АИЛ

Айдару было лет одиннадцать, когда с ним приключилась эта странная, даже загадочная история.
Как-то поссорился он со старшей сестрой. Родители их умерли, и старшая сестра воспитывала Айдара как строгая мама, забирая на летние каникулы в их родительский дом в селе. Всю зиму Айдар жил и учился в городском интернате.
Короче, обидевшись, Айдар решил свинтить из дома, на стоянку, в тайгу, к дяде Согону. Сестра, уставшая от его «заскоков», была не против.
Дядя — «душный чеснок» — едкий, весёлый старикан, обожал непутёвого племянника, хотя тот был не подарок: ершился и сидел в своём «гаде», то есть в гаджете сутками, считая себя путешественником и разным-всяким охотником, как в телеке и интернете показывают!  Старый Согон постоянно жил на своей стоянке в тайге, за невысоким перевальчиком, со своими тупыми овцами… В селе он появлялся редко, как он говорил: «за пилюльками от головы», при этом упорно предупреждал, что тут, в цивилизации, шибко плохо, от того,что навтыкали куда ни попадя, разных опасных вышек, а ещё много стало народа, а туристы — те вообще заполонили весь Чуйский тракт.
Одним словом, Айдар, пыхтя злым паровозиком, заседлал их домашнего придурковатого мерина, обозванного Аргамаком-скакуном. Спрятал в сумы-арчимахи вместе с продуктами для дяди, разобранную старую отцовскую берданку с десятком патронов, позвал с собой задиристую собачку  Имуранку-суслик, и поспешил из села.
Зло разъедало душу Айдара. На самом деле его выводила из себя не сестра, эта чересчур добрая, а значит, глупая сеструха. Его  злила наглость старшего брата.
Он жил и работал в Новосибе на какой-то блатной работе и, как он говорил, «зашибал крутые бабосики». В интернате, у младшего брата, он никогда не появлялся, хотя обещал заскочить по дороге в их маленький городок и подарить Айдару аж крутой смартфон.
Сейчас этот врун и трепло опять прикатил к сестре, как он говорит: «Из цивилизации в провинцию, подышать  Родиной!» А на самом деле - весело провести свой отпуск!
Старый, даже ветхий родительский дом, небольшая юрта, покрытая корой лиственницы, совсем не интересовали его. Скорее, для него всё это было этакой «скатертью-самобранкой». Тут старший брат лишь пировал  «на всём готовеньком»  со своими друганами детства, да постоянно хвастался: как вот-вот снесёт к чёртям собачьим ветхий, затрапезный родительский дом и  аил. А на их месте отгрохает двухэтажный особняк и фильдеперстовую юрту с  тёплым электрополом, большими французскими окнами в пол, и камином, чтобы запекать в нём барана целиком! Потом, после шумных попоек, он отсыпался, как сурок-байбак. Он и походил на сурка: стал неповоротливым и жирным.
Уже забылось, и даже не верилось, что когда-то брат был худощавым и веселым, водил Айдара на Урсул, где они на перегонки ловили хариусов. И даже однажды съездили на охоту на маралов, хотя и в пустую,  лишь попугали отцовской берданкой рябчиков! Но это было давным-давно! — аж тыщу лет назад!
Каменистая дорога на затяжной перевальчик. Шумная от птичьих песен тайга. Неторопливый шаг вечно голодного Аргамака (мерин постоянно рвал и жевал на ходу траву). Весёлый лай и прыть Имуранки успокоили Айдара.
Достигнув вершины горной седловины, «великий путешественник» отпустил на отдых хитрого, будто бы уставшего, мерина, а сам устроился около молодой лиственницы, увешанной белыми ленточками «Тялама» — подношение духу перевала, и стал собирать отцовскую берданку… Когда ружье было собрано и заряжено пулей «Жакан», Айдар стал как опытный охотник осматривать окрестности, фантазируя  увидеть марала с рогами-пантами.   «Это ж у-уу, какие бабки!»
