же пещера оказалась совершенно беспросветной. Как только заблудшие вошли, их ослепила тьма. Трос рефлекторно повёл носом, а Тиз сощурился и тут же раздвинул веки.

- Ты что-нибудь видишь? – Спросил близорукий волк.
- Никогда не думал, что скажу это, но я ни черта не вижу! – Выразил свои эмоции главный смотрящий в банде.
- Ну что, пройдём?
- Да хоть проплывём! Прямо, в сторону или на потолок запрыгнем?
- Прямо, до упора. Держись меня, будь добр, – попросил Трос.
- Я сама доброта, – отозвался болтунишка.
- Я сделаю вид, что доверяю тебе, а ты сделаешь вид, что доверяешь мне. – Трос сделал первый шаг в неизвестность, опробовал опору. – Чисто, пошли.

Мрачную пещеру они преодолели на ощупь, сначала тыкая передними лапами землю, а затем наступая. Примерно на середине пустоты Трос ощутил слабое дуновение. Оно уходило в незримый туннель. Братья нырнули в него и с облегчением вышли в более освещённую впадину. Здесь уже находился ручей, груда камней и ещё что-то. Молодые волки приблизились, чтобы определить, что это и удивились: под стеной пещеры кучкой лежали черепа и кости разных животных.

- Значит, здесь всё-таки кто-то живёт, причём плотоядный, – заключил Трос.
 
Тиз слегка поковырял останки левой лапой:

- Какой-то странный наш охотник. Мы кости сгрызаем, а этот их зачем-то вместе положил и оставил.
- Может, других хищников заманивает? – Допустил Трос.
- Как? Сюда не пробраться, кроме как сквозь землю провалиться!
- Ну, не собирает же он их. Неужели, так много пищи, чтобы не трогать кости?
- Или это чья-то шутка. – Тиз толкнул один череп, и он немного прокатился.

Роса шла молча. Соль пыталась установить их местонахождение и правильное направление движения с помощью нюха, слуха и даже осязания лап – всё без толку. Они прошли несколько пещер напрямую, затем несколько раз были вынуждены возвращаться и проходить в новые туннели. Земля давила на белую волчицу, ей словно не хватало воздуха, в сердце закипало возмущение. Соль бежала за кроликом, когда почва в мгновение треснула и утянула охотницу вниз. Она была голодна, но выбраться и подышать чистым свежим открытым воздухом желала ещё сильнее. После многочисленных тупиков и развилок белая волчица взорвалась. Соль исторгнула гневный крик и принялась царапать стены и биться о них плечом.

«Наверно, надо передохнуть» – про себя помыслила Роса. Когда белая волчица утихла и села, Роса аккуратно подсела к ней.

- Я думаю, мы обязательно выберемся: если есть вход, значит должен быть и выход. В моём колодце было два туннеля, один точь-в-точь подходил для медведя. Если здесь живут медведи, мы и подавно пролезем наружу.
- Или это был очередной бесполезный туннель, который ведёт в ещё одну пещеру, а потом в ещё одну! – Соль вспылила.

В пещере повисла тишина. Белая волчица ощутила нехватку воздуха, посмотрела на свою спутницу: у Росы было всё в порядке, она спокойно сидела и ничто её не беспокоило. «Ну конечно, – прозвенело в голове Соль, – это я истеричка, вот мне воздуха и не хватает, а она безмятежна!»

- Возможно, – внезапно начала Роса, – мы здесь застряли надолго так что…
- Начнём есть друг друга? – Соль решила закончить фразу, чтобы не тянуть змею за хвост.
- Что? Нет! – Изумилась чёрно-серая волчица. – Я хотела спросить, почему я тебе так не нравлюсь?
- Что? С чего ты взяла, что ты мне не нравишься, я тебя терпеть не могу!
- А это не одно и то же? – Роса скорчила вопросительно-недовольную мину.
- В моём случае нет, – отозвалась Соль с равнодушно-недовольной миной. – Меня мы раздражала любая персона на твоём месте. – И белая волчица поднялась и направилась в ближайший проход.
- То есть дело не во мне? – Уточнила Роса.
- Да, – подытожила Соль.

«Она хочет закрыть разговор» – решила Роса и приблизилась. Они вместе зашагали по просторному проходу.

- Теперь я часть твоей банды, хочешь ты этого или нет, – немного сурово проговорила чёрно-серая волчица.
- А я, поверь, не хочу, – прозвучало в ответ. Роса глубоко вдохнула и выдохнула. Трудно разговаривать с тем, кто не хочет разговаривать.
- Я не уйду от вас, – уверенно, насколько могла, заявила чёрно-серая волчица, – мне нравятся Дин и Трос, Тиз пока загадка, к Рёву я привыкну, я хочу остаться, и я не спрашиваю разрешения.

Соль остановилась, повернула голову на неё и ухмыльнулась: «Ну-ну». Впереди расступилась просторная пещера с высоким потолком, вероятно, путницы незаметно для себя спустились глубже под землю. Роса увидела в этом месте возможность.

- Предлагаю: бежать наперегонки до конца пещеры. Если выиграю я, ты примешь меня в банду, если ты, я от тебя отстану.
- Отказываюсь, – хладнокровно сообщила Соль, – в нашем положении это глупо. А ещё ты победишь, потому что у тебя нет отдышки, а у меня есть. – Она была права во всём, и это подзадорило чёрно-серую волчицу ещё больше. После напряжённой ходьбы друг подле друга, Соль воскликнула: – Ты клянчишь признание – это жалко.
- Ну, не драться же мне с тобой! – отозвалась Роса.
- Хорошая идея! – Поймала Соль, – Буду рада тебя потрепать, после того как выберемся.
- Нет, спасибо, – отвергнула Роса, – ты крупнее, сильнее и опыта в спаррингах больше, ты точно победишь.

Соль улыбнулась. Увы и ах, белая волчица привыкла к обществу этой прибившейся с поломанной ногой девчонки.

Они продвинулись в безмолвии ещё через несколько пещер, пока не остановились в пустоте с падающим ручьём и запрудой. Первым делом волчицы напились холодной воды. У Соли прошла отдышка. В этом оазисе посреди пугающего лабиринта они устроили привал. Спутницы прилегли рядом с текущей водой и камнями, чтобы при появлении нежелательных гостей спрятаться. Мерное журчание успокаивало притомившихся от давящего на голову приключения.

«Почему бы и нет, – рассуждала Соль, – рано или поздно всё рано нужно будет это сделать. Парни уже к ней привыкли, да и чем многочисленнее стая… Это утверждение не всегда работает».

- Раньше я не была такой раздражительной, – Соль сменила лежачее положение на сидячее. Роса внимательно слушала. – Это началось после того, как мы покинули стаю и встретили тебя. Я просто… Я боялась, что не справлюсь, что потеряю братьев, что не смогу их защитить. Они же у меня такие: один балбес, второй вечно витает в облаках, третий доходяга, четвёртый – шиш поймёшь, что в голову взбредёт. И тут ты: хромая, покалеченная. Новое звено, не понятно, куда приткнуть, что с тобой делать. До сих пор не понимаю, как к нам прибилась.
- Я не обуза, и меня не надо защищать, – успокоила собеседницу Роса.
- Да, я знаю, – тихо промолвила Соль.
- Я всегда хотела иметь сестру, – сообщила чёрно-серая волчица.
- А я никогда, мне хватало братьев, – добавила Соль, и обе рассмеялись.

Волчицы потёрлись головами и плечами в знак породнения. Получилось! Да неужели, получилось! Роса стала полноправным членом банды! С этой секунды каждый член группы будет рисковать за неё так же, как за родного брата. После обряда довольная Роса и спокойная Соль отправились на поиски пути к свободе.

Дин и Рёв двигались по пещерам, стараясь поймать направление ручья. В конце концов они наткнулись на проходы, которые вбирали в себя ручей, и непрерывно шли по ним. Дин осматривался на предмет другой живности, но он и его напарник были единственными бьющимися сердцами во видимых пустотах. В очередной переход из одного туннеля в другой Дин уловил нечто. Это был запах Троса и Тиза. Дин зашёл в сторонний проход, чтобы убедиться в верности обонятельного вывода. Рёв остановился, он был не прочь идти один, в плане, что никого и ничего не боялся, в том числе в одиночку топать по странному безжизненному подземному лабиринту, но, если он бросит сородича, это будет некрасиво. Дин выбежал из пещеры как укушенный за нос и позвал его:

- Здесь Трос и Тиз, мы должны пойти по их следам!
- Нет, – хладнокровно ответил чёрный волк.
- Ты что, мы не можем их оставить! Они пошли не по ручью, надо найти их и привести к течению!
- Сами о себе позаботятся, не щенки.

Дин опешил, ему и в голову не приходило, что, найдя в подземной путанице члена банды, они бросят его. Рёв, заметя смятение стоящего перед ним, добавил:

- Мы сами заплутаем, если отойдём от ручья. Сначала выберемся, найдём верную дорогу, потом вернёмся за ними. Своих бросают слабаки, а я не слабый, так что шагай рядом с ручьём и помалкивай.

Чёрный волк продолжил идти. Дин ещё раз оглянулся на пещеру с запахами братьев и последовал за Рёвом: «А я ведь давно решил, что никогда не признаю Рёва как альфу, почему же я за ним следую?»

Ручей уходил всё глубже в подземные толщи. Дин сомневался в правильности сделанного выбора, постоянно хотел рвануть обратно и отыскивать членов группы. Но в словах Рёва была доля истины, и лишь это удерживало коричнево-серого волка. Слои почвы и грунта сменялись слоями, пока молодые волки не добрались до просторной пещеры с озерцом. Места было так много, что от пола до потолка могла вырасти сосна. Ближе к стене, кстати, находилось подобие дерева – всё иссохшее, корявое со множеством веток.

Дин и Рёв хорошенько обнюхали грот. Здесь, в отличие от других пустот имелся запах, неявный и нечёткий, и принадлежащий огромному количеству животных. С разных сторон из пещеры вело всего пять проходов.

- Не нравится мне это, – обратился Дин к Рёву. – Старейшины учили, что в норах кроликов много ответвлений. Большинство нор маленькие, но есть одна большая и самая глубокая, где любят собираться кролики. Эта пещера самая просторная из тех, что мы видели, и, если в подземелье кто-нибудь живёт, он должен прийти сюда.
- Опять сочиняешь, – огрызнулся Рёв, считавший предположения и домысливания пустой тратой сил.

Молодые волки ещё немного потоптались, и в одном из проходов показались силуэты. Дин и Рёв напрягли внимание: тени приближались, точно намереваясь войти в пещеру, а когда животные переступили порог грота, стало ясно, что это Соль и Роса. Роса, увидевши приятеля, с восторгом кинулась к нему. Чёрно-серая подруга влетела в Дина, как шишка, упавшая с ветки, врезается в землю. Оба опрокинулись на землю.

- Я в банде! – Возгласила Роса – Дин, я в банде! Соль меня приняла! Я полноправный член банды! – Волчица виляла хвостом, её глаза искрились радостью, в эти мгновения она походила на Клевера.
- Самый счастливый волк в мире… – Начала говорить Соль.
- Тот, который нашёл свою стаю. – Закончил Трос, вышедший вместе с Тизом из другого туннеля. К нему подбежала Соль:
- Вы двое, как нас нашли?
- Обшаривали все уголки, пытались наткнуться на чьи-то следы или схватиться за ориентир, но ничего не было. – Поведал Трос.
- Мы набрели на ручей, и по нему шли, – уведомил Дин.
- Трос, я теперь в банде! – Роса подпрыгнула и подлетела к худому волку.
- Рад за тебя, давно пора, – улыбнулся Трос.

Тиз с тех пор, как вошёл в грот, исследовал его. Он и Трос так же, как и Дин, уловили здесь чей-то запах, но среди знакомых им зверей не было обладателя столь причудливого благовония. Юные волки попили воды, рассказали, как провалились, кроме Рёва, он не стал делиться подробностями о том, что, стремясь выпустить пар, носился по округе, наступал, не ведомо куда, моргнул и в следующую секунду очутился в куче пыли и сора. Тиз преспокойно шёл, и земля внезапно разверзлась.

Члены группы болтали, как издалека донёсся необычный звук. Роса и Дин услыхали первыми и повернули головы. Остальные сородичи последовали их примеру. Из одного прохода шум раздавался всё громче. Дин задумался и вспомнил, что перед падением именно этот шум привлёк его. Спустя немного времени шум стал очень сильным, и из прохода вылетело множество существ. Молодые волки изумились этому рою. Прежде они наблюдали рои насекомых, в крайнем случае стаи птиц, но сейчас перед ними трепетало скопление животных, размером с небольших птиц.

Они выглядели странно: крылья без перьев, из кожи, большие уши – каждое как половина головы если не больше. Казалось, что тьма животных кружила в беспорядке, но у их действий была гармония, общие правила направления. Наконец рой разделился: малая часть устроилась на подобии дерева, а большинство повисли на потолке головой вниз. Молодые волки застыли от изумления и в ожидании, что станется дальше. Они с напряжением смотрели, не отводя взгляда на тёмношкурых существ перед ними. Рёв, разумеется, оскалился и принял позу для нападения. Никакая хоть трижды туча его не устрашит, если потребуется он будет драться, а хвосты поджимают пусть другие.

На подобии дерева произошло шевеление. Раздался суровый голос.

- Пять тысяч семьсот третье заседание Восточного Совета Указаний объявляется открытым. Члены совета: достопочтимый Будрюк, достопочтимая Химелла, достопочтимый Клизиус, достопочтимая Мава…
- Что происходит? – Шепнул Тиз на ухо Дину.
- Без понятия, – прозвучал ответ, – думаю, пока лучше не перебивать.

Объявитель, который имел должность при совете, так и называющуюся, «объявитель», кончил перечислять сто пятнадцать имён глав заседания и перешёл к оглашению содержания собрания.

- На повестке дня: вопрос об участи нарушителей порядка, разрушивших потолки, а тем самым и помещения полностью, нашего подземного дома; вопрос о переселении в новое место. Если слушатель совета желает меня поправить, мы предоставляем ему слово. – Слушатель, чья роль заключалась в наблюдении собрания и поправлении различного рода неточностей и дезинформации, промолчал. – С позволения членов Совета, заседание объявляется открытым. Слово предоставляется по традиции десятому члену – Малфусу.

На подобии дерева снова задвигались фигурки. Существо похожее на всех остальных расправило крылья в знак того, что сейчас собирается говорить, и следить нужно за ним. На потолке другие создания внимательно смотрели своими крохотными чёрными глазками за соплеменниками снизу.

- Уважаемые члены Совета, уважаемые слушатели, клан летучих мышей Восточный Ворт, я Малфус Вартик, десятый член собрания, горжусь иметь речь перед вами. Как повелось издревле, наши собрания носят характер глубокого значения для нашей жизни и жизни нашего потомства. Сегодня мы собрались, чтобы обсудить произошедшее последним днём несчастье. Но для начала, давайте поскорбим – наш дом разрушен, а если таковое установит Совет, то и утерян на веки. Поблагодарим наш склеп минутой молчания за то, что на протяжении бесчисленны лун и бессчётных голов летучих мышей он служил нам пристанищем. Молчим.

Существа, хранящие спокойствие и не создававшие лишнего шума, кроме как необходимого, стали неслышимы совершенно. Воцарилась тишина, нарушаемая только взволнованным дыханием юных волков, как будто они единственные живые в этой пещере.

- Благодарю, мои соплеменники, продолжим. Если кто-то ещё не узрел лично, или недостаточно хорошо расслышал от сородича, я поясняю, что по пробуждении нынешним вечером дозорные обнаружили, что в некоторых комнатах склепа обвалился потолок. А точнее в шести. Тем самым склеп лишился закрытости и защищённости от внешнего мира и по сему стал нежелательным для нас убежищем. Теперь помещения склепа открыты снегопадам, холодам, которые убивают нас, открыты дождям и жаре, из-за которых мы болеем, и открыты большим хищникам, которые поедают нас, пока мы спим. Следователи провели расследование и выяснили, что виноваты в обрушении потолков не кто иные, как присутствующие перед вами звери. Так называемые волки. Они разрушили потолки нашего склепа, разрушили наш дом, и должны понести за это суровое наказание.

Дин, Соль и остальные переглянулись – они начали понимать, что происходит.

- Благодарим достопочтенного Малфуса. Слово предоставляется верховному следователю – Карелю. – произнёс объявитель. Десятый член собрания убрал свои крылья, а летучая мышь с самой нижней ветви коряги расправила их.
- Доброй ночи, уважаемые члены Совета и мои соплеменники. Если позволите, я перейду сразу к делу, – попросил Карель, грозный вояка, не любивший долгих разговоров и чинопочитания. – Мои парни тщательно прошерстили места обвалов и обнаружили улики: клочки шерсти, отпечатки лап на земле. Это доказывает, что стоящие перед нами волки вошли в склеп не каким иным способом, кроме как через потолки. Само присутствие их в зале доказывает их вину.
- Благодарим верховного следователя Кареля. Слово предоставляется двадцатому члену Совета – достопочтенному Нотору.
- Спасибо за слово, объявитель Руфус. Прежде всего я бы хотел заметить, что вопрос присуждения вины обвиняемым волкам решился ещё до собрания. Их причастность к обвалу неопровержима и доказана уликами. В ввиду чего Совет решает вопрос о суровости наказания данных обвиняемых, или будет лучше сказать, виновных.
- И когда мы планируем возражать? – Тревожно шёпотом спросил Тиз у Дина.
- Когда нам дадут слово. Посмотри, как у них всё рассчитано, как на наших собраниях, каждому дают высказаться.
- А если их уважение распространяется только на соплеменников? – Взволнованно уточнила Соль.
- И что ты предлагаешь? – Прошептал Дин.
- Я вижу, среди виновных разгорелось обсуждение, – Промолвил Нотор. – Не переживайте, вам дадут высказаться. – При этих словах двадцатого члена Совета, четвёртый член – Явиль – расправила крылья.
- Слово предоставляется достопочтенной Явиль, – возгласил объявитель.
- Почтенный Нотор, вы даёте обещания тем, кого мы судим, я вынуждена вас остановить. К тому же предоставление слова виновным чужеродным животным возможно лишь в Киританской и Милославской версиях суда. Пять тысяч семьсот третье заседание было собрано в великой спешке, поэтому члены Совета не успели оговорить путь проведения заседания, поэтому в таких важных вопросах как предоставление слова, включение улик и свидетелей со стороны виновных, принятие пактов об отпущении под ответственность третьей стороны, вы не можете ничего обещать подсудимым. И раз уж поднялся этот вопрос, я предлагаю голосовать, по какому пути заседания мы пойдём.
- Если у членов Совета нет возражений, я объявляю голосование. – Объявитель выждал, несколько десятков летучих мышей расправили крылья. – Голосование переносится. Слово предоставляется пятьдесят восьмому члену Совета – достопочтенному Ворту.

Это был старик с наполовину седой шерстью, он выло убрал одно крыло, так как ему было лень держать открытыми оба.

- Как указала достопочтенная Явиль, Совет был созван в спешке, многие вопросы организации мы не успели решить до начала собрания, поэтому, уважаемый Совет, я предлагаю не позориться и решить всё сразу, чтобы больше ни на что не отвлекаться. Возражений не принимаю.
- Слово предоставляется девяносто второму члену Совета – достопочтенному Бобору.
- Я согласен с уважаемым Вортом, разберёмся с мелочами организации и спокойно будем заседать. Объявитель, начинайте голосования по общим моментам.
- Запрос о голосовании по общим моментам. – Крикнул объявитель. – Голосование первое версия заседания суда. Расправьте одно крыло, кто желает Киританскую версию. – Несколько десятков летучих мышей выразило участие. – Расправьте крыло те, кто желает Милославскую версию. – Примерно столько же проголосовало. – Расправьте крыло те, кто желает Пузу. – Явиль с гордостью выставила часть тела, её примеру последовало всего четыре зверя. – Расправьте крыло те, кто желает Рутамер. – Большинство членов Совета избрали этот путь.

Дальше прошло голосование по выбору времени заседания, очерёдности высказываний, ответственных за исполнение голосования.

Рутамер – древнейший путь заседаний летучих мышей клана Восточного Ворта, наиболее знакомый, привычный и вызывающий доверие. Неудивительно что в ситуации экстренного выбора многие предпочли его. Киританский и Милославский – самые молодые и гуманные пути, перенятые от северного и западного кланов. Пуза – же старинный, жестокий путь, появившийся в период великих войн и междоусобиц. Летучие мыши убивали друг друга в колоссальных масштабах, не щадя никого, стремясь завладеть как можно более обширной территорией, эти кровавые времена требовали такого же безжалостного суда, и родился Пуза. Пуза не предоставляет обвиняемым слова, не позволяет обвиняемым покидать зал суда до вынесения и исполнения приговора, а приговором почти всегда является казнь или лишение летательной конечности, что приводит к естественной смерти. В нынешние времена летучие мыши Восточного Ворта, можно сказать, милосердны и разумны, поэтому лишь горсточка предпочитает Пузу. Банде молодых волков повезло.

