Аплодисменты, аплодисменты Венок рассказов

    Екатерина Королькова, 28 лет, не замужем, без детей,«абьитура проклятая» Театра-студии в городе Колючинске пробовала заселиться в общежитие Колледжа Искусств. Ради курса в 15 человек Театр-студия не желал строить своё отдельное общежитие и «входил»  в отношения с Колледжем – практически коллеги, под одним главой ходим…

   Старое здание еще когда-то пединститута, физический факультет, было основательно реконструировано изнутри – жить можно. Особенно, когда дома о б с т о я т е л ь с т в а. Катя шла по коридору в поисках коменданта для справки, есть ли свободные места, чтобы уже с ней идти в деканат и АХЧ (административно-хозяйственные части двух учебных заведений.

   - А, вот вы где! – неожиданно выскочила из комнаты с цифрой 7 на двери выбеленная под блондинку  девица и с вечерним макияжем.

   - Я второй день не могу дождаться горничную, вы когда будете убирать комнаты? Я из седьмого нумера, Дени Соана, но вы можете звать меня Снежана Денисовна. Так в какие часы уборка?

   - Вы уверены, что вам полагаются горничные? Вам это кто-то сказал? Или вы селились в отель, а попали в общежитие? Кстати, кто вы такая, Дени Соана, она же Снежана Денисова, она же… - Катя вопросительно посмотрела, - Я студентка первого курса Театра-студии Катерина или Мамакатя…

   - Не свисти, студентка… Я на экзаменах всех встречала, тебя там не было.

   - Меня приняли без конкурса. Иван Солдатов в комиссии, наш режиссёр. Хотели предложить преподавать актёрское мастерство и сцендвижение, но для этого нужен диплом.

   - «Диплом тебе нужен, Катя. Ты играешь уже семь ролей в нашем театре…- режиссер Иван Солдатов устал, вспотел, и ему приходили  в голову необычные мысли.

   - Эпизодических…

   - Правильно, кто ж тебе без диплома даст главные? Нет у меня такого права, а актрисы с дипломами и «Щуки» и ГИТИСа
есть. Без диплома я тебя вообще не могу на сцену выпускать, а главное – платить ставку актрисы, а по совместительству еще и гримёра и костюмера, не имею права. Знаешь как больно мне тебя отпускать? Едина в трёх лицах на одну ставку костюмера…»

   - Я поступала во ВХУТЕИН – там признали мой талант, но им не нужны таланты, им образованные люди нужны, сказали они…

   - Так и сказали?

   - Почти так. Они вернули мне документы, мы сдавали  внутренний экзамен, ну, все иностранцы,  и там меня срезали на сочинении. Вот тогда и сказали «Да будь вы хоть трижды звездой Голливуда и Болливуда, а литературу будущей актрисе знать нужно». Вот! Они признали во мне будущую актрису. Я и сейчас красивее всех в этой Студии… Не понимаю, с чего ты вдруг с твоей внешностью полезла на сцену?

   - На сцене и увидишь…

   Катя и перед умными не размахивала руками, не доказывала на словах… Некогда было обычно болтать, надо было делать. Тринадцать лет назад на её руках остались брат Андрюшка и двое племянников. Ниночка совсем маленькая 6 лет. Доучиваться пришлось в техническом училище, швея-мотористка, там стипендию платили, а вечером Катя разносила пакеты и бандероли от Почты. От детского пособия пришлось отказаться – получать всего ничего, а ей нужна была эмансипация, право взрослого распоряжаться имуществом, чтобы сохранить две родительские квартиры, своих и тётушкину, за детьми.
   Но всё, брат Андрюшка женится, можно заняться и своей мечтой.
Андрюшке для новой семьи нужна их общая квартира. Но в заявлении Мамакатя указала, что училась давно и отвыкла готовиться к занятиям в шуме. Ей нужно сосредоточиться, чтобы нагнать пропущенное. Ага, в гримёрке она готовилась к репетициям и спектаклям в тишине и покое…

   В гримёрной театра «Зодиак» всегда было накурено. На театральном жаргоне «пойду гримироваться» и означало покурить.
В данный момент прима Мальвина Рейнгольд в парикмахерском кресле изображала Шэрон Стоун. На публику, но не для публики, по привычке. Катина должность – костюмер, а гримировать актёров она начала по собственной инициативе, когда решила, что собственноручно наложенный примой  грим весьма груб.

