Нема за що

Нема за що
Всё началось вроде бы с шутки. Ну, о чём могут говорить мужчины в бане, если эта баня при бассейне и, если женщин при этом в бане нет. Понятно, что обсуждаются женские «достоинства», увиденные до этого в бассейне.
По крайней мере в этот раз так и было. Правда, и женщины были, но их просто не заметили. Они тихонько сидели в уголке.
Кто-то попытался быть благородным и взывал:
- Господа! Ну, нельзя же всё сводить к ягодицам! Вот та, в розовом купальнике! Какое у неё утончённое лицо! А глаза какие изящные!
- Это очки для плавания у неё были изящные, а Вы их приняли за глаза! - Под общий смех присутствующих пошутил кто-то. - А вот то место, о котором мы говорили, красиво (если, конечно, оно красиво) без всяких аксессуаров, и стесняться нашего интереса к нему не стоит. На Украине по этому поводу говорят: «Жинка без сракы як село без церкви».

И вот тут-то в общий мужской гогот и вплёлся голос женский:
- Мужчины! Как вам не стыдно?!
Говоривший от неожиданности растерялся и автоматически продолжил «на мове»: «Та нема за що!», что и определило направленность последующего разговора.
- Понаехавший? - Агрессивно отреагировала дама. - Наши ребята там гибнут, а Вы тут развлекаетесь, в бане паритесь да шутки шутите!
После некоторого молчания мужчина ответил:
- А я там был. Списан по ранению. Множественным ранениям. Теперь можно продолжать «шутки шутить»?!
Женщина смутилась и уже другим тоном попыталась объяснить свою негативную реакцию:
- Извините, пожалуйста! Просто слышать во время войны язык враждебной стороны как-то неприятно.
- Вот тебе раз! - Тут же последовал ответ. - Специальная военная операция (война, как Вы сказали) потому и началась, что русское население на Украине не признавалось равным, а русский язык запрещался. Вы хотели бы, чтобы мы отвечали зеркально?!
- А Вы сами, простите, кто будете: русский или украинец? - Не унималась дама.
Своим ответом мужчина сбил женщину с толку, и она впредь уже не пыталась его «допрашивать», а просто просила разъяснить тот или иной непонятный ей вопрос. Баня притихла. Похоже всех заинтересовал их разговор.
- Я - русский украинец! - Сказал он.
- Как это?! - Не поняла она.
- Да так вот как-то! - Продолжал он. - На фронте у нас все были русские: русские буряты, русские татары, русские якуты, марийцы, хакасы и т.д. Мы все, представители разных народов и народностей, были единым народом.
Может, слышали анекдот о том, как российский император Николай Первый объяснил эту «странность» русофобу маркизу де Кюстрину. На балу он спросил:
- Как Вы думаете, кто эти люди вокруг нас?
- Конечно русские, Ваше Величество!
- А вот и нет. Это - татарин, это - немец, это - поляк, это – грузин. Там вон стоят еврей и молдаванин.
- Но тогда кто же здесь русские, Ваше Величество?
- А вот все вместе мы как раз РУССКИЕ!

Расскажу на своём примере. - Продолжал рассказчик. - Я - уроженец самого южного района Ростовской области. Там несколько сёл ещё в 19-ом веке основали переселенцы из Екатеринославской и Харьковской губерний (ныне территория Украины). «Дэ ни дэ» (кое где) там до сих пор можно услышать украинскую речь, песни. Это чудо что такое! Я с детства на них вырос. Зачем же мне от них отказываться?! Российским патриотом мне это быть не мешает. Наоборот, делает мою духовную, культурную жизнь богаче.
Вы вот стихи Шевченко в переводе читаете, а это порой совсем не то, что он писал. Например, вот это его стихотворение со словами:

Рано-вранці новобранці
Виходили за село,
А за ними, молодими,
І дівча одно пішло.

«Дивча одно пишло» - это кто? Переводят, как «дитя». Чепуха какая! Совсем не «дитя» и даже не «девочка», а вполне себе девушка.
Я к тому, что стихи надо читать в оригинале, и песни слушать и петь без перевода. Народ-то, в основном и главном, один!

- А как же так получилось, что единый, как Вы сказали, народ теперь жестоко воюет?! - Спросила женщина.
- Вопрос очень серьёзный, правильный. - Согласился он. -  На него в двух словах не ответишь. Да и не мне на него отвечать. Но если хотите, я расскажу, что сам думаю по этому поводу.
- Да, конечно! Пожалуйста! - Попросили сразу несколько человек.