При Рутамере слово обвиняемым предоставляется, если они ведут себя прилично, не противятся судебным порядкам, и стоящие смирно юные волки такими себя и показали.

- Слово предоставляется виновным. Определите одного говорящего, и пусть он высказывается за вас всех.

Роса поглядела на Дина. Соль скорчила недовольную гримасу – она ещё не забыла, как Дин обложался, приняв предложение полукровок. Сам Дин бросил взгляд на Троса, а тот шепнул: «Я половину из того, что они говорят не слышу». Дин выдохнул, значит, ему идти. Коричнево-серый волк выступил вперёд.
- Вас будет допрашивать член Совета номер сорок – достопочтенная Никора. – Одна из летучих мышей на средних ветках расправила крылья. Дин сразу же её заметил.
- Благодарю за оказанную честь. Итак, обвиняемый, вы будете разговаривать со мной. Назовите своё имя.
- Меня зовут Дин.
- Хорошо, Дин. Вы можете рассказать зачем сломали наш потолок. – Юный волк растерялся: утром он точно не хотел ничего ломать.
- Мы не собирались ничего ломать, это произошло случайно.
- Как именно случилось, что вы сломали потолок? – Пискнула уважаемая Никора.
- Большинство из нас охотились, мы просто преследовали добычу, как земля под нашими ногами обрушилась. Уверяю вас, мы не хотели разрушать ваш дом. Мы даже и не предполагали, что под землёй может быть чей-то дом. – Трос за его спиной разочарованно вздохнул: последнюю фразу можно было и оставить при себе.
- Что значит «и не предполагали, что под землёй может быть чей-то дом»? – Переспросил член Совета номер сорок.
- Ну, мы ещё юные волки, много не знаем об этом мире и никогда прежде не встречали кого-то похожего на вас. – Оправдывался Дин. – Мы неопытные и просто не знали о вас и о том, что под землёй вообще можно жить… В таких масштабах, в таких просторных пещерах.

На потолке началось нескрываемое обсуждение. Собрание на подобии дерева также зашепталось. Никора держала крылья открытыми и вслушивалась в разговоры подле себя. Дин начал думать, что неправильно выразился и мысль Совета ушла не туда. Трос напористо наступил на хвост брата и прошептал: «Я передумал, отойди». Дин с покорностью освободил место говорящего. Никора и половина Совета заметили, что в расстановке виновных произошли изменения.
- Виновные, объясните свои перемещения, – потребовал объявитель.

- С вашего дозволения, уважаемые члены Совета и клан летучих мышей Восточного Ворта, мы поменяем представителя. Мой брат не всегда умеет выражать свои мысли.
- У суда нет возражений, – заявил объявитель, после недолгого молчания.
- Спасибо. Прежде всего я осмелюсь сделать одну поправку в обвинении. Дело в том, что мы не ломали потолки.

Сверху послышался явный шум негодования. Достопочтенные тоже запищали между собой.

- Воздержитесь от бессмысленной лжи, – строго сказала Никора, – это ни к чему хорошему для вас не приведёт, ещё и время за зря потратим.
- Достопочтенная Никора, – продолжал Трос, – мы не ломали потолки, они обрушились сами по естественным причинам. – Ропот в массе наверху усилился. Член Совета номер сорок дала знак стражникам заседания, и те сорвались с места, собираясь покусать ослушавшегося волка. Но тут член Совета номер шесть – Бикши – остановил их, также сделав определённый жест.
- Дай сказать ему, Никора, – Бикши так вольно обратился к коллеге, потому что Никора была его племянницей, которую он воспитывал, как родную дочь. Вообще, главным критерием, чтобы попасть в Восточный Совет Указаний, являлась родословная. В клане существовали целые семейства, большинство представителей которых находилось в собрании. – Коль у них есть право речи мы должны дать им высказаться. – Никора молча кивнула.
- Спасибо, – поблагодарил Трос, – я объясню. Я, мои братья, сестра и подруга недавно лишились нашего дома, я знаю каково это потерять место, с которым имелась глубокая долгая связь. Мы бы ни за что не стали отнимать дом у других существ. – От этих слов ропот наверху сменился шёпотом, а на лицах судей переменились выражения. – Последним днём мы ничего не делали, чтобы повредить ваше жилище. Потолки бы обрушились находись на нашем месте любой другой зверь. Они упали из-за того, что стали слишком тонкими. Я прошу обратить ваше снимание, уважаемые члены Совета, на сохранившиеся потолки: они настолько тонкие и усеянные различными трещинами, что сквозь них легко пробивается солнечный свет, даже в этом зале. – Судья направили взгляды вверх. – Любой толчок, любой пришедший вес мог обрушить ваши пещеры. С поверхности, для нас, животных, никогда не спускавшихся под землю и не имевших связей с подземными жителями, потолки комнат казались обычными промежутками пространств между деревьями. Мы охотились, искали пищу, не подозревая о пещерах под нами, если бы мы знали, то не стали бы так рисковать. Я предполагаю, что мы уже сутки бродим по вашим залам, которые представляются нам огромным страшным лабиринтом. Мы устали и уже давно ничего не ели, я и мой брат Тиз ничего не пили, потому что нам не посчастливилось наткнуться на здешние ручьи. Я только прошу обратить внимание уважаемых членов Совета на данные факты.

Наверху уже давно все застыли, слушая разумную речь Троса. Судьи тоже сосредоточенно внимали тщедушному волку. После того как он замолчал, они приступили к бурному обсуждению. Переменить дело суда оказалось нелегко. Часть достопочтенных была уверена, что виновных надо признать невиновными или по крайней мере «жертвами обстоятельств», другая часть была убеждена, что ветхость пещер ничего не значит, и волки – раз вследствие их действий произошло обрушение – должны быть наказаны.

Трос старался поймать, о чём они толкуют. Сзади Соль, Дин и Роса обсуждали план побега.

- И куда это вы собрались бежать?! – Недовольно спросил хилый волк. – Мы целый день здесь бродили и не нашли выход, а вы собираетесь искать, одновременно убегая от роя летучих мышей?!
- Как вариант, – отозвалась Соль.
- Плохой вариант, лучше думайте, как их задобрить, – настаивал Трос.

В итоге Совет приказал следователям проверить заявление виновного о ветхости потолков, что те незамедлительно исполнили. Заявление получило подтверждение и весы накренились в сторону юных волков. Суд объявил, что ему нужно пересмотреть обвинение, а пока волкам придётся подождать. Заблудившимся ничего не оставалось, помимо повиновения, и они принялись ждать. Достопочтенные спорили долго. С разных мест звучали фразы: «К чему всё это? Нашего дома больше нет, нам нужно глядеть в будущее, а не оглядываться назад. Ну, накажем мы их, убьём, и что это изменит?», «Справедливость должна восторжествовать! За поступки надо отвечать», «В том-то и дело, возможно, они ничего не делали, и тогда мы истязаем их за ни за что, какая же тут справедливость?», «Чушь! Где гарантии, что потолки бы обвалились естественным образом? Факты перед нами: потолки обрушились по вмешательству волков, значит им отвечать за это!», «Давайте обдумаем всё ещё раз».

Совет вынес вердикт спустя несколько часов: волки не виновны в обрушении комнат, но должны понести наказание за проникновение в склеп без приглашения. На это Тиз с досадой пробубнил: «Мы целые сутки под землёй проторчали, вот вам наказание!»

Трос спросил, что именно их ожидает.

- Вам придётся, – заговорил член Совета номер один, – пойти в запретный грот и раздобыть нам несколько десятков смачных червяков. Они висят, приклеенные к потолку, как только мы к ним подлетаем, то оказываемся в ловушке из клея, но для вас, крупных животных, это не окажется проблемой. Дорогу вам покажут стражи. Удачи, сделаете это и будете свободны.
- То есть нам покажут, где выход? – Уточнил Трос.
- Несомненно, – подтвердил первый номер.
- А, чисто гипотетически, если мы задумаем удрать? – Спросил Тиз.
- Совет прикажет колонии растерзать вас, – спокойно подытожил член Совета.
- Подождите, если червяки приклеены к потолку, как мы их достанем, мы же не умеем летать? – Забеспокоился Дин. На это первый номер ничего не ответил.
- Обвиняемым будет предоставлен сопровождающий: Юл из стражей. – Тут с общей массы наверху отделилась небольшая летучая мышь и приземлилась на голову Троса.
- У-тю-тю, а в близи они не такие пугающие? – Заворковал Тиз.
- Если со мной что-то случится, вас сожрут по кусочкам, так что советую хорошо со мной обращаться, – ухмыльнулся Юл.

Летучая мышь показывала дорогу, уютно устроившись в шерсти Троса. Проводник сообщил, что запретная пещера так называлась из-за светящихся червей: «Они вкусные, много летучих мышей каждый год пробует свои силы в добыче лакомства, но все погибают. Совет давно запретил попытки, однако теперь это больше не имеет значения, ибо клану придётся искать себе новый дом без запретной комнаты».

К счастью, потолок оказался не очень высоким, Тизу было достаточно подняться на камни и встать на задние лапы, чтобы головой смахнуть парочку жёлтых личинок. Юл строго следил за каждым волком пока они добирались до нужной пещеры и когда добытчики доставали червей, но стоило Тросу предложить сопровождающему обед, как он забыл всё на свете и слопал целиком первую партию. Тиз полазил у стен пещеры ещё немного, насобирал столько, что вся спина покрылась шевелящимися червяками, и обвиняемые воротились в зал суда.

Члены Совета повели себя очень сдержанно: не накинулись на угощение, хотя было видно, что им хочется это сделать. После того как летучие мыши из разряда рабочих унесли червей в другое место, заседание продолжилось.
- В связи с тем, что обвиняемые исчерпали свою вину, выполнив поручение, суд признаёт их освобождёнными и просит сопровождающего показать выход из склепа.

Юные волки облегчённо выдохнули. Одна летучая мышь не представляет угрозы: маленькая, лёгкая, слабая по сравнению с волком, но в клане их около десяти тысяч, если бы банде пришлось от них отбиваться, клыкастые хищники бы порвали максимум две сотни, а затем, не выдержав натиска, оказались растерзаны заживо.

- Я правильно понимаю, вопрос о переселении Совет будет решать уже без нашего участия? – Осведомился Дин.
- Вы правильно понимаете юноша, – ответил Бикши. Некоторые члены собрания испытывали страх перед огромными гостями, но старого Бикши запугать было не так-то просто. Вдобавок, ему понравились молодые волки, он вообще любил общаться с юными зверями. –  Твой друг, если не ошибаюсь, брат сказал, что ваш дом был разрушен. Ка это случилось? вам известно, как разрушился наш дом, будет честно, если мы узнаем, что сталось с вашим.

Дин вздохнул от мысли, что придётся возвращаться к тем воспоминаниям.

- На наши горы упала красная звезда и выжгла всё дотла.
- Сочувствую, парень. – И после небольшого молчания продолжил. – Вам этого не расскажут, но некоторые давно ждали подобных обстоятельств, – кинула летучая мышь, поболтав немного с Дином. Тот навострил уши, в ожидании чего-то важного, а ещё ему хотелось отвлечься от грустных образов. – У нас было предсказание, – прошептал Бикши, – Совет много лет назад запретил его распространять, посчитав дурной нелепой новостью, расстраивающий соплеменников, но горстка всё же продолжала передавать и хранить это предание. По слухам, однажды наше убежище, склеп Восточного Ворта, в котором клан обитал с незапамятных времён, будет разрушено пришельцами. И тогда настанет час великого переселения, скитаний и прибежища. Но, разумеется, это всего лишь слухи. Ничто в этом мире не вечно, пещеры появляются, потому что ручьи и реки разрушают грунты, а пещеры разрушаются от землетрясений и других причин. Нашим предкам не составило труда предугадать, что рано или поздно нам придётся расстаться со здешними залами.

Дин слушал тщательно. Он понял, что эта старая мышь не прочь побеседовать и выложить что-то важное.

- Вы так мудры, – начал Дин с лести, – скажите вам что-нибудь известно о волках на Востоке? Мы ищем новый дом в той стороне.
- Эх, парень, – выдохнул Бикши. – Волки приходят и уходят. Раньше здесь водилось много волков, но, когда ушли косули, кабаны и зайцы, волки отправились за ними и покинули наш край. Недавно косули вернулись, а с ними и волки.

«Под вернувшимися волками он подразумевает стаю «Бродяг» – заключил Дин. Члены Совета дали указания стражникам и сопровождающему, и те прикрепились к макушкам юных волков. Тиз противился тому, чтобы на него садились летучие мыши, но от его шерсти пахло вкусными червяками, в связи с чем крылатые активно выбирали его. Скоро нужно было выдвигаться, и Дин внезапно вспомнил.

- Скажите, Бикши, у вас бывало, что вы попали во вьюгу и видели… Скажем того, кто уже мёртв? 
- Летучие мыши не летают в метель, – спокойно с расстановкой ответил член совета номер шесть. – Однако я понял тебя. Тебе предстало видение. В моём клане доводилось встречать животных, попавших в буран и узревших видения. Каждый видел нечто своё.
- Скажите, что это значит? Я, я видел отца, он был давно мёртв, и говорил со мной, а мои братья и сестра тоже кого-то видели…
- Ди-ин! Пошли, нам пора! – Позвала Соль – время закончилось.
- Сейчас! – Откликнулся молодой волк.
- Каждому буря показывает, что должно, – промолвил Бикши и взлетел. – До свиданья, юный волк, надеюсь вы найдёте, что ищите.
- Я тоже, – чуть слышно произнёс Дин, смотря вслед исчезающей крохотной фигуре.

Когда банда вылезла из последнего туннеля, солнце в рассвете поднималось над горизонтом. Юные волки радостно завыли и закричали: «Свобода!», «Ура!», «Наконец-то!», «Мы живы!» Роса побегала по траве, потёрлась боками о деревья и свалилась без сил:

- Я очень хочу спать.
- Мы все устали, – заметила Соль, – давайте отдохнём, а потом поохотимся.
- Чур отдыхать весь день! – Потребовал Тиз.

Для приличия банда отошла на некоторое расстояние от выхода из склепа, чтобы не наткнуться на рой летучих мышей, когда вечером они вылетят на охоту, и повалились спать. Все погрузились в сон сразу же, не считая Дина. Он думал о том, что сказал Бикши, но и его готовности прокручивать в голове настал конец, и волк заснул.





Глава 17. На два камешка в ручье стало больше

Эту встречу никто предсказать не мог. Она произошла внезапно, случилась, как удар молнии. Обе стороны застыли в изумлении: «Как? Это они? В самом деле?»

Для группы юных волков день начался обычным образом. Роса приветливо играла крохотным солнцем внутри себя. Они один за другим странники поднялись и отправились на совместную охоту. Все были голодны и усталы, они проспали весь день и всю ночь, отходя от путешествия в подземелье. Тиз ссилился только пошутить: «В следующий раз, когда судьба задумает поэкспериментировать надо мной, пускай отправляет в воздух, или в воду, потому что землёй я наелся по горло! Никогда и одной моей лапы в чьей-то норе не окажется!»

Обходя лес в поисках добычи, Роса и Соль дружелюбно болтали между собой. Трос и Дин, молча идя позади остальных, любовались возникшей гармонией спутниц. Наконец-то они могут выдохнуть и перестать волноваться за чёрно-серую волчицу. Не то что бы они испытывали к ней особые чувства: Трос, хоть и не подозревал об этом, был добрым и сочувствующим, а Дин успел привязаться к Росе, тем более, что они представляли друг для друга родственные души.

Держа в соседстве брата, Трос кое-что припомнил.

- Ух! – Полувыдохнул, полувоскликнул хилый волк. Дин перекинул взгляд с местности на товарища. – Спасибо, все духи предков, что Тиз не вспомнил про Экхалон! Я даже не знаю, что мне пришлось бы с ним делать, если бы он решил, что подземелье – это Экхалон.
- Правда, – заговорил Дин, – я тоже про него не вспомнил – как-то не до того было.

Когда юные волки были щенками, старики, в частности Ухо, рассказывали им легенду про Экхалон – место, откуда никто не возвращается, гиблые земли, пространство не нашего мира. Те, кто попадали туда, больше никогда не видели ни света, ни тени, не ощущали ни дождя, ни ветра, потому что в гиблых землях ничего нет. Все и всё пропадали, даже не погибали, а обрекались на бесконечные мучения в неопределённости и несуществовании. Все щенки приняли историю за очередную легенду рода, такую же как все, но Тиз испугался до дрожи в хвосте, и с тех пор дрожал каждый раз при упоминании этого места.

Оба брата представили, как бедняга Тиз скрючивается, заслышав это слово. Всё-таки хорошо, что духи предков за ними приглядывали.

К полудню банде удалось поймать косулю. В один мах шесть волков поглотили добычу до костей и довольные и сытые устроились на дневной отдых. Привал тоже прошёл как обычно: молодые волки беседовали, дремали, толкали соседа, их настроение заметно улучшилось. И в таком состоянии они пошли дальше к Востоку.

Спустя пару лесных зарослей и холмов, на закате они переходили очередное перелесье. На другой стороне открытого участка Тиз разглядел две фигуры. Он присмотрелся: это могли быть косули, кабаны или нечто гораздо опаснее – волки. Соль и Рёв заметили задержку родича и тоже остановились. Вскоре уже вся банда вглядывалась вдаль. Две фигуры зашевелились, Тизу показалось, что они начали приближаться.

- Что будем делать? – Спросил смотрящий у сестры.
- Не знаю. Зависит от того, кто это. – «Зависит от того, кто это» – именно эта фраза крутанулась в голове Троса, стоило Тизу обернуться с вопросом. Соль уже привыкла обходиться без советов тщедушного волка, но думала почти так же, как он.

Два силуэта прошли вдоль стволов деревьев, чтобы как можно дольше скрывать, кто они. Ветер дул на парочку, так что обоняние тут было не помощник. Наконец, расстояние стало слишком коротким, и юные волки предгорья увидели, что одно тело чёрного цвета, а другое бежевого. У стоящих на открытой местности от удивления раскрылись челюсти. «Что?» – прозвенело в их сознаниях. Это были братья полукровки – Лук и Клевер.

Банда волков про них не забыла, но их деревня осталась далеко позади. Эти двое должны понимать, что юные волки их ненавидят, зачем они пошли за ними? Трос ничего не видел вдали, но узрел, что его спутники чему-то сильно удивились, поэтому спросил стоящего рядом Дина. Тот в растерянности пролепетал что-то невнятное, тогда Трос, не умевший деликатничать, наступил ему на хвост, и Дин быстро пришёл в себя. Как только Трос услышал злополучные имена, то тут же подбежал к Соли и остановил, она как раз собралась броситься на этих вероломных предателей.

-  Стой! Подожди, пожалуйста! Это может быть ловушка. – Трос мягко уткнулся своим плечом в плечо белой волчицы. – Тиз, посмотри, есть ли там кто-нибудь помимо них. – Зоркий глаз исполнил приказание и отчитался:
- Не-а.

Соль рычала, оскалившись, всё её тело напряглось и приготовилось к схватке. В банде она больше всех злилась на полукровок, особенно на Лука. Она испытывала жажду разорвать его по частям, отделить ноги от туловища, медленно переломить шейные позвонки, наслаждаясь каждым хрустом, наблюдать как глазные яблоки выскочат или выльются из глазниц, лицо перекосится в неестественной гримасе смерти, и под трупом разольётся лужа крови, по которой станут ходить своими холодными кожными лапами вороны и другие дрянные падальщики.

Рёв посмотрел на белый сгусток кровожадности, затем на легендарную парочку, которая застыла в ожидании хода банды. Чёрный волк не испытывал злости к незнакомцам, хотя и знал историю с обманом его семьи. Ему представился шанс подраться, победить, показать и доказать своё могущество, в связи с этим он направился к полукровкам, его же няня-Трос под боком не баюкал: «Подожди, пожалуйста!»

- Куда собрался! – Остановил брата Дин.
- Куда надо, – грубым голосом ответил Рёв. – Порву эти шкуры, чтоб глаза не мозолили.
- Когда перед нами предстанет банда «Бродяг», – вставил Трос, – я обещаю, что тебе достанутся самые крупные и сильные волки, а сейчас ты нужен рядом с нами. И никто не пойдёт туда, к чаще!

Рёв рыкнул, но остался, где стоял.

Тем временем одна фигура выскочила из-под защиты деревьев прямо на поляну. Бежевый пушистый Клевер находился достаточно близко, чтобы волки разглядели, что он активно машет хвостом. Клевер такой счастливый выбежал на открытое пространство, будто напротив него вовсе нет никакой группы диких волков, злящихся на него настолько, что готовы убить. Соль видок пушистика не раззадорил, не успокоил – ей был нужен Лук, а придаток в виде глупенького парнишки, словно не существовал для неё. Дин посмотрел на пушистого отдалённого собрата и понял, что не испытывает к нему ненависти. Это же чувство безмятежности распространялось и на Лука, так что, если бы тёмный полуволк предстал один на один перед ним, Дин бы единственно с равнодушием поглядел на него. Роса же затрепетала. Пока они гуляли с Клевером, ей казалось, что они сдружились, может быть, даже он примкнёт к их банде. Предательство сильно расстроило Росу, главным образом оттого, что она не понимала зачем им было это нужно. Зачем обманывать и отдавать на расправу людям. А Клевер продолжал энергично махать хвостом и радостно лаять.

