Бородино...

Этот топоним я узнал благодаря иллюстрациям Владимира Шевченко к одноимённому стихотворению Лермонтова. Сначала это была книжка двоюродного брата, с пролитой на обложку краской, а потому уже и моя. Привлекала не столько война, сколько её эстетика: гусары, цветные мундиры, батальные пейзажи. А художник это прорисовал блестяще.

Как-то листая большую мамину папку с рецептами, я ещё толком не умея писать, вывел там старательно слово «Бородино». Видимо, меня беспокоило то, что торт «Наполеон» есть, а торта «Кутузов» нет.

После появились картонные солдатики, которых приходилось клеить самостоятельно. И это по-настоящему какое-то время  увлекало.

Уже став старше, я прочёл повесть Константина Сергиенко «Бородинское пробуждение» (1977 г.). Она понравилась мне куда больше, чем «Война и мир» нашего великого классика. Вероятно, в силу своей простоты и доступности языка: герой засыпает в стогу сена, а просыпается гусарским поручиком в 1812 году и участвует в Бородинском сражении. Да, в советское время тоже сочинялись книжки про попаданцев.