Придурковатый мир

1
  Проснулся он лишь в 12:00. Работа в "Инспекции Здравомыслия" его так утомила, что ему хотелось перестать быть в здравом уме.
  Алексей Ипатьевич состоял в седьмом звене "Инспекции Здравомыслия", а потому приходилось оставаться на ночную смену.
  Представители первых шести звеньев работали днём, имели хорошую зарплату в 9500 друблей и получали привилегии, если кто-нибудь из них заимел блестящую репутацию или становился лучшим работником месяца.
  В седьмое звено попадали остальные работники. Они работали по ночам, получали по 50 друблей за 6 часов работы и имел статус "лохов".
  Для Алексея это не было неожиданностью. В государстве Интегра маленькие зарплаты были привычным делом. А если учесть, что в "Инспекции Здравомыслия" было семь звеньев рабочих, и он был на последнем, то не приходится и удивляться тому, что после сна Алексей чувствовал себя лохом.







2
  Он выглянул в окно и увидел перед собой столицу Интегры, Клиноводск, в которой дома представляли собой каменные многоэтажки, друг от друга ничем не отличающимися.
  Затем он увидел вдалеке роскошное здание, построенное из вольфрама. Вольфрамовый дворец. Именно там и разместился офис президента Интегры, Ивана Купалы.
  «Да...Купале и его депутатам не стоит волноваться из-за денег. Они же не в седьмом звене Инспекции, а в первом...» — подумал Алексей, повернувшись к окну спиной и вновь оглядывая свою комнатку.

;
3
  В комнатке было не густо: один письменный стол, один шкаф, один комод, один стул и одна кровать.
  Также над кроватью на стене висел постер (который продавали втихую) с надписью:

ИДИТЕ В ЖОПУ,
ДЕПУТАТЫ ИНТЕГРЫ
!!!

  Этот постер Алексей нашёл в тот момент, когда ему  однажды (по счастливой случайности) впихнули в руки номер газеты "Интегральная Правда", и между четвёртой и пятой страницами был вложен этот красочный постер с жирными чёрными буквами и жирными чёрными восклицательными знаками, в которых содержался сакральный, если не божественный и прямолинейный замысел.
  Эти слова впились в сознание Алексея, подобно свежей печати на бумаге, и после того, как он наклеил постер на стене, старался делать вид, что ничего е случилось и ни о каких постерах он не слышал ни черта.
  После нахлынувших воспоминаний Трубецкой вздохнул и решил прогуляться, дабы проветриться и порассуждать о сущности Интеграла, что не было проявлением здравомыслия (как полагают местные депутаты!!!).

4
  Он натянул фирменную куртку седьмого звена — серую с нашивкой в виде перечёркнутой лампочки и вышел к лестничной клетке. Лифт не работал третью неделю, поэтому пришлось топать пешком с девятого этажа.

  На лестничной клетке восьмого этажа сидел сосед, дядя Коля, и задумчиво сверлил взглядом почтовый ящик.

— Здорово, Алексей, — сказал он, не оборачиваясь. — Скажи-ка мне, как человек здравомыслящий: если я положу письмо в ящик, а оно там пролежит три дня, оно поумнеет?

— Нет, дядя Коль, — вздохнул Алексей.

— Вот и я думаю, что нет, — кивнул сосед и заклеил ящик скотчем. — Пусть думает, что оно отправлено.

  Алексей почесал затылок и пошёл дальше. Иногда ему казалось, что даже соседи — часть эксперимента.

5
  На улице было серо. Небо напоминало потолок в подъезде — такое же унылое, с разводами. По дороге к остановке Алексей встретил Игоря Григорьевича Колотушкина.

  Игорь работал в пятом звене «Инспекции Здравомыслия» и носил зелёную куртку с почти целой лампочкой. Друзьями они стали не столько по симпатии, сколько по общей усталости от жизни.

— Лёша! — крикнул Игорь, подбегая и тяжело дыша. — Ты слышал новость?

— Если она хорошая, то даже не хочу о ней слышать.