Марала, естественно, не было. Зато отсюда были хорошо видны Чуйский тракт с кучей машин, искрящийся перекатами Урсул и милое Айдару село с доброй сестрой и оборзевшим старшим братом.
Над Айдаром в это время парил огромный беркут. Подросток даже разглядел его пронзительные, строгие глаза. Тут путешественник представил, что он и есть этот беркут. Он парит над Алтаем и видит все – при все!  Чувство собственной значимости охватило его. Фантазёр достал из кармана своей куртки сворованную у старшего брата пачку сигарет, пластиковую, «козырную» зажигалку и закурил.
Вскоре он стал создавать облака, много облаков.  И не каких-нибудь, а ух! каких взаправдашних - как подушки, как белые матрасы или как пух. Потом превратился в мудрого исполина — гору Уч-Сюмер с диковинной трубкой. Дым, исходящий из чудной трубки, тут же превратился в настоящие облака. Вдруг из них пошёл дождь, вспыхнула почему-то очень жаркая молния и раздался гром.
Айдар вздрогнул и проснулся. Дождя и грома конечно же не было. Просто прядом стоял Аргамак , мотал мордой и звенел удилами.
Тут Айдар почувствовал укус и увидел, как из-под его куртки парит дым. Быстро погасив огонёк от упавшей сигареты, подросток вскочил и осмотрелся.
Когда-то чистое небо изменилось. По нему тёмными змеями ползли облака. Они поймали и удерживали солнце, не давая ему спуститься за горы. Похоже настал вечер.
Не долго думая, «лихой охотник», «великий путешественник» ловко вскочил в седло, держа ружьё как Чингачгук, позвал обалдевшую от счастья Имуранку и поспешил к дяде…
До стояния осталось недалеко: пол… ну час езды, — не больше!
Сперва ехать было весело. Айдар вальяжно покачивался в седле, красиво поставив приклад «винчестера» на колено, как по ящику показывали,  и фантазировал как ошарашит дядю своими новыми словами, услышанными от друганов старшего брата! Такие как: «в натуре», «отстой», «держать базар», и «трещать по фени»… О как!
Но вскоре, после часа езды, оживление сменилось беспокойством: хорошо знакомые места сейчас оказались незнакомыми. Словно кто-то перенёс на новые места скалы, и пересадил кедры и лиственницы. Даже ручеёк — мелкая цепочка водопадиков — сейчас превратился в шумный ручей. Птицы почему-то не пели, и наездника окружила тревожная тишина.
Не останавливая Аргамака, тот продолжал рвать на ходу траву и жрать её, Айдар быстро забросил берданку за плечо и стал изучать свой путь внимательнее.
Вдруг этот гадкий мерин недовольно зафыркал, стал пятиться и замотал мордой. Имуранка ощетинилась, зарычала и стала держаться у самых копыт испуганного коня.
Айдар разозлился, поддал мерина каблуками своих тяжёлых берц и стал насильно гнать строптивого Аргамака вперёд, по совсем не знакомой тропе…
«Чё это? Волк, а может Аю с когтищами? У медведя они ё-е-о-о какущие!» — подумал Айдар и чувствуя, как где-то в его животе сделалось нехорошо, он вспомнил дядю…, скорее как тот грозно-при-грозно отчитывал своих баранов.
По угрюмому распадку тут же разнеслось эхо: Айдар голосил как можно громче и авторитетно. Авторитетнее, чем дед Согон:
— А ну, ёкарный хрен!… О, твою-раствою, через плечо. Да я тебя, падла… — услышал он себя.
И тут метрах в пятнадцати, около тропы, вдруг ожила коряга. Сучки её вздёрнулись и под ними раскрылись глаза: большие, пушистые и зверь поскакал вниз по тропе.
«Косуля», — тут же понял Айдар. Всё остальное произошло быстро: словно кто-то, вместо Айдара, умело сорвал с плеча берданку и, не целясь, выстрелил.
