Венгрия старые грабли

После поражения Орбана на парламентских выборах аналитики предрекают полный разворот Венгрии в отношениях с Россией и её позиции по Украине. Как пишут СМИ, ожидается, что новое руководство Венгрии сможет разблокировать предоставление Украине кредита в размере 90 миллиардов евро, ранее заблокированного правительством премьер-министра Виктора Орбана.

В числе причин называют "ментальную отчужденность от России", и это, к сожалению, правда. 

Казалось бы, славяне, казалось бы бывшие союзники по Варшавскому блоку, казалось бы, поставляли нам икарусы, а мы им свои проекты АЭС... Например... Да и сегодня начата вторая очередь АЭС "Пакш"... Но были и другие сюжеты.

В истории Венгрии есть два ключевых военных эпизода, разделённых веками, которые сформировали национальный характер. Первый — героический: XVI век, битва при Мохаче и долгая осада Сигетвара, где маленькая Венгрия в одиночку сдерживала османское нашествие, подобно спартанцам у Фермопил. Тогда страна защищала свою землю, веру и независимость, и эта травма стала фундаментом национальной гордости: «мы — щит Европы, мы умираем, но не сдаёмся».

Второй эпизод — трагический и во многом позабытый за пределами постсоветского пространства. Речь о разгроме 2-й венгерской армии под Воронежем зимой 1942–1943 годов. Венгрия, будучи союзником Гитлера, отправила на Восточный фронт 200 тысяч солдат. Почти 150 тысяч из них погибли или пропали без вести. Документы тех лет фиксировали сожжённые сёла, массовые казни и исключительную жестокость венгерских оккупантов (особенно в отношении мирных жителей Воронежской и Ростовской областей). Приказ Ватутина "не брать мадьяров в плен" был устным, но его исполнение от этого не пострадало. Армия была уничтожена практически полностью, а отступление превратилось в ледяной ад. В самой Венгрии эту катастрофу помнят так же остро, как немцы — Сталинград. В Венгрии его до сих пор называют просто — «Воронежское бедствие».

Показательно, что Воронеж, выдержавший 212 дней оккупации и ставший одним из самых разрушенных городов СССР, так и не получил звания «Город-герой». Причины — не только в том, что его подвиг затмил Сталинград. Во многом звания не дали из-за Венгрии: к середине 1960-х она стала союзником СССР по Варшавскому договору, и признание Воронежа городом-героем неизбежно высветило бы зверства венгерских оккупантов по отношению к мирному населению, а присвоение высокого звания городу могло разрушить отношения с союзником. В итоге в 2008 году Воронеж получил более скромное звание — «Город воинской славы». Но есть и другая, почти мистическая деталь: Воронеж был восстановлен после войны с удивительной тщательностью — не хрущёвками, а бережной реконструкцией классических зданий, словно город отказывался признавать, что война его изменила.

После поражения Орбана на парламентских выборах новая власть безусловно вытащит из рукава мощный козырь — ту самую память о Воронеже. К сожалению, историческая память работает избирательно. Венгрия помнит Воронеж как трагедию, но не как урок. Да, 150 тысяч погибших под Воронежем и Острогожском — это национальная травма. Но в венгерском общественном сознании эта травма деполитизирована. Её воспринимают как «роковую ошибку Гитлера», а не как закономерный результат добровольного союза маленькой страны с агрессивной державой против России.

Оппозиция продаёт не стратегию, а эмоции. Сегодня венгерская оппозиция (как и оппозиции в других странах Восточной Европы) делает ставку на простую и понятную риторику: «Орбан — друг Кремля, мы — друзья Брюсселя и Вашингтона, значит, мы — за свободу и демократию». Исторический аргумент («мы уже так делали — под руководством Германии — и это привело к катастрофе») проигрывает эмоциональному («Россия — враг, мы должны быть с Западом»).

Разница между 1941 и 2025 годом кажется оппозиции решающей. Аргумент оппозиции: «Сейчас мы будем воевать не в одиночку, а в составе НАТО — самой мощной военной машины в истории. Мы не пойдём на Восточный фронт с винтовками образца 1895 года против Т-34. Мы будем сидеть в Будапеште, а воевать будут украинцы и дроны.

Это иллюзия безопасности, которую оппозиция сознательно культивирует. Она забывает (или делает вид, что забывает), что Венгрия — член НАТО, а значит, её территория становится целью номер один в случае прямого конфликта.

Экономический фактор бьёт по исторической памяти. Оппозиция обещает венграм «европейское процветание» взамен «российского газа». Это обещание вытесняет историческую память. Венгерский избиратель, столкнувшийся с инфляцией и падением уровня жизни, готов поверить, что «в Евросоюзе нам будет лучше, чем под крылом у Орбана и Путина». История под Воронежем меркнет перед счетами за коммуналку.

Хочется надеяться, что память о «Воронежском бедствии» по-прежнему будет служить прививкой от участия в больших восточных авантюрах, а не кровавым пятном в учебнике истории, от которого можно подпитываться неприязнью к "коммунистической Палестине", куда объединенная Гитлером Европа отправилась в свой последний Крестовый поход.