Цикл комментариев Часть вторая

Цикл комментариев по работе Николая Бердяева
«ФИЛОСОФИЯ СВОБОДНОГО ДУХА»

Часть вторая (окончание комментариев по главе 1)

«Вопрос о критерии истины, об источниках санкции в познании истины, об авторитете в вере - не духовный вопрос. Этот рефлекторный вопрос религиозной и научной гносеологии и возник лишь в природном бытии и для природного бытия, в душевном человеке и для душевного человека. Рефлексия, раздвоение, противоположение не свойственны духовной жизни. Душа может сознавать себя противостоящей объекту, предмету и может спрашивать о критерии в его познании. Для духа никакой объект, никакой предмет не противостоит и нет вопроса о критерии, всегда обусловленного внеположностью. Лишь чуждый предмет, лишь инобытие вызывает вопрос о критерии в его познании. В духовной жизни нет предмета познания и предмета веры, потому что есть обладание им, есть внутренняя близость и родственность с предметом, вбирание его внутрь, в глубину. Критерий истины в духе есть самое явление духа, интуитивное созерцание самой истины в духе, истины, как самой явленной реальности, как самой жизни»

Прямо образчик впадения человека в прелесть. Это же идеал прелести – заявить, что истина дана в откровении и всякое откровение есть сама в себе Истина, открытая человеку, возомнившему себя в откровении носителем самой Истины. Ну такой человек просто обречен на отметание других людей с их уже «мнимыми откровениями» как адептов натурализма, идолопоклонничества, ведь двух Истин (двух откровений-носителей Истины) быть не может.

«Истина в духовной жизни не есть отражение и выражение какой-то реальности, она есть самая реальность, самый дух в своей внутренней жизни. В духовной жизни нет объекта и рефлектирующего над ним субъекта в гносеологическом смысле слова»

Так в такой воображаемой духовной жизни нет и самого человека. Здесь речь идет о полном отрыве падшего, утратившего в себе духовное единство человека, «разорванного» на рефлексирующего субъекта и подлежащего этой рефлексии объекта; познающего мир я и познаваемого им не-я мира. Когда из духовной жизни мы уберем «внешнюю жизнь» «располовиненного» человека, не останется ровным счетом ничего и от «внутренней жизни» - исчезнет сам падший тварный человек. Вместо него окажется не-натуралистический «чистый дух», оторванный от натуралистического живого падшего человека.
 
«В духовной жизни все есть она сама, все тожественно ей самой. В духовной жизни нет мысли о Боге или чувства о Боге, а есть раскрытие самого Бога, явление божественного. И потому это так, что в духовной жизни нет замкнутой души, нет раздельного субъекта. Духовный опыт и есть опыт выхода из состояния, в котором всюду противостоят внеположные предметы и объекты. Истина в духовной жизни и есть самая жизнь. Познающий истину в ней делается истинным: "Я есмь путь и истина и жизнь"*»

Так в попытке вычленить духовную жизнь из естественной натуральной земной жизни человека Бердяев «выплеснул вмести с водой и ребенка». Он заместил падшего земного человека на Самого Бога-Истину: "Я есмь путь и истина и жизнь" Ин: 14: 6
 

О критерии истины в падшем мире

«Это уже не есть отвлеченная истина, не есть отношение. Истина есть также путь и жизнь. Для такой истины нет вопроса о внешнем критерии, внешнем авторитете, нет требований гарантий. Истина раскрывается в пути и жизни. В духовной жизни раскрывается, что познание есть событие внутри самого бытия, событие пути и жизни, внутреннее просветление самого бытия, самой жизни. Познанию не противостоит бытие как предмет, но в самом бытии рождается свет, просветляется тьма бытия. В природном мире, который есть дитя разрыва и раздора, отделен познающий от предмета познания, от бытия. Качество духовности достигается, когда этой раздельности нет, когда познающий находится в глубине бытия. Духовный человек пребывает в глубине бытия, и через его познание свет рождается в глубине бытия. В духовной жизни достигается сама Истина, а не извне воспринимается и познается»