Немного погодя из зарослей и теней вышел Лук. Он принял позу покорности, склонил голову, прижал хвост, всем своим видом донося до зрителей вдалеке, что виноват, просит прощения и подчиняется. Трос, всё ещё приложившийся к плечу Соли, сверившись о происходящем с Тизом, обратился к Дину.

- Ну, что, поболтаешь со старыми знакомцами. А то, я чую, они так и будут за нами тащиться. – Дин дёрнул плечами: почему я? Зачем говорить? Но Трос одарил его настойчивым взглядом-приказом, и коричнево-серый волк побрёл на переговоры.

Клевер запрыгал от восторга, увидя, что к нему приближается известный волк.

- Ди-ин! Приве-ет! Простите, что мы вас обманули! – Светлый полупёс прокричал это Дину так естественно и по-дружески, как с ним родные братья отродясь не разговаривали. Дин словно окунулся в холодную весеннюю речку – протрезвел. Вмиг стоящий впереди Лук предстал перед ним, облечённый деяниями, направленными против семьи последних волков предгорья. Дин рефлекторно слегка зарычал. Лук смялся, как белки приминают свой пушистый хвост под себя, когда готовятся впасть в спячку.
- Что тебе надо? – Обратился Дин к Луку, будто кроме него разговаривать больше не с кем.
- Мне ничего, – спокойно ответил Лук. Ирония сопровождала по жизни его очень долго, так что теперь вросла в его личность, и он не мог перестать играть языком, даже при том, что желал. – Клевер решил вам кое-что сказать, и я его привёл. – Стоящий рядом пушистик повилял хвостом.
- Ты издеваешься?! – Яростно выпалил Дин. Он злился редко, скажем, чуть-чуть почаще Троса. Видимо, он больше пошёл в маму, которая никогда не захватывалась этим чувством.
- Чистая правда, – так же спокойно и безмятежно заявил Лук.
- Нам очень жаль, что мы вас обманули! – Воскликнул Клевер. Волк предгорья наконец обратил на него взгляд. Светлый полупёс поджал уши и хвост. – Нам стыдно, мы знаем, что поступили нехорошо и просим прощения.
- Да конечно! Вы нас совсем за дураков считаете! Знаете, сколько желающих перегрызть вам глотки?
- Мы пришли извиниться, только и всего, – отозвался Лук.
Издалека нельзя было услышать какая велась беседа, но можно было разглядеть позы, чем Роса и занималась. По движениям Дина и полукровок, она поняла, что те настроены миролюбиво, а Дин отвергает это дружелюбие.
- Я подойду поближе, послушаю, о чём они говорят, – уведомила Роса Троса. Тот не успел её окликнуть, как резвая волчица убежала. После выздоровления она стала двигаться, как настоящий скоростной хищник.

Дин не заметил появления чёрно-серой приятельницы и продолжал распекать братьев.

- Вы не волки, я даже не знаю, как вас назвать! Убирайтесь к чёрту!
- Не стоит выражаться при дамах, – остановил Лук, кивнув в сторону от Дина. Последний обернулся. Роса стояла перед спорящими в позе выжидания, а после того, как Дин к ней обернулся, обратилась к Клеверу:
- Ты меня обманул!
- Прости, мне очень-очень жаль! – Воскликнул Клевер.
- Строго говоря, – вставил тёмный полуволк, – Клевер ничего не знал и никого не обманывал, это всё моя вина.
- Это ещё хуже! – Отозвалась Роса. – Не понимать, что происходит у тебя под боком!
- Не сердись! Кто сердится, тому хуже всех! Я хотел извиниться, чтобы вы не сердились, чтобы забыли о нас, отпустили. И я, наверно, глупый, поэтому брату приходится всегда за нас думать, но я не хочу, чтобы это приводило к печальным последствиям. Я не хочу, чтобы кому-то было из-за меня больно или плохо. Не хочу, чтобы кто-то страдал. Поэтому не надо ссориться и использовать друг друга. Не надо лгать и притворяться. Мне жаль, что мы поступили нехорошо, но я хочу, чтобы ты знала, что время, проведённое с вами, было для меня счастливым. Я рад, что встретил вас.

Дин и Роса уставились на Клевера. Затем Лук поднял голову – шея затекла – и Дин перевёл взгляд на него.

- Попробуй сам пожить с таким братом. Он мне поставил ультиматум: или мы идём извиняться вместе, – при сих словах Лук исказил голос до того, что он стал похож на голос мыши, – или я пойду извиняться один. – Лук немного помолчал. – В общем, у меня больше нет на вас никаких планов, я вас отпускаю и больше ни во что втягивать не буду.
- Благодарю, ваше величество за такую милость! – С чувством высказала Роса. Она снова обратила взгляд на Клевера, который жалостливо смотрел на неё. В его карих глазах читалась чистая, без пятнышек сожаления правда, добрая грусть, и светлое прощение. Он нашёл смелость признаться, попросить прощения у другого и ещё большую решимость, чтобы признать и простить самого себя. Роса ещё никогда не видела, чтобы волк имел такие глаза. Да, волки и не способны на это. Как хорошо, что Клевер родился не волком.

Роса уже не могла сердиться на этого добродушного и прекрасного зверя. Она подошла к Клеверу и потёрлась боком о его бок, что значило, что он стал частью её семьи, по крайней мере для неё. У Лука расширились глазёнки. Он шёл на свидание с дикими хищниками, предвкушая глубокую ненависть, яростные атаки, но перед ним стоял его брат, которого обнимала волчица, которая якобы должна его люто ненавидеть. Он, в целом, и не надеялся, что им посчастливится наткнуться на банду ещё раз в этом бескрайнем мире и поразился, когда всё же застал их. При сих обстоятельствах даже такой тип, как Лук, смешался. Дин испытал желание прервать милое воссоединение, но Роса так уверено вела себя, что он решил их не беспокоить.
 
- Ты нас прощаешь? – Спросил Клевер.
- Тебя да, его пока нет, – строго ответила чёрно-серая волчица и устремила взор на тёмного полуволка. Тот скорчил беззлобную ухмылку, говорящую: «Ну-ну. Я на это и не рассчитывал, дорогуша».
- Вам пора уходить, – промолвил Дин.
- А это не твой лес, чтобы нас из него гнать, – уже с твёрдостью в голосе откликнулся Лук.

Вообще с начала встречи и до сего момента он потихоньку выпрямлялся из позы покорности и уничижения в позу равного и сильного. То, что от мнения других волков в его жизни что-то зависело сильно не нравилось Луку. Ему было неприятно унижаться, извиняться, он делал это только ради брата. Он наступил себе на хребет, заставил вести себя просительно. Как бы злобно к нему не относились собаки, как бы жестоки к нему не были дикие создания, он держал спину ровно, он ничего никому не должен, поэтому ни по ту, ни по эту сторону забора ни у кого не было права принижать его. Если нужно было драться, он сражался. Если нужно было хитрить, он изловчался. Но унижаться – нет, это против его природы! Сегодня он пришёл к группе юных волков попросить прощения за собственный поступок – это приемлемо. Но клянчить что-то, просить хорошего расположения, трепетать из-за чужого отношения – нет! Ни за что! Они не дали ему ничего, поэтому не смеют надеяться на что-то от него!
- Маленький волчок злится, что его надули? – С давно закипевшей неприязнью поинтересовался Лук. Дин переключился – зверь показал своё настоящее лицо.
- Лук… – Попробовал вмешаться Клевер, но брат не обратил на него внимания.
- Ты злишься на меня или на себя, на собственную тупость? – Лук приблизился к Дину вплотную, и вперил взгляд прямо в его зрачки. Роса здраво попятилась назад и пододвинула Клевера, ожидая потосовки.
- Я совершил ошибку, поверив тебе, – сурово произнёс Дин, – и я не повторю её.
- Хочешь знать, зачем вообще я это сделал? Или вам плевать? Не интересно, в центре чего вы оказались?
- Да уж, раз заговорил, изволь, просвети! – Дин напряг мышцы, приняв полубоевую позу.
- Ты верно давеча сказал, что я не волк. Мы оба не волки. – Лук не мог сидеть или стоять на одном месте, поэтому кружился перед Дином взад-вперёд. – Видишь ли какая у нас ситуация. Мы полукровки, везде чужие. Для собак мы драные волки, для волков ничтожные собаки. Нигде нам нет места, нигде не рады. А нам нужна стая. Или что, по-твоему мы должны лечь на землю и сдохнуть?
- Да, было бы лучше, если вы такие ненужные и никчёмные не топтали землю и не создавали другим проблем! – От сего высказывания Роса с изумлением покосилась на приятеля: это не было похоже на Дина, которого она знала. Это говорил не он, а его обида, чувство вины, предательство, возмущение, страх.
- Видишь. Ты ничем не лучше их, всех тех, кто хотел убить меня и моего брата, только потому что нам с родителями не повезло. Так с какой стати я должен быть к тебе добр? Почему я должен быть с тобой честен? Почему я должен довериться тебе? Ты же хочешь моей смерти. Естественно я буду тебя использовать. Тебя и таких как ты.

Коричнево-серый волк не знал, чем ответить. Он снова потерялся. Снова потерял контроль над ситуацией. Образы метались перед его лицом, в ушах звенели голоса, фразы, звуки. Он не понимал, что происходит, зачем он сюда пришёл, почему говорит с ним. Из замешательства его вывел старый-добрый Трос.

- Кхм, простите, что прервал вашу милую беседу. – Он подошёл только что вместе с Тизом, Солью и Рёвом. Последние испытывали желание побеседовать с тёмным полуволком на языке боли и страданий, в виду чего Тросу пришлось прибиться к ним, когда они твёрдым шагом направились к компании у леса. – Мы не знакомы, меня зовут Трос, я брат вот этого вот волка. – Трос мотнул головой на Дина.
- Слепой, глухой и слабый, мне о тебе говорили, – Лук ехидно улыбнулся подошедшему.
- Ну, я не совсем слепой, так что вижу твой силуэт, и не совсем глухой, так что слышал твои последние слова. И у меня возник вопрос: скажи, разве мои братья отнеслись к вам по-плохому, когда вы к ним пришли? Разве они сказали хоть слово о том, что вы полукровки? Соль терпеть тебя не может, но думаешь это из-за твоей крови? А может дело в том, что ты сделал?

Лук, ходивший, топтавшийся от негодования внутри себя, застыл. Слова тщедушного волка, мало говоря, произвели на него эффект. И Дин опустил глаза – он только что «сказал» это грубое слово о полукровках. «Мы оба виноваты» – прозвучало в душе коричнево-серого волка.

- Лу-ук?.. – Позвал брата Клевер. Наступило недолгое затишье, после которого прозвенело:
- Я вас ненавижу, – тихо с сильным чувством выпалил тёмный полуволк, – за то, что нормальные, обычные, за то, что вы есть друг у друга!

Маска слетела, показалось настоящее лицо, а в нём отражались не планы, не ухищрения, а искренние чувства, мысли, боли. Соль смотрела на признавшегося Лука, и что-то в её груди вспорхнуло и улетело. Это жгучая ярость покинула сердце молодой волчицы. Всё это время она считала, что Лук насмехался над ней, использовал её, подверг её семью опасности, но дело было в том, что он жалкий, ему было страшно и одиноко, он несчастен, намного несчастнее её и её братьев, которые лишились родного дома, потому что у них этот дом был, они в нём выросли, а у полукровок никогда не было такого места. У Соли остались её братья, нашлась подруга, а у пары полупсов никого.

Между собравшимися волками и полуволками повис беззвучный покой. Наверху, в кронах деревьев щебетали птицы. Юные звери смотрели друг на друга. Нарушила молчание Роса.

- Что ж, думаю, мы хорошо всё обсудили. Кто-то ещё хочет что-нибудь добавить? – Клевер завилял хвостом, точно ожил.
- Я, я хочу! Дорогой брат! Нам пришлось очень тяжело, и я знаю, что ты всегда всё воспринимаешь гораздо тяжелее, чем я, поэтому тебе пришлось нести на себе тяжкий груз. Я такой бестолковый, совсем не могу злиться и обижаться, но ты видишь и знаешь намного больше меня, поэтому так много страдаешь. Но я всё же хочу, чтобы ты ни на кого не серчал. Особенно на них. Потому что они нам ничего не сделали.

Закончив речь, Клевер сел и попытался поджать хвост, но возбуждение оказалось слишком сильно, и пушистая конечность затрепетала, возясь в земляной пыли. Дин поднял глаза на Лука. Он ощущал что-то вроде вины и раскаяния. Но сказать об этом не решался, и, конечно, был очень в себе не уверен.
Трогательную минуту омрачила фигура Рёва. Коренастый чёрный волк выдвинулся из кучки своих родичей и прогремел грозным басом:

- Ещё цветы друг другу в шерсть вплетите, мямли. Значит так, я дерусь вот с этим, – он показал на тёмного полуволка, – если повалишь меня, ты в банде, продуешь – свалишь куда подальше, чтоб я тебя не видел.
- Рёв! – Хором закричали Соль, Трос и Тиз, незаметно пристроившейся сзади.
- Ты все вопросы намереваешься решать дракой? – Взбудоражено спросил Дин.
- Да, – уверенно и непоколебимо ответил Рёв.

Лук понимал только то, что чёрного здоровяка зовут Рёв, и это за ним уходил давеча Трос. Тёмный полуволк насторожился, приняв позу, подходящую для побега.

- Драка – нет! – Возмутился Клевер.
- Всё хорошо, – с доброй улыбкой успокоила его Роса. – Вы же хотите стать частью нашей банды? Тогда вам придётся показать свою силу. – Клевер изумлённо уставился на подругу:
- Вы примете нас в банду? – В ответ Роса посмотрела на Дина и Соль.
- Что скажешь, Соль? Я заметила, ты больше не злишься. – Белая волчица прикрыла небесно-голубые зрачки веками, после чего промолвила:
- А с тобой расслабляться нельзя. Не то чтобы я прямо горела желанием видеть эту пакостную рожу, но да я не злюсь на него. А что, кто-то думает, что Рёв может проиграть? – Последнюю фразу Соль изрекла с улыбкой.
Дин, стоявший рядом с Рёвом, повернулся и отошёл, уступая место для спарринга:
- Пусть сначала сразятся, а там посмотрим. Как-то же надо помять паршивцу его бока.
- Стоять! – Воспротивился Трос. – Вы серьёзно?
- Трос, – обратилась Роса, – нам нужны бойцы для схватки с бандой «Бродяг».
- О, теперь вы меня использовать решили? – Лук скорчил недоверчивое выражение лица.
- Хватит трепаться, ты бьёшься или убегаешь. У волков есть одно простое правило: волки никогда не отступают. – Грубым голосом сурово утвердил Рёв.
«Вообще у волков нет такого правила, – подумал Дин, – ну да ладно». Юные волки отошли подальше от бойцов. Клевер попробовал уговорить всех, что насилие не выход, но Роса аккуратно отвела его в сторонку, сказала, что так надо, и что Клеверу не о чем беспокоиться. Все устремили взоры на борцов. Лук уже встал напротив Рёва и приготовился нападать, как Трос, словно невзначай сообщил:
- Совсем забыл сказать, уважаемый Лук, учти, что Рёв пару лун назад в одиночку прогнал медведя. Удачи. – Последнее слово Трос произнёс непритворно, но прозвучало всё равно иронично.
- Что? – Лук невольно повернулся в сторону говорящего, а Рёв не стал церемониться и кинулся на противника, пока тот отвлёкся.


Началась стычка. Тёмный полуволк слегка уступал по габаритам Рёву, но в случае схватки с Рёвом вес и размер не самое главное. Что пугало в чёрном волке – так это его ярость, агрессия, решимость с какой он неумолимо захлопывал челюсти, бросался вперёд, закрывал глаза на собственные раны. Лук старался как мог, бился отчаянно, будто опять против него вышло несколько собак. Однако исход битвы был определён ещё до её начала. Рёв не замечал укусы Лука, а тот уворачивался, как змея на камнях, лишь бы избежать беспощадных зубов. Во все движения Рёв вкладывал неимоверную силу, будто это был его последний предсмертный выпад. Ещё никогда полуволк не сталкивался с подобной мощью. В конце концов у Лука закончились силы, он не осилил уклониться, и Рёв схватил его за шкирку, перевернул в воздухе и бросил наземь спиной вниз. Луку показалось, что он сначала взлетел, потом упал, а по середине сего действия выполнил сальто. 

Юные волки спокойно наблюдали за тем, как поверженный восстанавливал дыхание. Им было известно всё с самого начала – хоть где-то пригодилась злостность их брата. Они лицезрели как тот, кто некогда провёл их, побитый валяется в пыли. Приятное зрелище, особенно для Соли, которая мечтала самолично потрепать негодяя.

- Я проиграл, – тяжело дыша проконстатировал Лук.
- Дыши-дыши! – Подал голос Тиз. – Знаешь, как мы дышали, когда от твоих двуногих уматывали! Дыши так, будто тебе надо наполнить дыханием весь лес!
Клевер поджал уши и чуток заскулил, видя раны и усталость брата.
- Я в порядке, – утешил его тёмный полуволк.
- Дохляк. – Заключил Рёв и пошёл куда-то за деревья.
- Конечно, ха-ха, против волка, который прогнал медведя, ха-ха, у меня не нашлось и шанса, – Лук глубоко дышал и вместе с тем озирался по сторонам.
В свою очередь Трос вопросительно поднял одну бровь над одним глазом и сказал:
- Кто предложил спарринг в качестве средства решения вопроса о принятии следующих лиц в банду?
- Говоришь, как те мыши на совете, – заметил Дин без возмущения.
- Вы серьёзно? – Тросу не нравилась идея принятия абы кого в группу. – Он обманул нас один раз, где гарантия, что это не повторится? Он может быть просто за одно с бандой «Бродяг».
- Зачем целой банде объединяться с двумя полупсами? – Заговорила Роса. – Их итак много, им не нужны никакие подручные, тем более против какой-то шайки юнцов.
- Мы знаем о «Бродягах» только со слов Лука, но он мог солгать. – Настаивал Трос.
- Я верю Клеверу, – заявила Роса.
- Подозревать надо не Клевера, а его брата, – тянул своё Трос.
- Поэтому Лук не будет подставлять нас, пока рядом Клевер, – спокойно отстаивала Роса.
- Тебе просто нравится Клевер, и ты хочешь взять его в банду, но, откровенно говоря, он обуза. Он хороший, даже я это вижу, но бесполезный. Вы сами мне рассказывали, как его приходилось подкармливать.
- Один крепкий, но ему нельзя доверять. Второй простодушный, но никчёмный. С какой стороны не посмотри, а включать братьев в банду невыгодно, – подытожила Соль. Примечательно, что, отстаивая свою позицию, она использовала доводы, а не свидетельствование собственных чувств и ощущений.
- Кроме разумной и логичной стороны есть ещё одна, – уведомила Роса. – Послушаем, что велит сердце и чувства. Моё сердце подсказывает, что я хочу, чтобы Клевер был рядом, он полезный, просто не так как мы привыкли это видеть. И угроза со стороны «Бродяг» вероятна и существенна, посему нам не помешает ещё один хороший воин.

Троса явно не устраивал первый аргумент. Голоса разделились: Трос, а вместе с ним Соль были против включения полукровок в группу. Роса настаивала на принятии Клевера (без Лука, о нём ей самой говорить не хотелось). Тиз отошёл подальше, сделался незаметным и воздерживался от каких-либо высказываний и формирования мнения. Дин сидел, задумавшись, и молчал. Роса, ожидая от него поддержки, легонько толкнула его в бок. Он не сразу очнулся. Росе потребовалось ещё несколько раз позвать его, прежде чем он вынырнул из своих дум. Однако после пробуждения он не выслушал сородичей, а направился к лежащему на земле Луку и сидевшему подле него Клеверу.

Коричнево-серый волк шагал неторопливо и уверенно. Члены группы уставились на его движущуюся фигуру, предвкушая нечто необычное, что разом разрешит всё и всех. Когда Дин приблизился, Лук уже сел, приготовившись к неприятному разговору. Не нравился ему Дин, а последнее общение итого больше усилило неприязнь.

- Кажется, – начал Дин, – мы забыли самое главное: спросить, хочешь ли ты в банду? Надо пояснить, что у волков предгорья есть не совсем правило, но что-то вроде того: если волк долго ходит рядом со стаей, значит он уже в стае. И, наверно, надо прояснить, что ни у меня, ни у моих братьев, ни у сестёр нет презрения к тебе и Клеверу из-за вашего происхождения. Когда мы впервые встретились, я даже не знал кто такие собаки и не представлял, как они выглядят, теперь знаю, и это ничего не меняет. Я предлагаю вступить в нашу банду, потому что ты для нас отныне не угроза. Но мы не пчелиный мёд. Вскоре нам предстоит схватка со стаей взрослых волков за территорию, возможно мы все погибнем. Подумай, нужна ли тебе подобная участь. И я прошу прощения за то, что сказал недавно, это не то, что я на самом деле думаю. Я разозлился. Кажется, мы оба обозлились.

