Ирка или портфель для брата

НА КОНКУРС: ЦЕНА ИСПОЛНЕНИЯ ЖЕЛАНИЯ http://proza.ru/2026/04/11/1923

Как же здорово, что иные желания заканчиваются по-доброму… От автора 

   ИРКА ИЛИ ПОРТФЕЛЬ ДЛЯ БРАТА

Ира пришла в мою школу и класс после восьмилетки. Не знаю, почему ей захотелось со мной подружиться. И не только: ей хотелось быть из всех моих подруг для меня самой главной.
В моей семье, состоящей из женщин, не было роскоши, но детей любили и оберегали.  Ирина мама работала кассиром на Харьковском железнодорожном вокзале. Папа - крановщиком на огромном складе.  Иру баловали. Семья проживала в своём доме.
    
Ира обожала брата. Родными они были по матери. Но какое это имело значение, если выросли вместе! Он заканчивал лётное училище. Она - среднюю школу. Брат подтрунивал над сестрёнкой, она отвечала тем же, но каждому, кто знал их близко, было понятно- близкие люди.
     Пройдёт лето, пролетит, как один день. Брат уедет к месту своего назначения. И именно поэтому Ире захотелось сделать ему подарок: давно мечтал он о кожаном портфеле с множеством отделений и замков. И купил бы, в семье деньги водились немалые, но не продавалось в магазинах искомое.
     Отговорить Ирину от того, что задумала не смог бы никто.  По правде сказать, она была ходячей чумой. Порой казалось, что и живёт девочка на этом свете лишь для того, чтобы создавать или притягивать к себе неприятности.
     Натура человеческая противоречива. Ира никогда ничего специально не затевала из того, что могло окончиться, если и не трагично, то плохо. Она была добрым человеком, понимающим, сопереживающим.  Начитанная, остроумная, весёлая, заводная. Но стоило ей «вожже попасть под хвост», как многое менялось.  И горе тому, кто оказывался с ней рядом в неподходящее для себя время.
     В тот раз решила Ирина поискать какого-нибудь барыгу, спекулянта. Ехать на толкучку, местную барахолку, далеко.  Удумала покрутиться у Центрального универмага.   Располагался на большой площади. В самом магазине вещей навалом, но таких, какие никому не нужны были. Людской поток сновал туда-сюда по этажам высотного здания. Потенциальные покупатели уходили разочарованными. Ожидаемое чудо не происходило.  Искомое – платья, плащи, обувь, сумки, шарфы - не появлялись на прилавках универсального магазина.
     Скучно Ире было одной бродить часами около универмага, высматривая продавца. Пристала ко мне: «Пойдём вместе, подруга всё-таки!»
Не соглашалась я долго, не любила спекулянтов, толпу. Мне бы книгу чужую успеть дочитать: отдавать приходилось в срок.  Пока выклянчишь у обладателей собственных библиотек нужную, стыдом изойдёшь, а заполучишь - чуть ли не расписку оставляй, мол, не украду, оберну в белую бумагу, как учебник, не забуду вернуть…

     Можно сказать, что мы обе были высокого, для того времени, роста и настоящими красавицами: Ира - светлокожая, с короткой стрижкой русых волос, с большими голубыми глазами под длинными ресницами.  Я полная противоположность: смуглая, с волнистыми каштановыми волосами, которые, выгорая на солнце, становились светлее; с чёрными бровями и изумрудными глазами, часто меняющими свой цвет. На нас обеих всегда обращали внимание прохожие, и, что свойственно молодости, восхищение радовало.
     Уломала-таки Ира меня - на очередные поиски отправились вместе.
     Час прошёл, другой, предложений много, да всё не то. Устали, но преданная сестра не сдаётся, ищет братцу подарок. И тут, как в сказке, молодец к нам подскочил и поинтересовался, чем девы младые обеспокоены, чего желают. Есть у него, как у заморского купца, любые товары. С собой не берёт, в квартире своей хранит, милиции боится. Если девушки доверятся ему и перейдут через площадь, то недалеко будет один переулочек, а в нём и продавца дом, а там и сами они увидят, чего желают, да ещё и цвет подберут: имеются и жёлтые, и коричневые, и чёрные портфели, и с замками, и кодами, и…
   Глаза у Ирки загорелись. Такая выпала удача!  На подружку внимания не обращает, а у меня сердце тревожно сжалось: бегающие по сторонам глазки мужчины не понравились;  встревожилась, принялась отговаривать:
 
- Ириша, вернёмся домой, в другой день придём подарок искать, прошу тебя, умоляю…-

- Не хочешь – не иди, не заставляю, сама пойду. –

     Не смогла я уйти, оставить упрямицу один на один с незнакомцем.   
Ирка цепко ухватила за руку и за парнем вприпрыжку. А он идёт впереди, оглядывается, торопит.
     Пересекли площадь, едва не попав под троллейбус. Боится Ира продавца из виду упустить. А он, как нарочно, шаг убыстрил. Свернули в переулок под названием «Армянский».  Во двор вошли, а в нём народу немного: несколько полных черноволосых женщин и детишек лет шести-семи.   
     Зашли в калитку – смолк шум. Воцарилась тишина.  О такой говорят: мёртвая. Много позже, когда я вспоминала об этом дне, что случалось чаще, чем хотелось бы, всегда перед глазами всплывала одна и та же картинка, стоп-кадр, а в нём женщины и дети, смотревшие на нас с нескрываемым удивлением и даже с ужасом.
     Мужчина, по-прежнему шедший впереди, лишь мельком взглянул на соседей. И те исчезли так быстро, как будто чуть раньше их и не было во дворе.

    Я увидала крутую лестницу, ведущую в глубокий подвал. Перевела взгляд на открытое окно, из которого доносились крики, блатные песни, и оцепенела: за длинным столом, заставленным бутылками с выпивкой, заваленным грязной посудой, остатками еды, сидела компания полуголых людей - мужчин, женщин - и «резалась» в карты. Проигравшие снимали остатки одежды под дружный хохот пьяной братии.
Заметив нас, общество оживилось и замахало руками.  Парень, приведший дурочек, ступил на лестницу и предложил спускаться - ведь там, внизу и находится обещанный портфель!
     Нам повезло. Невероятно посчастливилось. Если бы бандит стоял позади, то столкнул бы вниз.  И вряд ли бы мы вернулись домой.  Он не сообразил, потерял время. Убежали.  Мчались так, как никогда в жизни ещё не бегали.

     Несколько недель не виделись, не общались. Я потеряла сон, аппетит, боялась матери рассказать о происшествии.
     Ира все же купила портфель. Она всегда достигала того, чего желала…

     Маленькая трещинка, возникшая в тот день, постепенно расширялась, и, став непреодолимый пропастью, в какой-то момент разъединила навсегда…