Общество анонимных...

1. ЦИФРА ОСОБОГО ЗНАЧЕНИЯ

«Сегодня-то я его точно выслежу!» - подумал Виктор. «Место удачное, замечу его, с какой бы стороны он ни вышел». Расширенный волнением («Время! Пора уж!») взгляд, словно шарик из пинбола, заметался – от угла здания, к повороту впереди, потом к повороту слева, - и обратно.
Ага!.. Вот он!!.
Сглотнув и невольно затаив дыхание, Виктор мгновенно увёл туловище за угол, пристально впившись взглядом в фигуру субъекта, которого, наконец, дождался. Тот  сутулился так, что это было заметно даже с расстояния: верхняя часть спины выгнута назад колесом, а нижняя, в районе поясницы – наоборот, прогнута вперёд, и поэтому его фигура в профиль напоминала знак параграфа, а деревянная неподвижность плеч и шеи контрастировала с пружинящей походкой, словно он слегка подпрыгивал при каждом шаге. Дорогу он перешёл не к левому, а к правому повороту, и Виктор удовлетворённо подумал, что не ошибся: значит, именно где-то там находился дом, который пропал, как судно в Бермудах, презрев дубльгис и навигатор таксиста, в прошлый раз заставив себя безуспешно проискать два часа.
Виктор бросил сигарету, весь подобрался, как перед нанесением удара, напряжённо глядя в спину удаляющегося незнакомца. Дав ему пройти шагов тридцать, Виктор отчалил от своего наблюдательного пункта и, выйдя из-за угла, почти бегом пересёк дорогу. Незамеченное им авто разодрало скрипом тормозов тишь безлюдного перекрёстка.
- Куда прёшь?! – гаркнул водитель, высунувшийся в окно машины.  Виктор в несколько прыжков преодолел поворот, скрывший незнакомца и увидел со спины его фигуру, поднимающуюся по дороге. Навстречу мимо, покачиваясь и громыхая на выбоинах, проехал самосвал, буксируя за собой облако пыли. Закрываясь от неё, незнакомец отвернулся, и Виктор, торопливо – тоже, чтобы тот его не увидел и не узнал, и приопустил шляпу, закрывая лицо. Закашлявшись, а потом несколько раз чихнув, Виктор, к своей досаде, потерял драгоценные секунды. Когда пыль улеглась, а Виктор вновь обернулся, он увидел, что дорога пуста, незнакомца нет. Виктор занервничал, ища, завертел головой, завертелся сам, сокрушённо бормоча:
- Вот блин, а?!. Куда ж ты пропал?
Здесь была окраина города. Вокруг, по обе стороны извилистой дороги, поднимавшейся вверх, раскинулась относительно открытая местность: участки под строительство, где за колючей проволокой лежали стопы бетонных плит и, словно пасущиеся динозавры, горбили шеи экскаваторы; виднелись две убогие хибарки – то ли склады, то ли сторожки. Только дальше, где подъём дороги становился круче, вновь вырисовывалось человечье обустроенное присутствие, скопления аккуратных коттеджей, стремящихся сложиться в улицы.
Огорчённо всплеснув руками и хлопнув ими себя по бёдрам, неудачливый соглядатай медленно двинулся вперёд. Камешки похрустывали, обувь раз за разом проваливалась между сухими узловатыми бороздами, и с каждым шагом Виктор всё больше терял надежду обнаружить незнакомца.
