2026. 2. 26 Сообщество борьбы света

 I. Время: 04:20

Мы все трое оказались в ловушке огромного особняка — не ясно когда…
Ищем способ сбежать и уже смогли выбраться из своей комнаты. Охрана пока что не заметила беглецов.

Тихо движемся коридорами, слабо освещёнными светом ламп, равномерно развешенных на обитых зелёным бархатом стенах. Окутанные жёлтым светом, пригнувшиеся и крадущиеся по лужицам теней под ногами — точно ночные воры, пришедшие за осознанием.

Все двери-выходы из дома заперты на ключ. Остаётся один путь — через окно. Вот только бы не нашуметь…

Один из нас, самый старший — хранитель. Он заботится о нас, но не так, как я думал прежде. Лишь делает вид, что помогает выбраться на свободу. Его будто устраивает оставаться здесь — главное, чтобы все были целы.

Очередная комната… я сбился со счёта.

Вошли, тихо закрыв за собой дверь. В раздумье стоим у окна… как его открыть? Нет времени. Страж вот-вот обнаружит наше исчезновение. Надо бежать прямо сейчас — другой возможности в эту ночь может уже и не быть.

Сейчас не до соблюдения тишины — решаюсь разбить стекло и рвануть со всех ног, в надежде, что охрана не успеет догнать. Ничего тяжелее или твёрже бумаги, чем можно было бы разбить стекло, не нахожу. Хранитель делает вид, будто тоже занят поисками, но сам лишь молча поглядывает на нас и бесстрастно наблюдает.

Я замечаю, что стекло в окне, в верхней его части, не доходит до рамы. Накидываю на его край то ли скатерть, то ли большую матерчатую салфетку, сложенную в несколько раз, которую взял со стола. Берусь руками и тяну на себя — очень медленно и осторожно, чтобы стекло не лопнуло и не порезало руки.

Чувствую, как стекло едва слышно поскрипывает под пальцами… но поддаётся моему терпению и само выходит из рамы целым. Ставлю его на пол, прислонив у стены, и мы, не медля, выбираемся на свободу…

Нет… не на свободу. Всего лишь наружу — во внутренний двор. Само строение похоже на гигантскую картинную раму, обрамляющую просторный атриум: с кустами и деревьями, садовыми лавочками и столиками, тропинками и клумбами, плетёнными навесами увитыми виноградной лозой.

Здесь не ночь, как в доме, а середина ясного дня. Мы вышли не с той стороны… не обязательно возвращаться в то же крыло, и это даёт надежду осуществить задуманное ещё сегодня.

Добрались до больших двойных стеклянных дверей с пропускным пунктом и строгим охранником. Предчувствие меня не обмануло — он нас не пропустил, равнодушно отрезав:

— Без права допуска нельзя.

Где бы раздобыть карту-пропуск…
Долго искать не пришлось: недалеко от проходной попался зазевавшийся страж порядка. Мы прошли мимо — и ключ;карта сама оказалась у нас в руках.

Показали привратнику.
Одной карты оказалось достаточно — для него мы на миг стали одним. А как только оказались внутри, снова разделились. Только это был не выход, а очередной вход — в ещё одно замкнутое пространство этого особняка;лабиринта.

Плитки песочного цвета, натёртые до блеска, много стекла, большие вазоны с зелёными растениями… и красивая, расписанная узорами стеклянная дверь в стене — точно напротив того входа, будто отражение.

Мы двинулись к ней… но чем ближе подходили, тем дальше она, казалось, отступала. Нет — не отступала, а уменьшалась вместе с расстоянием. Когда подошли вплотную, дверь уже была совсем миниатюрной — в такую смог бы проскользнуть разве что худой кот. Хранитель заметил буднично, как о пустяке: пройти можно легко, нужно лишь измениться в размере.

Но это должно быть добровольное, осознанное решение — и довольно рискованное. Никто не обещает, что это выход из этого заколдованного дома. Шанс застрять ещё и там слишком велик.

Один из нас, самый молодой и нетерпеливый — всю дорогу вёл себя как избалованный принц, уверяя, что вообще находится здесь по недоразумению и ему тут не место. Выразил желание рискнуть, лишь бы поскорее уйти отсюда.

Мы отговаривали его, но тщетно — он упрямо стоял на своём. Уменьшился, вошёл в дверь и оказался не на свободе, а в ещё худшем положении: попал во фрактальную копию нашего же лабиринта, только в миниатюре… В тот момент стало ясно — нас теперь двое, и это почему;то казалось совершенно естественным, как смена погоды.

Хранитель сразу уловил перемену и спокойно сказал, что неизвестно, как долго мы сможем использовать ключ;карту, ведь пропажу могут обнаружить в любой момент. Советовал выйти из этого помещения назад в атриум, пока ещё возможно. Так и сделали, по пути прихватив со стола у турникета проходной сэндвичи.

Но двери здесь живут своей жизнью — каждый раз они выбрасывают неизвестно куда.
Мы оказались парящими в воздухе над атриумом. Затем нас мягко опустило… не на твёрдую почву, а на крышу железнодорожного вагона.

Его точно вырезали из другой эпохи целиком вместе с коротким отрезком блестящих рельс и просто вставили сюда. Чёрный, украшенный узорчатой декоративной отделкой и позолотой вокруг окон.