 Эта альтернатива - либо истина есть при условии (в модели – в терминологии ПМО Моисеева) отсутствия раздельности бытия на дольнее и горнеее, объектное и субъектное, либо при условии наличия раздельности бытия на горнее (в котором истина пребывает) и дольнее (где истина принципиально недоступна в познании) – ложная. Ведь само деление Единого на горний и дольний миры бытия условно. Но если деление мироздания на части не более чем условность, то и нет границы, позволяющей Истину отгородить от «половинного» дольнего бытия мира – мир безусловно остается единым всеохватным (Единое) и Истина пребывает во всём мире.
Каким же образом единая Истина оказывается представленной сразу в «двух мирах»? В мире горнем Истина представлена в форме своей всеполноты (модус - в терминологии ПМО Моисеева). А в мире дольнем Истина представлена в форме её участнения-проецирования в субъектных онтологических моделях (модах модуса) ограниченного отнюдь не всеполного познания мироздания тварным существом – человеком.
В терминологии гносеологии в познании Истины участвуют такие элементы понятийной системы познания, как познающий субъект, познаваемый объект, рациональный ум, иррациональная интуиция (это не исчерпывающий перечень элементов гносеологической системы).
Истина в её всеполноте доступна лишь интуиции, которая принципиально иррациональна, внепонятийна. Когда интуиция касается Истины происходит иррациональное откровение, инсайт, озарение. Но человеческое постижение в силу ограниченности-лишь подобия человека Богу не способно вместить всю полноту-всеохватность Истины, и довольствуется проекионностью-участненностью Истины  до крупиц Истины, доступных рациональному уму человека, сущему в дольнем мире.
И проблема критерия доступности Истины падшему человеку заключается в человека ограниченности – «урезанности». Вот в силу «урезанности» человека возникает вопрос источника истины: в откровении истина дана от самой всеполноты Модуса-Бога или от козней злого духа?
Если в науке критерий истины осуществляется через механизм опытной верификации – подтверждения в экспериментах (эмпирии) результатов, полученных ученым-первооткрывателем, то в духовном постижении Истины опора на опыт иная, чем в науке. Тут вмешивается в  оценку достоверности опыта такой фактор как прельщение человека лукавым. Потому и догматы церковные  признаются при условии их отнесения к фактам жизни Самого Богочеловека или признания священных писаний принадлежащим самим прямым ученикам богочеловека (апостолам).

«Рефлексия есть целиком достояние объективно-предметного мира. Рефлексия эта мучительно ищет критериев истины вне самой истины, вне жизни в истине и обладания истиной. Но вне самой истины, ниже ее нельзя найти критерия истины. Сама Истина и есть ее единственный критерий. Можно ли найти критерий нашей веры в Бога и нашего познания Бога? Это есть вопрос душевного, а не духовного человека. Критерий веры в Бога и познания Бога не может находиться вне самого Бога, вне Его явления, вне общения с Ним. Критерий этот не может быть в низшем природном мире»

Так всё же священные тексты, священные писания признаются во всех религиях как источник Самой Истины – явление Истины через Слово, Символ, Знак. Вера религиозная опирается на догматы как на подлинные свидетельства фактов духовных – присущих Самому Богочеловеку. Значит этот критерий Истины присущ-присутствует в мире падшем.

«В духовном мире все по-иному происходит, чем в мире природном. Но два мира смешиваются и переплетаются. Человек есть смешанное бытие - духовное, сверхприродное и душевно-телесное, природное. Человек есть точка пересечения двух миров, место их встречи, он принадлежит двум порядкам. В этом бесконечная сложность и трудность человеческой жизни. Есть человек духовный, и есть человек природный. Один и тот же человек и духовный и природный человек. Духовный мир раскрывается в душевном, природном человеке, как особенная его качественность»

Потому духовная жизнь присутствует в природном-тварном бытии человека не во всеполноте чистого духа, а явленно-проекционно как в альтруистических (возвышенных) помыслах и поступках, так и эгоистических-греховных (низменных) помыслах и поступках, и потому человек земной падший за редчайшим исключением не чистый праведник, а словами святителя Игнатия (Брянчанинов) «все люди в той или иной степени находятся в прелести после грехопадения». Ту же суть высказывает и сам Бердяев:

«Путь стяжания духовной жизни - трудный путь, и ни один человек не может почитать себя лишь духовным человеком. Каждый человек органически связан с состоянием всего мира, и каждый человек имеет обязанности в отношении к природному миру»

Единство в сопоставлении монистической и дуалистической трактовки. Вместо антиномичности монизма и дуализма поглощающая их плерональность тотального бытия.