- Украина (окраина), - начал он, - всегда стояла на пути нашествий, что выработало у проживающего там населения известную «гибкость позвоночника» в отношениях с соседями, способствующую возможности избежать столкновения любой ценой: с сильным замирись, соглашения соблюдай до тех пор, пока тебе это выгодно, везде ищи свою выгоду. Вспомните запорожских казаков. Они брали деньги у московского царя и обещали биться с турками. Потом брали деньги у турецкого султана и обещали воевать с Москвой. Неспроста Екатерина Вторая разогнала это ненадёжное войско. Нынешнее руководство Украины готово биться с Москвой, только признайте нас частью Европы, да денег дайте!
Вот это «дайте денег»! Не зря в Советском Союзе посмеивались над жадностью украинцев. Территория Украины - благодатный край, где воткни палку в землю, и она будет плодоносить. Не зря Вещий Олег перенёс столицу русского государства из Новгорода в Киев. Богаче были здесь места. А где богатство там и жадность.
И русские цари, и коммунистические лидеры, не понятно почему, задаривали Украину землями. Что получили взамен?! Приобрели ли лояльность украинцев?! - Как бы не так! Те себя, а не Россию посчитали великими.
Их поэтесса Анастасия Дмитрук вот как прошлась по нам в своём стихотворении-гимне украинского национализма:

Вы себя окрестили старшими,
Нам бы младшими, да не вашими.
Вас так много, а, жаль, безликие.
Вы - огромные, мы - великие.

И величие-то их дутое. Маленькая Малороссия, благодаря России, получила огромные территории и вообразила себя черти чем. Как в том четверостишии-шутке Влада Ступникова:

В часы заката от осла
тень всё росла, росла, росла
и растянулась на версту...
Ого, осел сказал, - расту!!!

Благодарности не было. Было желание отделиться со всем этим добром от остального Союза, ибо почему-то они уверовали, что именно Украина «всех кормит». Жадность - страшная вещь.
На момент развала Советского Союза на территории Украины было три военных округа, две воздушные армии, флот. Всё оснащено первоклассным вооружением. Всё Украине и досталось. Не захотела она делиться добром с другими союзными республиками. Только часть Черноморского флота пришлось всё же отдать. Командующий флотом активный и несговорчивый оказался. Но «доставали» флот другим. Налогами обложили чуть ли не каждый квадратный метр гаваней, где дислоцировались российские корабли. Брали деньги за каждый выход военных моряков в эфир, так что командованию ВМФ России пришлось проложить подводный кабель связи через Керченский пролив в Краснодарский край, чтобы уже оттуда выходить в эфир.
На территории Украины осталось 10 или 12 стратегических ракетоносцев. Обслуживать их Украина не могла, они стали разрушаться. Казалось бы, отдай России! - А вот фигушки! Продала, в том числе и полностью неисправные.
Воровала нефть и газ из проходящих по её территории нефте-и газопроводов! Россия терпела. Но когда-то же всякому терпению приходит конец!
Пророссийски настроенные, да даже просто здравомыслящие люди на Украине уничтожались физически. Лица, которые могли возглавить протестные настроения, лишались свободы.
Сейчас там подполья нет. Не верю я заявлениям об этом. Если кто-то и недоволен режимом, то просто ждёт, когда кто-то другой этот режим свергнет и его, бедного, освободит.
Разгул национализма одурманенных официальной пропагандой с одной стороны и пассивность основной массы населения с другой - вот картина нынешней Украины
В середине 50-х годов прошлого века руководитель СССР Никита Хрущев, который тяготел к Украине и изображал из себя «щирого украиньця», амнистировал несколько десятков тысяч воевавших против СССР бандеровцев. Им разрешили возвратиться на Украину и, что уж совсем удивительно, не запретили работать в сфере образования и воспитания. Понятно, кого они воспитывали. Для нынешних националюг авторитетом являются те же бандеровцы и немецкие фашисты. А зверства их превосходят даже зверства учителей.

- Вы бы рассказали что-то о своей военной службе там! - Попросила женщина.
Он помолчал, видимо собираясь с мыслями, а потом сказал:
- Расскажу вам о своём последнем бое. В начале специальной военной операции под нашим контролем оказалось около трети, если не больше, территории Харьковской области. Несколько сот населённых пунктов! Население с радостью встретило наши войска. Были созданы структуры новой власти, которая видела себя в составе России. А через полгода произошла катастрофа. ВСУ Украины перешли в контрнаступление. Наши войска в Харьковской области под угрозой окружения откатились к своим границам, да так быстро, что эвакуировать «присягнувшее» России население не успели. Украинские националисты устроили на отвоёванной территории кровавую расправу над «коллаборантами», то есть теми, кто принял новую власть и сотрудничал с ней.
Это тяжким пятном ляжет на совести тех, кто «проморгал» подготовку украинского наступления, не позаботился о резервах и надлежащей разведке противника. Я согласен со словами Сталина, что у каждой ошибки есть фамилия, имя и отчество, и когда-то эти люди ответят за погибших там людей, за порушенную веру в Россию. Мы, офицеры российской армии, тяжело переживали случившееся.
В один из дней этого украинского «контрнаступа» я со своей разведгруппой возвращался с рейда по вражеской, а совсем недавно нашей, территории. Сёла обходили, чтобы не нарваться на националистов, но у одного из сёл нас «засёк», то есть обнаружил, дед - местный житель. Как ему это удалось?! Ведь двигались мы очень осторожно. Видно сам был в прошлом разведчиком или толковым егерем. Короче, в нашей работе случился «прокол». Представьте моё состояние! Группу никто не должен видеть. Мало ли кому этот человек может сообщить о ней, а мы несём важную для всей группировки информацию. Я должен был принять решение, нелёгкое решение.
А дед стал просить о помощи. Нацисты вошли в их село и чинят расправу. Тех, кто сотрудничал с новой властью, ставят на колени и убивают выстрелом в затылок. А десять молодых женщин (медсёстры, учителя, повара и др.) закрыли в сарае и держат под стражей. Главарь сказал, что вначале он «поставит их на хор», а потом их «растянут по деревьям», как делал с советскими партизанами и их пособниками какой-то немецкий фашист - его кумир. То есть задержанных женщин скопом, публично изнасилуют, а затем каждую привяжут за ноги к наклонённым деревьям, и когда деревья отпустят, жертву просто разорвёт пополам.
- У меня там внучка, - плакал дед, -  как смогу на это смотреть и как смогу жить потом?! Кто, как не вы можете и должны помочь?!

