Уроки жизни от нашего двора

В нашем дворе собаки — это не просто собаки. Это общественная организация. Причём незарегистрированная, но очень влиятельная.

Собаки у нас делятся на три категории: те, которые лают; те, которые молчат; и те, которые лают, но потом делают вид, что это не они.

Последние — самые опасные.

Сидит такая собака под лавкой. Тихая, скромная, интеллигентная. Смотришь — просто меховое изделие. И вдруг — раз! — шнурка нет.

Оглядываешься — собака молчит.

Ты ей:

— Это ты?

А она смотрит с достоинством:

— Молодой человек, следите за своими вещами.

Вот, например, наш Барбос. Это не собака — это целый институт. На забор он, конечно, не карабкается. Зачем? Барбос действует научно: делает подкоп.

Причём роет не прямо, а с перспективой. Сегодня под забор, завтра под сарай, а послезавтра, глядишь, уже метро. И всё — без проекта, без сметы, но в срок!

Вылезает с другой стороны и смотрит на тебя так, будто ты ему должен. Причём не просто должен, а с процентами, пеней и за моральный ущерб.

И ведь не поспоришь — действительно должен. Потому что если не дашь ему косточку, он посмотрит на твой ботинок…

Так посмотрит, что ботинок сам развязывается, снимается и уходит в неизвестном направлении.

А ещё у нас есть кошка Мурка. Она, конечно, не собака. Но тоже специалист по преодолению препятствий. Барбос проходит под забором, а Мурка — по моим нервам.

Сядет на подоконник и смотрит на Барбоса. Барбос смотрит на неё. Мурка думает: «Не достанешь». Барбос думает: «Подкопаюсь».

А я между ними стою и понимаю: один роет землю, другая роет мне могилу.

И всё это под аккомпанемент бабушкиных криков:

— Опять ты, паразит, под забором?!

Барбос высовывает голову из подкопа и оглядывается: кому это она? Во дворе паразитов много, а Барбос один.

Вообще, у нас во дворе каждый куда-нибудь пробирается.

Барбос — под забором. Дети — на деревья. Взрослые — по служебной лестнице.

Сосед Петрович карабкается по обычной лестнице, когда возвращается с рыбалки. Иногда не доходит. Застревает между вторым и третьим этажом и начинает философствовать:

— Вот карабкаюсь, карабкаюсь… А счастья всё нет!

А счастье, между прочим, сидит внизу на лавочке, ест мороженое и ждёт, когда Петрович освободит проход.

Я тоже карабкаюсь. По утрам — из кровати.

Раньше как было? Раз — и уже на ногах!

Теперь: раз… два… три… Сел. Подумал. Лёг обратно. Потом вспомнил, что собирался вставать. Встал — и забыл зачем.

И ведь вся жизнь так устроена: дети карабкаются по деревьям, взрослые — по служебной лестнице, Петрович — на третий этаж, а Барбос идёт своим путём.

Подземным.

Потому что умная собака понимает: наверху конкуренция, а под забором — свободно.

И жизнь, она, знаете, как наш Барбос. Думаешь, всё спокойно, всё огорожено, всё под контролем…

А она уже сделала подкоп.

И ты стоишь — без шнурка, без ботинка, зато с жизненным опытом.

А Барбос смотрит на тебя и будто говорит:

— Ничего, гражданин. Главное — не теряйте иллюзий.

Хотя иллюзии он унёс ещё вчера. Вместе с ботинком.