«…в духовной жизни, в духовном опыте даны две природы, даны Бог и человек. Духовный мир и есть место встречи природы божественной и природы человеческой. Эта встреча и есть духовный первофеномен. В глубине духовной жизни разыгрывается религиозная драма отношений между Богом и человеком. Духовной жизни нет без Бога, с одной человеческой природой. Качество духовной жизни есть в человеке лишь в том случае, если есть к чему возвышаться и куда углубляться, если есть высшая божественная природа»

Смысл падшести человека заключается в утрате первочеловеком Адамом всеполноты Божественной Истины-Знания. Акт падения есть погружение человека в пучину Забвения-Иллюзии, сквозь которую человеку не видна-сокрыта Истина. Вот из этого состояния падшести человеку «есть к чему возвышаться и куда углубляться, если есть высшая божественная природа».
Падшесть лишь условно-временно «отрывает» человека от благодати Божественного состояния всезнания, свободы, ибо человеку в этом его состоянии открыт Путь возврата к божественной всеполноте. Гарантией этого выступает искра Божья в человеческом существе – дух человека, в иллюзорном мире облеченный в форму субъекта-я познающего постигающего Истину через «ученое незнание» шаг за шагом, одна крупица Истины за другой в нарастании человеческого Знания мира.
Отчасти человек своей интуицией прикасается в откровении и к всеполноте Истины, да только возвращаясь от состояния откровения в своё падшее бытие утрачивает полноту всезнания, от которой в дольнем познании рационально-умозрительном остаются только новые крупицы Истины в человеческом Знании.

«Человек, погруженный в свою собственную природу, был бы лишен духовной жизни. И если бы существовала одна божественная природа, если бы не было для Бога Его другого, то не было бы первофеномена духовной жизни, то все погрузилось бы в отвлеченное безразличие. Божественное бытие должно выйти из бытия в себе в свое другое, в бытие человеческое»

Вот так совершается акт творения инобытия Бога в «Его другом» - в падшем дольнем мире. И это инобытие Бога есть условное иллюзорное «распадение» Единого на два якобы самосущих мира: высшего горнего и низшего дольнего.
Единое никак не раздельно и акт отпадения дольнего мира есть Иллюзия, Майя раздела нераздельного Единого. Единый в этом символическом акте представляет собой Тотальность-Плерон, чьими условными воображаемыми сторонами выступает мнимая раздельность Нераздельного на свои частные стороны: мир горний и мир дольний, дух и материю, субъект и объект, цельность и частность, бесконечность и конечность (фон-бытие и на-фоне-бытие), модус и его моды, свое и свое-другое и прочие условные полярности Единого-Плерона.

Личность – конкретно-духовное и индивидуальность - конкретно-природное (материальное)

«В конкретной духовности не снимается и не упраздняется личность человеческая, не тонет в бескачественном единстве. Две природы"- Бог и человек - остаются в самой глубине духовной жизни. Человеческая личность не означает лишь ущемленности духа материей. Процесс индивидуализации не материей совершается… Существа, человеческие личности со своей вечной судьбой непосредственно даны в духовном опыте. Но о природе существ, о природе личности не может быть построено никаких отвлеченных, метафизических, онтологических учений»

