Туман. Глава 26. Милан

Глава 26. Милан.
Милан рассказал Габриеле о монастыре, в котором он учился, о старом фолианте, который нашёл в архивах редакции, и о том, как в этом фолианте мелькнуло странное упоминание — меч Архангела, спрятанный в одном из балканских монастырей. Они сидели в маленьком студенческом кафе возле университета, за окном лениво текла жизнь Загреба – шум улиц, блики солнца на витринах, запах кофе и свежеиспечённого хлеба.
— И ты хочешь сказать, что меч, который, по легенде, принадлежал Архангелу Михаилу, и который тамплиеры спрятали от инквизиции, всё это время лежит в монастыре, где ты учился?
— Я не уверен, что именно в монастыре, — поправил Милан. — Но где-то поблизости.
Габриела вздохнула.
— Ну, допустим. И что ты предлагаешь?
— Ехать туда, — сказал Милан.
— Найти меч, — добавил Зоран.
— И что дальше?
— Ты же историк, — усмехнулся Зоран. — Представь, какую диссертацию можно на этом защитить!
Она улыбнулась.
— Ладно. Я попробую уговорить профессора отправить меня на летнюю практику в ваш монастырь.
Зоран довольно хлопнул ладонью по столу.
— Вот это разговор!
Милан только усмехнулся. Габриела сразу почувствовала азарт. Если всё, что рассказывал Милан, правда, если действительно существует забытая реликвия, спрятанная в горах, то это могло стать её личным открытием. Она не просто студентка исторического факультета — она мечтала оставить след в науке, сделать важное открытие. Да, меч — это интересно. Но ещё интереснее Милан. Габриела давно наблюдала за ним. Он был другим — молчаливым, сдержанным, словно в его жизни что-то мешало ему жить по-настоящему. Когда он рассказывал о монастыре, о таинственных фолиантах, его глаза менялись. Он заново переживал своё детство, возвращался в тот мир, который он когда-то покинул. Если я поеду с ними, я смогу узнать его ближе. Сможет ли он довериться мне? Сможет ли рассказать, почему его взгляд иногда такой пустой? В этом монастыре, среди рукописей и старых стен, возможно, он откроется. И, может быть, мы... Она оборвала себя на полуслове, но где-то внутри уже знала ответ. Для Милана эта поездка была вовсе не про клад. Ну, не только про клад. Всё было гораздо сложнее. Возвращаться в места, откуда когда-то уехал, — это как поднимать старое письмо, случайно выпавшее из книги, перечитывать и пытаться снова прожить тот день, когда оно было написано. Дом. Мать. Семья. Деревня. Всё это ждало его там, в другом времени, в другой жизни, которая остановилась для него в тот самый день, когда он сел в автобус, чтобы уехать в Загреб. А ещё была Габриела. Он всё чаще замечал, что его взгляд задерживается на ней чуть дольше, что он невольно ищет её глазами в аудитории, что ему важен её голос, её смех, её присутствие рядом. Он не спешил называть это чем-то определённым, не размахивал этим чувством, не наклеивал ярлыки. Он просто чувствовал. Эта поездка давала возможность разобраться. Разобраться с прошлым, встать на родную землю, вдохнуть знакомый воздух, посмотреть матери в глаза. И, возможно, понять, что у него с Габриелой — это не просто дружба, а что-то гораздо большее. Но когда рядом с ними сидел Зоран, всё, что можно было воспринимать серьёзно, тут же превращалось в азартную игру. Зоран загорелся идеей моментально.
— Клад, понимаешь? К-Л-А-Д! — с жаром говорил он, размахивая руками так, что чашка Габриелы дрогнула на краю стола. — Мы войдём в историю, разбогатеем, будем пить вино на террасах лучших ресторанов, Милан напишет книгу, ты её проиллюстрируешь, а я.… я найду способ это выгодно продать. Габриела усмехнулась. Она добилась своего. Когда Габриела вошла в аудиторию и села напротив профессора, он поднял бровь.
— Практика? В монастыре?
— Да, — Габриела смотрела на него уверенно. — Я наткнулась на редкую рукопись, в которой упоминается этот монастырь и некоторые интересные исторические события.
— Хм… — профессор почесал нос. — В те края студентов не отправляли уже лет десять.
— Тем более! — оживилась Габриела. — Значит, там могут быть неучтённые источники.
Профессор долго молчал, затем кивнул.
— Хорошо. Дам тебе направление.
Поезд медленно полз через выжженные солнцем холмы, скрипел ржавыми сцепками, лениво втягивая вагоны в провинцию. Милан сидел у окна и смотрел, как знакомые пейзажи медленно проплывают мимо, точно кто-то не спеша листает старый альбом. Здесь прошло его детство, здесь он впервые понял, что значит боль, что значит страх и что значит молчать, когда внутри всё рвётся наружу. Зоран, раскинувшийся напротив, откинул голову на жёсткое сиденье и беззаботно тряс ногой. Я вот только одного не пойму, Милан, — он лениво жевал спичку, сдвинув брови. — Почему ты не нашёл этот клад раньше? Чего ж ты не догадался сунуть нос в архив? Милан медленно перевёл на него взгляд.