   - Ты не понимаешь, Катенька, - поучала Мальвина между картинными затяжками, - Из зала детали не видны. Нам нужно укрупнить черты лица, чтобы из зала они, как раз, видны были.
Но на гастролях, на камерных представлениях и там на корпоративах – надо будет подсказать Ивану…

   Катя села в кресло в другом углу в той же вальяжной позе Шэрон и откинула руку. Спросить у Мальвины сигарету было бы слишком.

   Позу Мальвина заметила, но не поняла еще, что это пародия.

   - Двойная работа за один оклад, такую дурочку нам еще поискать…Дурочка Катрин… Ты ведь не говоришь по-немецки?

    Мамакатя закинула ногу на ногу.

   - Я не говорю по-немецки, по-арабски или на суахили. Я могу изобразить, что говорю на нижненемецком. После прослушивания вменяемых текстов…

   Теперь Мамакатя перекинула ноги в обратную сторону и ухмыльнулась своему. Для пущего эффекта не хватало короткого платья без белья под ним. Шаронить так шаронить…

   - Мальвина, а вы тоже носите платье как Шэрон на голое тело?

   Такой дерзости прима не ожидала. Самая обаятельная её улыбочка наделась секундой позже и означала «я тебе отомщу».

   -  Иван, - крикнула она в закулисье, - Ты искал на гастроли дурочку Катрин? Она здесь, я нашла. Катрин в собственном соку и слов как раз учить не надо…

   Режиссёр Иван Солдатов вошел в гримёрную, поймал взгляд своей жены и примы и оглядел Мамукатю.

   - А это идея. Немая дурочка как раз некрасивая и появляется каждый раз из фургона. Там можно держать наготове инструкции, что нужно сделать в этой сцене. Не боги горшки обжигают и сойдёт для сельской местности.

   Первая в жизни Мамыкати роль. Хоть плачь, хоть пляши.

   Они еще не знали, что Мамакатя богиня на сцене и нет нужды об этом кричать за кулисами.

   Её звёздная минута пришла в финальной её сцене с барабаном. Отыграв на прогоночной и единственной своей  репетиции вполсилы, чтобы не пугать Мальвину и лишь бы не забраковали, Мамакатя чуть-чуть изменила позу на спектакле, и не чуть громче ударила в барабан. Чтоб зрителям в зальце стало больно в ушах. Мамакатя играла Alert (тревогу) – святой Гугл всем в помощь! – и потихоньку и всё громче, и громче начала всхлипывать. Поворот головы, чтобы „лягушка“ – низовой фонарик – отразил дорожки слёз на щеках, всхлипы громче. Пусть слышат в паузах.

   Зал затих. Зал внимал горю бедной некрасивой дурочки, чья судьба предлагала единственно тянуть маркитантскую тележку и жить одной лишь войной – и вот эта разнесчастная жизнь сейчас оборвётся. Вражеский фенрих (прапорщик) сейчас пальнёт из мушкета... Очевидно же! В бутафорский ствол ушел коробок спичек? Да вы что, это же сцена! Здесь все становится взаправдашним. Никчёмная жизнёнка оборвётся – всем станет легче,  может даже Катрин... Но я не хочууу! Люди, я хочу жить! Хоть так, хоть войсковой дворняжкой, но жить...

   Выстрел.