Тайна двух природ человечского существа заключена в неслиянном единстве духа и материи в человеческом существе. Не материя творит тонкоматериальные тела человека (психику, ум, мудрость), но дух человеческий в своей активности пробуждает к бытию, раскрывает тела-инструменты своей свободы воли.
Психика человека пробуждается в актах чувственного восприятия мира духом человека, сущим в тварном мире в форме субъекта-я ощущающего и переживающего эмоционально, чувственно в воображении в форме восприятия психически данный субъекту-я мир.
Умозрение (тело ума, или ментальное тело) пробуждается в актах понятийно-смыслового познания-созерцания субъектом-я мира через творение субъектных онтологий – понятийно-смысловых описаний мира.
Мудрость (буддхическое тело) пробуждается в актах интуитивного постижения мира в форме творческого воображения человека.
В этих актах дух человека (в форме субъекта-я) неслиянно един с тонкоматериальными телами человека, которые выступают инструментами проявления активности человеческого духа в тварно-объектном материальном мире. И этот материальный мир есть инобытие, своё-другое Духа Божьего, чьими частичками-искорками выступает дух человечский присутствующий в каждом человеческом существе в форме субъекта-я в двойной природе человеческого существа (дух-материя).

Что есть бессмертие и относится ли оно к природе души?

«Бессмертие не есть естественное свойство природного человека, бессмертие есть достижение духовной жизни, второе рождение в духе, рождение во Христе, источнике вечной жизни. Бессмертие человека не есть бесконечная длительность его метафизической природы. Бессмертие есть возрождение к новой высшей жизни, в духовном роде Нового Адама. Эта жизнь еcть вечная жизнь, жизнь, победившая смерть. Бессмертие, вечная жизнь есть раскрытие Царства Божьего, а совсем не метафизическая природа бытия. Поэтому христианство учит не о бессмертии души, как учат разные формы натуралистической метафизики, а о воскресении. Воскресение есть событие духовной жизни, духовного мира, которое побеждает тленность и смертность мира природного»

Эта трактовка бессмертия целиком относится к бытию Духа Божьего и духа человеческого. В такой трактовке дух в человеке до поры «спит» (не активен). Человек в тленной смертной жизни душевной не ведает о своём «спящем духе» до поры пока не пробудит свой дух из «спячки» к жизни духовной во Христе. И это пробуждение человеческого духа есть воскресение в вечной бессмертной духовной жизни.
Но кто же пробуждает дух человеческий к рождению-вечной жизни во Христе? От чего (какого толчка-триггера) дух человека просыпается-возрождается к жизни вечной? Этот прорыв к вечной жизни совершает церковь, её служители? И вся паства под влиянием церкви пробуждается к вечной жизни или это удел немногих прихожан? А после смерти пробужденного к вечной жизни в духе его удел дожидаться вместе с душами грешников конца света и страшного суда с воскресением всех мертвых? Так он уже воскрес-рожден при тленной земной жизни для жизни вечной во Христе.
Не лучше ли признать вопрошание «о жизни вечной во Христе» одной из великих тайн, непостижимой для разума человека?
Вот же Бердяев и сам признает, что опыт духовный (откровение) не панацея, а может быть вполне себе прелестью от лукавого и чтобы избежать блуда от лукавого вернее всего признать такие церковные положения тайной:

«Христианская Церковь обличает ложь всякого монофизитства, т. е. неверность и извращенность того духовного опыта, который не вмещает тайны двух природ, божественной и человеческой, и рационалистически выражается в учениях об одной природе. Двуединство, единство двух природ, не сводимых на одну природу, есть тайна религиозной жизни, есть первофеномен духовного опыта… Тайна вечной жизни двух природ, вечной жизни не только Бога, но и человека, есть тайна Христа-Богочеловека»

Для самого Бердяева тут никакой тайны нет – он ответил сам себе на все подобные вопрошания, - но признает, что другим людям эти вопрошания предстают как тайна/эзотеричность (религиозной жизни, двух природ, вечной жизни, Богочеловека).

«В Царстве Христовом раскрывается бессмертие человека, закрытое для сознания языческого, закрытое и для сознания древнееврейского. Дух возвращается человеку, человек перестает быть замкнутой душевно-телесной монадой»

Как же может существовать хоть человек, хоть бессловеснное животное, хоть косный камень (минерал) без присутствия в нем духа «не от мира сего»? Ведь именно через духа нетварного присутствующего неслиянно с телом в тварных сущностях (минералах) и существах (как просто живых, так и наделенных разумом) имеет место тварное бытие всего многопредметного мира. Ведь потому Бог есть Вседержитель тварного мира, что Он своей нетварной энергийностью (мириадами «искр» духа во всех сущих предметах от минералов до человека) и придает миру дольнему тварное бытие-существование. Стоит «искре Бога» - духу – покинуть тварное тело как для сущего предмета наступает смерть-тлен (разложение на простые материальные элементы) бывшего сущим-живым в присутствии духа вещи-предмета мира.