Впервые с этим странным человеком Виктор столкнулся в подъезде своего дома. Основательно затоварившись, Виктор тогда возвращался из магазина, руки мучительно оттягивали полные пакеты.  Кое-как изловчившись, он извлёк ключ и проник в подъезд. И налетел на человека, который находился сразу за дверью и будто специально преграждал путь входящему.  Виктор хотел отшагнуть назад, но металлическая дверь уже приклеилась на положенное ей место. А тип вроде и пытался уступить дорогу, но так, словно играл или издевался: делал шаг в сторону, потом торопливо обратно, при этом поворачивался боком.  Этот нелепый танец родил опасливую мысль о предваряющем противоправность глумливом ёрничестве. Виктор вскинул на незнакомца внимательный взгляд и успокоился: сутулая фигура, унылое, сужающееся книзу лицо, безразличный, отсутствующий взор за толстыми («Минус восемь, не меньше» - мелькнуло почему-то) окулярами. Нет, не такие взгляды рисовались Виктору у ревнующего мужа или нанятого им киллера. Позже Виктор узнал, что это всего лишь новый сосед, недавно поселившийся в их доме. Это как-то успокоило. Ведь нам всегда не верится, что наш сосед может быть киллером, хотя, в сущности, чем одно мешает другому? Парадокс. А через несколько дней произошёл ещё один случай…
Виктор поднимался по лестнице и увидел: странный сосед стоял на лестничной площадке и водил пальцами по двери одной из квартир, как-будто что-то рисовал, постепенно наклоняясь и опускаясь ниже. Виктор остановился, молча наблюдая. Затем незнакомец, никого не замечая, перешёл к другой двери, и так же стал водить пальцем по двери квартиры Виктора. «Вы ко мне?» - громко спросил Виктор. Незнакомец вздрогнул и замер. Затем медленно обернулся. Виктор поднялся на несколько оставшихся ступенек, вступил на лестничную площадку и, остановившись, снова спросил: «Вы ко мне?» Незнакомец молча, бочком, осторожно обошёл Виктора и быстро спустился вниз по лестнице. Виктор шагнул к перилам и, глядя вниз, крикнул: «Эй! Послушайте!» Ему не ответили. Пожав плечами, Виктор пробормотал: «Придурок!..» Подойдя к двери соседа, он посмотрел, что там «нарисовал» незнакомец – масонский пентакль? «пляшущих человечков»? Потом так же рассмотрел свою дверь. Не увидев ничего подозрительного, стал отпирать замок. На пол упала вставленная в дверную щель визитка. Виктор наклонился и поднял картонный прямоугольник, на котором было напечатано:
               
                ВСЁ ДОСТАЛО?
                ИЗМЕНИ СВОЮ ЖИЗНЬ СЕЙЧАС!
                ЭВТЮМИЯ РЕШАЕТ
                ГАРАНТИЯ 1000 %

Пониже значился номер телефона. Виктор с раздражением швырнул на площадку визитку и ещё носком туфля поддал её, отчего визитка спорхнула с лестничной площадки и полетела вниз. Незнакомец, вроде бы, становился немного понятнее. Виктор многажды видел у подъездов: «Подработка. Требуются расклейщики объявлений…», и мужичков средних лет, разглаживающих свежеприклеенные листовки, каждый раз сочувственно думая при этом: «Вот бедолага. Видать, с нормальной работой никак… что за жизнь пошла?» Но за чаем подозрения вернулись: Виктор вспомнил, что визитка была только в его двери, а в двери соседа напротив – не было, хотя незнакомец и там постоял. Что, если это просто совпадение? Может, рекламку-то вовсе и не он всунул, а кто-то другой до него?.. И полезли в голову вычитанные в Интернете способы предварительной подготовки к последующему взлому замков и очищению квартир от излишков материальных благ… «Вот чёрт… и полицию не привлечёшь – вроде пока не с чего… Но что же всё-таки ему было надо?» Внезапно Виктора озарило: жена!!. По её наводке, по её «заказу»! Точно! Бывшая жена, с которой Виктор не так давно развёлся, всё никак не могла угомониться, желала мести, претендовала на квадратные метры и обещала «испортить жизнь». «Как-то бы выяснить надо, что за птица этот сосед… но как? Последить за ним, что ли?» Мысль поначалу была шутливой. Но только поначалу. «Поведение у него, конечно, странное. А нестандартное поведение оправдывает нестандартное выяснение», - подумал Виктор. И решил изначальную шутку претворить в серьёзное оперативно-разыскное мероприятие, которое сейчас, увы, он уже готов был считать провалившимся.
Лишь привычка доводить начатое до конца довела его до очередного поворота, где дорога делала короткий, как запятая, загиб и упиралась в тупик. Здесь стояли всего два дома. Крайний только возводился, а предпоследним был новенький особняк, одетый в волнистые доспехи сайдинга нежно-кремового тона; этот неяркий окрас маскировал дом, сливая его с серой пыльностью дороги и осенней, пожухшей и ржавой листвой на деревцах вокруг. Дом был, видимо, вполне обжитый: в белоснежной оправе оконных рам на втором этаже виднелись красивые шторы.
Виктор остановился, переводя дыхание после подъёма. Потоптавшись в нерешительности, он подошёл к кирпичной ограде, - как будто, если бы он подошёл вплотную, то что-то могло измениться в его поисках. Прикрепленная к ограде железная табличка указывала номер дома. За табличкой кокетливым веером растопорщились втиснутые белые визитки. Виктор наклонил голову набок, приглядываясь, сощурился – и увидел,  что это точно такие же визитки, как та, что оставил в двери его квартиры незнакомец, с тем же самым текстом.