   По режиссерскому замыслу на сцену вместо тела падала кукла из мешковины, а Мамакатя сползала за кулису по шесту. Но зритель должен был поверить, что это тело Катрин. И – какая же глупость, но зритель поверил. Зритель молчал долго. А потом аплодисменты по сердцу, по печонке примы Мальвины. Мамакатя, костюмерша, её  обокрала.

   - Ну-ну, - сказал режиссёр Иван Солдатов. Его ждала в номере другая сцена, но успех спектакля и вообще театра был его личным успехом.
   - Ну-ну, - сказала Мальвина Мамекате, - Один раз  аплодисменты срывает каждый дурак. Ты попробуй так сыграть во второй, в третий и в сотый раз...

   Ну, сотню раз  Бертольда Брехта „Мамаша Кураж и её дети“ на немецком трудно сыграть в Куатистане – не так много немцев осталось в стране. Они даже стали сокращать спектакль до избранных сцен. Но если зал позволял соорудить декорацию с хижиной и её крышей, Мамакатя как Катрин неизменно срывала аплодисменты.

   - Осталось подобрать репертуар, где есть роли немых дурочек, - язвила Мальвина, нервно кусая губы. Красивая женщина, какой-то хищной красотой, с гривой черных волос. Её профессия владеть телом, изображать эмоции или, по школе Станиславского, вызывать в себе по выбору эмоции. А здесь не могла владеть собой. Или не хотела? Или играла?

   Мамакатя даже как-то на совместном актёрском ужине предположила, что Мальвина собой владеет, только отыгрывает ревнивую стерву-приму. Она хорошая актриса.

   - Еще роль Бабы-Яги подойдёт, Мальвина Эвальдовна, - комплиментарно обычно приму звали просто Мальвиной – как бы до возрастного рубежа еще не доросла, - А роль красивой в цветущем возрасте Ведьмы-Кемпыр, разумеется, всегда ваша.
            *   *   *

   - Ну и где я возьму ревербаторы в поселковых домах культуры? А возить с собой хлопотно... – режиссёр Иван Солдатов ходил по комнате и пытался  дёргать недавно сбритую бороду.

   Мамакатя  держала раскрытой потрёпанную книжку на раскрытой странице:

   - Здесь же сказано от автора: По всему пространству сцены скупо раскидана мебель, не состоавляющая единого интерьера – ну это же для нас праздник какой-то...

   И далее: Однажды появивишиеся на сцене действующие лица осталются на ней до конца. Ну?  Они и подхватывают, работают эхом: Самую большую чашку какао.., Самую большую... Чашку какао...

   - И можно даже в рупор. Картонный, как в раннем джазе, из канцелярской папки сшит... Или даже свернут на ходу. У нас такой театр, почти что уличный... Делаем искусство из ничего...

   - Вопрос, кто из ничего сможет сделать искусство? Олег и Ольга Цветковы?

   - Может лучше Виктор Мергенович и Ербол Зайчик? Тут сказано, что оба лётчика одного возраста и второй настаивает, что он зеркальное отражение этого Эла. Оба метисы – уже этим похожи...

   - Второй – „истинный ариец“. Всё же лучше Олег и Богдан. Уж кому, как не Богдану играть нациста... А Ольга в роли женщины Эла – жизненна, как говорит мой Андрюшка.

   - Твой  мужчина?

   - Брат, младший. В моей жизни не случилось мужчины, зато случились трое детей...Вы думаете, почему я Мамакатя?

   - Да, история... А на сцене не поставишь, только в Театре с названием „Жизнь“...

   Угадайте с трёх раз, в какую комнату подселили Мамукатю?

   И когда на стенке шкафа в изголовьи Катиной кровати появилась театральная афиша, „Звезду Болливуда“ перекосило. У первой красавицы курса своей афиши нет. Софиты, красные дорожки – все это в призрачном будущем и в воображении маменьки. А некрасивая старуха уже почти -  с афишей. Она, Снежана  Дени Соана, почти с афишей, а почти старуха просто с афишей или даже с дюжиной, только там она помянута мелкими буквами.