Лук слушал его крайне внимательно. Ненависть куда-то улетучилась, оно и понятно: сперва её истерзал Рёв, потом окатил студёной водой коричнево-серый волк, ненависти просто деваться было некуда, как только испариться и не досаждать полуволку.

- То, что ты говоришь правда, или лишь предположение? Не похоже, чтобы остальные тебя поддержали. – Недоверчиво вопросил Лук. Дин обернулся: несколько пар глаз пытливо всматривались в него и его собеседника.
- Вы ищете дом? – Уточнил Дин. – Мы тоже. Так почему бы не искать его вместе? На сей раз по-настоящему. Не то что бы мы были такими добренькими, пожалели несчастных полукровок, мы видим выгоду и возможность и берёмся за неё. Ты и твой брат можете кое-что нам дать, а мы дадим вам нас и дом.
- Ты приглашаешь не только меня, его тоже? – Лук кивнул на бежевого пушистого Клевера, всё это время неслышно сидящего подле.
- Да, обоих.
- В качестве расходного мяса?
- Нет, в качестве членов группы, полноправных членов банды. На это, разумеется, уйдёт время, как у Росы, и я не могу обещать, что всё для вас сложится удачным образом, но попробовать стоит.

Лук задумался и отвёл глаза, чтобы профиль коричнево-серого волка не отвлекал. После быстрых расчётов тёмный полуволк окликнул брата:

- Что скажешь? Если пойдём с ними, нам придётся драться. Это будет смертельная битва, мы не сможем убежать.
- Я мало что в этом понимаю, – отозвался Клевер, – но я усвоил, что вечно убегать не получится.

Братья обменялись многозначительными взглядами, и Лук дал ответ:

- Если мне что-то не понравится, я уйду и брата прихвачу.
- Поглядите, он нам условия диктует! – Возмутилась Соль, подходящая к переговорщикам вместе с остальными членами группы.
- А как иначе, я же знаю, что вы на меня дуетесь, – тёмный полуволк отпустил улыбку и устроил хитрое выражение лица.
- Я всё ещё против, – вставил Трос.
- Мне тоже не нравится Лук, но как тот, кого приняли в стаю, я скажу: переход всегда даётся нелегко. На него нужно решиться. А ещё каждый заслуживает второй шанс.
- Спасибо, не зря я подсылал Клевера с тобой сдружиться, – лукаво усмехнулся Лук.
- Нет, мне нравиться общаться с Росой! Я сам! – Клевер энергично замахал хвостом.
- Конечно, конечно, – подтвердил Лук и отвёл взгляд в сторону, широко улыбаясь.

У Тиза пробежал лёгкий смешок, но он подавил его, потому что (он никогда никому об этом не поведает) ему стало не по себе от того, что в его компанию, пусть и не полностью, влились чужие персоны.

К вечеру воротился Рёв. Ему хватило одного взгляда, чтобы застать братьев полукровок среди своих соплеменников. Когда чёрный волк устраивал состязание с Луком, он не думал (потому что в принципе не любил это делать) о последствиях, о мотивах, о желаниях и настроениях товарищей. Он увидел цель – крупного сильного противника, используя которого он способен подтвердить своё превосходство. Рёв не планировал решить какой-то вопрос, но позвоночником этот вопрос чувствовал. Помня условие поединка и его исход, чёрный волк встал, не то чтобы сильно удивлённый: этакую выходку его сородичи выкидывают не в первый раз, но всё равно неподвижно встал. «Условие поединка: если тёмный побеждает, то вступает в банду, если проигрывает – убирается ко всем чертям. Я побил тёмную размазню. При этом они приняли его в банду. Конечно, они приняли его после того, как по всем условиям его надо было прогнать. Вот поэтому я называю их «идиотами». Рёв не обиделся, что его труды не обрели в глазах собратьев хоть какой-то вес, для этой эмоции его сердце имело слишком толстую кожу. А вот негодование пробуждалось в нём запросто. Чёрный волк ни словом не обмолвился насчёт присутствия полукровок. Единственное, что выдало душевные колебания низких частот Рёва, то, что он, придя к банде, лёг возле Троса. Худосочный волк, не глядя на него, произнёс, будто в никуда:
- Я был против.

Рёв, глубоко и облегчённо выдохнув, тут же отрубился.

Волки и полупсы устроились на ночлег. Все незаметно вымотались из-за дневных переживаний. Дин потихоньку поглядывал на Лука, при этом не скрываясь. Что поделать, Лук и не ожидал, что все в одночасье забудут старые обиды и начнут ему доверять, в связи с чем притворялся, что не замечает пристальных взглядов. Клевер же, счастливый и сонный, лежал рядом с Росой, она сразу взяла его под свою лапу, чтоб облегчить вступление в банду. Соль старалась не смотреть на проходимцев.

Тиз ощущал, что что-то не так, но что понять не мог. Позже догадался: «Просто я привык быть единственным лицедеем в компашке. Привык быть в семье и с семьёй. Что ж, всё меняется, и мне придётся приспособиться». И чтобы упростить данную задачу, Тиз подпрыгнул на четыре лапы прямо там, где лежал, и с притворной энергичностью закрутился во все стороны:

- Дамы и господа! Волки и волчицы! Поприветствуем новых членов банды: Ду-ка-а, и Кло-ва-а!

Клевер наклонил голову в знак не понимания.

- Вообще-то меня зовут Лук, а моего брата Клевер! – Поправил тёмный полуволк.
- Я так и сказал, – поправился Тиз.
- Не обращай внимания, – сказала Роса светлому полупсу. – Тиз любит пошутить.
- А, так он у нас клоун? Теперь понятно, почему слова правильно выговорить не может. – Съязвил Лук.
 - О чём это я? – Тиз словно не услышал колкость в свой адрес. – Ах, да! Песня!
- Не-ет! – Воспротивилась Соль.
- Да-а! – Разрешил сам себе Тиз. – Выбираем, какую именно? Может, про великих воинов? Или про первых старцев?
- Нет, Тиз, мы устали, – уже тоном убеждения попросила Соль.
- Да не проблема! Горло драть буду я, а господа уставшие будут слушать!
- Это каждую ночь так? – Спросил Лук, повернувшись к Дину. Но тот не слушал его, в связи с тем обстоятельством, что его охватили глубокие раздумья.
- Мы будем петь? – Осведомился Клевер у соседки.
- Если хочешь пой, – позволила Роса. – Но для этого нужно знать слова песни.
- Итак, я, великий и неповторимый песнопевец Тиз, сделал выбор – исполняется песня эха!
- Что это? – Поинтересовался пушистый полупёс.
- Не знаю, сама такой песни не слышала.

Тиз встал поудобнее, задрал голову кверху и завыл протяжным, дотягивающимся до небес гласом. Соль, понявшая, что остановить симфонию не выйдет, перевернулась на бок и поусердствовала забыться. Дин опустил голову на лапы и полуслушал, полувспоминал мотив. Эту песню пели редко, обычно во время переходов времён года и других перемен. Она навевала настроения и ощущения из детства, Дин словно поймал носом запахи предгорья. Растительность на восточной стороне, где они в данный момент находились, походила на родные просторы, но всё же обладала некоторыми отличиями. И эта песня их стёрла.

Рёв спал. Соль не слишком устала. Трос был не в настроении. Дин погрузился в собственные мысли. Вот и получилось, что пел только Тиз. Луку и Клеверу оставалось лишь внимать и запоминать, впрочем, как и Росе. Новым членам банды ещё много чего предстояло перенять от последних волков предгорья.





Глава 18. И грянул гром

Утром первые солнечные лучи ласково поглаживали безмятежно сопящих членов банды, всех, кроме Троса, так как он не смог заснуть прошедшей ночью – присутствие бывших предателей его сильно напрягало. Впрочем, Тиз тоже в течении тёмной половины суток периодически продирал глаза и осматривался: не изменилось ли чего за последний час. Иногда Трос и Тиз здоровались взглядами и дальше продолжали претворяться спящими. Дольше остальных кемарила Соль, когда она пробудилась, банда разошлась по разным направлениям. Сказалось прибавление в численности: теперь их насчитывалось восемь, и при белой волчице осталось несколько, при том, что группа в общем разбрелась.

Трос отошёл от стоянки и совершенно случайно наткнулся на Лука, который тоже бродил в окрестностях. Полуволк стоял в отдалении, так что близорукий волк сначала заметил размытое тёмное пятно на коричнево-зелёном фоне леса. Выбирать кто это, собственно, пришлось из трёх вариантов: Рёв, Лук и Роса, ибо только они в банде чёрные. Всех Трос знал по запаху, и быстро определил владельца шкуры.  Данному знакомцу он не шибко обрадовался, а потому решил не сталкиваться и побрёл в противоположную от него сторону. Лук тоже не стал надоедать своей компанией и пошёл гулять куда-то в ином направлении.

После нескольких часов хождения вокруг места ночёвки, так как Трос не желал отходить на изрядное от него расстояние и оставался, окружённый кучей товарищей по группе, он снова абсолютно случайно столкнулся с Луком. Тот тоже околачивался среди своих новых «приятелей», не имея желания уходить от них далеко: всё-таки они на восточной стороне, на территории чужой стаи, мало ли чего, да и очень отдаляться от брата не было желания. Но Трос о данном обстоятельстве не знал и принял действия полуволка за умышленные.

- Чего тебе? – Сурово осведомился тщедушный хищник.
- Я так, гуляю, – отозвался Лук, догадываясь, что новый товарищ не рад его видеть, тем паче встретить второй раз за утро. – Но раз уж спросил, мне бы какого-нибудь кролика с подливкой, пару жаренных рыбёшек и кусок творога в придачу. – Попытался отшутиться, однако лицо Троса не выразило ни капли понимания, сочувствия или хотя бы терпения к его персоне.
- Слушай сюда, – строго потребовала тощая фигура, – я тебе не доверяю, не верю и даже не знаю, что тебе нужно сделать, чтобы это исправить. Я не считаю тебя частью банды. Не знаю, какую игру ты затеял на сей раз, но меня провести не выйдет. Так что прекрати петлять хвостом перед моим носом и убирайся к чёрту!

Трос был скептик. Очень сильный скептик. Воодушевляющие убеждения Росы о том, что каждый заслуживает второй шанс, которые по умолчанию предполагали доверие к провинившемуся, так же непонятны и чужды для Троса, как песнь соловья чужда камню, торчащему из болотной жижи. Этот маловер день через день подлавливал братьев на меленькой лжи, подмечал различного рода ходы, вскрывал тайные намерения – и это у самых близких и дорогих душ, а что такой пытливой, проницательной, опытной, испещрённой шрамами личности как Трос прикажете делать с чужаком, который уже однажды крепко обманул его семью? Смотря на Лука Трос видел клад затей, обманов, лжи, деяний не самых честных и благонамеренных. Трос смотрел не зрачками глаз, на которые он с детства не мог положиться, а своим скептицизмом прощупывал другую натуру, как муравьед запускает язык в муравейник и достаёт из него маленьких созданий, так Трос крошка за крошкой доставал, выщипывал из Лука стороны, грани, излучины его особы. Разумеется, то, что Трос нащупывал в этом субъекте к доверию не располагало от слова совсем. К Клеверу тщедушный волк не цеплялся, даже не следил за ним, потому что с этим всё понятно – простачок, даже глупец, взять с него нечего. Это простота с добротой и понравились Росе, в связи с тем, что, увы, волки становятся озлобленными и думающими, наверно, ещё в чреве матери, и среди сородичей чёрно-серой волчицы никогда не встречаются полностью светлые, не омрачённые жаждой выжить и жестокостью лица. Лук представлял собой противоположность брату. Тройное дно души, постоянные притворства, выдавание нужного за действительное – актёрская игра на том же уровне, что и у Тиза, вот откуда Трос этой штуки насмотрелся – нескончаемые утаённые размышления, планы и желания. И вот этот пучок змей его родичи приняли, допустили к себе. Трос решительно не понимал почему.

К сожалению, скептицизм хилого волка настолько вырос в его душе, что не давал развиться чему-то другому, не менее важному. Поэтому Трос выявлял в тёмном полуволке лишь плохое и подозрительное, а такие вещи, как сожаления, желание защитить брата, любовь, забота, сострадание, твёрдость стоять до конца в своём выборе остаться с бандой – нет.

Соль постановила первое время избегать новоприбывших, дабы не усложнять ситуацию. Ей не нравилось их присутствие, она противилась их приближению почти всей своей душой, но одна крохотная часть, малюсенький кусочек души, отвечающий за заботу о ближних, встал на сторону полукровок. Вот сестринское сердце, что ты с ним поделаешь? Жалко ему видишь ли!

Роса наслаждалась обществом Клевера, она и не подозревала насколько сильно скучала по этому пушистому добряку. Они ловили бабочек, принюхивались к травам, бегали, толковали, в общем, хорошо проводили время. О Луке чёрно-серая волчица трудилась забыть и не вспоминать, с ним как-нибудь образуется, а Роса уже достаточно надумалась и начувствовалась из-за него, теперь она хочет наслаждаться жизнью, а не переживать.

К вечеру Дин, ходивший по лесу тоже в относительной близости к другим членам группы, пересёкся с тёмным полуволком. Дин не предсказывал данной встречи, но и не опечалился из-за неё. К Луку он относился спокойно, поскольку тот перестал быть угрозой. Чёрная особа посчитала нужным из вежливости поприветствовать встреченного. Дин аккуратно ответил тем же. По-видимому, спокойная отзывчивость смутила тёмного полуволка: после неласкового приёма Троса он ожидал, что его будут игнорировать или гнать, или ещё того хуже – бить, кусать, трепать, как у собак. Но Дин невозмутимо просто уставился на новенького в ожидании, если ему чего-нибудь будет от него нужно. Луку ничего не было нужно от Дина, но он предположил, что коричнево-серому волку что-то нужно от него, поэтому застыл в ожидании. Парочка простояла какое-то время, смотря друг на друга. Наконец Дин, догадавшись, что ничего не произойдёт, повернулся, чтобы уйти. Лук остался стоять и проследил, как его безмолвный собеседник удалился в заросли.

Вообще, у волков, как и у многих социальных животных, нетрудно понять настроение. Обычно всё их существо заточено под то, чтобы общаться, передавать информацию об их желаниях, намерениях, самочувствии. Всё в них – позы, выражения лиц, запахи – подаёт сигналы. Однако некоторые волки предпочитают закрывать свои истинные чувства, намерения, состояния от других. Например, Тиз – он говорит, что всё в порядке, когда всё плохо, строит из себя шута и болвана, при том, что прозорлив и хитёр. Таких меньшинство, один или два на целую стаю. Обыкновенно волки пользуются своими преимуществами и талантами, чтобы добиться более хорошего статуса в иерархии, то есть умный не станет притворяться, якобы он глупый, сильный и здоровый волк не будет вести себя как посмешище. Вот почему Рёв, прямолинейный, «классический» волк с перегибом в убеждениях на мощь и принципиальность, презирает Тиза, который ведёт себя, мягко говоря, странно, не так, как положено. Для прямолинейного Рёва Тиз – тот, кого он из себя строит – посмешище.

У большинства волков намерения читаются просто, их желания, настроение видны и ощутимы всем и всегда. К таким волкам относился Дин, поэтому Лук легко заметил, что тот относится к нему с терпением, если не сказать с дружелюбием. В голове тёмного полуволка находилось что-то вроде счётов. Лук имел привычку высчитывать, считать, просчитывать всё, что попадало в поле его зрения, что он был в состоянии понять и обдумать. И, само собой, он подсчитывал, какое у членов банды отношение к нему и к его брату. К концу первого дня в группе таким образом составился следующий отчёт:

 «Рёв презирает меня за недостаток силы (а достаток, должно быть, имелся бы только в случае, если бы я его побил); Тиз пока не решил, что с нами делать, поэтому держится в стороне, хотя при других членах банды ведёт себя бойко, будто что-то контролирует (этот неумеха не может принимать тяжёлые решения, поэтому ни на что не способен повлиять, не представляет опасности, но и помощником быть не сможет); Соль ещё обижается, её гордость крупного хищника задета, но ненависти от неё не слышно (ей нужно время, она более сердобольная и милосердная, чем сама представляет, а ещё она умная и должна видеть выгоду от того, что я к ним присоединился); Трос меня ненавидит, воспринимает меня за угрозу, при первой же возможности попытается вытурить из банды; Роса привязана к Клеверу, но меня игнорирует, пытается закрыть на меня глаза, чтобы жить беззаботно (До конца её не понял, надо ещё понаблюдать за ней); Дин относится ко мне мирно, терпеливо, сдержано, пожалуй, с него можно начать завоёвывать доверие (он, конечно, не простак, как-то легко меня принял, но всё равно – лазейка и надо ей воспользоваться)».

Кстати, Лук представлял собой смесь ума Дина, душевной закалки Троса и игры Тиза. Своеобразный результат сочетания ярких черт волков предгорья. Жаль только, что это ему во вписывании в новую среду не помогало.

Вечером группа собралась на ночёвку. Большая численность снова сказалась на расположении волков: тела разрядились на длинную дистанцию, предпочитая не кучковаться, а отдыхать свободно от присутствия других тел. Роса сперва выбрала компанию Клевера, но, увидя, что Соль не в настроении, решила полежать рядом с ней.  Пушистый полупёс такому раскладу не огорчился, он в принципе ни на что не обижался, тем более на подобный пустяк. А вот Соль зарычала, когда чёрно-серая волчица приблизилась – так уж захотелось белой особе побыть наедине с собой. И Роса была вынуждена воротиться к Клеверу, чему тот очень обрадовался и принялся неудержимо вилять хвостом.

Трос устроился подле Рёва, вернее, Трос лёг на своё место, а потом пришёл чёрный волк и пристроился, как бы невзначай, сзади. Дин лежал между Тросом и Солью. И к нему приткнулся тёмный полуволк. Дин никак на это не отреагировал, а вот Соль, находящаяся в восьми метрах, встала и ушла дальше ещё на пять.

Небо было ясное. Звёзды холодно мерцали. На земле нежно покачивалась мать-и-мачеха с колокольчиками. Разбившиеся на пары тихонько переговаривались. Дин вспоминал, как он бывало проводил вечера в стае предгорья: взрослые обсуждали произошедшее на охоте, планировали новую охоту, предсказывали передвижения травоядных, жаловались на их сокращение. И молодому волку показалось, что всё о чём разговаривали старшие, по крайней мере в его присутствии – это добыча пропитания.

- Хороший вечер, правда? – Прозвучало где-то рядом с ухом Дина. Он сначала не понял, что это, а затем домыслил: верно, лежащий сбоку от него новоназванный сородич обратился. Дин шевельнул ухом в знак того, что не расслышал.
- Чудесная погода, не правда ли? – Повторил Лук.

На самом деле ему в этот момент было жутко неловко. В отличие от Клевера, лишь наполовину понимавшего, что вокруг него происходит, тёмный полуволк осознавал, кем он должен быть для лежащих перед ним хищников. Они на него злились, и это было нормально, наоборот, Лук бы сильно удивился, если бы все его разом простили, мир же не из одних добродушных Клеверов скроен. А Дин должен был злиться больше других. Хотя Лук чётко уяснил, что подобных эмоций коричнево-серый зверь не испытывает, всё равно обращаться к нему было неловко.

- Наверно. Обычная. – Дин даже слегка растерялся. Причём тут погода? Какая погода? Волки не заговаривают о «погоде».

Лук хотел растянуть беседу, но собеседник из Дина выходил никудышный даже для тех, кто его хорошо знал, не то что для незнакомца. Тёмный полуволк принялся перебирать банальные фразы, использующиеся среди собак и перенятых от людей, и имеющие целью подготовить почву для истинных выражений и настоящего диалога. Коричнево-серый волк реагировал на фразочки типа «Как самочувствие?», «Как дела?», «Что новенького?», как берёза отреагирует, если перед ней один за другим раскладывать маленькие камешки – никак, Дин не понимал, что, собственно, от него ждут, зачем этот разговор. То, что Лук заговорил зачем-то, с какой-то целью для волка было очевидно. Он отвечал односложно или шевелил ухом снова и снова. Лук в душе быстро признал попытку провальной, но продолжал какое-то время чисто из трудолюбия.

Следующим днём у Клевера обнаружилось дарование: оказывается, пушистый полупёс мастерски закапывал и откапывал коренья и кости. Роса с гордостью наблюдала, подняв голову и плечи, и её поза кричала: «Я же говорила, он полезный! А вы сомневались! Клевер замечательный!» Причём вид у неё был такой довольный, будто это у неё прорезался талант. Светлый пушистик энергично откопал на глазах у половины банды несколько съедобных корешков (что они съедобные, ему подсказала Роса), после чего радостный принялся грызть находку, с удовольствием поделившись с желающими. Таковыми явилась заядлая растительноядная парочка – Трос и Роса. Первый сызмальства травой питался, а вторая пристрастилась в период сломанной ноги, так что земляная добыча скоро исчезла в желудках.