Аргамак, этот тупой мерин, от неожиданности осел на задние ноги, а потом шарахнулся в сторону.
Айдар чуть не улетел с этого осла, но чудом удержался, схватив мерина за шею. Это и понятно — он же Чинганчук!
Когда Аргамак успокоился, а дым унесло, охотник поспешил на место ожившей коряги. На ожидаемом месте никого не было. Айдар слез с коня и осмотрел место повнимательнее. Конечно же косули не было, лишь на примятой траве охотник увидел тушку птицы. Подняв её, Айдар осмотрел находку. Это был рябчик. Он был опрятный, чистенький, словно уснул.
«Да фигушки с ним. Надо взять, гы-гы, добыча козырная, пригодится», — решил охотник, сунул добычу в карман подгоревшей куртки, снова лихо вскочил в седло и погнал настороженного Аргамака вниз по незнакомой тропе. За ними пристроилась возбуждённая Имуранка. Шерсть её торчала дыбом.
Тут из облаков-щупалец выскользнуло красное от возмущения солнце и стало спускаться за горы.
Увидев это, из-за других гор, выглянула круглая луна и стала наблюдать за странной, взволнованной компанией.
Погоняя Аргамака, Чинганчук не заметил, как из его кармана на тропу стала капать алая кровь, отмечая путь охотника. Через некоторое время компания – наездник, мерин и собака – выехали на совершенно незнакомую поляну. Она была небольшая, ровная.
В центре её стоял покосившийся шестигранный аил, а около него торчала кособокая, словно уставшая, коновязь.
Поляна тут же ожила пением птиц. Перекрикивая их, закуковали кукушки. Стало весело. Придурковатый мерин вдруг успокоился и, словно взятый под узды кем-то невидимым, пошёл к странной коновязи.
Имуранка весело подбежала к аилу и стала обнюхивать распахнутую настежь дверь юрты. От загадочного жилища веяло неуютом.
Поняв, что продолжать путь нет смысла, подросток, чувствуя за плечами тяжёлое отцовское ружьё, решил «перекантоваться» в этой «отстойной фазенде».
Когда Айдар расседлал Аргамака, снял с него узду и отпустил пастись, этот придурковатый мерин вдруг забрыкался и ускакал в тайгу в сторону тропы.Почувствовав неладное, охотник быстро занёс в аил седло и патник. Заволок сумы-арчимахи и, позвав в укрытие Имуранку, быстро закрыл за собою дверь аила и покрепче замотал её поводом узды.
«Так лучше будет! Мало ли чё!» — мелькнуло у него в голове.
Солнце в это время запрыгнуло за горы, а луна неспеша поднялась к облакам и осветила своим ярким светом, шумную от птиц тайгу, горы и поляну. Наступила ночь!
Одинокая юрта была пуста,  абсолютно пуста - без лежанок на мужской половине. Без стола и полочек под продукты на женской стороне. Лишь на земле чернело пятно от очага.
Шестигранный сруб юрты в это время светился длинными, широкими щелями между брёвен. В них, как в щели-оконца, были видны: освещённая луной поляна с высокой травой, сгорбленная коновязь, тайга и горы.
Ещё у одинокого жилища почти не было крыши. Она осталась лишь по краям сруба в виде узенькой кромки коры. Середина крыши обрушилась и лежала на земле большими кусками. От этого дымоход был огромным, и через него были хорошо видны плывущие по небу облака, звёзды и огромная, яркая луна. В аиле было светло, как и снаружи.
— Ничё! У нас такое ружьё — пушка и патронов с пулей «жакан» аж море, так что мы как в танке! Сунься кто — башку снесу! — грозно, как бы предупреждая кого-то, сказал Айдар и посмотрел на Имуранку.
Собачка спокойно лежала на сумах-арчимахах и виляла хвостом.
— Понял, не дурак! Пожрать надо… — тут же почувствовав голод, даже повеселел Айдар, вспомнив о продуктах для дяди.