   Эпизодической актрисе отдельная афиша не полагается, но круты и извилисты дорожки Закулисья. Исключительной актрисе, в порядке исключения допущенной  на сцену, сделали исключение. Чтобы досадить своей собственной Звезде Мальвине Рейнгольд. Но вас это не касается, это внутрисемейное дело, когда театр – одна семья. Зато афиша – вот.

   - Я курю, - решила так отпугнуть старуху Снежана, и поднесла зажигадлку к какой-то несерьёзной длинной и розовой сигарете.

   - Можно курить и вместе, - согласилась Мамакатя. Снежана скривилась на сигариллу в руке соседки. Она курила для демонстрации „утонченности“, для красивых поз, для эпатажа. А Мамакатя просто курила. И этот запах... Курила Мамакатя при открытом окне и  под рукой держала баллончик освежителя воздуха – занятие запретное в учебных заведениях, хочешь курить – выходи на крыльцо. Но тогда Мамекате пришлось бы там и поселиться. А что, вариант, - смекнула Снежана. Надо донести коменданте... Она и попробовала.

   - Крутикова, на себя посмотри, - сказала ей коменданта Ира .- Тебя не за этим ловили?

    - Ну почему же ловили? Я не пряталась, мама мне разрешила...Я репетирую светские манеры...

    Мамукатю  коменданта Ира почему-то уважала, а Снежану нет.

   Театр-студия от театрального училища отличается тем, что занятия проходят в здании театра. И студенты участвуют в создании спектакля. Нет, не заменяют режиссера. А рабочих сцены заменяют. А повезёт, так и изображают народные массы. И на месте обучаются приёмам типа „И о чем тут еще говорить, когда больше не о чем тут говорить“ – сказанное в группе  в разнобой создаёт впечатление ропота в толпе. И как следствие, вокруг студентов постоянно масса разного люда.

   - Мама, представляешь, - слышит как-то Катя в коридоре телефонный разговор, - Нас здесь  выбрали семь девочек и семь мальчиков... Или наоборот? Я забыла, я заплАчу... А потом пятнадцатой нам добавляют какую-то старуху из самодеятельности. Чем она понравилась режиссеру – непонятно,  если в любовницы, то он извращенец, вокруг столько красивых девчонок...

   - Наверное, приглядывать за вами, - слышит Катя ответ в трубке, почти громкая связь. – Сержант в юбке...

   - Я вам не сержант, я Мамакатя, – встревает Мамакатя.

   - Ну я же сказала... – отвечает голос мамы...

   - Но мне ничего не стоит сыграть для вас и сержанта...Быстро, не думая, Сержант ... – повисла ярковыраженгная вопросительная пауза..., - Как зовут маму?

   - Индира...

   - Значит, сейчас на моем месте вы видите сержанта Индиру Ганжи...

   - Абитурьент, представьтесь, в конце фразы добавляйте „мэм-сахиб“ – быстро!

   - Я! Шахмуратова Вэйс...

   - Мэм-сахиб, - напоминает Катя

   - Мэм-сахиб, - повторяет, оказывается, Вэйс

   - Повторить сначала!

   - Абитуриент Шахмуратова...

   - Рекрут Шахмуратова – повторить сначала!

   - Рекрут Шахмуратова...

   - Мэм-сахиб...А теперь вместе“!

   - Рекрут Шамширова, мэм-сахиб...

   Их замечательное общение прерывает приход куратора курса во главе группы новоиспеченных студентов. Снежана Крутикова с ними.

   - Повторюсь для тех, с кем мы видимся впервые, Мартенс Александра Александровна, преподаватель и куратор вашего курса, по совместителбству актриса основного состава нашего театра.