«И возвращение духа, вхождение в жизнь духа не означает отсечения или умерщвления души и тела, но их преображение и просветление, их одухотворение, их вбирание в высшую жизнь духа»

Здесь в сути речь идет не о вступлении духа в неслиянное единство с материальной плотью – телом человека, а об осознании падшим человеком своей духовной сущности, заключенной в присутствии Божественной нетварной природы (Высшего Я, Атмана), всегда пребывавшей в двойственной природе человека, да до поры сокрытой от сознания человека в силу человека несовершенства-неведения. Вот это пробуждение к осознанию своей высшей духовной природы и есть человека «преображение и просветление».
Это пробуждение в осознании себя в сущности духовным существом есть точка, в которой человек встает на Путь духовного восхождения из падшего состояния своей природы к состоянию восстановления единения человека с Богом.

Присутствие духа Божественного в природе, или почему Бог именуется Вседержителем

«Любовь к природе, к минералу, к растению и животному есть уже духовный опыт, прорыв к внутренней жизни космоса, преодоление разрыва и внеположности. Мистико-теософическое учение о природе Парацельса, Я. Беме, Фр. Баадера и отчасти Шеллинга видит и созерцает природу в духе, как внутреннюю жизнь духа, как преодоление разрыва, как принятие природы в дух и духа в природу. Космос созерцается, как ступень духа, как символика его внутренней жизни»

Природа как «внутренняя жизнь духа» есть условное разделение Единого на «своё бытие» (Божественный горний мир «чистого духа») и «своё другое» (дольний мир Божественного инобытия – духа со-положенного с материальной плотью тварных сущих предметов-вещей). Наличие в тварном мире духа обеспечивает организацию материального исходного недифференцированного хаоса в дивную иерархическую организацию грубо- и тонко-материальных планов тварного бытия (миров инфрафизических, физических, и тонко-материальных миров психического-астрального, понятийно-смыслового – ментального, мудро-сущностного будхического и ещё более тонкоматериальных планов бытия, или миров восходящей духовности).

«Натурализация духа у Я. Беме есть лишь обратная сторона вбирания натуры в дух. Стихии природы, стихии космоса суть также и душевные стихии человека, они соединены в мире духовном. Микрокосм и макрокосм раскрываются в духовной жизни не в раздельности и внеположности, а в единстве и взаимопроникновении. Утеря рая человечеством есть отделение и отчуждение от космоса, от божественной природы, образование внешней природы, чуждой природы мира, разделение и порабощение. Обретение рая есть возврат космоса к человеку, а человека к космосу. Оно возможно лишь в подлинной духовной жизни, в Царстве Божьем. Этот опыт начинается в опыте любви, в опыте созерцания красоты. Внешняя природа есть окостенение духа. Космос же есть жизнь, а не отяжелевшие материальные предметы и неподвижные субстанции»

Смысл падения духа человеческого в зарождение тварно-материального человека, пребывающего в Иллюзии самостного существования мира объектного материального, в котором человек пребывает в подчиении природным законам, на мой взгляд, кроется в Замысле Божием дать возможность человеку познания, постижения Истины, возврат к обладанию которой (что имело место у Адама до грехопадения пребывавшего в Божьем горнем мире) через прохождение в падшем мире духовной эволюции человека от забвения (Иллюзии)  своей собственной Божественной природы (данной в Высшем Я, или Атмане человека, и пребывающей в Божественной монаде, вокруг которой по ходу эволюции раскрываются-ассоциируются тонко-материальные тела человеческой тварной природы).
Вот так через активность духа человека в тварном объектном мире раскрывается актуализируется материальная объектная плотская природа человека (его тонко-материальных тел-инструментов активности человека на соответствующих тонко-материальных планах бытия тварного мира: психическом-астральном, понятийно-смысловом-ментальном, плане мудрости-буддхическом-нирваническом и на других ещё более тонко-материальных планах тварного мира).
Вся космическая иерархия планов бытия тварного мира от грубо-материальных инфрафизических, физического до планов бытия тонко-материальных есть сотворенная ипостасью Бога-Творца и поддерживаемая в тварном бытии ипостасью Бога-Вседержителя Иллюзия – инобытие мира горнего в мире дольнем, которая, сдается мне, являет человеку падшему Замысел Бога на духовную эволюцию человека из состояния падшести-неведения к состоянию возврата человека в мир горний к единению с Богом.