— Щас, погрызём чё-нибудь! А главное, костёр запалим, фазенду эту гадскую,  согреть надо. Ночь, у-у-у, холодная будет. А еще из-за огня к нам никто не сунется – ни волк, ни медведь. Огонь, он всх=при-всех сильнее. Его даже Шерхан ссыт! Им — огнём, Маугли ему по харе ух как надавал! — так восхищаясь огнём и борясь со страхом, Айдар подошёл к арчимахам и стал вытаскивать необходимые для ужина продукты: лепёшку-терпек, бутылку подсолнечного масла. Правда, конфеты и печенье он решил не брать. Дядя любил эти бестолковые вкусности и с удовольствием делился этим богатством с гостями. Понимая, что правильной «хавки» больше нет, подросток всё же перебрал предназначенную дяде «всякую хрень» - крупу, соль, сахар, макароны.
-Да, че и говорить, самых козырных продуктов, а это - бананы, грейпфруты, на худой конец, простых апельсинов — конечно же, не было.  Такие заморские продукты дядя не любил. Для него они не существовали вообще!
— Ничё! Хлеб с маслом над костром ка-а-к поджарим, да ка-а-к налопаемся до отвала! — успокоил себя Айдар и стал собирать для костра кору и палки от рухнувшей крыши.
Только сейчас Айдар заметил, что низ его куртки потяжелел и оттуда сочится яркая кровь.
Поморщившись, охотник достал из кармана тушку рябчика и осмотрел её. Удивительно, птица была как и прежде: опрятна и чиста, пёрышко к пёрышку.
На миг удивившись этому странному несоответствию, но чувствуя голод, Айдар осмотрел помещение и бросил птицу в сторону двери — где в «нормальных юртах» обычно стоит помойное ведро. Тут же забыв о рябчике как о неприятном, мелком моменте, он продолжил гоношить костёр.
Вскоре весело затрепыхался, запищал  небольшой костерок. Хотя Айдару хотелось развести костёр нормальный - большой и жаркий, но дров было с «гулькин хрен», так что Великий путешественник решил - горючку экономить!
Ужин прошёл быстро: ломти лепёшки-терпек, политые подсолнечным маслом, были тщательно подпалены огнём и разделены с Имуранкай поровну.
Нахряпавшись «чёткого ужина» до отвала, Айдар взялся «гонашить постель»: бросил у стены на землю войлочный потник, вместо подушки пристроил седло и положил рядом «отцовское ружьё». Когда лежанка была готова, подросток вальяжно разлегся  на «крутой перине», укрылся подпаленной курткой, закурил,пуская дым в небо, как взрослые делают!
По ночному небу в это время брели облака-барашки. Огромная луна-чабан неспешно обходила свои владения.
Тут мимо звезд  длинным строем шустро побежали блестящие точки.
«Ух ты!» — спутники интернетовские  понеслись! Ышь, гаденыши! —тут же весело подумал Айдар и вспомнил, как дядя Согон хвалил космос, Гагарина, Терешкову и  утверждал, что всё равно на Марсе
созреют наши яблоки!
Айдар не слышал, как со стороны тропы почему-то стих птичий гомон, и наступила тревожная тишина.
Это услышала лишь Имуранка. Она ощетинилась и подползла к хозяину.
Айдар в это время весело представлял, как дядя Согон — маленький карапуз с красным галстуком на шее — торжественно отдаёт честь космосу, а по космосу летят на тарелках весёлые гуманоиды и везут на Марс «совдеповские яблони»!
Вдруг эту ехидную фантазию оборвал шум ломающихся веток и тяжёлый удар о землю, словно рухнуло дерево.
Айдар вскочил, схватил ружьё и испуганно посмотрел на взьерошенную собачку.
Имуранка тихо зарычала…
Тут в тайге ожило, зашевелилось что-то непонятное - словно нечто огромное и тяжёлое двинулось через лес к поляне.