То, что Тросу не нравились братья полупсы не означало, что он станет делать вид, что их не существует, что не будет их использовать для собственного благополучия и благоденствия своей семьи. Трос бы что угодно использовал, ради процветания своей стаи. Такая уж его натура – быть непривередливым во всём и всегда.

С наступлением темноты Лук попытал удачу снова – заговорил с Дином. На второй вечер коричнево-серый волк понял, что Лук пытается установить с ним контакт, чтобы начать потихоньку вливаться в банду. Дин немедля внутренне смерил себя взглядом и оценил, насколько он подходит для данной роли. Однажды он стал подобным проводником для Росы, но чёрно-серая волчица вызывала у него симпатию, и Дину было легко вступаться за неё, отстаивать её присутствие в банде, но с Луком другая история. Если описывать чувства и стремления, которые вызывает у коричнево-серого волка лицо Лука, то это похоже на золу, оставшуюся от дерева после пожара. Вроде не враждебность, но и далеко не приязнь. Если бы Дина спросили, он ответил, что не против, чтобы узы между Луком и волками нарастали и крепчали, просто он не был готов в этом участвовать. Наверно, все волки банды не были готовы в этом участвовать.

Ход тёмного полуволка не остался незамеченным для Троса. Не то чтобы тщедушная фигура постоянно следила за бывшим предателем, просто следила при каждой попавшейся возможности. Трос ничего не делал, Дин понял, какую роль ему отводят в очередном плане прохвоста, большой мальчик, сам со своей проблемой разберётся.

- Сколько обычно уходит времени, чтобы справиться с лосем? – Задал Лук совершенно приземлённый, прагматичный вопрос, чтобы в бесчисленный раз сделать коричнево-серого волка своим приятелем. Вот только данная цель приведённым методом не достигалась.
- Зависит от лося, – коротко ответил партнёр по разговору.

Лук просто не знал, о чём болтать с этим волком. Дин не знал, как лучше поступить в его непростой ситуации: лично Дин пригласил Лука в банду, так что он отчасти несёт за него ответственность! И было бы неплохо, если бы он помог новенькому освоиться! Дин не знал, что делать с Луком. Как ему помогать? Поразмышляв, он пришёл к выводу, что для начала проявить дружелюбие, показать, что он не против тёмного полуволка.

Коричнево-серый полуволк попытался быть приветливым, благосклонным, но притворщик из него выходил неважный. Когда Дин что-то говорил, всё его тело вторило ровно противоположное: что ему неудобно, не хочется разговаривать с Луком. Тот, конечно, это считывал, но делал вид, что ничего не видит. Остальные члены банды тоже делали вид, что ничего не замечают, предоставляли сородичу самому разбираться, оставили его наедине с полукровкой, которого он сам и позвал.

Разумеется, на Дина никто не серчал. Лука допустили в банду не потому, что так кто-то захотел, а потому что того потребовали общие обстоятельства. Будь на месте полукровок какие-нибудь другие волки или полуволки, банда предгорья и их бы с большой вероятностью приняла, хотя бы на время. Здесь проступала хватка инстинктов, нескончаемо твердящих: чем больше стая, тем лучше, тем в ней безопасней. К тому же маленькой банде молодых особей предстояло соперничать с полноценной стаей взрослых волков. К этим глубинным факторам присоединялись более мелкие: Росе нравился Клевер, Лук был сильным и крепким.

Когда в устоявшуюся группу приходит некто новый, происходят изменения, зачастую болезненные. С трудностями сталкиваются и взрослые волки, а юнцам, до конца не понимающим, как строить иерархию, как поддерживать порядок, приходится и того хуже.

Клевер беззаботно наслаждался жизнью: много времени проводил с Росой, иногда общался с другими волками, но они вели себя сдержано и отстранённо, отчего пушистый полупёс вскоре отлипал от них и находил прочие занятия. Клевер не знал о том, что его брат испытывает трудности в новой среде. Волки не обижали Лука, не кусали, не задирали, как то делали собаки, поэтому Клевер полагал, что пусть Лук мало разговаривает с членами группы, но ему здесь живётся совсем неплохо. И Лук его не разубеждал. Они частенько беседовали, правда непродолжительными интервалами. Клевера было легко отвлечь на что-то ещё, а Лук не хотел давать повод для подозрений, подолгу оставаясь с братом наедине, мол, они опять что-то замышляет.

Банда двигалась на Восток. Каждый день преодолевалось внушительное расстояние. Лук участвовал в охоте, пока Клевер и Трос где-нибудь бродили или отдыхали. Добродушный полупёс, естественно, пользовался моментом, чтобы познакомиться с тщедушным волком. Трос не гнал от себя пушиста, но и не горел желанием с ним сближаться. В общем, выбрал тактику подражать Дину – односложно отвечать на вопросы, почаще шевелить ухом и уходить в собственные мысли. Клевер нисколько не обижался, он решил, что Трос просто из тех личностей, которые замкнуты и не болтливы, а не то, что Клевер ему не нравится.

Группа молодых волков шла, пока не наткнулась на возвышенность, вроде хребта, и прилегающий к ней водопад. Путники решили освежиться и половить рыбы – разнообразное питание полезно для поддержания сил, кроме того при рыбалке могла быть задействована большая часть банды, а не только её костяк.
В пруду под водопадом плавала небольшая рыба. Первыми продемонстрировали умение рыболовов Дин и Роса, напрактиковавшиеся в этом в пору нездоровья. Трос и Тиз тоже показали способность доставать подводных обитателей, как их научили старшие волки. Рёв не захотел барахтаться со всеми и ушёл по своим делам. Лук упражнялся и учился по ходу действия, глядя на своих диких товарищей. Клевер лишь плескался, потому что ловить и убивать живых существ ему было неприятно. Соль предпочла сперва пройтись, осмотреть местность, поискать следы других зверей.

Она прошлась вдоль кромки маленького озера, заглянула под водопад, где, к слову, ничего не находилось, кроме скальной стены. Группа молодых хищников была здесь одна. Это немного успокоило белоснежную волчицу, на радостях она даже заметила солнечный одуванчик, растущий перед водопадом и качающийся на ветру. Из озера выходила река, но на неё странники не обращали внимания: они уже повидали на своём веку несколько рек, и теперь их интересовало озеро.

Роса наелась вскоре после захождения в воду, в связи с чем у неё освободилось время и лапы. Она достаточно долго общалась с Клевером, чтобы перенять его тягу к беззаботности и радости жизни, поэтому, завидя проходящую мимо Соль, роса бесцеремонно обрызгала её водой из озера. Голубые глаза белой волчицы расширились – такого поворота событий она не предвидела. Остальные рыболовы машинально оторвались от своего занятия и обратили взоры на пару подруг. Соль немного помедлила, окинула всех взглядом, а потом, словно убедившись в чём-то, прыгнула в озеро и начала бить по воде, орошая Росу брызгами. Началась суматоха. Волчицы забегали, запрыгали на отмели. Вслед за ними Тиз без предупреждения окатил волной стоящего рядом Троса, из-за чего тот нечаянно выронил из пасти рыбу, которую только что поймал. «Ах ты!» – произнёс хилый волк зубами, частично облепленными чешуёй, и пошёл в наступление. Вмале оба соседа оказались с промокшими шкурами. Клевер, ясное дело, принялся прыгать выше и звонче прочих, лаял, вилял хвостом – дождался наконец, когда все перестали быть буками и немножечко развеселились.

Дин смотрел на играющих сородичей и немного радовался с ними, хотя к забаве не присоединялся. У него как бы было не то настроение, чтобы прыгать и плескаться. Ему бы в тот момент прогуливаться, погружённым с свои думы, под дождём в тихой роще. Лук тоже стоял и наблюдал: из-за шума и возни рыба запаниковала, её было бы легко поймать, если бы хищники не носились по округе. Опуская голову к воде, тёмный полуволк рисковал получить по носу от пробегающего мимо товарища. Два спокойных члена группы сочли выйти из воды более уместным, чем в ней оставаться. Они сели неподалёку друг от друга и неподалёку от озера. Оба оглядели местность и принюхались: в их головах зародилась одна и та же идея – надо проверить в безопасности ли мы, а то посреди такого игрища будет тяжело собраться и среагировать при нападении.

Они сидели молча и сосредоточенно, тогда как остальные веселились. Можно было подумать, что эти двое не умеют расслабляться. Но, наверное, Дин бы расслабился, если бы не роль единственного трезво рассуждающего в данный момент. А вот Лук не привык на кого-то полагаться и не отпустил бы свои страхи и тревоги, даже если бы в караул встала вся банда. Коричнево-серый волк и тёмный полуволк беззвучно просидели до конца забавы собратьев. Когда рыболовы покинули озеро, Дин и Лук тоже пошли, так и не проронив ни одного слова.

От Тиза не укрылось, что новичок не стал плескаться вместе со всеми. Дина также можно было на этом подловить, но это было бы не интересно: Дин – птица изученная, а вот новоприбывший полуволк нет. Когда Лук обманов вёл волков в деревню, он общался с бандой, но мало и притворно, так что теперь никто точно и не помнил о чём они говорили, что из себя представляет Лук, ибо он и не раскрывал, что он из себя представляет. Вот почему он словно и вовсе был незнаком волкам предгорья. Тиз подкрался сзади к своей жертве, которая по телосложению была чуточку крупнее него, чтобы застать врасплох и удивить (или напугать – как получится).

- Домашний пёсик боится плавать? – Громко спросил Тиз прямо под ухом тёмного полуволка. Лук, не дрогнув, обернулся ме-едленно, с таким лицом, будто он сладко спал, а сейчас сонный поднялся и наполовину не понимает, что происходит.
- А болтливый волк, кроме как дурачиться, ничего не умеет?
- Сделай лицо попроще, рожу скорчил, как олень. – Тиз слегка огорчился, что затея с неожиданным вспугиванием провалилась. На Дине всегда срабатывало.

Лук, решивший, что ситуация закончилась, разговор с шутом окончен, зашагал дальше в след другим членам группы. Но Тиз снова его окликнул.

- Переживаешь, что не впишешься? Клеишься к Дину, будто он может тебе с этим помочь. Так я открою тебе огромную тайну, только ты никому её не говори, потому что все, кроме тебя, макушки с опилками, уже всё знают: вы с братом в стае, никто вас не выгонит. А то, что с вами не разговаривают ровным счётом ничего не значит! И с Дином надо молчать! Ты хоть представляешь, о чём с этой палкой можно говорить? Мне уже от твоих жалких попыток с кем-то сродниться плакать хочется! Сиди ровно и не дёргайся! Плыви по течению.

Тиз махнул хвостом, как недавно хвостом дёргали вытащенные на воздух рыбы, и скоро пошёл догонять остальных. Лук пристально посмотрел на удаляющуюся фигуру. Значило ли это, что Тиз на стороне полуволка? Лук решил не торопиться с заключениями и ещё последить за говоруном.

День выдался хорошим, скитальцы получили много положительных впечатлений. Настроение у каждого тоже имелось приподнятое, даже у Рёва, который не присутствовал в водных играх. На ночлег устроились ближе, чем прошлыми сходками. Лук по обыкновению прилёг к Дину и, что стало в новинку, ничего не сказал. Дин одним глазом увидел соседа, шевельнул ухом и тоже ничего не сказал. Тёмный полуволк не доверял никому, но пробовать различные варианты – стратегия не такая уж плохая, вследствие чего он воспользовался советом Тиза и замолк.

В дальнейшем коричнево-серый волк и тёмный полуволк отлично провели время в безмолвии. Дин отдохнул от непонятных разговоров, а Лук от мыслительных операций и напряжения, связанного с умышленным завязыванием нескладывающийся беседы.

Ночи стали тёплыми, травяной покров достаточно густым, чтобы закрывать землю полностью. Тиз вышел перед сородичами, и Соль поняла, что сейчас будет песня.

- Как говаривал наш дядя Оскал: «День выдался хорошим, если ты кого-нибудь убил». Жуткий был тип! Но у нас сегодня был хороший день, поэтому я, несравненный, умопомрачительный, блистательный, Тиз исполню для вас мелодию из далёких краёв предгорья!

Через секунду в небо поднялось одинокое протяжное пение. У всех было хорошее настроение, поэтому Соль села и тоже затянула голос. Её поддержал Трос, затем Дин. Роса ещё не знала мотива, но в душе отзывалась. Рёв никогда не пел – его принцип: «Горло попусту драть нечего». Клевер и Лук внимательно слушали и запоминали: первый в связи с тем, что ему было это интересно и весело, второй – потому что планировал это использовать.

Солнце грело, если не пекло. Дождя давно не случалось, из-за чего земля высохла и потрескалась. Банда юных волков, не торопясь, продвигалась к цели. Они не в коем разе не желали драться с чужой стаей, этого просто нельзя было избежать. Поэтому их целью отчасти являлось нахождение «Бродяг». Банда углублялась на Восток далее и далее.

Им нужно было кормиться, и они выходили на охоту. В очередной раз наступил день загона крупной дичи, и костяк группы отправился на ловлю. Шли аккуратно, чтобы не спугнуть потенциальную добычу, ко всему принюхивались и прислушивались. В рельефной местности среди лесных зарослей Тиз разглядел следы. Волчьи. Юные охотники тут же переглянулись и ещё раз внимательно окинули пространство пытливыми взглядами. Нашлись ещё целые цепочки следов, и это были лапы не волков предгорья. Соль посоветовала держать ухо востро, она могла это и не говорить – все и без того насторожились.

Молодые хищники, озираясь, вышли из зарослей на полуоткрытую местность. Тут раздался вой. Он поднимался где-то неподалёку, значит, их уже окружили. Юные волки приготовились к схватке: настал час истины – они либо умрут, либо обретут свой дом. Они встали поплотнее друг к другу, в кольцо.

За деревьями и кустами послышался шелест и шаги. «Идут!» – решил Дин. Один за другим стали показываться мощные фигуры. Взрослые матёрые волки со шрамами на телах и лицах. Их движения были грубы и тяжелы, а поза выражала высокомерие и враждебность. Некоторые скалились, иные окатывали взглядом презрения. Наконец кольцо замкнулось, юных волков окружили. Дин насчитал четырнадцать неприятелей, конечно, тех, что увидел. Тиз, как и его сородичи, возбуждённый опасностью ситуации, недовольно спросил у Лука:

- Так, сколько ты сказал, их в стае?
- Я говорил приблизительно, приблизительно, – оправдывался тёмный полуволк, назвавший цифру «около десяти, минимум восемь» в день знакомства с юными волками.
- Их альфа здесь? – Рассудительно справился Дин.
- Нет, ещё не подошёл, – отозвался Лук. – Он был самым крупным и свирепым.
- Альфа – мой! – Занял Рёв.
- Да на здоровье! – Пожелала Соль, услышавшая переговоры товарищей.

Наконец несколько взрослых хищников расступилось, освободив проход главному. Вышел здоровый мощный волк с тёмной и выцветшей шкурой. Его плечи и лоб украшали шрамы, а половина левого уха вовсе была откушена. 

- Кто это тут? Маленькая жалкая стая маленьких жалких волчат! – Соплеменники альфы заржали, вторя его настроению. – А, подождите, я тебя помню – ты полукровка, сын собаки, что забрёл в мой лес и удрал.
- Ты подарил мне парочку красивых шрамов, спасибо, теперь есть чем похвастать перед девчонками! – Лук улыбнулся, как обычно давил гримасу, когда его зажимали в угол собаки. Ему было страшно, хотелось унести ноги, но он стоял не шелохнувшись.
- Та-ак, вы припёрлись, чтоб отомстить или что? – Сказал вожак, начавший скучать от разговоров. 

У всех громко стучали сердца. Дин на мгновение закрыл глаза, чтобы отстраниться, глубоко вдохнул и глубоко выдохнул.

- Стая последних волков предгорья приветствует стаю «Бродяг», – начал юный волк. – Я, Дин, буду говорить от лица моих сестёр и братьев.
- Официальная форма, ну конечно, куда же без этого. Вы же только чесать языком и способны. Хилые, дохлые. – Сзади снова затрещали грубые насмехающиеся голоса.

«Это ты ещё Троса не видел, – подумал Тиз. – Этакой бугай бы от изумления помер, от одного взгляда на дохляка-Троса».

- Мы можем договориться? – Спросил Дин.
- Мальчик, видишь эти шрамы? – Альфа указал на изрезанный череп. – Знаешь, почему меня прозвали Костью? Потому что все, кто со мной дрался не смог мне как следует навредить. Они говорили, что, впиваясь в меня зубами, они как будто кусали кость! Я родился чрезмерно сильным, всегда брал верх, получал всё, что хотел! Я неуязвимый, непобедимый! Я – живая легенда! Я – лучший из волков! И вы предлагаете мне договориться? Да вам предложить мне нечего! Вы сопля!
- Когда кости ломаются и срастаются, – начала Соль, – то становятся сильнее. Раз твои кости никогда не ломались, они не чета нашим.

Среди матёрых волков послышалось негодование. Они зарычали, зафырчали, захохотали. Кость бросил взгляд на белую волчицу.
- Дерзость я не прощаю! Сегодня вы умрёте! – Произнёс главный, но что-то заметил. Его взгляд остановился на громадном молодом волке с горящими медовыми глазами. – Эй, ты, чёрная шкура! Присоединяйся к нам, для тебя найдётся место. Ты не ровня этим кускам мяса! Присоединяйся к нам и станешь настоящим волком! А этих мы мигом придушим!

Чёрношёрстных в банде было трое, но все поняли, что Кость имеет в виду Рёва. Тот стоял между Тизом и Росой. Оба непроизвольно на него посмотрели. Сначала Рёв держал напряжённую боевую стойку, но спустя какое-то время расслабил мышцы. Рёв вышел из строя своей банды.

- Вот так, правильно, малец, правильно! – Поддерживал Кость. – Этим всё равно конец, а ты, в тебе есть потенциал! – Произнёс Кость, не совсем осознавая значение слова «потенциал».
- Рёв? – Соль удивлённо расширила глаза. Роса тоже покосилась на товарища, уходящего в сторону врагов.

Рёв, не спеша, приближался к Кости. Его поза выказывала спокойствие и подчинённость. «Предатель!» – в сердцах помыслил Лук, стоящий между Тизом и Дином.

- Эй, хочешь увидеть фокус? – Заинтриговал Тиз по левое плечо Лука.
- Приготовься, сейчас начнётся бой! – Шёпотом предупредил Дин по правое плечо.

Рёв поравнялся с вожаком «Бродяг». Сердца юных бродяг застучали в унисон боевым маршем. Кость оскалился, приготовился дать сигнал к нападению подчинённым. И как только Кость завопил: «Убить!», стоящий рядом Рёв вцепился ему в горло, как трещавшая три минуты гадюка с яростью и наслаждением бросается на неприятеля, который долгое время её дразнил.

- У, так его! – Завопил Тиз. – А нефиг было трещать, что самый сильный и неуязвимый! Наш брат чокнутый, ему еды не надо, лишь бы силушкой помериться!
- Идиоты! – Закричала Соль. – Вы меня до инфаркта доведёте!

Лук удивлённо и настороженно огляделся на соратников.

- Готовься! – Снова предупредил Дин и вернул тёмного полуволка в реальность.

Злобные бродяги кинулись к молодым волкам, предоставив вожаку самому разбираться с юнцом. За мгновение юнцы и матёрые перемешались. Строй выживших предгорья разбился, как обрушивается колонна камешков, положенных друг на друга.

На каждого молодого пришлось по два или три взрослых. Лук сражался яростно и, вот чудо, его тело запомнило схватку с Рёвом, и по сравнению с медовоглазым бугаём бродяги показались лёгкими дамами. В Соли неожтдано проснулась ярость и обида, пережитая ею за последние месяцы. Потеря родного дома и семьи, долгие скитания, угроза смерти, страх потерять братьев, боязнь умереть самой, унижение в деревне – единым потоком хлынули наружу. До сего часа у белой волчицы не находилось возможности выпустить ярость, излить, израсходовать её. Но сейчас перед ней бегала целая толпа живых тел, которые хотели навредить ей и её братьям. Когда к Соли подскочил один дюжий взрослый волк, Соль, обуреваемая яростью, пастью схватила его за плечо и перевернула в воздухе. Не понимая, что происходит, могучий волк полетел сначала вверх, затем вниз, больно стукнулся лопатками о землю, а пока очухивался, Соль вцепилась ему в горло и сломала шею. После первого последовали второй, третий, четвёртый, пятый и шестой. Соль убивала с таким наслаждением, будто исполнялась мечта всей её жизни.

В отличие от сестры Тиз старался выжить. Матёрые звери напирали на него, он изворачивался, кусался, дёргался, вскоре стал похож на полосатого бурундука, только вместо полосок открытые раны. Роса держалась поближе к Дину, а Дин трудился держаться поближе к ней. Вместе они проворачивали финты и сражались.