— Да ладно тебе! Все гораздно лучшая чем ты думаешь! — Игорь понизил голос. — Говорят, в Вольфрамовом дворце вчера ночью горел свет в кабинете Купалы аж до трёх ночи.

— И что?

— Как что? Он, видимо, работал! Представляешь? Президент — и работает! — Игорь округлил глаза. — Может, готовит новую реформу?

  Алексей посмотрел на друга с жалостью.

— Коля, ты что, правда веришь, что в три часа ночи он работал? Он, скорее всего, просто забыл выключить свет, уходя из кабинета после ужина из осетрины.

  Игорь задумался. Лампочка на его куртке моргнула и погасла.

— А ведь может быть... — пробормотал он.
;
6
  На остановке стояла Людмила Игнатьевна Прохорова — женщина с идеальной осанкой и бейджиком второго звена. Её куртка была синей, а лампочка горела ярко, как прожектор. Она смотрела на приближающийся автобус с таким видом, будто он был её подчинённым.

— Трубецкой, — кивнула она Алексею, даже не глядя на Игоря. — Выглядишь плохо. Опять не высыпаешься?

— Ночная смена, Людмила Игнатьевна, — ответил Алексей.

— А, ну да, седьмое звено, — она слегка поморщилась, как будто речь шла о канализации. — А у нас во втором звене вчера премии давали. За бдительность. Я, например, заметила, что в отчёте за прошлый месяц у одного сотрудника слово «сознание» было написано с одной «н». Представляете? Чуть не пропустили!

— Ужас, — сказал Алексей.

— Вот именно! — не заметила иронии Людмила Игнатьевна.

  Автобус подъехал. На боку у него висел плакат: «Здравомыслие — залог счастья! Спросите у инспектора!»

;
7
  В «Инспекции Здравомыслия» пахло бумагой, потом и отчаянием. В седьмом звене работали те, кто не прошёл аттестацию, не имел связей или просто однажды усомнился в том, что президент Купала действительно варит кофе из вольфрамовой руды по утрам.

  Начальник смены, дядька с лицом, которое забыло, что такое улыбка, раздавал задания.

— Трубецкой, твоё задание на ночь: проверить 450 заявлений от граждан о том, что они «считают себя здоровыми». Если в заявлении есть орфографическая ошибка — отправлять в четвёртое звено на пересмотр. Если ошибок нет — отправлять во второе звено на утверждение. Второе звено отправит обратно, ты вернёшь гражданину с пометкой «недостаточно безумно». Понял?

— Нет, — честно сказал Алексей.

— Значит, понял. Приступай.

  Алексей сел за стол. Справа от него сидел мужик, который уже три часа смотрел в одну бумажку и иногда шептал: «А если это сон?»

  Слева — девушка, которая ставила печати вверх ногами, потому что «так хочет вселенная».

  Алексей взял первую бумагу. Гражданин Петров писал: «Я счытаю себя здаровым».

— Ошибка, — вздохнул Алексей и отложил в стопку «в четвёртое».

Вторая: «Я считаю себя здоровым».

— Грамотный... — пробормотал Алексей. — Ну, извини, брат, значит, ты для нас недостаточно безумен. Во второе звено.

  Так прошёл первый час его рабочей ночи.

8
После смены Алексей не пошёл домой сразу. Ноги сами принесли его к подвалу на улице Правды, дом 13, корпус 2, строение «А/Б». Надпись на двери гласила: «Кружок вязания имени А.П. Чехова. По средам — теория абсурда в литературе».

Алексей постучал условным стуком — три коротких, два длинных, один средний (никто точно не помнил, какой считается средним, но традиция требовала).

Дверь открыл Игорь Григорьевич. Выглядел он заговорщицки.

— Ипатьич! Ты один?

— А кто со мной может быть? У меня даже тараканы разбежались от тоски.

Игорь впустил его внутрь. В подвале пахло сыростью, типографской краской и отчаянием. На старых верстаках были разложены постеры с надписью:

ИДИТЕ В ЖОПУ,
ДЕПУТАТЫ ИНТЕГРЫ
!!!

— Двести штук отпечатали, — с гордостью сказал Игорь. — Ночью, на подпольном принтере. Картридж украли из четвёртого звена, представляешь? Теперь у них там принтер не печатает, они думают, что это у них «сознание забарахлило».