Айдар оцепенел от страха, направил ружьё в сторону звуков и стал смотреть в щели старого аила. Ему были хорошо видны освещённые луной лиственницы и кедры, и укрытая сизой пеленой поляна.
Странно от возни и шума казалось, деревья должны были ходить ходуном. Но Айдар хорошо видел, что лиственницы и кедры стоят не шелохнувшись, ну на капельку!
Потом «путешественник» услышал, как это странное существо будто вышло из леса и побрело по поляне.
Тяжёлые шаги сминали траву и приближались к аилу.  При этом Айдар снова хорошо видел, что на освещённой луной поляне, никого нет! Вообще никого!
Густую, никем не потревоженную траву, лишь укрывал прозрачный, сизый — не то дым, не то туман. И было понятно, что приближающаяся туша была бы видна как на ладони, а след от чудовища походил бы на след гигантского какого-нибудь гамадрила! Но трава стояла не шевелясь. Казалась, даже ветер не дул, потому что офигел от страха и свинтил куда-то аж к Белухе!
Имуранка прекратила рычать и стала чуть слышно поскуливать. С каждой секундой Айдару становилось страшнее и страшнее. Тут он услышал, как ствол его берданки дробно постукивает по стене аила, и услышал своё какое-то несвязное бормотание:
— Чё думаешь, я как понос сдрисну? Фигушки! Да я сейчас кы-ык стрельнану в тебя аж жаканом  и  кишки твои разлетятся по поляне. А ещё дядя Согон тебе добавит. У него аж двухстволка шестнадцатая как пушка, и жаканов — море!  Мы с ним тебя аж в решето раздолбаем, — наконец-то разобрал Айдар своё же бормотание и вдруг громко добавил:
— Конечно, аж в лепёшку! — но тут же закрыл рот ладошкой. Где сейчас находится так необходимый, такой классный, ух какой дядя? Этого Айдар не знал. Но все равно отсутствие Согона со своим ух каким ружьём было как-то нечестным!
- «Вот и вези старому хрену хавку!» — мелькнуло в голове путешественника. Тут у него задрожали губы и выступили слёзы.
 «Чё делать, че делать?» - понеслись галопом мысли, и вдруг Айдар вспомнил об огне, и даже как действовать.
Он тут же бросился к сникшему костру, набросал в него коры от рухнувшей крыши и притаился, словно за двумя защитными преградами: стены аила и яркого огня. А ещё он направил в сторону приближающегося шума своё ружьё. Имуранка шустро забежала за хозяина и стихла.
Последнее действие Айдара было правильным. Через считанные минуты невидимый, наверное огромный, обезьян или  гомодрил, подошёл к жилищу-схрону и притронулся к стене.
Аил чуть качнулся.
Снова раздались вздохи. Потом возникла тишина, словно существо о чём-то подумало, а затем шум шагов возобновился. Существо стало обходить жилище вокруг и трогать сруб, словно проверяя его на прочность.
Айдар, затаив дыхание, стал осторожно ходить вокруг своего костра, сохраняя двойную защиту, не отводя ружье от, невидимой опасности.
Имуранка, не издавая ни звука, ползла за хозяином и пряталась за его тяжёлые берцы.
Как ни всматривался Аржан в светлые от луны, огромные щели своего схрона, так ничего и не увидел: тот, кто бродил снаружи, был совершенно невидим, словно стекло.
Вскоре этому стеклянному гомадрилу надоело бродить вокруг жилища, и он, подумав, вдруг полез на крышу аила.
У Айдара перехватило дух. Губы его задрожали. Не в силах сдержать панический крик, подросток тут же закрыл рот ладошкой, прижался спиной к срубу и наставил ружье на  кромку крыши - «Щас гад этот только залезет, я его и  жахну, аж промеж шаров»,- мелькнуло в его голове.
В это время что-то грузное, тяжёлое, не спеша залезло на сруб, а потом навалилось на остаток бывшей крыши. Кора прогнулась, захрустела, и стала сыпаться вниз мелкой крошкой.
И тут Айдар почувствовал, как на него кто-то внимательно посмотрел.