С моим помощником сержантом мы не раз ходили «за черту», научились друг друга понимать без слов. Он почувствовал мои колебания и попытался остановить меня:
- Командир, не смей! Под трибунал захотел?!
Но я решение уже принял:
- Дальше группу поведёшь ты! И я прошу тебя, как друга, доведи её. А я попытаюсь помочь людям.
- Да ты с ума сошёл! Что ты там один сделаешь?!  И уверен ли ты, что, попав в плен, сам под пытками не расскажешь, кто ты, куда ходил и что добыл?! - Не унимался сержант.
- Не рви мне душу! - Попросил я. - Она и так не на месте. Поверь, что я не смогу дальше жить, зная, что даже не попытался людям помочь!

Сержант повёл группу к своим, а я с дедом пошёл к селу. Оно было в окружении лесов, а дед был толковым проводником. Он вывел меня к месту, откуда просматривался сарай, в котором были заперты девушки. У сарая стоял часовой. По селу шло мародёрство, но мне это даже было на руку, только бы не мешали мне.
Перебежками перебрались с дедом поближе к сараю, а потом дед пошел к часовому «просить» отпустить внучку, обещая вознаграждение. Тот, конечно стал деда прогонять прочь, пинал автоматом. Я бесшумно нейтрализовал его, сбил прикладом замок на сарае, пустил деда в сарай, чтобы затворницы не испугались, а затем скомандовал:
- Ну-ка, девчата, бегом за дедом к лесу и далее к своим! Я буду прикрывать вас!

И всё бы было хорошо, девчата уже подбегали к лесу, как какой-то нацист увидел их и стал стрелять. Я принял бой. Правда, длился он недолго. До леса я не добежал. Подстрелили меня раньше.
Помню тащили меня куда-то за ноги, и голова больно ударялась о кочки, ступеньки, пороги. Потом били. Жестоко били. Я потерял сознание и пришёл в себя уже в нашем госпитале несколько суток спустя. О том, что было со мной, узнал из показаний пленных нацистов, из рассказов моих девчонок, того же деда, да наших солдат, которые спасли меня от расправы.
Главарь нацистов спохватился, когда я потерял сознание.
- Надо бы вначале разузнать, кто он, как здесь оказался, есть ли сообщники.
Стали лить на меня воду, но в сознание я не приходил, и тогда он решил:
- Ладно! Пусть лежит! Если до утра не сдохнет, растянем этого лыцаря на деревьях вместо девок!
В лес идти они не решились, чтобы не нарваться на засаду (было уже темно), пошли пьянствовать. Этим потом и воспользовались мои спасители.
Как оказалось, дед (вот уж воистину умница) обнаружил в лесу ещё одну группы наших отступавших солдат, и девчонки как-то уговорили их зайти в село за мной. С помощью деда они меня нашли и вынесли. Спасибо им! До самого выхода к своим меня несли. И девчонкам пришлось тащить. А в госпитале (они устроились там на работу, ибо податься им было некуда, и дед с ними пристроился кем-то) организовали постоянное дежурство при мне, выхаживали. Когда узнали, что на меня готовят материалы для возбуждения дела о невыполнении приказа, подняли такой гвалт, что командование сочло за благо не рисковать: группа ведь дошла, сведения передала, ущерба для дела не случилось, сам виновный изранен и вряд ли сможет продолжать службу. На том и порешили: меня просто уволили из армии по состоянию здоровья.

Он поднялся, чтобы уйти («перегрелся я уже!»), и все только сейчас обратили внимание на следы множественных ранений на его теле.
- Вы не жалеете о том, что с Вами произошло? - Спросила женщина.
- Что Вы?! - Ответил он. - Я - счастливчик! Я жив, выполнил свой долг и даже ответственности за нарушение приказа избежал. Служить вот только больше не буду – жаль, конечно! Но, видно, такова судьба, а её, как говорят, и конём не объедешь. Да и офицер ко всему должен быть готов. В том числе и к этому.
Он пошёл к выходу и уже вслед ему женщина произнесла: «Спасибо Вам!» За что именно (за рассказ или за поступок), она не уточнила, а он переспрашивать не стал (видно они и так друг друга поняли), просто ответил:
- Нема за що!
08.04.26 г.