Алексей взял один постер. Бумага была шершавой, краска пахла так, будто её смешивали с надеждой.

— И кто это покупает? — спросил он.

— О, тут целая сеть! — Игорь зашептал. — Передаём через пенсионерок, которые торгуют семечками у метро. Они кладут постеры между газетами «Вестник Здравомыслия». Покупатель берёт газету, дома вытаскивает постер и вешает на стену. А газету потом читает, чтобы алиби было.

— А что в газете?

— Ну, как обычно: «Купала спас кота из горящего Вольфрамового дворца», «В Интегре снизились цены на вольфрам», «Депутат Иванов добровольно сдал половину зарплаты в фонд борьбы с излишним здравомыслием».

Алексей хмыкнул. Врать в Интегре умели виртуозно. Иногда ему казалось, что ложь здесь — единственная работающая отрасль экономики.
;
9
В углу подвала сидел человек в чёрном свитере с высоким воротом и читал книгу. Алексей присмотрелся — книга называлась «Бытие и время. Переосмысление для чайников».

— Это Григорий Саныч, — представил Игорь. — Наш идейный вдохновитель. Раньше преподавал философию в университете, потом его уволили за то, что он спросил студентов: «А что, если Купала — это просто буквы?».

Григорий Саныч поднял глаза.

— Молодой человек, — обратился он к Алексею. — Вы задумывались, почему в Интегре семь звеньев?

— Потому что шесть — мало, а восемь — много? — предположил Алексей.

— Потому что семь — священное число, — философ встал и начал расхаживать по подвалу, как лектор в аудитории. — Но не в мистическом смысле, а в бюрократическом. При семи звеньях никто точно не знает, кто за что отвечает. Первое звено думает, что решения принимает седьмое, седьмое — что первое, а средние просто передают бумажки туда-сюда и делают вид, что осмысляют происходящее.

— А что, если кто-то догадается? — спросил Игорь.

— Уже догадались, — философ указал на постеры. — Поэтому мы здесь.

Алексей посмотрел на надпись на постере. В ней была какая-то освобождающая простота. Никаких сложных терминов, никаких отсылок к философии. Просто: идите в жопу. И восклицательные знаки.

— А что дальше? — спросил Алексей. — Ну, расклеим мы эти постеры. И что?

Григорий Саныч загадочно улыбнулся.

— А дальше, молодой человек, начнётся самое интересное. Люди увидят, что кто-то написал то, что они думают. Им станет смешно. А смех в Интегре — это первый шаг к прозрению.

— Или к психушке, — заметил Алексей.

— Это одно и то же, — философ пожал плечами. — В Интегре грань между психушкой и здравомыслием так тонка, что её можно разглядеть только через микроскоп. Но микроскопы у нас только в первом звене, а они смотрят только в документы.


;
10
На следующий день Алексей вышел на работу с ощущением, что он больше не просто винтик в машине, а винтик, который знает, что машина едет в пропасть. Это не делало его счастливее, но добавляло происходящему какую-то мрачную кинематографичность.

В метро он увидел женщину, которая разворачивала газету «Вестник Здравомыслия». Между страницами мелькнул уголок постера. Женщина быстро оглянулась, сунула постер в сумку и сделала вид, что читает передовицу: «Купала лично проверил качество вольфрама в столовых первого звена».

Алексей улыбнулся. Система дала трещину. Пока tiny, но дала.

В вагон зашёл контролёр в форме с нашивкой «Инспектор Здравомыслия Третьего Ранга». Он подошёл к парню в наушниках.

— Ваш билет.

Парень протянул проездной.

Контролёр долго всматривался в фотографию, потом в лицо парня, потом опять в фотографию.

— Что-то не так? — спросил парень.

— У вас на фотографии взгляд осмысленный, — сказал контролёр. — А в жизни — нет. Придётся пройти проверку.

— Какую проверку?

— На здравомыслие. Пройдёмте.

