Где цветут истории

В небольшой деревне Калiтва деревянные фонари тускло мерцали на покосившихся столбах, а между ними, словно старые кружева, тянулись густые паутины. Воздух дрожал от назойливого жужжания комаров, а окна изб смотрели на улицу криво, будто прищуренные глаза уставших стариков.

Яков Щука сидел за своим покосившимся столом, поправлял большие круглые очки и водил пером по бумаге. Его зелёный хохолок торчал ещё более вдохновенно, чем обычно, а синие ботинки отбивали такт рождающимся строчкам.

— Не идёт, — вздохнул он, откладывая перо. — Совсем не идёт сказка.

В этот момент к его дому подошёл Фунтик. Толстый гоблин в красной футболке и коричневых шортах осторожно нёс маленький горшочек. На голове его блестела на солнце тюбетейка.

— Яков, — позвал он, переступая через порог. — Смотри, что выросло!

Фунтик поставил на стол горшочек с крошечным кактусом, на котором распустился ярко-розовый цветок.

— Ночной цветущий кактус, — гордо сказал Фунтик. — Только у меня в деревне такой есть. Распускается раз в году, ровно на одну ночь.

Яков прищурился, разглядывая цветок:
— Интересно... А если бы этот кактус мог говорить? Если бы он рассказывал истории всем, кто проходит мимо?

— Глупости, — раздался тонкий голос. В доме появился высокий худой Мокряк в сером халате. За плечом у него было удилище для ловли пиявок. — Кактусы не разговаривают. А вот пиявки — молчаливые ценители. Они не перебивают и внимания не отводят, пока всё не дослушаешь.

Фунтик фыркнул:
— Кому нужны истории для пиявок?

— Мне! — воскликнул Мокряк. — Когда сидишь у болота с удочкой, так хочется кому-нибудь рассказать о том, как облака похожи на ватные шары, или о том, как комары водят хороводы над водой. А пиявки слушают. Они хорошие слушатели.

Яков задумчиво поправил очки:
— Знаете, а ведь каждый из вас прав. Фунтик нашёл чудо в цветке кактуса. Мокряк — в молчаливых слушателях у болота. А я... я ищу сказку там, где её вроде бы нет.

Он посмотрел на свои косые окна, на паутину в углу, на комаров, что кружили у фонаря.
— Сказка не в том, чтобы придумать что-то новое, — медленно произнёс Яков. — Сказка в том, чтобы увидеть чудо в том, что уже есть.

Фунтик улыбнулся, поглаживая свой кактус:
— Ты хочешь сказать, что наша деревня — это уже сказка?

— Именно! — Яков схватил перо. — Деревня Калiтва, где деревянные фонари хранят секреты паутин, где комары танцуют под музыку вечера, где кактусы цветут одну ночь в году, а пиявки слушают истории о облаках…

Мокряк устроился на лавке, сложив своё удилище:
— Записывай, Яков. Я расскажу тебе историю о том, как одна пиявка спасла целое болото.

Фунтик пододвинул свой цветущий кактус ближе к свету:
— А я расскажу, как мой первый кактус научился расти вопреки всему.

Яков писал, и слова лились сами собой. За окном мерцали деревянные фонари, паутинки дрожали от вечерней росы, а комары продолжали свой вечный танец. И Яков понял: сказка не там, где её ищут. Сказка — там, где живут друзья, где каждый видит чудо по-своему, и где даже в самой обычной деревне Калiтва можно найти историю на целую книгу.

— Знаете, — сказал Яков, откладывая исписанные листы, — самая лучшая сказка — это та, что происходит прямо сейчас. С нами. Здесь.

И трое гоблинов засмеялись, понимая, что они и есть самая настоящая сказка.