— Я тогда не знал, что этот меч вообще существует.
— Вот именно, — встряла Габриела, подперев щёку кулаком. — И если бы не та рукопись, которую ты нашёл в редакции, ты бы и сейчас не знал.
Зоран ухмыльнулся.
— А если бы не я, вы бы даже не подумали, что меч нужно искать.
— Ну конечно, — протянула Габриела, покачав головой. — Я отправилась на практику в монастырь вовсе не потому, что меня безумно интересует этот меч. И не потому, что это бесценная историческая находка. Нет, это потому, что ты, великий авантюрист, решил, что на этом можно разбогатеть. Зоран усмехнулся, пожав плечами.
— Не вижу ничего плохого в здоровом финансовом интересе.
— Конечно, не видишь, — Габриела закатила глаза.
Милан сидел, молчал, наблюдал, как солнце медленно опускается за линию холмов, и где-то там, в дальнем уголке памяти, всплывали голоса прошлого.
— Странное чувство, — вдруг сказал он негромко.
— Какое? — Габриела повернула к нему голову.
Милан чуть повёл плечами.
— Возвращаться.
Габриела на секунду задумалась.
— Ты хочешь этого?
Милан смотрел в окно.
— Не знаю.
Поезд чуть встряхнуло, за окном замелькали знакомые, до боли узнаваемые места — тот самый поворот дороги, где он когда-то ходил в школу, деревья, под которыми они с Зораном прятались от дождя.
— Милан, — тихо сказала Габриела. — Ты же понимаешь, что это не просто поездка?
Он медленно кивнул.
— Я понимаю.
Где-то на повороте показался маленький, затерянный среди холмов монастырь.
И сердце Милана сжалось. Они возвращались.
Анна стояла на крыльце, вытирая руки о передник, когда во дворе скрипнула калитка. Она подняла голову, и лицо её осветилось радостью.
— Милан… — только и сказала она, выходя навстречу, будто боялась спугнуть эту встречу, будто ещё не верила, что он стоит перед ней, такой взрослый, чуть изменившийся, но всё же тот же самый, её сын.
Он обнял её, прижимаясь к родному плечу, вдыхая тот самый, забытый было запах дома — тёплого хлеба, лаванды, чуть горьковатого табака, которым пахли его детские воспоминания.
— Ну, заходите, — спохватилась Анна, разглядывая его спутников.
Она сразу заметила, как девушка, стоявшая рядом с Миланом, чуть смутилась под её взглядом.  Красивая, с горящими глазами, с живым, умным лицом.
— Здравствуй, давай знакомиться, — сказала Анна
— Габриела, — улыбнулась девушка, протягивая руку.
Анна не спешила пожимать её. Просто смотрела, оценивая, чувствуя. А потом вдруг рассмеялась, легко, по-доброму.
— Хорошее имя, — сказала она, и твёрдо пожала протянутую ладонь. — Ну что, будешь мне помогать. А вы, парни, марш за стол, с дороги, небось, голодные.
Зоран уже шагнул было в дом, но тут в дверях появилась Душана. Она просто стояла, глядя на него, будто всё, что было вокруг — стол, лампа, шум вечернего сада — исчезло.
— Привет, — тихо сказала она.
Зоран кивнул, но что-то в его лице дрогнуло. И тогда Душана просто взяла его за руку, несмело, будто спрашивая разрешения. Он сжал её пальцы, слегка, но уверенно, и с этими двумя простыми движениями между ними снова случилось то, что должно было случиться ещё тогда, в детстве. Анна наблюдала за этим краем глаза, улыбнулась и махнула рукой:
— Ладно, разберётесь. Только давайте скорее, ужин стынет!
Дом встретил их теплом. Запахом еды, потрескивающими досками пола, чуть подрагивающим светом старой лампы над столом.
— Ну что, Габриела, режь хлеб, — Анна подвинула ей большую буханку.
— Я… да, конечно, — девушка немного замялась, но взяла нож.
Анна внимательно посмотрела, как она нарезает.
— Ты давно с моим сыном знакома?
Не так чтобы очень, — Габриела усмехнулась. — Но давно.
Габриела замялась, покосилась на Милана.
Анна усмехнулась.
— Ладно, потом расскажете.
За столом было шумно, по-домашнему. Все говорили, перебивая друг друга, смеялись, спорили. А потом, когда стемнело, вышли во двор, в этот чёрный, усыпанный звёздами, тёплый балканский вечер, и долго сидели, покачиваясь на старых стульях, с кружками тёплого чая в руках.
— Завтра пойдём в монастырь, — сказал Милан, разглядывая багряную точку папиросы в руке Зорана.
— И что? Думаешь, правда найдём что-то? — Зоран щурился, выпуская дым.
— Кто знает, — пожал плечами Милан.
Душана сидела рядом с Зораном. Не прижималась, но держала его за руку, не выпуская ни на секунду. Габриела молчала, глядя в ночное небо. Завтра начнётся главное. Когда стало совсем поздно, девочки ушли в комнату Душаны, а мальчики устроились в гостиной. Перед сном Габриела долго лежала, слушая, как потрескивает дерево за окном, как шепчутся во сне стены этого дома. Этот вечер уже был частью приключения.