Парня увели. Остальные пассажиры смотрели в пол и делали вид, что это обычное дело. Алексей подумал: вот она, Интегра в действии. Если у тебя на фотографии осмысленный взгляд, это подозрительно. Значит, ты либо притворяешься, либо действительно что-то понимаешь. А понимать в Интегре запрещено. Можно только догадываться, но вслух не говорить.

11
В «Инспекции» его ждал сюрприз.

На столе Алексея лежала папка с грифом «Для служебного пользования. Звенья 1-3, остальным не смотреть, но если смотрите, то делайте вид, что не смотрели».

Он открыл. Внутри была анкета.

Анкета кандидата на повышение в четвёртое звено
(заполняется собственноручно, желательно левой рукой, для проверки искренности)

1. Считаете ли вы, что президент Купала — отец родной?
   · Да
   · Скорее да, чем нет
   · Нет (нужен развёрнутый ответ, почему вы так заблуждаетесь)
2. Как вы относитесь к вольфраму?
   · Обожаю
   · Уважаю
   · Считаю основой мироздания
3. Бывали ли у вас мысли, что в Интегре что-то устроено неправильно?
   · Никогда
   · Только после праздников (с похмелья)
   · Да (в этом случае приложите явку с повинной в трёх экземплярах)

И так далее, 75 вопросов.

Снизу приписка красными чернилами: «Трубецкой А.И., седьмое звено. Рекомендован к рассмотрению. Подпись: неразборчиво, похоже на „Купала И.“, но скорее всего, просто шутка».

Алексей перечитал три раза. Его? В четвёртое звено? Это была либо ошибка, либо провокация, либо — самый страшный вариант — правда.

Он посмотрел на часы. До начала смены оставалось 15 минут. Нужно было решать: заполнять анкету или сжечь её и сделать вид, что ничего не было.

— Ипатьич! — раздалось сбоку. — Ты это видел?

Игорь тыкал пальцем в свою анкету. У него была точно такая же.

— Нас что, массово повышают? — прошептал Игорь. — Это ловушка?

— В Интегре всё ловушка, — ответил Алексей. — Вопрос в том, какая именно.
12
Вечером они снова встретились в подвале у Григория Саныча.

Философ долго рассматривал анкеты, нюхал их, даже попробовал бумагу на вкус.

— Обычная бумага, — заключил он. — Но чернила... чернила особенные.

— Чем? — спросил Игорь.

— Они пахнут надеждой. Самый опасный наркотик в Интегре. Знаете, сколько людей сломались, потому что им дали надежду, а потом забрали?

— И что нам делать? — спросил Алексей.

— Заполняйте, — пожал плечами философ. — Но заполняйте так, чтобы вас не повысили.

— То есть?

— Ну, напишите правду. Например, на вопрос «Считаете ли вы Купалу отцом родным?» ответьте: «У меня есть отец, его зовут Ипатий, он работает на заводе и считает, что Купала — козёл». Или на вопрос про вольфрам: «Считаю, что вольфрам — это просто металл, из которого строят дворцы, пока народ живёт в бетонных коробках».

Игорь побледнел.

— Так меня ж не повысят, меня ж расстреляют!

— Именно, — кивнул философ. — Если повезёт. А если не повезёт — повысят. И тогда ты попадёшь в четвёртое звено, где люди носят галстуки, пьют кофе из настоящих чашек и постепенно превращаются в тех, кого ненавидели. Выбирай.

Алексей задумался. В его голове боролись два голоса. Один говорил: «Заполни анкету честно, пусть видят, что ты думаешь на самом деле». Другой: «Заполни как надо, получи повышение, а там, глядишь, и до первого звена доберёшься, и тогда уже изнутри систему менять будешь».

Он вспомнил постер, висящий у него над кроватью:

ИДИТЕ В ЖОПУ,
ДЕПУТАТЫ ИНТЕГРЫ
!!!

И понял, что выбор уже сделан.

13
Утром следующего дня Алексей проснулся от тишины. Обычно в его старом телефоне дребезжали уведомления от коллег по седьмому звену: «Кто взял мой степлер?», «В четвёртом звене опять пьют чай с вольфрамом, а мы тут мучаемся», «Срочно! Нужен кто-то, кто умеет делать вид, что работает!».