 - Оп-паньки-и!.. - с удивлением протянул Виктор. Кончиками большого и указательного пальцев он ухватил за краешек одну из визиток и попытался вытянуть её. Она не шла. Виктор дёрнул посильнее, и весь веер рассыпался. Он наклонился собрать, но успел поднять только одну: внезапно открылась калитка. В проёме перед Виктором стояла женщина лет тридцати пяти, в спортивном костюме, обтягивающем её красивую фигуру. 
 - Вы к нам? – приветливо спросила женщина, опередив растерянного пришельца, уже собравшегося извиняться.
 - М-м… Н… Да! – промямлил Виктор выпрямляясь, красный и смущённый.
 - Проходите! – женщина шире распахнула калитку и посторонилась, пропуская гостя. Тот на приглашение машинально подался вперёд, одумавшись, тут же качнулся назад.
- Ну, ну! Идёмте! – улыбнулась женщина. Если бы у Виктора было время сформулировать хотя бы для себя ответ, что его толкнуло всё-таки войти, он бы сказал: «интуитивное предположение, что, возможно, это его шанс найти незнакомца». Но времени у него в тот момент не было, а была лишь мелькнувшее мысль, что, «в случае чего» можно просто извиниться и свалить.   
Виктор вошёл в очень ухоженный дворик с клумбами, потом вслед за женщиной поднялся на крыльцо, и проник внутрь дома.
Перед ним вытянулся широкий недлинный коридор.
- Проходите! – бодро и громко произнесла хозяйка, пристально, но как-то искоса глядя на Виктора. Буркнув в ответ невнятную благодарность, тот, с первого взгляда поняв здешние обычаи и не дожидаясь приглашения, стал снимать туфли, подыскивая глазами под лакированной скамеечкой у стены слева подходящие тапки.
«Масоны-не масоны, но всё же, наверное, какие-нибудь сайентологи… или ещё какие сектанты», - подумал Виктор: ухоженность обстановки срифмовалась в его голове  с западной лощёностью двух молодцев в белых рубашках и галстуках, когда-то встреченных и одаряющих брошюрами о «последних днях» и «втором пришествии», а сейчас извлечённых и подсунутых памятью. Ламинат, пластик, чёткие углы и отсутствие хоть пылинки. Под потолком на нитях парил своеобразный декор – виниловые пластинки, улиточьей медленностью вращения завораживавшие, как муляжи небесных тел в планетарии.
- Муж очень любит группу «АББА»; это всё их… - пояснила женщина, поймав взгляд Виктора. – Он сейчас придёт, и мы начнём.
- А как же их не любить? Самая светлая и жизнеутверждающая музыка! Сплошной позитив! – торжественным и приподнятым тоном заявил крупный мужчина, - вероятно, ожидаемый муж, - который появился на верхней площадке и теперь, широко улыбаясь, спускался по лестнице. На нём был зелёный пиджак и светлые брюки; белизна рубашки оттеняла загар, под горлом радужным букетом пышно цвело кашне.
- Токсичный позитив, - негромко и язвительно процедил входящий через открывшуюся дверь рядом, на первом этаже, другой мужчина, ярко-рыжий, каких мало, и кажущийся сердитым.
- Новенький? – остановившись напротив Виктора и всё так же улыбаясь, спросил хозяйкин муж.
В растерянности совершив серию мимических движений, подтверждающих прозвучавшее предположение, Виктор выдавил:
- Д-да!..
- Идёмте!
Мужчина коснулся его локтя и зовуще качнул головой в сторону двери, выпустившей рыжего, который во время знакомства Виктора с хозяйкиным мужем стоял рядом, неодобрительно посматривая на них обоих.   
Муж толкнул дверь; за ней оказался большой и светлый зал: окна с трёх сторон впускали белёсый свет, в подсолнечно-жёлтых белёных простенках в рамках висели изображения мандал. «Восточность» усиливали выстилающие паркет в странном, но не шахматном порядке циновки, которые вели вперёд, почти к дальней стене, где по кругу были расставлены стулья. Несколько из них были заняты сидящими людьми. Хозяйка и её муж, а за ними и Виктор с сердитым рыжим приблизились к сидящим под их внимательными взглядами, и по приглашающему жесту хозяйкиного мужа сели на свободные стулья.  Хозяйкин муж оглушительно хлопнул в ладоши:
- Ну, - давайте знакомиться! Это… - он указал ладонью на Виктора, глядя на него. Тот в ныряющем кивке склонил голову и представился:
- Виктор… 
- Добро пожаловать в нашу компанию, Виктор! Поверьте, - здесь у нас собрались замечательные люди! Все, как на подбор – озлобленные неудачники, отъявленные, я бы даже сказал – первоклассные лузеры! - широко улыбаясь и обводя ласковым взглядом присутствующих, объявил хозяйкин муж.