Взгляд невидимого существа пронзил испуганного подростка до самого живота. Время остановилось.
Тут Айдар почувствовал как его веки потяжелели и стали закрываться. Подросток испугался, стал выпучивать свои глаза, тут же мысленно пообещав гипнотизеру влепить по его шарам жаканом, но сознание его замутнилось и всё пропало.
Прошло, как показалось засоне,  пара, ну, тройка секунд. Айдар тут же открыл потяжелевшие веки, но по глазам хлестнул яркий свет, а в уши ворвался птичий весёлый гомон… Засоня зажмурился.
Когда Айдар проморгался и осмотрелся, то оказалось: вокруг шумит яркий солнечный день. Он лежит на своей «козырной перине», заботливо укрытый своей подпалённой курткой, а отцовская берданка стоит у стены, рядом.
В аиле никого не было. Костёр давно погас. Рядом лежали сумы-арчимахи, а прежде тщательно закрытая дверь была распахнута, а на месте тушки рябчика лежала узда. Рябчик пропал, словно его и не было.
Поразившись этим, Айдар соскочил с лежанки и выскочил из аила. Засоня сразу увидел своего Аргамака. Мерин спокойно хрумкал травой, а недалеко от него весело бегала Имуранка.
Не долго думая, Айдар быстро оседлал коня, пыхтя испуганным паровозиком, пристроил тяжелые сумки – арчимахи, вскочил в седло, позвал  собачку и, борясь со страхом, пустился в обратный путь. Лишь когда он снова достиг перевала и стал спускаться в другой лог, а потом приехал на дядину стоянку — страх пропал.
Дядя Согон — этот душный, ехидный чеснок, — как всегда кайфовал в своей уютной, наполненной старым хламом юрте и дымил трубочкой. Когда он выслушал про ух! какой страшный, но крутецкий ночной случай, куча морщин на его лице зашевелилась, из-под них весёлыми щёлочками засветились глазки.
Коряги-пальцы поиграли вонючей трубочкой и вместо удивления он предложил фигню:
— Ишь ты! Может, коче поешь? Суп козырный, как в ресторане! Насыпай сколько хочешь! — буркнул дед и пыхнул трубочкой.
Аржану суп-кочё тут же не понравился. Хотя — если честно — из казана, стоящего над очагом, пахло очень вкусно-при вкусно, но «крутой путешественник» даже не посмотрел в сторону запахов, а пустился в возмущение:
— Ничё себе! Дядя! Ты чё? Ничего не понял? Я чё - зря базар развёл? Я ж не по фени ботал, а реально рассказывал. Да там, на этой поляне, я как крутой чел, от этих курмесов отбивался! Да любой на моём месте в рейтузы наложил бы, а я — фигушки! Я там такой бой устроил, что все патроны поистратил.  Че это за поляна и аил этот гадский? Это тут не далеко. Показать могу.
Конечно, этот ехидный дед, как всегда, так весело  расхохотался, что чуть с табуретки своей не навернулся… а потом дал свой глупый совет
— Да-а-а, балам, ты реально как тот аил, пустой как барабан и весёлый как кривая коновязь! Если лапки свои распальцовывать не будешь, может, помещение своё нужными вещами обставишь, и коновязь переменишь.
Главное — в «Гаде», ну в гаджете своём, поменьше сиди, а читай книжки, лучше классику Гоголя! После этого он ещё веселее рассмеялся и, махнув рукой, ушёл к своим дурацким баранам, посмотреть чё, да как.
Д-а-а-а, чё и говорить-то — чё старый Согон в современной жизни понимает, тем более в интернете? — понял Айдар и тут же с жадностью набросился на дядин суп-кочё с мясом. Суп, как всегда, был очень вкусным! Рядом, в большой пиалке, красовались конфеты и печенья, а около тарелки с лепешкой терпек стоял чайник с молочным чаем.
—Короче, хавчика было от пуза! Жизнь наладилась!