Дама, которая не пришла. 18 плюс

Дама, которая не пришла.



СЦЕНА: «ПРОСМОТР»


(Зал для просмотра материала. Полумрак. Большой монитор светит холодным «морковным» светом. На экране — замерший кадр: голое тело в зеркальном потолке, вилка в сантиметре от паха.
За длинным столом сидят трое. Тишина густая, как краплак.)
ОПЕРАТОР (нервно, почти шёпотом, глядя в монитор)
Я хотел снять именно так. Чтобы зритель не просто увидел — чтобы почувствовал, как это мясо живое. Чтобы когда она брала в руки… чтобы было видно каждую вену, каждую каплю. Я думал: вот он, момент, когда искусство перестаёт быть искусством.
(Режиссёр резко поднимает руку, перебивает.)
РЕЖИССЁР (голос сухой, уверенный, как треск гипса)
Стоп. Не «мясо». Не «вены». Мы снимали идею. Чистую форму желания. Человек в центре композиции. Золото, гречка, зеркало. Всё остальное — только средство. Мы не опускались до биологии. Мы поднимали её вверх. Мы имитировали предельную точку. Это и есть наш приём.
(Дверь тихо открывается. Входит АКТРИСА. В дорогих браслетах, но без макияжа. Глаза спокойные, почти сонные. В руке — та самая серебряная вилка, она вертит её между пальцами, как зажигалку.)
Все трое замолкают. Тишина становится ещё тяжелее.
АКТРИСА (спокойно, почти ласково, глядя не на них, а на замерший кадр на экране)
Сперва было непривычно.
Я взяла её в руку… тёплую, живую. Пальцы сразу стали липкими. Потом я спустила немного крови — просто надавила вилкой, не сильно. Она дрогнула. А я… я почувствовала вкус.
Сначала меня чуть не вырвало. Металл, соль, что-то сладковатое.
А потом… я привыкла.
(улыбается уголком рта)
Знаете, это намного вкуснее, чем всё, что я пробовала раньше. Намного. Сырая кровь и сперма вместе — как хороший винный бифштекс. До сих пор во рту этот привкус. Сладковатый. Тёплый.
(Молчание. Никто не дышит.)
РЕЖИССЁР (нервно смеётся, но голос чуть дрожит)
Нет-нет… Мы это имитировали. Всё было по сценарию. Силикон, желатин, краплак. Ты прекрасно сыграла. Мы все прекрасно сыграли.
АКТРИСА (тихо, не отрывая глаз от экрана)
Я не играла.
ОПЕРАТОР (вдруг громко, почти истерично)
Это же мой сценарий! Как вы… как вы не настоящие! Дали снять! Дали мне это снять!
(смеётся, но смех срывается)
Это кино! Мы имитировали! В этом и есть волшебство, понимаете? Мы имитировали — и зритель поверил!
АКТРИСА (медленно поворачивает голову к ним обоим. Голос ровный, почти нежный)
До сих пор чувствую во рту этот вкус. Сладковатый. Сперма и сырая кровь.
(подносит вилку к губам, слегка касается языком зубцов)
И я не собираюсь его забывать.
(Тишина. На экране за её спиной медленно начинает вращаться золотой механизм. Гречка блестит. Чёрное стекло пола отражает только пустой зал.)
РЕЖИССЁР (шепотом, почти себе)
…Мы имитировали.
АКТРИСА (улыбается)
Вы — да. Я — нет.
(Она встаёт, кладёт вилку на стол перед ними. Браслеты тихо звенят. Уходит. Дверь закрывается.)
Камера остаётся на двух мужчинах.
Они смотрят на вилку.
На экране — последний кадр: её рука с вилкой и открытая, беспомощная плоть в зеркале потолка.
Чёрный.
Вот она — твоя сцена.
Жёстко, тихо, без крика.
Оператор начинает ; режиссёр перебивает ; актриса-людоед входит и добивает правдой.
Никакой мифологии. Только то, что они сами выпустили и уже не смогут засунуть обратно.