Сегодня телефон молчал.

Алексей потыкал в экран. Значок сети моргал, но вместо привычных полосок показывал что-то похожее на перечёркнутую лампочку.

— Странно, — пробормотал он и включил радио на подоконнике.

Радио вещало бодрым голосом дикторши:

«—...в связи с профилактическими работами по укреплению вольфрамовой безопасности, доступ к Единой Информационной Сети временно ограничен. Гражданам рекомендуется провести это время с пользой: перечитать труды президента Купалы, пересчитать свои друбли или просто подумать о прекрасном — например, о вольфраме».

— То есть интернета нет, — понял Алексей.

— То есть свободы нет, — поправил его внутренний голос, но Алексей привычно его заткнул.


;
14
На улице было необычно тихо. Люди шли на работу без наушников, не утыкаясь в телефоны. Они смотрели по сторонам и, кажется, впервые за долгое время замечали, что дома серые, небо серое, и жизнь какая-то серая.

На остановке Игорь выглядел так, будто у него отняли любимую игрушку.

— Ипатьич, ты представляешь? Я теперь не могу зайти в «Вольфраграм»!

— И что там было интересного?

— Не знаю! Но я теперь не могу это проверить! — Игорь схватился за голову. — А вдруг там Купала выложил новое фото? А вдруг там новые мемы про депутатов? А вдруг я что-то пропустил?

— Ты пропустил жизнь, Коля, — философски заметил Алексей.

— Да ну тебя. Ты просто не понимаешь. Там, в сети, — настоящая жизнь! А здесь... — Игорь обвёл рукой серый Клиноводск. — Здесь просто декорация.

Подошёл автобус. На его боку висел новый плакат:

ИНТЕРНЕТ — КАК ВОЛЬФРАМ:
ЕСЛИ ЕГО СЛИШКОМ МНОГО,
ТЕРЯЕШЬ ЗДРАВОМЫСЛИЕ!
(c) Инспекция Чистоты Сознания

— Гениально, — вздохнул Алексей. — Они отключили интернет и сами же объяснили, почему это полезно.

— А вдруг и правда полезно? — засомневался Игорь. — Может, мы слишком много сидели?

Алексей посмотрел на друга с жалостью. Система работала идеально: она не просто запрещала — она заставляла сомневаться в собственной правоте.
;
15
В «Инспекции Здравомыслия» царила непривычная суета. Сотрудники первого звена бегали с бумажками, второй звено что-то громко обсуждало, а седьмое, как всегда, сидело и тупило.

К Алексею подошла Людмила Игнатьевна. Вид у неё был торжественный.

— Трубецкой, — сказала она. — Как работник седьмого звена, вы обязаны принять участие в акции «Чистое сознание».

— Это ещё что?

— Мы будем ходить по квартирам и проверять, не хранят ли граждане запрещённые материалы.

— Какие, например?

— Например, постеры с надписями, не одобренными Инспекцией, — она понизила голос до драматического шёпота. — Вчера в Интегре зафиксирован всплеск распространения нелегальной продукции с призывом отправить депутатов в... ну, вы понимаете, куда.

Алексей постарался сохранить невозмутимое лицо.

— И много таких постеров?

— Пока неизвестно. Но Инспекция Чистоты Сознания зафиксировала аномальную активность в районе улицы Правды. — Людмила Игнатьевна посмотрела на Алексея подозрительно. — Вы ведь живёте рядом с улицей Правды, Трубецкой?

— Рядом, — кивнул Алексей. — Но я там только сплю.

— Вот и проверим, — многозначительно сказала Людмила Игнатьевна. — Завтра в 18:00. Я зайду к вам лично. С проверкой.

Она ушла, цокая каблуками, а Алексей почувствовал, как внутри всё похолодело. У него над кроватью висел постер. Самый настоящий. С призывом.

16
Вечером в подвале на улице Правды было жарко. Григорий Саныч размахивал руками и вещал:

— Они отключили интернет не просто так! Они готовят Большую Чистку! Сначала они лишают людей информации, потом — возможности общаться, а потом — способности мыслить критически!