Рёв схватился с Костью не на жизнь, а на смерть. Вожак «Бродяг» не думал уступать какому-то сопляку. Они сражались яростно, неудержимо. Бросались с такой силой, что по инерции поднимали друг друга на задние лапы. Увы, Кости удалось выкусить Рёву глаз. Затем остервенелый опытный волк его проглотил. Рёв и бровью не повёл, только полностью откусил врагу второе ухо. Они кусали друг друга снова и снова, пока Рёву не выпала возможность, которой он и воспользовался. Рёв перекусил противнику сонную артерию. Кость задрожал всем телом, зашатался, бросился на Рёва в отчаянии, но тот прижал его лапами к земле, потрепал за шею и надавил на голову. Спустя минуту Кость умер.

Бродяги скоро подметили кончину своего вожака. Неожиданно для молодых волков они остолбенели, как бы не веря глазам, затем отдалились от уставших юнцов. Рёв стоял окровавленный над трупом побеждённого, по его телу текла его и не его кровь.

- Я самый сильный! – Завопил грубым низким голосом Рёв.
- Да кто бы сомневался, тьфу, – выцедил Тиз и сплюнул кровь с ошмётком чьей-то кожи и шерсти.

Бродяги переглянулись, зашептались. Соль, Дин и другие насторожились: по понятиям волков предгорья, волки должны испытывать привязанность к своему вожаку, быть связанными с ним тесными узами и, разумеется, должны хотеть мстить за него. Но бродяги поступили другим образом. Несколько из них осмелились выступить поближе к Рёву:

- Ты побил нашего вожака. Теперь ты наш вожак. – Сухо процедил матёрый волк.

Молодые волки застыли: где это видано, чтобы альфу выбирали так просто! И бесчувственно.

- Тьфу! – Соль сплюнула чью-то шерсть. – Больше я на это не поведусь! Рёв, если свалишь, я тебе не одну, я тебе все четыре ноги переломаю!
- Ты за кого меня держишь? – Огрызнулся Рёв. – Чтобы я марался о таких червей! Да эти ничтожества и когтя моего не стоят! Пошли прочь! Валите, уходите отсюда! Чтоб я следа вашего не видел!
- Покиньте восточные земли, теперь это наша территория! – Пояснил Дин.
- Убирайтесь к чёрту! – Заорала Соль и кинулась на какого-то потрёпанного взрослого волка, который побежал от неё, пригнув хвост.
- Уходите! – Прикрикнула Роса!
- Улепётывайте, говнюки! – Поддержал переселение Тиз. 
- Это больше не ваша земля! – Вставил Лук.

Бродяги нерешительными движениями начали отстраняться и исчезать за стволами деревьев. Какой-то матёрый волк одарил Рёва недовольным взглядом, тогда чёрная бестия спустилась с возвышенности, на которой лежал труп его бывшего вожака, и бросилась на наглеца. Бродяга, которому посчастливилось выжить в схватке между стаями, пал от клыков разъярённого Рёва так просто, что оставшиеся опрометью принялись бежать, спасать свои жалкие жизни.

Когда все враги скрылись из виду, Соль упала на землю от усталости. За ней повалились Дин, Роса, Тиз, Лук. Рёв ещё с довольным видом прошёлся перед товарищами, показывая, какой он выносливый, что в состоянии двигаться, в то время как остальные обессилены. Но, отойдя от братьев, он позволил себе быть слабым и рухнул перед многолетней толстой липой.

Потрёпанные, истерзанные, измученные бойцы лежали и не могли пошевелиться до вечера. На закате их нашли Тростник с Клевером.

- Что я пропустил? – Поинтересовался тщедушный волк, завидя обессиленные тела собратьев.
- Да так, пустячок, всего лишь смертельную битву с другой стаей за территорию! – Отозвался Тиз.

Трос сразу про себя подсчитал сколько голов он видит. И, обнаружив, что все живы, испытал облегчение. Даже Луку обрадовался. 

- И ты живой.
- А как иначе, я живучая сволочь. – Улыбнулся полуволк.

Вслед за Тросом прибежал Клевер. Его вид покалеченных товарищей очень напугал и расстроил.

- Что случилось? Вы подрались? Вы в порядке?
- О, ты смотришь на шкуры, исполосанные ранами и спрашиваешь в порядке ли мы? Я думал у Троса плохое зрение.
- Они ранены, но раны через какое-то время затянутся, – успокоил пушистого полупса Трос. – Только нам придётся о них заботиться. В таком состоянии они не смогут добывать себе пищу. Ох, – вздохнул хилый волк. – Мой позвоночник подсказывает, что нам с тобой придётся несколько недель их всех кормить. Будете питаться лишайником и кореньями. – Обратился он к еле живым победителям.
- Фу! – Откликнулась Соль.
- У меня так рога вырастут, если я буду питаться по оленьи! – Возмутился Тиз.
- Цыц! – Пресёк Трос. – А нечего было драться до изнеможения! Теперь будете есть, что дают. И приступать будем сейчас. Клевер, будь добр, откопай нашим воинам чего-нибудь съестного.
- Будет сделано! – Гавкнул светлый пушистик и побежал в лес искать коренья.
- Вы можете двигаться? – Спросил Трос у Соли и Дина, когда Клевер убежал.
- Немного, – устало промолвила белая волчица.
- Нам бы дойти до озера или речки, а то на одних корешках вы не протянете. И я сомневаюсь, что мы даже на пару с Клевером сможем обеспечить еду всем.
- Мы пойдём к озеру, завтра или послезавтра. Но сегодня мы без сил.
- Волки не едят себе подобных? – Уточнил Лук, который полагал, имея в примерах Кость, что волки едят всё и всех. И кивнул на труп бывшего вожака «Бродяг».
- Нет, волки не едят волков! – Отрезала Соль.
- По крайней мере, в нашей стае, – вставил Трос.
- Ты бы видел, какие они странные! – Не удержалась Роса. – Не заступались за вожака, не хотели мстить! Когда Рёв убил их лидера, они просто предложили Рёву занять его место!

Трос кивнул, дав понять, что разделяет чувства Росы, но лучше поговорить об этом позже. Близорукий волк обнаружил раненого Рёва и подошёл убедиться, что тот в порядке. Рёв дремал, по шраму Трос догадался, что одного глаза у его брата больше нет. Пришедший не стал тревожить уснувшего и отправился на поиски пропитания.

За вечер молодые волки так и не сдвинулись с места. Клевер притащил несколько корней, а аппетит пробудился единственно у Соли и Рёва, так что  трапеза досталась им. Роса переживала за Дина, который сильно пострадал во время битвы. Она приткнулась поближе к нему и следила как он дышит, опасаясь, что в один ужасный момент лёгкие прекратят работать. Из-за боли спали плохо. Лук испытал дежавю: иногда собаки трепали его также сильно, а ещё его также помяли бродяги, когда он впервые их встретил и удрал от них.

На следующий день у Соли и Рёва обнаружились силы на путь, да у остальных нет. Побитые лежали, дремали, ждали, когда Трос и Клевер принесут им чего пожевать. Бездельничая, Тиз в тысячный раз осматривал местность, и его внимание привлекли тела Дина и Росы.

- Как крепко спит, должно быть, когда проснётся, будет самым крепким! Много костей ему, наверно, переломали, вот какие крепкие станут, когда заживут! – Попробовал он утешить Росу, но она не реагировала.

Дин дышал слабо, с конца схватки не говорил и не просыпался. Тиз ещё поглядел на брата и сделал усилие, чтобы встать:

- Да что ж такое! Это будет очень несправедливо: преставиться после битвы! – Тиз доковылял до еле живого Дина и опустился совсем близко, так что его шерсть касалась шерсти брата. – Не вздумай помирать раньше меня! Мы ровесники и сдохнуть должны вместе! Ты видишь, чтобы я сейчас подыхал? Я тоже что-то желания отойти в иной мир у себя не замечаю! Так что держись, карабкайся как можешь! Ты нужен мне, Соли, Росе, посмотри, кхе, она жить без тебя не может! Завтра мы дойдём до озера, наловим рыбы, и ты её съешь! Понял? 

Дин не шевелился. Роса печально посматривала то на спящего храбреца, то на израненного беднягу. Тиз тоже прикорнул рядом с другом. Так эта троица и лежала весь день и всю ночь.

На утро Дин открыл глаза, зашевелился, сменил положение, потому что бока затекли. Роса так обрадовалась, что расплакалась:

- Я думала, что ты умрёшь! Ты совсем не просыпался!

Тиз не расплакался, только довольно фыркнул и отвернулся.

- Рыбки захотелось?
- Только если ты её наловишь, – косо улыбнулся Дин.

Соль с Рёвом действительно притащили рыбы. Лук тоже окреп и смог поднять на ноги, но при каждом шаге шатался, словно он тростник, которого в разные стороны гнут семь ветров. Клевер с Тросом приносили коренья, как могли. Вскоре Тиз принялся дурачиться с Дином: тюкать его лапой, играючи отбирать остатки еды. А Роса возмущалась: как можно отбирать у больного, не надо так грубо, хватит дурачиться, что вы делаете. Чёрно-серая волчица, серо-коричневый волк и коричнево-серый волк, словно прилепились друг к другу, втроём лежали, восстанавливались, болтали, ели, спали. Все потихоньку оживали.

Одним вечером, когда большая часть банды уснула, а Трос с Клевером обошли территорию на предмет возможной угрозы и улеглись среди раненных, к Тросу подсел Рёв и сказал:

- Спасибо. 

Рёв представлял, что значит быть настоящим волком, но не знал, как именно достичь этой цели. Оказывается, существует множество путей, чтобы стать сильным и самым сильным. И недавно Рёв узрел к чему бы привёл путь, который он ранее для себя избрал. Когда Рёв покинул свою банду, он планировал странствовать: побеждать врагов, собирать собственную группу. Пожалуй, таким же путём пошёл Кость. Он ушёл из родной стаи, гонимый высокомерием и самонадеянностью, собрал вокруг себя таких же изгоев, оборванцев, предателей, которые даже не умеют думать своими мозгами и чувствовать своим сердцем. Мир, основанный на грубой силе, только во внешнем её проявлении. Стая, держащаяся на ограниченности её членов и альфы. Такое будущие ждало бы Рёва. Он, без сомнений, побил бы ещё кучу волков, к нему бы захотела прибиться парочка другая проходимцев. И стал бы Рёв править грубой силой, а чуть что его бы заменили.

Когда Рёв ушёл из банды он свернул на этот путь. И за ним пришёл Трос и увёл его оттуда. Вот за это Рёв был благодарен.

При всей своей проницательности Трос не понял, за что именно ему выказывали признание. Если бы это был кто-то кроме Рёва, худосочный волк бы предположил, что «спасибо» подарено за еду, которой Трос обеспечивает немощных. Но Рёв за еду не станет благодарить. Он скорее откусит и сожрёт собственную лапу, чем решит, что обязан кому-то подачкой. Не понимая причины признания, Трос решил не допытываться и просто принять благодарность. Он кивнул:

- Да.





Глава 19. Настала пора тьме рассеяться

Тучи не проливали влаги ещё несколько недель. Дни становились всё душнее и душнее.

Положение Лука в банде улучшилось. Он достойно проявил себя во время схватки с бродягами. Соль прекратила его избегать, хотя это происходило по причине того, что из-за собственных ран белой волчице не хотелось ненужный раз совершать телодвижения. А ранения Лука превращали его в кого-то вроде безобидного зверька, на которого можно не обращать внимания. Роса начала разговаривать с тёмным полуволком: здороваться, прощаться. Казалось, свежие сочные воспоминания кровавого побоища перекрыли неприятные об этом прохвосте.

Клевер тоже заслужил благосклонность некоторых членов группы. Пока он и Трос добывали растительную пищу для сородичей, хлипкий волк к нему привык. Перемене отношения в положительную сторону способствовал и характер светлого полупса: Клевер был добродушен и общителен со всеми, и с прохладным Тросом. Обычно их общение представляло следующую картину:

- Клевер, – говорил Трос, не гнушавшийся заговаривать с ним первым, – ты пойдёшь на восточную сторону холма, а я на западную.
- Как скажешь! Можешь на меня положиться! Я всё-всё сделаю! Я хочу, чтобы ребята поправились!..
- Конечно-конечно, и для этого нам нужно работать как можно лучше и больше, поэтому приступим. – После чего Трос разворачивался и обыскивал свой участок, а к вечеру они собирались на стоянке и делились добытыми кореньями.

Оправившись немного, банда перебралась к озеру, чтобы ловить рыбу. Трос и Клевер не оставили поста добытчиков, но нагрузка с них существенно спала. У Дина и прочих зарубцевались раны.

Очередным вечером Соль потянулась и обратилась к своим товарищам с таким вопросом:

- Все поправились, можем продолжать путь?

Молодые волки переглянулись между собой, затем Дин улыбнулся и сказал:

- Куда, Соль? Мы же пришли.

Со всей этой схваткой и восстановлением белая волчица вовсе забыла, что они дома. Их долгий путь подошёл к концу, но он был таким тяжёлым и мучительным, что поверить в его окончание оказалось ещё одним испытанием. Соль уставилась в изумлении на сородичей. Её охватило волнение, походившее на колыхание морских волн.

- Мы пришли? Мы пришли! Мы дома! Теперь это наш дом, правда?
- Правда, – кивнул Дин, и все тоже заулыбались. Клевер принялся неудержимо вилять пушистым хвостом, Лук потупил взгляд, полный эмоций.
- Нам больше не надо никуда идти? Нам больше не придётся скитаться? – Не унималась Соль. – О, я не верю! Мы в безопасности? Я не верю! Спасибо, спасибо, все духи предков, что направляли нас! Спасибо скитающаяся звёздная волчица, что не дала нам ошибиться!

Соль не удержала слёзы. Она плакала так редко, что братья смутились, но моментально оправились, вспомнив, что это слёзы радости. Дин и Трос подошли к сестре.

- Ты большая молодец, Соль. Без тебя, мы бы не справились, – похвалил Дин.
- Мы сделали это, благодаря тебе. Мы все заслужили покоя, – подтвердил Трос. А белая волчица всё плакала и громко завывала, и кристально чистые ручьи не прекращали струиться из небесно-голубых глаз. Наконец к подруге подошла Роса и прижалась к ней.
- Я так счастлива, что вы приняли меня в стаю!

Клевер, растроганный искренней, душещипательной сценой, тоже подбежал к кучке новых друзей.

- И я! И мы! Мы так рады быть с вами! Гав! Лук никогда в этом не признается, но больше всего на свете он хотел иметь дом!

Соль продолжала ронять слёзы счастья, а стоящие вокруг неё заразились светлым трепетом и восторгом. Росу внезапно пробило, и из-под её век поструилась солёная вода. Дин и Трос также ощутили прилив к горлу, молодых волков захлестнули чувства. Они не собирались сдаваться так быстро, может надо хотя бы отойти, чтобы другие не видели? Но Соль ревела так заразительно и громко, что Дин не успел удалиться и расплакался прямо рядом с сестрой. Трос, посмотрел на них, еле удерживая влагу, и решил: «Ну, ежели Соль с Дином разрыдались, то мне, пожалуй, можно не сдерживаться». И тщедушный волк тихонько пустил слезу.

Поодаль от рыдающей кучи-малы стоял Тиз. Он улыбался и тихонько плакал, наполовину отвернувшись от родни. Рядом с ним сидел Лук. Тиз не сразу его заметил и спохватился.

- Ох, что это мне песок в глаза попал! Ой, ой! Нехорошо, я же главный смотрящий в банде! Надо глаза беречь! – И юный волк принялся утирать лапой влагу с глаз и лица. Тёмный зверь на это улыбнулся.
- Ничего, плакать не позорно, тем более от радости.
- Да? – Переспросил Тиз. – А сам чего ручьями не заливаешься?
- Боюсь, мой колодец давно высох, – с печалью признался Лук.
- Или ты боишься, что тебя попрут, раз дело сделано? Не боись, не попрут! Ты теперь с нами! Пчхи! – Тиз чихнул от того, что шерсть с лапы попала в забитый слезами и соплями нос. – Я понял, что ты будешь с нами, как только первый раз увидел. Любят у нас таких, как ты.
- Хитрых и изворотливых? – Лук состроил вопросительно-хитрую гримасу.
- Неполноценных и чувствительных! – Отрезал Тиз и побрёл подальше прочищать нос.

«Чувствительный, я? – Внутренне усомнился Лук и ещё раз взглянул на родного брата, а вместе с ним копошащуюся ораву юных рыдающих волков. – Это будет интересное приключение. Теперь впереди целая жизнь». И тёмный полуволк направился по своим делам.

Ночью, под покровом тьмы лес со струящейся прохладной рекой окатило песнью волка. На сей раз звучал полный состав банды. Даже Лука и Клевера, не знающих мотива, заставили подпевать, как умеют. А запевалой стала Роса, предложившая песню из западной стаи, которую знали волки предгорья, потому что к ним мелодию принесла волчица Молния, как и Роса, ушедшая с Запада. Юные волки, полные сил, пели полночи, делясь своим счастьем со всем миром.

Время летело быстро. Раны бойцов почти полностью зажили. Погода стояла сухая, осадки всё не приходили. Лук начал таскать Соли добычу: то зайца, то рыбу, то птицу. Когда белая волчица была голодна, она, ясно дело, предпочитала сэкономить силы и съесть подарочек, а не самой бегать по лесам и лугам. Но она единственно ела и никакой благодарности не испытывала. В этой грани она была похожа на Рёва – слишком гордая, чтобы принимать подачки, но достаточно взвешенная, чтобы использовать возможность задаром пообедать. Соль, разумеется, дивилась, зачем это одному здоровому волку подкармливать другого здорового могущего охотиться волка. Потом Трос как бы невзначай подошёл к ней и объяснил:

- Мне видится, он тебя задабривает, чтобы ты его не прогнала из банды.
- С чего бы я стану его прогонять? – Возмутилась Соль. – Он теперь один из нас и его брат тоже.
- А ты ему об этом сказала? – Уточнил Трос с улыбкой. Соль растерялась. – Иногда многодумающие волки бывают оченьнепонимающими, им нужно всё говорить прямо. Лук у нас парень подозрительный, вот и не верит в такой прекрасный исход, украшенный цветочками и божьими коровками.

Тем же вечером Соль нашла тёмного полуволка, командным тоном приказала подойти и отчитала.

- Зачем ты мне еду таскаешь?
- Хочу выказать своё расположение, леди Соль, – ответил лукавый собеседник.
- Прекращай эти выходки! Меня нечего задабривать, я итак слишком добрая! Никто тебя из банды не выгонит, если ты, конечно, не натворишь делов! Но я надеюсь, что не натворишь. – Последнюю фразу белая волчица произнесла тихо, почти неслышно.
- Ты на меня не сердишься? – Поинтересовалась тёмная фигура.
- За что? – Просто вопросила Соль.
- За то, что было раньше.
- Что было, то прошло. Сейчас новый день, и волки не мстят, чтоб ты знал. Хэх, надо было сказать это раньше, в общем… Добро пожаловать в компанию, только больше не заводи нас непонятно куда. И хватит таскать мне зайцев.
- Любой каприз моей мадам, – произнёс Лук с натянутой улыбкой, а на самом деле у него внутри произошло землетрясение.

Когда Дин предложил ему вступить в банду он на 90% был уверен, что его используют и выкинут, и лишь крохотная часть его души ликовала и верила, что это настоящий шанс на светлое будущее. И до сих пор соотношение недоверия и надежды сохранялось в исходном положении. Лук просто ждал, когда ему дадут билет навылет. Однако только что тот, кто ненавидел его яростнее всех, сказал, что принимает его к своим. Соль ушла, а тёмный полуволк остался сидеть и изумляться, какая он везучая шкура, чёрт побери! Какова была вероятность в этом бескрайнем разнообразном мире встретить именно эту компанию? Какова была вероятность, что он им подойдёт? Сколько было моментов, когда он мог умереть, но выжил? Как же ему повезло! Лук не мог поверить в своё счастье, подаренное ему повелительницей удачей. А кем ещё? Что это, как не удача?

В порыве чувств Лук бросился искать брата. Клевер как обычно гулял с Росой, когда из кусов выскочил тёмный полуволк и сшиб его с ног.

- Мы приняты! Мы приняты! Мы остаёмся! Навсегда! – Радостно голосил Лук перед лицом брата, прижатого к земле.
- Да! Это чудесно! – Отвечал его радости Клевер.

Внезапно у тёмного полуволка завилял хвост. Лук отскочил от брата и принялся лаять и прыгать вокруг него. Клевер не остался в стороне, тоже подпрыгнул и принялся резвиться вместе с близким другом. Роса только дивилась перемене характера тёмной фигуры. Она думала, что этот хитрец расчётливый и циничный, а он, оказывается, может быть весёлым и беззаботным. Братья полупсы бегали и прыгали друг за другом, виляли хвостами, лаяли так громко, что все птицы в округе разлетелись. Роса стояла поодаль и наблюдала. Она не любила тёмного полуволка, но раз он брат Клевера и всегда защищает его, значит, в нём тоже есть что-то хорошее. И сейчас это хорошее вылезло наружу. Чёрно-серая волчица просто стояла и смотрела, как два брата отдаются неизмеримой радости, долгожданному счастью.

