Род в отсвете культурной традиции

Культура и дух времени, нисходящий на людей во все века и эпохи, помогает людям понять окружающий мир, выделить своё место в нём, спрятать сокровенное, получить надежду и несли утешение в трудные времена.

Но сейчас забыто, что первые трактаты писались не чернилами, а следами на снегу — охотничьими тропами, звериными тропами, границами между жизнью и смертью. Природа характеризуется структурной упорядоченностью в восприятии человека, но по своей физической или биологической сути. Человек был и остаётся зависимым от окружающей среды.

Познание природы человеком предстает как – непрерывный процесс, так же, как и сохраняющееся базовое условие его адаптации, в то время как возникновение жизни состоялось в природных условиях, весьма отличающихся от всех тех, в которых были начаты и ведутся человеческие исследования.

Даже Сократ, этот афинский мудрец, учил: «Познай себя» — но не отделял это «я» от земли, питающей тело, и воздуха, вдыхаемого лёгкими. Причина состоит в том, что нельзя отождествлять существование и реальность, ведь они являются членами двух разных пар противоположностей бытия.

Просвещение совершило метафизическое преступление: расчленило мир на субъект и объект. По Н.А. Бердяеву, человек есть загадка не в качестве биологического организма или социального существа, а именно как личность.

Плеснер развивает идею «эксцентрической позиции»: человек одновременно есть тело и имеет тело, что делает его вечным беглецом от самого себя. XX век доводит эту логику до предела. И действительно ведь как много людей, мы видим в своем настоящем, что живут лишь прошлым или витают в своих мыслях будущем, и как немного тех, кто «уходит вглубь».

Немецкий философ Мартин Хайдеггер писал, что человеческое бытие (Dasein) «заброшено» всегда в уже готовый мир истории и языка. У Хайдеггера, бытие-к-смерти (Sein-zum-Tode) каждого вот-бытия не отменяет продления, но сообщает ему подлинный смысл.

В роде, в его системе запретов, ритуалов и мифов, биологическое воспроизводство превратилось в культурную преемственность, а стадный инстинкт — в осознанную солидарность. Человек сам решает, какой взгляд на мир и место человека в нём ему более всего подходит, выбирая то способ жизни и инструмент познания, который ему наиболее удобен и понятен.

Формирование ценностной системы современного человека происходит через комплексные механизмы, в которых первичная интеграция разнонаправленных устремлений осуществляется через включение в профессиональную деятельность.

Во временном аспекте, человек знания воспринимает настоящее на основе прошлого опыта и смотрит через призму будущего, возникают индивидуальные образы, сплавленные с социальными событиями. В то время как генетика как биологическая наука рассматривает лишь законы наследования, действующие у людей в той же степени, что и других высших форм жизни.

Каждый человек рождается с уникальным «культурным геномом», который кодирует его связь с определёнными эпохами, синхронизирует «своих», позволяя узнавать других носителей схожих кодов. Сеть – прекрасная метафора социальной жизни, где каждый узел — как память, каждый поплавок — надежда, а вся сеть — наглядная метафора человеческого существования.
 
В основе культуры обыденности лежит совокупность устойчивых форм жизнедеятельности человека. А это – чувствование, где гроздья удивительно сладких сочных раскрашенных жарким астраханским солнцем помидор, томно раскинувшихся в осыпающихся сожженных солнцах бороздах.

Метафизика бытия открывается тогда через призму личного опыта, где обыденное становится сакральным, а повседневность — пространством философского поиска.
Каждое поколение — новое кольцо на срезе, обнимающее предыдущее. И можно тогда сказать, что когда мы физически живем в настоящем, наша «историчность» не только припоминание и пересказ того, что осталось в прошлом.

Род хранит память не как хронологию, а как мифическое время, где основатель рода (герой, полубог, первопредок) присутствует в каждом ритуале, в каждом рождении и смерти, обеспечивая непрерывность сакрального порядка.

Мы все рождаемся в уже связанной сети, и наша жизнь — это дошивание её новыми нитями или, увы, разрыв старых. Каждый узел — завет предков, а переплетение нитей — это запреты и дозволения нашего племени. Сеть - ловушка для хаоса, которая убирает потерянность в неопределенности и придаёт форме нашему существованию. «Род» в философской передаче человеческого предстаёт как первичная экзистенциальная матрица, в которой только и возможно становление людей.

Эллинистическая философия, особенно стоицизм, ввела идею судьбы (heimarmene) как разумного мирового закона, пронизывающего историю. Учение о «вечном возвращении» (palingenesis), развитое пифагорейцами и стоиками, предполагало, что мироздание периодически сгорает (ekpyrosis) и возрождается в прежнем виде.

Род - пограничный феномен между природой и культурой, временем и вечностью, индивидом и целым. Здесь может хорошо помочь философия, поскольку её методы позволяют понять некоторые биологические механизмы формирования человеческого бытия.