— А что нам делать? — спросил Игорь. — У меня дома пять постеров под кроватью!

— И у меня один, — мрачно добавил Алексей.

— Над кроватью? — уточнил философ.

— Над кроватью.

— Молодой человек, — Григорий Саныч покачал головой. — Это называется «вызов системе». Красиво, конечно, но опасно. Вам срочно нужно его спрятать.

— Куда?

— В самое надёжное место в Интегре.

— Куда?

— В галерею современного искусства, — философ загадочно улыбнулся. — Там такое висит, что ваш постер сочтут слишком реалистичным и не заметят.

— А если серьёзно?

— А если серьёзно — несите его сюда. У нас тут тайник за портретом Купалы.

Алексей посмотрел на портрет президента, висящий в углу. У Купалы были добрые глаза и приятная улыбка. Прямо как у человека, который лично отключает интернет, чтобы гражданам было спокойнее.

— А если найдут? — спросил Игорь.

— Не найдут, — отмахнулся философ. — Кто ж будет искать крамолу за портретом вождя? Это же святотатство.

Логика была безупречной. По крайней мере, для Интегры.
;
17
Ночью Алексей не спал. Он лежал на кровати, смотрел в потолок и думал о том, как абсурдно устроена жизнь. Интернет отключили «для профилактики», постеры с правдой продают подпольно, а его друг Игорь искренне переживает, что пропустит мемы.

«Может, я тоже схожу с ума? — подумал Алексей. — Может, всё это — просто сон, и я проснусь в нормальной стране, где президент не строит дворцы из вольфрама, а депутаты не вызывают желания посылать их далеко и надолго?»

Он закрыл глаза. В тишине было слышно, как за стеной сосед дядя Коля сверлит что-то дрелью. В три часа ночи.

— Ремонт, — пробормотал Алексей. — В Интегре даже ремонт делают, когда нельзя делать ремонт.

Он улыбнулся. В этом абсурде была какая-то своя, придурковатая гармония. Если ты не можешь изменить мир — хотя бы подмечай, насколько он смешон.

Завтра придёт Людмила Игнатьевна. Завтра нужно будет прятать постер. Завтра снова будет Интегра.

Алексей повернулся на бок и провалился в забытие, в котором не было никаких специфических снов. Потому что в Интегре даже сны были под контролем Инспекции Чистоты Сознания.
;
18
Людмила Игнатьевна явилась ровно в 18:00. Ни минутой раньше, ни минутой позже. В Интегре пунктуальность считалась признаком здравомыслия, хотя Алексей подозревал, что это просто способ ничего не делать вовремя, но с чувством выполненного долга.

Она вошла в комнату, как следователь в камеру: огляделась, принюхалась и поджала губы.

— Скромно живёте, Трубецкой.

— Экономлю на вольфраме, — ответил Алексей.

— Зря. Вольфрам — это будущее. Президент Купала лично рекомендует каждому гражданину иметь дома хотя бы небольшой кусочек вольфрама. Для энергетики.

— У меня есть, — Алексей кивнул на старую гирю в углу. — Чистый вольфрам. Ещё от деда досталась.

Людмила Игнатьевна посмотрела на гирю с подозрением, но промолчала. Она подошла к стене над кроватью и остановилась. Там, где ещё вчера висел постер с призывом отправить депутатов в далёкое путешествие, теперь красовался портрет Купалы. Алексей предусмотрительно купил его утром в ларьке «Всё для Здравомыслия».

— Перемены? — спросила Людмила Игнатьевна.

— Давно хотел повесить, — соврал Алексей. — Вдохновляет.

Она прищурилась. Пауза затягивалась. Алексей чувствовал, как его внутренний голос шепчет: «Сейчас она спросит про обои, найдёт волос с прошлого постерa и отправит тебя в психушку».

Но Людмила Игнатьевна неожиданно сменила тему:

— Вы пользуетесь Вольфраксом, Трубецкой?

— Приходится.

— Это правильный ответ. — Она достала телефон и показала экран. — Видите? У меня зелёный статус. Это значит, что я общаюсь только в безопасном контуре. А у вас?

