Заметки на полях. О фамилиях, страницах и доброхот

Заметки на полях. О фамилиях, страницах и доброхотах

«Отвоюй себя для себя самого, береги и копи время, которое прежде у тебя отнимали или крали»
Сенека

---

Сегодня утром я закрыла страницу. Дядя Андрей (он юрист) напугал: «Вика, ты переходишь границы. Тебя доброхоты могут к прокурору доставить». Павлик, прочитав, тоже сказал: «Бесполезное дело. Они всё равно вывернут». Я послушалась. Закрыла.

А потом пришли рецензии.

Алекс Чистяков напомнил: фамилия когда-то шла от имени отца. Ивановы — дети Ивана, Борисовы — дети Бориса. Звучно и понятно. А потом роды разделили, разбросали по углам. Дочери Бориса, Ивана, Петра приобрели беззвучные фамилии. Их дочери вышли замуж — и снова меняли. Но род креп, умнел и прочно стоял на ногах. И это — главное. Не фамилия. А то, как ты живёшь.

Алексей Иванов-Уситовский вспомнил Кривой Рог, курсы повышения квалификации, директора рудника со Среднего Урала, который сказал: «Мои предки оттуда. В тридцатом раскулачили и выслали на Урал». Одна история. Одна боль. Одна правда.

И я подумала: как же я могу закрыть страницу, когда они пишут это? Когда люди ищут свои корни, делятся памятью, благодарят за слова, которые их задели за живое? Не могу.

Поэтому я открыла страницу снова.

А дяде Андрею и Павлику я отвечу так:

**Дядя Андрей, вы юрист. Вы знаете, что такое состав преступления. В моих текстах нет призывов, нет оскорблений конкретных людей, нет угроз. Есть правда. А правда — это не преступление. Это — конституционное право. И доброхоты могут идти к прокурору сколько угодно. Прокурор тоже читает. И, надеюсь, у него есть дети и внуки. Которые тоже когда-нибудь спросят: «А что было?». Им придётся отвечать. Не мне.

**Павлик, ты прав: это бесполезное дело. Вывернут. Но я не для них пишу. Я для тех, кто помнит. Для Алекса Чистякова, для Алексея Иванова-Уситовского, для тех, кто в тридцатом году потерял дом, а в девяностые — надежду. Они не выворачивают. Они благодарят. Ради них я не закрываю страницу.

А доброхотам, которые хотят доставить меня к прокурору, я улыбнусь. И скажу так:

«Дорогие мои доброхоты! Вы так стараетесь меня запугать, что забываете главное: прокуратура — это не ваша личная армия. И даже если вы доставите меня туда, я скажу то же самое, что пишу здесь. И предъявлю рецензии. И спрошу: "А вы, господин прокурор, когда последний раз разговаривали со своей бабушкой? Она вам рассказывала про тридцатые? Про девяностые? Нет? А надо".

А теперь — о юморе. Вы говорите, что я слишком серьёзно всё воспринимаю. Хорошо. Вот вам юмор:

«У меня такое ощущение, что мои доброхоты работают на износ. Они уже, наверное, собрали досье на мою кошку. А её фамилия — Муркина. И её предки тоже были раскулачены? Надо уточнить».

Но если серьёзно: я не закрываю страницу. Не потому, что смелая. А потому, что трусливо закрыть её, когда тебя благодарят. А я не трус.

И пусть дядя Андрей с Павликом меня ругают. Я их люблю. Но страница остаётся.

А вы, доброхоты, — идите с миром. Или с прокурором. Как вам удобнее. Моя страница от этого не закроется.

---

Тина Свифт
13 апреля 2026

---