Скажи честно, я толстая?
Каждый день я езжу в общественном транспорте и с удовольствием разглядываю попутчиц, находя с десяток о-о-очень привлекательных молодых особ. В такие моменты я сокрушаюсь, почему не родилась мужчиной (так сложно удержать фантазию в рамках приличий!).
Но я не попадаю под собственные стандарты красоты. У меня хорошо выраженная попа, тонкая талия, но низ кажется таким внушительным и грузным, будто верх от другого человека. Ко всему этому добавьте толстые икры, которые бабушка любила называть «рабоче-крестьянскими».
- Не повезло тебе с фигурой! – сокрушалась она с самого моего детства. – Все девушки такие тонкие, как осинки. А ты в двенадцать выглядишь как полноценная женщина, и бедра у тебя, как у рожавшей.
Я слушала ее и страшно злилась. Все вокруг худые и с правильными пропорциями, надо же было родиться с необъятными бедрами и рабоче-крестьянскими щиколотками.
- Ты пошла в род отца, они там все упитанные.
Только я не была упитанной. Пятьдесят пять килограмм при росте метр шестьдесят восемь – это не толстая, черт возьми. И поняла я это лишь сейчас, разглядывая детские фотографии. У меня не было проблем с мужским вниманием, но бабушка с мамой убеждали, мол, мужчинам просто нравится мой большой зад… и западают на меня «пошлые мужики с заводов», тогда как джентльмены предпочитают плоских.
И вот я выросла, а комплексы остались.
Умом понимаю, что нет причин обесценивать свой типаж, но травмированный ребенок внутри продолжает стыдиться пышных бедер и круглой попы. Я без конца стою у зеркала и сверлю взглядом «здоровенные» бедра, пытаюсь визуально сделать их чуть менее заметными, а муж из зала кричит, чтобы оставила себя в покое, потому что я идеальная.
И это еще одна причина, почему мы вместе.
В каком бы весе я ни была, он называет меня красивой и сексуальной, даже если я в драном халате и с россыпью расцарапанных на фоне стресса прыщей. Он не устает делать мне комплименты, целует каждый сантиметр кожи и рассказывает, что я его идеальный типаж. Муж не видит проблем ни в моих лопоухих ушах, ни в широких бедрах «рожавшей женщины», ни в крестьянских щиколотках. Я до сих пор не могу поверить, что отхватила себе такое счастье!
Конечно, он лукавит. Особенно сейчас, когда мы оба прибавили в весе… и все-таки это здорово слышать, что ты для кого-то самая-самая. Никто в жизни меня так не защищал! От мамы я получала тонны критики, она стыдилась нас с братом, ведь мы не вписывались в ее идеальную картинку. Она частенько говорила: «отойдите от меня и не позорьте», «не хочу, чтобы все видели, что вы мои дети», «ну конечно, вы пошли в папу, от меня у вас ничего нет». Было так много отвержения. А муж всегда на моей стороне, он не пилит меня, не стыдится, не сравнивает с другими. Это непередаваемое ощущение принятия!
Увы, от осинки не родятся апельсинки.
Я впитала в себя токсичность матери, в каком-то смысле я являюсь таким же абьюзером по отношению к себе, мужу и кошке. Потому что сложно принимать других, не принимая себя. Чтобы не ранить близких собственными тараканами, я стараюсь предъявлять претензии только себе самой… но это поведение тоже считается токсичным и называется аутоагрессией. Когда подавленный гнев, который не можешь выплеснуть вовне, начинаешь направлять на себя.
Мне еще многому нужно учиться.
И все-таки я благодарна, что в мире есть хотя бы один человек, который принимает меня такую, какая я есть. Человек, который десять лет слушает мое нытье про «я жирная» и ругает за это, и крепко обнимает. Надеюсь, когда-нибудь я увижу в зеркале не только свои недостатки, но и достоинства. Научусь ценить плюсы, которых немало.
Я женщина.
Красивая женщина.
Любимая женщина.
А критики – это травмированные люди, которые повышают собственное ЧСВ за счет принижения других. У критиков мало любви…
__________________________
18.03.2025
Свидетельство о публикации №226041301975