Алексей достал свой древний смартфон. На экране горела иконка Вольфракса — стилизованная буква «В», обвитая колючей проволокой.

— Жёлтый, — констатировала Людмила Игнатьевна. — Это плохо, Трубецкой. Жёлтый — значит, вы общаетесь с непроверенными контактами. Это риск заражения вольфрамовой недостаточностью.

— Я просто пишу другу, что мы сегодня едим на обед, — попытался оправдаться Алексей.

— А вы уверены, что ваш друг — не бот Инспекции Чистоты Сознания?

— Вообще-то нет.

— Вот видите! — обрадовалась Людмила Игнатьевна. — Вы даже этого не знаете! А могли бы знать, если бы читали обновления пользовательского соглашения. Там, между прочим, чёрным по вольфрамовому написано: «Вольфракс имеет право прослушивать ваши мысли в пределах, допустимых законодательством Интегры».

— У меня нет мыслей, — честно сказал Алексей.

— Тем хуже для вас, — отрезала Людмила Игнатьевна. — Отсутствие мыслей — тоже нарушение. Нужно думать о чём-то правильном. Например, о вольфраме.

19
Обыск продолжался ещё час. Людмила Игнатьевна заглянула в шкаф, перерыла комод, понюхала носки Алексея (сказала, что «ищем запах крамолы») и даже заглянула под кровать.

Там лежал старый пыльный чемодан с надписью «Вольфрамовая экспедиция — 1999».

— Что это? — спросила она.

— Наследство, — вздохнул Алексей. — Дед мечтал найти вольфрам в чистом виде. Уехал в тайгу, прожил там три года, вернулся с чемоданом и сказал: «Вольфрам внутри нас».

— Мудрый был человек, — кивнула Людмила Игнатьевна. — Жаль, что не дожил до эпохи всеобщего вольфрамирования.

— Он дожил до запрета на выезд из Интегры, — заметил Алексей. — И как-то быстро перестал мечтать о вольфраме.

Людмила Игнатьевна сделала вид, что не услышала. Она закрыла чемодан и подошла к окну.

— Знаете, Трубецкой, — сказала она задумчиво, — я понимаю, что проверить всех физически невозможно. В Интегре сорок миллионов человек. Даже если каждый инспектор будет проверять по сто квартир в день, на полный охват уйдёт... — она задумалась, — ...много времени.

— То есть система несовершенна? — осторожно спросил Алексей.

— Система совершенна, — поправила Людмила Игнатьевна. — Просто граждане несовершенны. Их слишком много. Но мы работаем над этим.

Она посмотрела на Алексея с какой-то странной смесью жалости и подозрения.

— Я оставляю вам памятку. — Она достала из сумки брошюру. — «Как правильно мыслить в эпоху всеобщего вольфрамирования». Прочитайте обязательно. И статус в Вольфраксе исправьте на зелёный. Для этого нужно отправить заявление в трёх экземплярах и приложить справку от психиатра, что вы способны отличать вольфрам от чугуна.

— А если я не отличаю?

— Тогда вам в седьмое звено, — улыбнулась Людмила Игнатьевна. — Ах да, вы же там уже работаете! Совсем забыла.

Она ушла, оставив после себя запах дешёвых духов и лёгкий осадок абсурда.
;
20
Вечером Алексей сидел в подвале у Григория Саныча и рассказывал о визите.

— Значит, она не нашла постер? — уточнил философ.

— Не нашла. Я его в чемодан деда спрятал. Под «вольфрамовой экспедицией».

— Остроумно. Но надолго ли?

— А что, будут новые обыски?

— Хуже, — Григорий Саныч достал телефон. — Смотри.

На экране была открыта переписка в Вольфраксе. Игорь, видимо, в порыве откровенности, написал в общий чат под названием «Вязание имени Чехова»:

«Ребята, а если Людмила Игнатьевна найдёт постеры, что делать? У меня их пять!»

И получил ответ от аккаунта с зелёным статусом и аватаркой в виде лампочки:

«Здравствуйте! Ваше сообщение направлено в Инспекцию Чистоты Сознания для проверки. Ожидайте. Хорошего дня!»