Оппозиция в падшем дольнем мире духовной свободы и свободы волевого выбора.

«Устроение мира и человечества, основанное на забвении духовной жизни, и обращение духовных начал лишь в орудие этого устроения не может вести к духовной жизни и к победе духовных начал»

Пребывание человека в падшем состоянии забвения своей духовной природы низводит свободу духа к ограничениям свободы воли, к сужению воли до выбора альтернативных возможностей активности человека на шкале помыслов и поступков, питающих либо эгоизм, оправдывающий «добрые намерения, которые ведут в ад», либо альтруизм, отказ от эгоизма в пользу нравственного императива, глубоко сидящего в природе человека и известного как совесть.
Духовная эволюция в земном бытии совершается на этапе пребывания человека во власти неведения «что творит» как чуткость (или, напротив, глухота) человека к голосу совести.
По мере эволюционного духовного восхождения человек приходит к осознанию того, что голос совести есть главная ценность его тварного бытия и тогда человек совершает переворот в своей жизни и встает на Путь осознанного продвижения в духовной эволюции от состояния неведения своей природы и природы мира к устремленности постижения-приближения к Истине-Богу.

Объектные материальные тела – средва-инструменты активности духа в тварном дольнем мире

«Дух не терпит превращения его в средство, и дух не нуждается в средствах, противоположных и противных его природе»

Материальные тела человека  (грубое физическое-физиологическое и тонко-материальные психическое, ментальное, буддхическое) не противны (антогонистичны) природе духа, но противоположны (иноприродны, инобытийны) духу.
Эта суть связи духа и материи как иноприродность одного другому, но не отсутствие их неслиянного единства выражается в восточной притче «У Бога нет других рук кроме твоих». Дух человека никак иначе не может явить себя в объектном дольнем мире, кроме как через свои иноприродные инструменты – объектные материальные тела человека (в том числе и руки человека).

Средостение

«Средостения и окружения рушатся, все разрыхляется и размягчается в природно-историческом мире и ею затверделой символике. И это необычайно благоприятный момент для серьезного и суровою осуществления христианской духовной жизни, для приближения путей жизни к ее целям, символики жизни к реальностям. Это есть катастрофически совершающаяся в истории аскеза и очищение, без которых невозможна духовная жизнь ни для отдельного человека, ни для целого общества. От этого зависит судьба христианства в мире. Ибо в мире должен народиться новый тип духовности. Или будет новая эпоха в христианстве, будет христианское возрождение, или христианство обречено на смерть…»

Средостение – преграда между Богом и человеком, пребывающим в состоянии падшести. Преодоление средостения в духовной эволюции Человека являет пришествие в земной мир Иисуса Христа: «Не думайте, что Я пришёл нарушить закон или пророков: не нарушить пришёл Я, но исполнить» (Мф. 5:17). По мере духовной эволюции старые формы выражения Закона Божьего отстают от динамики Духа Божьего и обращаются в «затверделую символику». Вот и задача духовного учения Иисуса Христа дать человечеству новую редакцию вечного Божьего Учения. Это новая редакция наиболее концентрированно выражена в Нагорной проповеди, где новые заветы даны в их сопоставлении с нормами Ветхого завета.
В настоящее время требуется очередное обновление по форме изложения вечного Божьего Учения и богословие предрекает второе пришествие Христа, знаменующее «конец времен» и апокалипсис – новый этап духовной эволюции Человека.