 - Ну, меня-то сюда не пристёгивайте! – вмешался рыжий. -  Я – не неудачник. Это вот они…  - он пренебрежительно кивнул на остальных. Хозяйкин муж тут же согласно подхватил, всё так же сияя улыбчивой доброжелательностью, и даже, казалось, с ещё возросшим воодушевлением:
 - Да, - что это я! Он - не лузер. Точнее, не просто лузер. Это - наш самый… (он запнулся, переходя на пафосно-хвалебную интонацию) наш самый яркий, выраженный, несгибаемый лузер. Я бы даже сказал – альфа-лузер! – с восторгом заключил хозяйкин муж, кладя на плечо рыжему ладонь, которую тот, поморщившись, сбросил.  Затем рыжий, не вставая, протянул руку Виктору и назвался:
- Толмачёв. 
Виктор же, наоборот, привстав, пожал протянутую руку и смущённо бормотнул:
- Здрсьте… Я Виктор.               
- А это Майя, - мужчина указал на  женщину с короткой стрижкой, которая сидела нога на ногу и курила. Она по-драконьи выструила пару дымных параллелей и молча кивнула Виктору.
 - Между прочим, Майя – писатель! – отметил мужчина и добавил: - А ещё она человек, который очень хочет бросить курить… и, несомненно, сделает это! Позвольте…  - он ловко выдернул у неё из пальцев сигарету и, шагнув к окну, выбросил. Напротив Виктора, дальше прочих от него, сидела девочка лет семнадцати, в бейсболке козырьком назад, в джинсах с дырами на коленях и чёрной футболке. Девочка, с безотрывным любопытством смотревшая на Виктора, помахала ему рукой:
 - Я Надя!
Она сидела на стуле в позе лотоса. Когда Виктор только вошёл в зал, она даже, кажется, медитировала, - закрыла глаза и распахнула руки с характерно отставленными пальцами. 
Рядом с ней сидевший мужчина подал голос последним; хотя его облик (медально-идеальный профиль и аристократическое достоинство в осанке и посадке головы) вызвал у Виктора мысль о характере высокомерном, свою фамилию он вымолвил располагающим, открытым и доброжелательным тоном:
- Снежин.
Виктор неопределённо колыхнулся на стуле, здороваясь теперь лишь взглядом и чувствуя себя неловко: снова отвечать киванием казалось нелепым – как и вновь повторять своё имя, которое уже слышали все присутствующие несколько раз.    
- …Эта милая женщина, - хозяйкин муж прикоснулся к плечу женщины, встретившей Виктора,  -  моя супруга и помощница. Ну, а я – ваш наставник. Гуру. Или, по-современному, - коуч, - он изобразил манерный полупоклон.
Толмачёв на это негромко, но отчётливо пробрюзжал в сторону:
- Ага… В духе времени: был неуч – стал коуч.
- Ну зачем же вы так!.. - укоряюще отреагировала жена коуча. А тот, похоже,  ничуть не обидевшись, вновь коснулся плеча жены («ничего, ничего!»).
Из другой части дома послышался шум, похожий на топот каблуков. Дверь в зал резко распахнулась. На пороге, красный, тяжело дыша, стоял, опираясь рукой о косяк, сосед, которого Виктор потерял по дороге сюда. Все обернулись, глядя на него, а коуч издал одобрительный возглас:
  - О! Вы сегодня… - коуч посмотрел на свои наручные часы - …почти совсем без опоздания!
Сосед двинулся, входя в зал и, слегка задыхаясь и негромко, но торжествующим тоном, объявил:
- Я больше не боюсь цифры «шесть»!..
Все, кроме Виктора, дружно зааплодировали.
-Молодец, дружище! - подняв большой палец, выкрикнул Снежин.
Пытаясь понять такую реакцию, Виктор искательно-недоумевающим взглядом заскользил по лицам присутствующих. Сосед, скромно улыбаясь, подошёл к компании и сел на свой стул. Виктор стал ему улыбаться и кивать, словно старому знакомому, пытаясь обратить на себя его внимание, но сосед делал вид, что не замечает стараний Виктора.               