Отсутствие одного глаза никак не сказалось на Рёве. Он так же охотился сам и совместно, гонялся за Тизом, когда тот цеплял ему на шерсть многоножку или сор, вроде скорлупки от чьего-то яйца. Подкалывал Тиз и Дина. Периодически шутник просыпался рано утром, пока землю ещё застилал мрак, и отправлялся на поиски интересной вещицы. Обыкновенно Тиз добывал штучку и нёс её к ночлежке. Там он выбирал ничего не подозревающую спящую жертву розыгрыша и клал вещицу, скажем, скользкую мягкую водоросль, на лицо Дина. Когда приближалось солнце, Дин открывал глаза, обнаруживал на носу или глазах неизвестную субстанцию, пугался и вскакивал. Тиз наблюдал данную картину со стороны, с безопасного расстояния и от души хохотал. Смотря по настроению, Дин мог погнаться за братом или дальше лечь спать. Но чаще всё-таки гнался.

Один раз Тиз избрал своей жертвой Троса. Шутник с комком грязи на цыпочках подкрался к, как он полагал, дремлющему, брату, занёс лапу, чтобы скинуть грязь на его голову, но тут эта голова повернулась, и Тиз увидел сердитое лицо Троса. Тщедушный волк нахмурил брови и неодобрительно покачал головой. Тогда Тиз улыбнулся во все жёлто-белые зубы и сбросил грязь на Дина. Бедный Дин: ему доставалось даже тогда, когда его не собирались трогать.

Из-за жары трава в начале лета пожелтела. Температура поднималась.

Группа молодых волков передвигалась по новообретённой территории в поисках дичи, и чтобы заявить о себе, как о свежих хозяевах. Теперь прогулки по лесам и холмам были юным волкам в удовольствие: они осматривали, изучали свои владения, привыкали к новому положению владельцев. Деревья, кусты, ямы, поваленные брёвна, камни представлялись какими-то необыкновенными, чарующими. Все предметы природы были такими же, как всегда, но они были особенными для юных зверей, отвоевавших их своей кровью и страданиями. Они прочёсывали местность за местностью, обнаруживая внутри себя нарастающее чувство гордости и довольства.

В очередной день банда продвигалась по лесу. Вокруг возвышались берёзы, липы, осины. Где-то сверху стучал дятел. Молодые волки осваивали приобретённые земли, попутно ища крупного зверя для ловли. Лесная подстилка запечатлела несколько отпечатков кабаньих копыт, на которые группа и свернула. Трос уже было собрался покинуть костяк банды, чтобы не мешать товарищам охотиться, но что-то привлекло его внимание.

Вдалеке над деревьями взвилась стая птиц. Птицы в лесу – распространённое явление, но обычно они не взлетают всем скопом. Трос попросил Тиза всмотреться в ту сторону. Зоркий член группы выполнил указание.

- Лес как лес. А что? Тебя смутили птицы? Они, должно быть, увидали твою страшную рожу и бросились наутёк!
- Да, птицы. – Вымолвил Трос, всё напряжённо вглядываясь и внюхиваясь в то направление.

Лук и Дин тоже на время забыли об охоте и последовали примеру хилого брата.  Трос продолжал принюхиваться. Дин, Соль и Роса прислушались. Ничего особенного.

- Наверно, показалось, – заключил Трос, и банда продолжила движение, но Трос от основного состава не оторвался.

Спустя какое-то время над головами юных охотников пронеслась группа ворон и сорок. Замолк дятел.

- Нет, это уже странно, – затревожился Трос.
- Согласна. – Отозвалась Соль. – Может птицы знают чего-то, чего не знаем мы.

Звери смутились, принялись в очередной раз всматриваться в округу. По виду всё было нормально, как положено. Роса повертела головой. Она тоже на глаз, слух и нюх ничего необычного не замечала. Чёрно-серая волчица опустила взор на свои лапы и землю под ногами. Какой-то образ зашевелился у неё в сознании. Роса закрыла веки и напряглась, силясь его поймать. Пролетела пара мгновений, и она открыла глаза.

- Сейчас жаркое лето, – начала размышлять чёрно-серая волчица.
- Как видишь, – отозвался Тиз.
- А что бывает жарким сухим летом, когда подолгу не случается дождей? – Стушёванным голосом продолжила Роса.
- Пожар, – ответил Дин.
- Нужно убираться, быстро! – Скомандовала Соль.

Банда незамедлительно побежала прочь от того места, откуда улетели птицы. Спустя некоторое время до Троса донёсся горький тяжёлый удушающий запах дыма.

- Стоять! Там тоже огонь!
- Может кто-нибудь объяснит, что происходит? – Поинтересовался Лук.
- Лесной пожар, – пояснила Роса. – Иногда лес или поляна загорается, когда долгое время жарко и нет дождя. Нам нужно уйти отсюда, или нас сожрёт пламя. Так нас учили старейшины.
- Нас тоже, – поддержал Дин.
- Только в какую сторону бежать? – Осведомился Тиз. – Я вижу дым на севере. – В том направлении над деревьями воспарили серо-чёрные клубы. 
- Я чую дым с юга, – произнёс Трос.
- Птицы улетали с запада, – добавила Роса.
- Тогда, Восток? – Подытожила Соль. – Но там лес, огонь бежит скоро, мы разве успеем его обогнать?
- Ухо говорил искать каменистые поляны, реки, – вспомнил Дин.
- Кто помнит где река? – Обратилась ко всем Роса.
- Стойте, огонь идёт сразу с нескольких сторон? – Уточнил Дин.
- Да, – утвердил Лук, помотавший головой и улицезревший дым отовсюду.
- Нельзя просто стоять, – заторопила Соль, – надо двигаться!
- Если побежим на огонь – так будет только хуже, – поудержал Дин.

Мимо пронеслось несколько зайцев. Неподалёку послышался рёв испуганных взрослых кабанов. По небу летали всполошённые птицы. Лёгкий прозрачный дым накрыл банду юных волков.

- Как быстро! – Испугалась Соль.
 - Бежим! – Выкрикнул Дин, и юные волки бросились наперегонки с пламенем.

Они пробежали недалеко, их остановило горящее сухое бревно.

- Не сюда! – Крикнул Дин. Они кинулись в другую сторону, там их встретили осины, на коре которых танцевало пламя.
- Нельзя просто так бегать, кхе-кхе! – Соль задыхалась от дыма, он уже обуял полупрозрачной пеленой всё пространство.

«Должно быть место, где нет огня» – предположил в своей голове Трос и принялся жадно втягивать воздух. В теории, там, где нет огня, дым должен быть слабее. Трос побегал по разным сторонам и энергично принюхался. Вскоре ему стало очень больно в носу и груди, но он не обратил на это внимания и продолжил. Тогда он что-то нашёл.

- Кха-кха! Сюда, здесь меньше, кха! Меньше дыма! Кха-кха!

Сородичи послушали совета и помчались в указанную сторону. Перед ними горели стволы и ветви деревьев. На них сыпался пепел и горящие листья. Дым закрывал обзор, приходилось передвигаться в полуслепую. Лук следил, чтобы Клевер не отставал, а Дин присматривал за Тросом и Росой. Все боялись и, не останавливаясь, бежали.

Дыма становилось всё больше и больше, дышать становилось всё труднее и труднее. Деревья вокруг нещадно загорались. Вдруг перед первыми бегущими, не торопясь, свалилось дерево, затем неподалёку упало ещё одно. От грохота у молодых волков как будто заложило уши. Из-за падения обуглившегося ствола поднялась волна пыли и дыма. Дину пришёл на ум образ подземелья летучих мышей, и как он в него свалился. Он попробовал задержать дыхание, но на бегу это оказалось невыполнимо.

Трос споткнулся о неровную почву и упал. Бегущие рядом Рёв и Лук остановились, и вернулись за ним. Рёв схватил брата за шкирку и поставил на ноги.

- Порядок, – отозвался Трос, и они побежали.

Пространство стало трёх цветов: красным, серым, чёрным. Огонь скользил от одной ветви к другой, от дерева к дереву, от куста к кусту, от травинки к травинке. Вскоре юные волки ощутили, что кроме крон и стволов высоких растений, горит ещё лесная подстилка. Им обжигало лапы, но останавливаться было нельзя. Слева и справа они краем глаза улавливали других зверей, тоже изо всех сил старающихся выбраться и выжить.

Из-за дыма волки не видели даже тех, кто бежит подле. Они почти никуда не могли смотреть, потому что дым разъедал глаза, они слезились и стали бесполезны. Учуять что-либо тоже было невозможно. Животные неслись вслепую. Можно было что-то услышать, например, звук падающего дерева, но громкое сердцебиение, и все прочие шумы, вроде топанья ближайших зверей, заглушали, смазывали зловещее предупреждение.

Дин прилагал усилия, чтобы следить за родичами, но он проигрывал схватку с дымом и всеобщей суетой. Он слышал, что кто-то бежит рядом, но не понимал кто это. Он даже не мог нормально открыть глаза. Он не мог никого окликнуть, потому что скупого засорённого дыхания хватало единственно на поддержание собственного тела. Ему приходилось рассчитывать, надеяться на стойкость своих близких, что они позаботятся о себе сами. В его сознании мигом зароились предположения, старые-добрые варианты, как ему следует поступить при таком-то раскладе.

Шумы вокруг не стихали, а, наоборот, умножались и усиливались. Дину показалось, что рядом кто-то взвизгнул, заскулил. За долю секунды он перепугался, что ему придётся проститься с кем-то дорогим и близким, но тут же слева раздался визг кабана, и Дин немного успокоился.

Время летело непонятно как. Волки вроде устали, а вроде и не устали. Чувство страха перемешалось с тысячью других ощущений: близость смерти, желание выжить, апатия, принятие, отпускание, надежда, вера, желание бороться. Ноги неслись сами, Дин ими не управлял, он вообще почти отключился. В критической ситуации его мозг принял решение обделить себя кислородом, чтобы конечности были способны адекватно выполнять свою работу, дабы тело могло выжить. Это кислородное голодание обернулось для Дина своеобразной комой на бегу. Чем больше звери дышали дымом, тем хуже им становилось. Дину, как и другим, приходилось дышать. Он уснул, перебирая ногами. Поэтому, когда лес закончился, он этого не заметил, ноги понесли его вперёд и дальше, пока не поскользнулись на круглых речных камнях.

С отключённым мозгом Дин упал в воду. Через несколько секунд головной орган ещё раз щёлкнул переключатель, и кислороду снова был дан приказ в первую очередь идти в мозг. И Дин очнулся. Лёжа на мелководье, он жадно вдохнул воздух, будто тонул под водой несколько минут, вскочил и осмотрелся. По всем сторонам от него лежали и сидели его родичи, а поблизости копошились другие звери: кабаны, косули, зайцы. Получилось, они добрались до реки!

- Трос, умница, ха, как ты это сделал? – Дин жадно глотал воздух, но не мог удержаться от того, чтобы выразить признательность брату.
- Я просто, кха, почуял воздух. Там, ха, где дым был слабее всего, гхм, там должен был быть выход. Я рискнул, ха -а… – Трос тоже восстанавливал дыхание.
Соль силилась подняться, но ноги её не слушались, она вся дрожала. Рёв сел по живот в воду и глубоко дышал с открытой пастью. Трос страшно кашлял, выплёвывая чёрную слюну и смачивая голову прохладной речной водой. Повсюду копошились различные животные: на мелководье птицы, поглубже косули, парочка рысей, кабаны, зайцы, медведь. Дин всех плохо видел: его глаза слезились и горели. Он промыл лицо в речной воде, после чего ему полегчало.

Постепенно единый поток шума рассредоточился на отдельные, самостоятельные, не похожие друг на друга звуки. Дин всё ещё был немного не в себе, но уловил звук плача знакомого голоса. Дин повернул голову: Роса горько рыдала. Дин подошёл к подруге, слабым зрением осмотрел её тело: видимых серьёзных травм не находилось, может, ноги растянула, заныла старая рана, или лёгкие горят от дыма?

- Ты как? Болит что-то? – Обратился он к чёрно-серой волчице. Та, не переставая плакать, силилась что-то сказать. Её лицо исказилось в ужасной муке. Она старалась усмирить рыдания, но не могла.
- Он толкнул… – Наконец произнесла она. – Он толкнул меня! Ххха-а -а!.. Дерево падало, хххааа!.. На меня!.. Он толкнул меня, гхмммм!.. Ти-из! Аааааааа!

Услышав имя друга, Дин остолбенел. Забыв, как дышать, он резко покрутил головой. Его нет. Тиза не было у реки. Задыхаясь, Дин бросил взгляд на Росу.

- Прости!.. – Она выдавила из себя одно единственное слово так, будто маленькую мышку положили на один камень и, живую, принялись давить сверху другим, медленно.

Дин задрожал и зашатался, он хотел броситься обратно в лес, но ноги плохо работали и вместо энергичного отчаянного броска получился маленький шаг. Дин сделал ещё и ещё один шаг к горящему лесу.

- Стой! – Захлёбываясь слезами попросила Соль – Не надо!

Дин продолжил, шатаясь, шагать в сторону бушующего пламени. С каждым движением сила возвращалась в конечности, и Дин уже сделал полноценный прыжок. Тогда к нему подбежал Лук, схватил за шкирку и прижал к водным камням.

- Ему не помочь! Нам его не спасти! Не погибай понапрасну!

Дин порывался встать, но Лук навалился на него большей частью своего веса, а Дин был ослаблен.

Сзади надрывно кричала Роса. Соль полудышала, полуплакала. Трос не шевелился, только пустым взглядом глядел на колыхающуюся перед себой воду. Рёв единственным глазом молча вперился в чёрные стволы на огненно-красном фоне.

- Пусти! – Кричал Дин, силясь освободиться от хватки Лука.
- Не пущу! Ни за что! Клевер помоги мне!

Клевер, до сего момента печально смотрящий то на скорбящую Росу, то на губительное зарево, тихо поднялся над водой и, окружённый речным журчанием, улёгся перед трепыхающимся Дином.

- Мне очень жаль! – Тихо вымолвил полупёс, чья пушистая шерсть слиплась и повисла внизу живота. – Мы его потеряли!
- Тиз погиб! – Выпалил Лук. – Мы не можем за ним вернуться! Каждый, кто войдёт в пламя, погибнет!

Дин заплакал.

- Но тогда погибнем вместе! Он бы никогда меня не бросил! Я хочу лечь рядом с ним! – И истощённое тело волка задрожало от сдавленных рыданий. 

У Лука была бы та же реакция, если бы в огне остался Клевер. Лук отлично понимал коричнево-серого волка. Но сейчас Клевер лежал перед ним живой, а в пожаре погиб Тиз, и порваться к нему жаждет Дин. Поэтому Лук, закрыв глаза, собрался с духом.

- Нельзя. Ты нужен нам. Останься с нами. – Спокойно, тихо, но уверенно произнёс Лук и ослабил натиск.

Дин больше не порывался попасть в охваченный пожаром лес. Он беспомощно лежал на мелководье и рыдал. Лук совсем отпустил его. Он и Клевер ещё посидели рядом, пока к Дину не приблизился Трос. Волк и без того хилый, ссохся из-за едкого дыма и недомогания. Он кивнул полупсам, чтобы оставили их с Дином, и братья отошли. Трос молча лёг рядом с Дином и прижался своим боком к его боку, так что, когда от рыданий тряслось тело Дина, тело Троса делало то же самое. Сам Трос плакать не мог.

Отойдя от безутешных волков предгорья, Лук мотнул головой на Росу, давая знак Клеверу, чтобы он её утешил. Светлый полупёс, не колеблясь, опустился рядом с Росой и прижался к ней.

- Ты ни в чём не виновата! Тиз спас тебя! Это было его решение! Я бы на его месте поступил так же!

Чёрно-серая волчица продолжила рыдать, но уже не так громко.
Лук подошёл к Соли. Она сидела, опустив голову вниз, и с её лица капала солёная вода.

- Почему всё так обернулось? – Произнесла она. – Мы только нашли свой дом! Всё должно было быть хорошо!

Лук подставил своё плечо, и Соль уткнулась в него, как щенки утыкаются в живот матери.

Рёв продолжал одним глазом следить за пламенем на деревьях. А затем он завыл. Второй раз в своей жизни.

Река размеренно несла свои воды куда-то вдаль. Казалось ей не было дела до едва не погибших в огне зверей и до тех, что так и не смогли выбраться. Искры и пепел, подхваченные ветром, прилетали и опускались на её неровную гладь. Но река будто убаюкивала землю, встревоженную пожаром. Её воды выглядели равнодушными, хотя они просто были одинаково спокойными ко всем и всему.
Животные в реке приходили в себя. Некоторые потеряли близких. Отовсюду раздавались плач и рыдания. Звери, которым не повезло получить смертельные ожоги и травмы, пока выбирались из леса, постепенно умирали, угасая, как оторвавшиеся от пламени искры.

Пожар бушевал несколько дней, а потом пошёл дождь.




Глава 20. Наша история

Вода лилась с неба неделю. От неукротимого бедствия не осталось и тлеющей травинки. Земля сделалась влажной и приставучей. Деревья явились обугленными. Кора и ветки стали чёрными и серыми, листва полностью исчезла, превратилась в золу. Когда птицы садились на ветви, их лапки покрывались чёрным пеплом.

Молодые волки угрюмо бродили под дождём. Хуже всех пришлось Дину. Он сам не охотился и не ел, что ему притаскивали. Лук из сочувствия пробовал кидать перед ним рыбу, но коричнево-серый волк был непреклонен. Он шатался по округе без цели и дела. Роса ощущала вину за то, что Тиз погиб, несмотря на то, что все твердили, что это не её вина. Она хотела подойти к приятелю с утешением, но Трос остановил её.

- Оставь его. Они с Тизом были близки. Прежде много времени проводили вместе. Иногда волку нужно время, чтобы погрустить. – Тростник говорил это с таким печальным лицом, что сразу становилось ясно, кто помимо Дина нуждается в минуте скорби.

В общем, каждый занимал себя сам или помогал утешиться другому. Соль снова стала избегать Росу, а та ничего с этим не делала.  Лук, словно стал старшим братом для раскисших волков предгорья. Он следил, чтобы они ели, спали, приходили ночевать вместе (ради безопасности). Если бы он не напоминал Соли, что надо есть, она бы днями ходила натощак. Рёва постоянно надо было прибивать к группе: его тяга к одиночеству заметно усилилась, и он постоянно пропадал. Лук додумался убедить чёрного бугая держаться поближе к остальным, ради их защиты, а то вон какие расстроенные ходят, вдруг опять нападут бродяги или другие звери. Рёв не поверил, но сделал одолжение ему и своей семье – стал ночевать с ними.

Дожди закончились. Большинство беженцев из леса разбрелось в нетронутые жаром земли. Туда постановила пойти и Соль. Одним вечером, когда банда молодых волков собралась на ночлег. Соль поднялась и сильным, но опустошённым голосом объявила:

- Нам нужно идти в благодатные земли. На пепелище оставаться – нельзя, так что завтра отправимся в путь. Пройдём место пожара и устроимся, где получше. – На этом её речь подошла к концу. Ни слова об утерянном брате. Белая волчица выбрала позу для сна поудобнее и закрыла глаза.

Росе снились кошмары, но она никому про них не рассказывала. Последним вечером картинка сделалась настолько реалистичной, что чёрно-серая волчица, находясь в мире грёз, заскулила и задрыгала ногами. Она дёргалась так активно, что случайно пнула лежавшего рядом Клевера. Утром светлый полупёс поинтересовался, что беспокоит его подругу, и Роса призналась. Они сидели на берегу реки, предрассветный туман окутывал берег и водяную поверхность.

- Когда мы бежали по лесу, я ничего не видела, только слышала. И я чувствовала землю, будто мы движемся в нужном направлении. Я не видела, кто бежит подле меня, но знала это. Тиз был слева и немного сзади. Справа и немного поодаль – Соль. В один момент что-то изменилось, появилось падающее дерево. Я поняла, что оно должно опуститься на меня, оно словно притягивалось ко мне. Тогда Тиз прыгнул, толкнул меня, я отскочила в сторону, и прямо перед моим боком повалился ствол. Я услышала визг. Это был Тиз… – Слёзы снова побежали из зеленоватых глаз волчицы. – Я ничего не смогла сделать! Каждую ночь мне снится это дерево, как оно падает, оно летит прямо на меня, но попадает в Тиза!

Клевер внимательно и не шевелясь выслушал свою подругу. Закончив, Роса опустила голову, и солёная вода закапала вниз, минуя лицо. Клевер, прижавши уши и поджав хвост, прижался к Росе.