   Актриса Мартенс, Катя уже видала её на сцене и из зала, и из-за кулис, была приятной женщиной. Такую приятность придают приветливость и богатая мимика, так что морщинки у глаз и в уголках рта,  и тем более седина в короткой и со свежей укладкой прической придают ей только благородства. Хотелось верить, что курс обрел Маму Мартенс. И в двадцать с гаком  Кате не хватало мамы...

   - Мы продолжим обзорную экскурсию по нашему театру, чтобы вы не заблуждались и не заблудились во вспомогательных цехах. В каждом из них вам предстоит практиковаться все три года обучения. Представьте себе, прежде чем вас примет к себе МХАТ или „Современник“, вас ждут не одни огни рампы, но и мастерство строителя декораций. Наши выпускники должны из ничего и хоть в космосе организовать театр уровня не ниже „Глобуса“... Направо гримёрные заслуженных артистов, а налево гримёрки остальных актёров – почувствуйте разницу. Мы посетим обычную гримёрку, с неё или другой рядом начнёте и вы. Не сразу.

   Гримёрные заслуженных на два столика и с одним именем – Мартенс распахнула дверь и дала заглянуть в комнату по очереди, а потом захлопнула её перед носом Дени Соаны, производное из опечатки на компьютере.
   - Второго выбирает заслуженный, а вас распределят. Ваши комнаты на пять столиков, видите, четыре столика с зеркалами и пятый добавили у окна? Что это значит, догадайтесь сами.

   Александра Александровна развернула кресло от столика у окна и села в него.

   - Катя Королькова, я слышала вы творили чудеса в гримёрке? При этом у вас  специальность швеи. Можете поделиться, где учились, если не секрет?

   Мамакатя шагнула к мэтрессе Мартенс, встала чуть сбоку, чуть с зади – мешал гримировальный столик. Зато на нем была непочатая коробка с гримом.

   - Вы разрешите воспользоваться здешним гримом, Александра Александровна? Я урон восполню, мы договоримся с хозяйкой, когда спрошу, кто она, я извинюсь.

   - А с чего вы решили, что это хозяйка, а не хозяин столика?
   - На гастролях у нас часто была одна комната на всех. Мужчины иначе раскладывают  баночки и ставят зеркало... Я  расскажу, только я привыкла говорить за работой...

   И Мамакатя рассказала в лицах об общении со своей второй бабушкой, которая могла взять над детьми опекунство, но не пожелала.

      - Ба, ты опять помолодела…- Катя повторила папину дежурную шутку.
   Бабушка Маша вершила немыслимое: она кушала пирожное с
кремом.

   - Средство от ранних морщин. Лучше быть пышечкой лицом, здесь и здесь чуточку, чем сморщенным сухофруктом. Согласна? Хотя, что ты еще в этом понимаешь…

   А хочешь, я научу тебя гримироваться и маскироваться?
Захочешь, будешь как бы старше. Без этих вульгарных…как девки
мажутся. Скромно, с достоинством, и как  ответственная девушка-невеста, у которой всё на мази, а захочешь – так и на сносях.. А можно и наоборот – чтоб под маленькую девочку косить… Доедай свое мороженное и мы пойдём ко мне в салон.

   Уже в машине  Бабушка Маша продолжила:

   - Я о чем вас просила, не называть меня бабушкой. И не только на людях. Забудетесь,  сорвётесь, малые в первую очередь. Нет, так, чтоб совсем отвыкнуть, что наедине, что в обществе.

   Я вот что придумала. Что нельзя запретить, можно заместить. Выработать новую привычку. Зовите меня по имени…

   Катя попробовала:

   - Маша… Как подружка из класса.

   - Вот именно. Для Павлика и Ниночки, я так и быть, могу представляться  тётей Машей, они привыкнут. А вы с Дреем…
Зовите меня Мари. Можете даже мадам Мари…
 
   - Я читала, так зовут проституток или их мамок…

   - Где ты такой дряни набралась?! Ладно, пусть будет Бамари.
Мадам Бамари – и пусть ломают головы, не жалко.
А теперь смотри, потом повторишь на кукле… Так для чего тебе надо выглядеть старше своих лет?