 - Ну, а это… - начал коуч, собираясь представить соседа, но Виктор его прервал:
 - Мы знаем друг друга. В одном доме живём, - и тут же пожалел о сказанном, мысленно ругая себя: «Блин!.. Зачем я высунулся, не дал ему самому представиться?! Тоже мне, шпион хренов… Да и разве я могу сказать, что мы «знаем друг друга»? Можно сто лет жить рядом с человеком, и совсем не знать его…»
Сосед всё так же не смотрел на Виктора и никак не отреагировал на его слова. Коуч, застывший в напрасном ожидании их взаимных соседских приветствий, прервал паузу и сотворил дирижёрский жест:
- Да! Так вот: раз все в сборе и перезнакомились – давайте без проволочек начнём! Кому что непонятно (он взглянул на Виктора), разберётесь по ходу дела…
Он повернулся к девочке-лотосу:
- Надюша, в прошлый раз ты начала свою историю… Продолжай, мы тебя слушаем!
- Только, может быть, ты сядешь по-человечески?.. -  морщась, будто от боли, обратился к Наде Толмачёв. Челюсти Нади мгновенно остановились, как выключенные, но уже через секунду возобновили свою усиленную работу.
- Я нормально сижу!.. – с вызовом заявила она.
- Тише-тише, друзья, пусть сидит, как ей удобно! – поднял руку коуч.
- … И вынь уже жвачку изо рта! Нам, знаешь ли, не очень-то приятно слушать твой рассказ пополам с чавканьем! – раздражаясь и быстро входя в нарастающе-крикливый тон,  добавил Толмачёв.
 -  О-о!.. – Надя закатила глаза. Вытянув губы дудочкой, она издала резкий звук, напоминающий выстрел пневматического пистолета, и серо-белый комочек врезался в пол, словно метеорит. Затем села, как обычно сидят на стульях, - если можно было назвать «обычной» её позу, выражающую пренебрежение ко всему: откинувшись назад и опираясь левым локтем на спинку стула, ноги – врозь, словно впервые встала на ролики, съехав туловищем на сиденье и как-бы полулёжа. Несколько секунд длилось молчание. «Чудаки все», - снисходительно думал Виктор, ёрзая и искоса посматривая на новых знакомцев.
- Давай, милая, - пригласил коуч. 
- Вообще-то, сначала я хотела сделать всё по-другому, - начала Надя. - Я видела один случай, давно, я ещё маленькая была… Это в торговом центре. Короче, мама зашла в бутик, а мне велела ждать на скамейке у входа. И я сидела, болтала ногами, смотрела по сторонам. А потом вдруг увидела: у эскалатора – огонь! Как костёр. Помню, удивилась – почему здесь костёр?.. А потом… потом огонь запрыгал, как живой… он и был «живой». Я позже узнала, что это какой-то дядька себя бензином облил, и поджёг. Ну, там сразу шум, крики, люди набежали, охранник тряпкой какой-то всё бил по этому, который горел… Мама выскочила из бутика, меня схватила, глаза мне своей ладонью закрыла, потащила меня к выходу. А я упиралась, вырывалась, хотела посмотреть, что происходит… сердилась на маму, что не даёт мне посмотреть. Я же думала, это какое-то представление, ну, типа, как вот ходят аниматоры, ну, там, в костюмах, как огромные мультяшки, чё-нить рекламируют. Вот… - Надя замолкла, глядя в сторону.
- Так. А что было потом? – подал голос коуч.
- Потом… - вздохнула Надя, словно просыпаясь от воспоминаний. - Потом, - ну, когда всё это как бы… - она намеренно запнулась, как человек, не желающий продолжать объяснение, потому что оно и так уже известно и, более того, неприятно говорящему, и,  скривив одну левую часть лица в гримасе, дважды отгоняющим жестом вяло взмахнула кистями рук, - потом я собиралась сделать так же, как он.
- Как кто? – спросил коуч.
- Как тот мужик, который себя поджёг. 
На этот раз пауза была тягостной и оттого казалось долгой. Виктор в замешательстве и с опаской, осторожно посматривал на других слушавших. Надя продолжила:
- У отчима в гараже был бензин, и, в принципе, я могла бы слить для себя. Но я подумала – чтоб хорошо гореть, надо же много на себя вылить! Я как представила, как от меня будет вонять бензином, так мне сразу разонравилось самосожжение. Ладно, думаю, есть же и другие варианты…
- Дурочка. Вот ду-урочка!.. – покачав головой, негромко произнёс Толмачёв. 