- Он правильно сделал, что спас тебя. Я ему благодарен. И я думаю, что Тиз помог не для того, чтоб ты скорбела о нём. – Клевер немного помолчал. – Когда мы были щенками, другие щенки нас с братом часто задирали. Лук всегда защищал меня. Однажды его сильно избили, и я разрыдался. Тогда он сказал мне: «Ты думаешь, я защищаю тебя, чтобы слушать, как ты ревёшь?» И я понял, что плакать в такой ситуации не к чему. Теперь я стараюсь плакать, чтобы Лук не видел и не ворчал, – шёпотом признался Клевер. Роса тихонько засмеялась. Грустить по товарищу она не перестала, но кошмаров больше не видела.

У Троса кое-что произошло во время пожара. Раньше он бы первым делом поделился этим с Тизом, болтун бы пошутил, они вместе посмеялись, потолкали друг друга в бока. Но теперь Тиза не было и обмолвиться стало не с кем. Когда Трос жадно втягивал задымлённый пожаром воздух, чтобы обнаружить путь к спасению, дым прожёг ему нос, так что Трос перестал чувствовать какие-либо запахи. Мир превратился для него в одно большое размытое пятно. Он лишился того единственного, что держало его на плаву, единственного и ослепительного подарка природы, который позволял жить волку. Трос бы сам над собой посмеялся, однако в этот период ему было не до какого веселья, даже горького.

Тщедушный волк не находил, кому о таком можно признаться. Если рассказать Рёву, он воспримет это как просьбу о помощи, а Тросу вовсе не это нужно. Дин в прострации, подавлен скорбью и не замечает ничего вокруг. Роса борется с удушающим чувством вины. Луку доверяться не хотелось. Клеверу тем более. Рано или поздно дефект хилого волка бы вскрылся. На исцеление он не надеялся – не такова его натура, чтобы мечтать и чаять. Оставалась одна Соль. Она тоже была подавлена, но сильна духом и держалась лучше других.

Трос поймал её в то время, как она собиралась на одиночную охоту. С пожара уже прошло несколько недель. Банда перебралась в зелёную местность со смешанным лесом. Чтобы найти сестру, обделённому волку пришлось выспрашивать о ней. Прежде он сам отыскивал, что ему нужно по запаху, а теперь не был на это способен, и когда ему что-то было нужно он постоянно спрашивал находившихся поблизости сородичей. Соль, конечно, заметила перемену в поведении брата, но вдаваться в это не стала. Впрочем, когда Трос приближался к ней, петляя в разные стороны, будто потеряв всякие ориентиры и не зная, где точно стоит его сестра, белой волчице пришлось обратить на данное явление больше внимания.

Сначала Трос непринуждённо расспросил о планах на передвижение банды, обстановку в лесах, местную дичь. Соль отвечала на вопросы, пристально всматриваясь в брата. На близком расстоянии Трос зрел выражение её лица и неотводящийся взгляд. Наконец он дошёл до момента, когда можно признаться, и сказал:

- Соль, я больше не чувствую запахов.

Оба помолчали. Пояснений к признанию не требовалось. Трос просто поделился фактом из своей жизни. Соль подумала, что надо сказать что-то вроде: «Мы тебе поможем», «Держись, мы будем о тебе заботиться». Но Трос никогда не любил, чтобы к нему испытывали жалость, и тогда белая волчица шкурой это почувствовала и смолчала. В ответ она лишь кивнула в знак поддержки и понимания. Трос кивнул в ответ, и они разошлись по разным направлениям.

Удаляясь от пепелища, банда шла вдоль реки, поэтому размеренный широкий поток присутствовал и вблизи новой стоянки. Жить рядом с рекой удобно. Трос мог ловить рыбу. На водопой часто приходили крупные звери. А Дин предпочитал сидеть перед спокойным течением и глядеть в никуда. Перед его глазами роились воспоминания о брате. Коричнево-серый волк переживал об утрате семьи после падения алой звезды, но тогда ситуация обстояла другая. Юные волки ушли на Кохун, впервые покинули стаю, чтобы научиться жить самостоятельно. Каждый день подвергались опасности, боролись, чтобы самим выжить. А сейчас они опытные, умеют охотиться, отвоевали территорию у другой стаи, устроились в жизни, можно сказать, научились жить. При данных обстоятельствах потеря ближнего далась намного тяжелее. К тому же взрослые волки хоть и были семьёй, но семьёй отдалённой, от молодых волков их разделяли годы, опыт, статус, интересы. А родной брат… Дин чувствовал, будто это он погиб в том пожаре. Будто он сам из горящего леса выскочил, а какую-то часть него придавило деревом, и она осталась там.

Наступили сумерки. Все члены банды устроились на ночлег. Дин прилёг в отдалении от других. Он долго не мог уснуть: стрекотание кузнечиков раздавалось в его ушах раскатами грома, лёгкий ветерок ощущался, подобно шторму. Луну ненадолго затянуло облаками, затем беловатый шар показался снова. Наконец Дин заснул.

Различного рода ощущения не оставили его и в мире грёз. Едва погрузившись в дремоту, он почувствовал, что падает, потом взлетает. После этого возникла прохлада. Дин осмотрелся. Вокруг стояла непроглядная тьма, пустота, чёрная пелена заволакивала все стороны. Дин попробовал пройтись, получилось, он смог сделать пару шагов, как по обычной земле. Коричнево-серый волк немного прошёлся вперёд.

Вдруг над его головой появился размытый силуэт перевёрнутого вверх животом зверя. Оттуда же прозвучал голос:

- Хочешь, расскажу анекдот? Жили-были два бурундука – закадычные приятели, всё делали вместе: вместе жили, ели, спали. Но однажды, когда они собирали ветки для своего гнезда, налетела хищная птица, схватила одного бурундука и съела. У этого бурундука в лапках были все веточки, которые они с приятелем насобирали для утепления гнезда к зиме, и с нападением птицы, бурундук их растерял. И как ты думаешь, что на это сказал второй бурундук? Ха! Он сказал: «Паршивец! Ладно помер, но веточки-то мог мне и оставить!» И пошёл второй бурундук собирать новые ветви, потому что приближалась зима, и он бы умер от холода, если бы не подготовил своё жилище.

- Тиз! – Ошеломлённо и радостно воскликнул Дин.
- Да-да, – подтвердила летающая вверх тормашками фигура, – ваш покорный слуга – Тиз непревзойдённый! 
- Я, я… – Дин хотел сказать, что рад его видеть, но язык не слушался, горлом овладели рыдания.
- Хватит якать! Эгоист, у тебя каждое второе слово «я»! – И летающий волк спикировал и прижался в объятиях к брату. – Я так рад, что вы все живы!
- А ты? – Переспросил спохватившийся волк.
- А я не-ет! – Дух молодого зверя скорчил удивлённую рожу и принял позу возмущения. Тиз встал наравне с Дином.
- Мне так тебя не хватает, – открылся живой.
- Потому что ты болван! Об съеденной рыбе не расстраиваются!
- Я хотел, чтобы все выбрались, но ничего не смог! Я ничего не заметил!..

Тиз в высшей степени равнодушно воспринял нытьё друга. Он почесал задней лапой за ухом и с выражением полупрезрения, полуравнодушия закивал головой:

- Угу-угу, спаситель нашёлся! Снова в центре мироздания! Как будто от тебя всё и зависит! Опять тону вины на себя взвалил! Тебе только повод дай! Ты любишь это делать!
- А что мне по-твоему остаётся? – Обиделся и разозлился Дин. – Забыть тебя? Сделать вид, что ничего не произошло?
- Поплакать и отпустить, – объяснил покойник. – И Росе передай, чтобы простила себя. Скажи Рёву, что он засранец и что даже на том свете я буду его доставать. Скажи Тросу, что ничего страшного, что он потерял обоняние, этот пройдоха везде выкрутится. Как задом чуял, что он меня переживёт…
- Трос потерял обоняние? – Изумился Дин.
- Да-а, – развязно ответил Тиз и закатил глаза. – И снова ты ничего вокруг себя не замечаешь! Болван!
- Ты мне снишься? – Уточнил живой волк. – Но ты, – он окинул приятеля недоверчивым взглядом, – какой-то больно реалистичный для сна.
- Ещё бы! Твои-то собственные образы, наверно, говорят, какой ты умница да лапочка, а я обзываюсь!
- Дело не в этом, – произнёс Дин, посмотрел на духа брата и тяжело вздохнул. Тиз подтолкнул его плечом. – Как так получилось? Этого не должно было случиться!
- Фю, а то ты меня не знаешь! Ха-ха-ха-ха! Любой нормальный зверь, увидев, что бревно падает, от него отскочит, а я под него полез! Ха-ха-ха-ха! Умора! Вот что значит сначала делать, потом думать! Ха-ха-ха-ха!

Тиз расхохотался так задушевно и пронзительно, что Дин тоже невольно улыбнулся. Спустя какое-то время Тиз успокоился и сказал, утирая с глаз слёзы от смеха.

- Жизнь продолжается, не надо на мне останавливаться. Иди, ты нужен им. А я пойду на ту сторону к другой части нашей стаи.
- Мне будет очень тебя не хватать! – Повторил взгрустнувший Дин.
- Так, кто мешает это изменить? Мы ещё встретимся на другой стороне! – Тиз улыбнулся и неторопливо зашагал вдаль. С каждым шагом он поднимался всё выше и выше, пока не взлетел в отдалении. – О, совсем забыл! Скажи Соль, что она альфа! Она об этом ещё не знает, но она всегда была и всегда будет альфой! И самое главное! – Тиз покрутился на лету, повернувшись к брату лицом. – Скажи Дину, если он когда-нибудь захочет погрустить, взвалить на себя вину или поставить себя в центр Вселенной, скажи Дину, что он болван.
- Обязательно всё передам, – с улыбкой и навернувшимися слезами вымолвил Дин, провожая друга вдаль.

После прощания пустота начала расплываться, Дина завертело, он как-то провалился, затем проснулся. Коричнево-серый волк лежал на сочной от дождя изумрудной траве со свежей росой. Низины покрывал беловатый туман. На глазах у пробудившегося тоже образовалась влага. Дин приподнялся и огляделся. Рядом лежали спящие тела очень знакомые и такие близкие. Все на месте и все целы.

Дин сел и внимательно посмотрел на свою семью. Ему пора перестать отрываться от действительности и не замечать происходящего. Первым делом он подошёл к Тросу и разбудил его. Хилый волк открыл глаза неохотно.

- Трос, это правда, что ты лишился обоняния? – В ответ искалеченный хищник утвердительно кивнул. 
- Тебе Соль сказала?
- Нет, Тиз. – Спокойно уведомил Дин.
- А, ага, – растерянно пробубнил Трос. С него мгновенно слетела дрёма. Он резко сел и пристально поглядел на брата. – А ты в последнее время головой не ударялся? Или ты дымом надышался? Тебе Тиз мерещится?
- Нет, он мне приснился, – так же просто отозвался коричнево-серый волк. – Он велел тебе передать, что ничего страшного в том, что у тебя больше нет обоняния.
- Ага, – кивнул смутившийся Трос. – Тебе, значит, Тиз приснился?
- Да.
- А мне, значит, поспать нельзя? – Беззлобно, скорее сонно вопросил мозглявый волк.
- Извини, – Дин попятился и оставил собеседника, после чего Трос улёгся досыпать свои часы.

«Приснился, фм, – Трос незаметно улыбнулся. – Ты теперь и во сне будешь меня доставать, а Тиз?»

На рассвете члены группы разошлись. Дин отправился вслед за Солью. Увидя брата, белая волчица решила, что он хочет предложить совместную охоту, но Дин обратился к ней совсем по иному поводу. Приблизившись, он без церемоний выпалил:

- Соль, ты теперь альфа.
- Что? – От неожиданности переспросила та.
- Ты теперь альфа. Наша альфа.
- Как, что… Это решать не тебе, – наконец собралась она с мыслями.
- Да, не мне. Так решил Тиз.

До смерти Тиза Соль бы расхохоталась, если бы ей с серьёзной миной сказали, что Тиз «решил» что она или кто-либо ещё по его мнению становится лидером. Но сейчас Тиз был мёртв, и затея с использованием его имени ей не понравилась.

- Уйди, пока не прибила, – тихо и сердито произнесла Соль.

Получив отрицательную реакцию, Дин не сдался, просто отложил сей момент до вечера.

Днём коричнево-серый волк прогуливался между соснами и липами и наткнулся на интересный объект – крупный муравейник. Охотник обошёл строение, и ему на ум пришла одна идея. Он взял длинную палку, сунул её в комок веточек с землёй и вытащил. Дин дал себе зарок, что бросит эту палку в первого подвернувшегося сородича. Спустя минуту в поле зрения попал ничего не подозревающий выслеживающий добычу Лук. Тёмный полуволк был сосредоточен на притаившемся зайце, поэтому не замечал приближающегося с длинной палкой Дина. Последний сим воспользовался и швырнул пригнувшемуся Луку древесину прямо на шею. Большая часть муравьёв от ходьбы расползлась, но для мишени розыгрыша их осталось вдоволь. Лук подскочил из-за внезапного удара, уставился на улыбающегося Дина, весь вид которого говорил: «Вот сейчас начнётся». Затем несчастный полуволк ощутил жжение и пронзительную боль на шее и лопатках – это муравьи принялись кусать его кожу. Молодой полупёс, никогда раньше не сталкивавшийся с напастью в виде разъярённых муравьёв, взвился, заскакал на месте и невольно заскулил. Дин тут же подсказал, что надо лечь на землю и покататься, тогда муравьи расползутся.

Лук ещё долго вычёсывал шерсть, прежде чем заговорил с Дином. Между ними завязался диалог.

- Соболезную утрате брата, не знаю, что бы я делал, если бы лишился Клевера, – искренне высказался Лук.
- Спасибо, что остановил меня тогда, – поблагодарил Дин.
- Ничего. Ты бы поступил так же. А что это за трюк с палкой? – Полюбопытствовал тёмный полуволк.
- Когда мы были щенками Тиз всё время что-то выдумывал. Иногда даже старшим доставалось. И однажды он придумал насаживать муравьёв на палку и смеяться над нами. Он хохотал, а нам было не до смеха. Но теперь я вспоминаю и думаю, что никому кроме него в голову не приходило использовать муравейник или шишки, или ещё чего.

К вечеру коричнево-серый волк вернулся на стоянку, где мало-помалу собралась вся банда. Дин подождал, пока все разлягутся и заговорил.

- Прошу внимания! Мы все проделали долгий путь. Претерпели многие страдания, трудности, испытания, ужасы, лишились чего-то или кого-то. И мы прошли этот путь вместе. Я хочу сказать… – серьёзные длительные речи давались Дину тяжело. Он много раз прокручивал у себя в голове, что хочет сказать, но в решающий момент язык заплетался, слова улетали в небытие и не возвращались. – Я хочу сказать, что нашим альфой должна стать Соль. Потому что она всегда была рядом, принимала ответственные решения и была права чаще, чем кто-либо из нас. – Коричнево-серый волк выразительно посмотрел на свою сестру. Та удивлённо кидала взгляды в разные стороны и везде обнаруживала одобрение и поддержу.
- Соль, иди, ты заслужила, – согласился Трос.
- Соль, - кивнула Роса.
- Мы выбираем тебя, – произнёс Лук, ему подгавкнул Клевер.
- Настоящий волк, – вторил Рёв позади всех.

Белой волчице ничего не оставалось, кроме как выйти и принять пост. Она села перед остальными членами группы, оглядела их и затянула сильный пронзительный голос. С ней завыли все – это был знак установления нового альфы. Когда вой прекратился, все потёрлись лбами о лоб Соль в знак принятия и установления новых незыблемых связей. Белая волчица допустила и Росу, они приложились лбами так же крепко и радостно, как в подземелье летучих мышей, когда Соль приняла её в банду. Сейчас Соль приняла её в стаю. Она её простила.

Все разошлись, но Дин остался сидеть на месте. Соль обратила на него взор и поняла, что он ещё не закончил с речью.

- Я хочу рассказать вам одну историю. – «И правда – подумал про себя Дин – я постоянно якаю». – Эту историю мы все знаем, но ещё никто никогда её не рассказывал. – Коричнево-серому волку понадобилась минутка, чтобы собраться с духом.

«Жил-был в одной стае говорливый волк. Он часто дурачился, шутил над сородичами, все откровенно называли его болваном и шутом. Говорливый волк называл себя великим и непревзойдённым, он был остёр на язык и хорошо выучил все легенды и предания своего племени».

 При этих словах Соль бы побледнела, если бы её шерсть итак не была цвета кристально чистого снега. Она догадалась, что речь пойдёт о Тизе и еле удержала крик. Белая волчица отвернулась и зажмурилась. Прекращать это она не хотела, но и выслушивать терзающие сердце слова тоже. Дин продолжал.

«Он говорил, что в будущем станет старейшиной-сказителем, а после его смерти потомки станут рассказывать легенду про него самого. И вот однажды его стая оказалась захваченной пожаром. Волки изо всех сил пытались выбраться. Когда они бежали, на одного из них чуть не упало дерево, но говорливый волк толкнул соседа, и дерево свалилось на него. Говорливый волк спас своего товарища, но сам погиб. Этого волка звали Тиз».

Дин замолк, и воцарилась тишина. Через несколько секунд Дин промолвил:

- Тиз погиб. Мы даже не смогли с ним попрощаться. Но я хочу, чтоб вы знали, что он нас не оставил. – Мы ещё встретимся на той стороне. И до конца наших жизней у нас будет ещё много утрат и поражений. Но будут и хорошие моменты. Будут победы и счастливые воспоминания. Поэтому давайте простимся с нашим братом, отпустим его в покой и продолжим жить дальше.

Все лежали недвижимо. Первой зашевелилась Соль. Она, моргая от полившихся слёз, подошла к Дину, села рядом с ним, поглядела на него и затянула печальную песню рода предгорья. За ней завыл Трос. Затем Лук, Клевер и Роса. Последним, но от души, присоединился Рёв. Голоса юных волков предгорья разносились по всему лесу и всей равнине.

Волки пели с закрытыми глазами, задрав голову кверху. А когда Дин, продолжая петь, на мгновение их открыл, то увидел сидящего позади всех Тиза. Дух преспокойно наслаждался траурной музыкой и улыбался. Внезапно слева от него появилась их мать – Льдина, по правое плечо – отец Коготь. Затем один за другим стали появляться волки из предгорной стаи: старшая сестра Черёмуха, старший брат Кедр, Кусь, старик Ухо, старик Дуб, дядя Оскал, тётя Молния, дядя Гром и все-все-все волки предгорья, даже те, которых Дин и его поколение не застали, но Дин чувствовал, что они из его племени. Соль, а затем и другие тоже приоткрыли глаза и заметили появление духов, но перестать петь не смогли. Юные волки с изумлением и восторгом наблюдали, как призраки исчезали один за другим так же, как и появились. Последним ушёл Тиз, кивнув на прощание отчаянным волкам Востока.


…………………………………

На рассвете стая молодых волков взобралась на скалистую возвышенность. Оттуда им открылся прекрасный вид на тихие спокойные леса и бескрайний окрашенный горизонт. со всех сторон доносились различные звуки: стук дятла, щебетание птиц, шуршание листьев в кронах. Дин посмотрел на своих спутников: Соль, Трос, Рёв, Лук, Роса, Клевер – все они его семья, его стая. Лицезрея прекрасный пейзаж, он помыслил: «Я не знаю, что будет дальше, и я не на всё могу повлиять, но я постараюсь позаботиться о своей стае, как, я знаю, моя стая позаботится обо мне. Здесь начинается наша история».




Эпилог (не часть романа)

Соль и Лук стали парой, Роса и Клевер стали парой, поэтому им пришлось разойтись. Когда остальным членам группы пришла пора определяться к кому присоединиться, Трос и Рёв избрали Соль, а Дин Росу. Первая стая стала называться Соляной, и в ней часто рождались белоснежные или отчасти белые голубоглазые щенки. Вторая стая именовалась Рассветной, в ней рождалось много пушистых, длинноухих и зеленоглазых щенков. Такое название установилось потому, что Роса постеснялась ставить своё имя на вершину. Обе банды уважали друг друга, между ними сохранялись дружеские взаимоотношения. В обоих звучали предания волков предгорья и легенда о волке-говоруне Тизе.

Спустя много лет после разделения Трос умер от укуса ядовитой змеи. Лук погиб на охоте на кабана. Рёв в зрелых годах захотел потягаться силушкой с медведем, и тот его задрал. Когда это случилось, Соль и Дин собрались, чтобы вместе оплакать погибшего, а потом чуток посмеялись: мол, от Рёва другого и не следовало ожидать, дурная голова, вздумал пойти на взрослого крепкого медведя. Соль, Дин, Роса и Клевер умерли от старости.
 
Кровь волков предгорья и по сей день продолжает течь по жилам их потомков, а песни и легенды их рода воплощаться голосами новых и новых волков, так что пусть наши герои и умерли, потому что умирают все живые существа, но не исчезли. Не совсем.




Песня, подходящая под настроение произведения: Yaelokre «Neath the grove is a heart».