На его крыше расположились военные — кто лёжа на животе, кто полусидя: солдаты, матросы и офицеры в парадной форме.

Они проводили здесь свой досуг: ели гамбургеры и смотрели реалити-шоу про нашего бывшего попутчика, его похождения в лабиринте уменьшенного мира. Громко обсуждали всё происходящее, смеялись, спорили, пытались предсказывать дальнейшее развитие событий.

«Интересно, они безбилетники или им не хватило места внутри?» — думал я, разглядывая эту весёлую компанию.

Мы с хранителем тоже понаблюдали некоторое время за его приключениями, понимая, что решение не идти в ту дверь было верным.

«Должно быть, и за всеми нами тоже кто-то наблюдает — как за металлическим шариком под стеклом в пинболе. Сидят, жуют попкорн и следят за нашими блужданиями.»

Мы так и не нашли выход. Здесь каждый вход как главный, и выход может быть там же, где и вход.

А может быть — и нет.

Наверное… как повезёт?

Нет.

Скорее — как осознаешь.


 II. Время: 09:10

Ждём лифта… Мы уже катались на нём вверх и вниз — несколько раз.
Искали смысл или выход за его пределы…

У стены тихий, неприметный человек, пожилой мужчина. Я поначалу его даже не заметил. Он заявил о своём присутствии неожиданно — забормотал ни к кому не обращаясь, словно извлекая себя самого из тени, своим же голосом:

— Лифт не придёт. Я нажал на кнопку и жду уже прилично, — затем более уверенно, но почти шёпотом, как если бы опасался, что его услышит кто-то ещё, добавил — вероятно, застрял где-то.

Я нажал кнопку вызова несколько раз и… чудо — двери открылись. Лифт оказывается всё время был здесь. Притаился… Притворялся, что он на других этажах, а сам молчаливо наблюдал за нами сквозь узкую щель между створками.

Человек у стены… кажется знакомым. Да, он был с нами весь путь сюда. Но его присутствие оставалось незаметным, ускользающим. Я даже вспомнил, что иногда он вызывал у меня лёгкое раздражение — только уже не помню, чем именно.

Втроём мы вошли в лифт и помчались вверх. Однако ощущение — будто несёмся вниз. Страха не было, напротив, я, потеряв вес, парил посредине просторной кабины, укутанный в уютный плед удовольствия.

Я много говорил с нашим новым-старым попутчиком о чём-то значимом. Даже записывал то, что казалось интересным, на чистых листах в толстой книге — сборнике рассказов, который откуда-то появился у меня в руках. Один из рассказов был о нём самом. Спросил его имя, не особенно надеясь на ответ, но он охотно представился:

— Следован Настойчивый.

Лифт остановился на последнем этаже, и мой собеседник незаметно юркнул в ближайшую дверь, даже не попрощавшись. Я кинулся записать номер его квартиры. Цифры плыли и не поддавались прочтению, словно намеренно избегали попадания на бумагу: то ли «2026», то ли «226».

Все чистые страницы уже были исписаны мной красной авторучкой. Я нашёл ещё немного свободного места в самом конце книги и попросил хранителя продиктовать, что написано на приклеенном к двери листке. Но он что-то бубнил в ответ — не разобрать.

Переспрашивал, даже слегка повысил на него голос, требуя, чтобы он произносил слова внятно, а не бурчал себе под нос.
Без толку — пришлось читать и записывать самому:

«Встреча сообщества борьбы света состоится в 2 часа 12 минут».

И адрес, где должно было состояться собрание, — для него в книге уже не осталось места. А мне так хотелось сохранить как можно больше сведений. Тогда я решил продолжить записи в телефоне. До этого я его не использовал, потому что он глючил.

«Может, сейчас его уже попустило?»

Включил телефон, а там, конечно же, реклама и таймер ожидания… Таймер закончился, и я уже обрадовался. Но где там — сразу пошла следующая. Реклама скрепок: внизу экрана огромная блестящая канцелярская скрепка. Я возмутился:

«Да, что ж это, блин, творится, уже нельзя войти даже в раздел приложений в собственном телефоне без рекламы!»

Записывание как будто украло у меня память об этом сне. Думается, держи я всё это в голове — запомнил бы больше. А так, словно перепоручил помнить бумаге, которая там, во сне, и осталась.

Перед пробуждением я увидел младшую дочь на лестничной площадке и посетовал ей:

— Тут было столько интереснейшего материала. Хватило бы на целый роман! А я всё забыл.

Не то чтобы я расстроился из-за потери — оно ведь никуда не делось. Записи остались в том сне, в который я, возможно, однажды вернусь. Досадно только, что не смог поделиться этим с близкими и друзьями.

Стою у лифта, жду и размышляю:

«Интересно было бы попасть на ту встречу сообщества борьбы света…»

Бормотание за спиной…

Нет — этот похожий звук издаёт прибывающий лифт, двери которого шёпотом открываются. Заходя в кабину, на всякий случай оборачиваюсь — вдруг там, среди входящих, сам Следован Настойчивый…

И тогда мы отправимся с ним на ту встречу.


 26.02.2026