- Дружище, у меня к вам просьба – не могли бы вы заткнуться и на время придержать ваши комментарии?! – сказал коуч громко и сухо, и теперь Виктор первый раз увидел: коуч умеет не улыбаться. Толмачёв принял недоумевающий вид, одновременно приподняв плечи и брови, и сказал:
- Я просто хочу понять: как это поколение, эти «синие киты», или «чёрные дельфины», или кто ли они там, - как они додумываются до подобной херни? Я слышал начало истории, и всё же мне непонятно - с чего?.. Вот мы…
- Стоп!! – коуч как выстрелили это слово, подняв руку, и на Толмачёва это произвело волшебное действие: моментально замолк. Потом махнул правой рукой:
- Ладно, ладно… - и уложил её с левой крест-накрест на груди. Надя сидела, держась за края стула и опустив голову.
- Надюша, если хочешь, Майя продолжит твой рассказ за тебя… Вы ведь готовы? – обернулся коуч к Майе. Та, кивнув в ответ, повернулась назад, сняла сумочку, висевшую на спинке стула и, вжикнув «молнией», извлекла белую трубку, свёрнутую из листов А4. Расправив листы, она негромко кашлянула в кулак, взглянув исподлобья на присутствующих. И начала читать вслух…
«…Где? Где пристроиться – сесть на унитаз, или просто на пол? Хы, - даже смешно: собралась сдохнуть, и ещё какие-то удобства ищет. В ванну залезу.  Блин-н, «молнию» на джинсах заело… сука!!! А зачем вообще раздеваться-то? Я ж не мыться собралась. Как сердце колотится... Я ведь не боюсь. А чё оно тогда колотится? Ой!.. С-сука… наверное, половина таблеток рассыпалось… ещё не хватит… так, - под ванну не закатилось. Ладно, будем считать, что все, которые рассыпались - в ванне. Кран. Не очень приятно, штаны сразу промокли. Стакан, запить. Чё это в стакане окурок  делает? Отчим, тварь, оставил».
Девушка как можно дальше вытянула руку, опрокидывая и встряхивая стакан над унитазом. Затем вновь опустилась на дно ванны. Брючины, промокнув, стали почти такими же чёрными, как её футболка с хеллоуинской улыбающейся тыквой на груди. Приподняв лицо, девушка горстью прихлопнула  рот, ссыпая первую партию «Пенталгина». Поймав дно стакана, обрела журчащий голос тонкая струйка из-под крана. Глоток, глоток… Девушка поморщилась: часть таблеток в потной ладони размякла, слиплась. Вкус не очень. Отправив вторую, а затем третью партию в пищевод, она решила сделать паузу; вытянула ноги в сторону крана, лопатками упершись в стенку ванны. Жестковато. И тихо… Только приглушённо слышно через стены, как соседи ругаются… Кафель от лампочки усыпляюще блестел. Веки просились опуститься, и девочка не сопротивлялась этому желанию. Закрыв глаза, она ощутила нарастающую тошноту и головокружение; хотела открыть глаза, но это почему-то не получалось, как не получалось и шевельнуться… за веками горячо запузырились мутно-радужные пятна, а откуда-то издалека что-то стукало и стукало, как ударные надоедливой песни, с очень странным припевом: «Надька, зараза, открывай!.. вай… вай-й!..» - неприятно раскачивая ванну, вибрировали звуки припева. Девочка словно наполовину проснулась, пытаясь понять смысл. «Наверное, предки пришли…» - отстранённо подумалось ей. «А песню сейчас хорошо бы другую послушать… мою любимую…» Ей вспомнилась песня «Pendant que les champs br;lent» группы Niagara. И тут же её будто ошпарило изнутри лютым холодом: на секунду она всё вспомнила. «Что я наделала?!. Зачем?!.» - отчаянной искрой мелькнула мысль, и тут же растворилась, поглощаемая наползающей густой чернотой…»
- …Клёво!.. Как в кино! – громким шёпотом восхитилась Надя.
- …Ужас какой!.. – сдавленно вымолвила жена коуча, бумажным платочком промакивая намокшую косметику в уголке глаза.
Виктор ломал голову, пытаясь понять, куда он попал, и что за люди вокруг него.
 
(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)