   - Я хочу взять опёку над малышами и через суд получить досрочные права.

   У тебя есть авто? Или думаешь про ту машину, что под водой? Не советую, в лучшем случае на запчасти и они подъём с водолазами не окупят.

   Катя стиснула зубы. Так… об её родителях. Но ведь папа Сергей Бабы Ма…Бамари родной сын. Просто она всю  жизнь держала себя в узде. Она омолаживает тело, она омолаживает словарь, и вот – еще и осваивает прагматичность нынешнего поколения.

   - Нет, я о правах взрослого человека.

   - А, вот ты о чем… Понимаю. Давай посмотрим в тырнете, что для этого нужно. И еще, вы помните мою маленькую просьбу, а я помогаю вам материально и морально…Сыночку не вернуть, а жить надо… И жить  с удовольствием,  им ТАМ, - Бамари показала пальцем в потолок – вряд ли понравятся кислые наши рожи. Даже по ним. Наоборот, им спокойнее будет, если мы справимся. Я так Серёжу воспитывала…

    Вечером был спектакль из военной тематики, не «Зодиак», а областного драматического труппа, из студентов в нём заняты были только мальчики рабочими сцены. И Мамукатю пригласили особо поработать с гримом. Первый помреж сцены только глянул на «вороньи гнезда» и бородки первашей и отказался их пускать в массовку.

   - Вот если этому щупленькому забинтовать голову и положить на носилки, чтоб  было не тяжело… Замотаем в плащ-палатку и сойдёт, второй план  не первый…

   О, Кать! И ты здесь? Во втором акте на вокзале я тебя выпущу с семечками?  Ты правильно куришь, аутентично… Сегодня в первом ряду кого-то смотрят, реж. не сказал кого… Импровизация приветствуется.

   Спектакль  тепло приняли в зале и кто-то кому-то «показался». Отметили поздним ужином.

   На этот случай в общежитии  Колледжа искусств существовал особый порядок: по звонку предупреждения  и  записке  режиссеров, дирижеров или администраторов профильных заведений пускали и после двадцати трёх -  «комендантского часа».

   Мамакатя вошла в комнату  на цыпочках, чтобы не разбудить соседку. Но та не спала, а рыдала  в стенку.

   - Я тебя ненавижу, -  со всхлипами прорычала она Кате.

   - И за что же мне такая награда? – на автомате ответила ей Катя.

   - Смотрю я на тебя – ни рожи, ни кожи. А говорили, что ты спишь с режиссёром. Да ну, нафиг! Одеваешься… Ногти – ужас.

   - Костюмеру постоянно требуется что-то зашивать и подшивать…

   - Во-во! Лохушка из публики…Никаких знакомств и связей папиных. А тебя и так все знают, здороваются первыми. Я сегодня поняла – почему. Как ты рассказывала Мартенсихе, как бабушку показывала – я как будто там была с вами…

   - Аккуратнее, слово не воробей – ищи потом доветра в поле….
Зови лучше мэтресса – и коротко, и по сути…

   Снежана не слушала, пауза на всхлипы закончилась.

   - На, подавись, я тебе просто завидую… Мне бы твой талант!

   Только я все равно пробьюсь на экран, на красную дорожку. Жизнь папину положу, но докажу, что и у меня есть характер. Я красивая и умею себя подать в обществе…

   - Актёру вне сцены лучшее вообще не иметь лица – гримёрам проще. Была бы мимика и голос поставлен…

   - Голос и мимику мне в этой студии поставят, папа заплатит. А ты так и будешь играть в провинции со всеми своими талантами… Многостаночница…

   - Что ж, народное признание и таким бывает, - зевнула Мамакатя и пропала под одеялом.