— Это бот, — объяснил Григорий Саныч. — Вольфракс теперь сканирует все сообщения на ключевые слова. «Постер», «депутаты», «жопа», «вольфрам» (в неправильном контексте) — всё уходит в систему.

— И что теперь?

— А теперь мы узнаем, насколько серьёзно Инспекция относится к своим обязанностям. — Философ улыбнулся. — И заодно проверим, могут ли они физически прийти ко всем, кто написал что-то подозрительное.

— Игоря жалко, — вздохнул Алексей.

— Игоря? — Григорий Саныч хмыкнул. — Игорь сейчас делает вид, что его взломали. Он уже написал в поддержку Вольфракса заявление, что сообщение отправлено не им, а его котом, который наступил на клавиатуру.

— И они поверили?

— В Интегре верят во всё, что написано в трёх экземплярах. Игорь отправил заявление, приложил справку от ветеринара, что кот действительно склонен к набору текста, и фотографию кота с паспортом. Сейчас его статус временно зелёный.

Алексей восхитился. В абсурдном мире абсурдные методы работали лучше всего.

21
Ночью ему приснился странный сон.

Он стоял посреди Вольфрамового дворца. Вокруг бегали депутаты в костюмах из вольфрамовой фольги и кричали: «Мы служим народу!», но рты у них были заклеены скотчем с надписью «Здравомыслие».

В центре зала сидел Иван Купала и листал ленту Вольфракса. На экране телефона одно за другим всплывали сообщения:

«Купала — молодец»
«Вольфрам — это счастье»
«Я люблю Инспекцию Чистоты Сознания»

— Хорошо идут дела, — довольно кивал Купала. — Народ доволен. Никто не пишет глупостей.

— А если пишут? — спросил Алексей.

— Тогда мы отключаем интернет, — улыбнулся Купала. — И глупости исчезают сами собой. Нет интернета — нет проблемы.

— Но люди всё равно думают.

— Думают? — Купала удивился. — Трубецкой, вы в каком звене работаете? В седьмом? Ну так и не выдумывайте. Люди в седьмом звене не думают. Они работают. А думаем мы, первое звено. За всех.

Алексей хотел возразить, но проснулся.

За окном светало. Телефон мигал уведомлением из Вольфракса:

«Уважаемый пользователь! Ваш статус изменён на ЖЁЛТЫЙ. Для восстановления ЗЕЛЁНОГО статуса пройдите добровольно-принудительную лекцию „Основы вольфрамового мышления“. Лекция состоится завтра в 08:00 в здании Инспекции Чистоты Сознания. Явка обязательна. Неявка будет расценена как добровольный переход в ЧЁРНЫЙ статус».

— Чёрный статус, — прочитал Алексей вслух. — Это, наверное, когда тебя уже не проверяют, а просто везут за город и спрашивают: «Сам прыгнешь или помочь?»

Он вздохнул и пошёл чистить зубы. Вольфрамовой пастой, конечно. Другой в Интегре не продавали.
;
22
Лекция «Основы вольфрамового мышления» проходила в актовом зале Инспекции Чистоты Сознания. Алексей сидел в четвёртом ряду, между сонным стариком и девушкой, которая всё время тыкала в экран телефона, хотя интернет всё ещё был отключён.

— Там ничего нет, — шепнул он ей.

— Я знаю, — ответила девушка. — Но привычка.

На сцену вышел лектор — мужчина с лицом человека, который уже забыл, что такое улыбка, но помнит, что за неё доплачивают. На груди у него висел огромный кусок вольфрама на цепочке, похожий на медаль «За взятие здравомыслия».

— Доброе утро, граждане! — начал он. — Тема сегодняшней лекции: «Вольфрам как основа мироздания и личной гигиены».

Алексей внутренне застонал.

— Многие из вас заблуждаются, считая, что вольфрам — это просто металл, — продолжал лектор. — На самом деле вольфрам — это состояние души. Президент Купала лично открыл это свойство ещё в 2015 году, когда впервые подержал в руках кусок вольфрамовой руды и почувствовал, как его сознание очистилось.

— А что он держал до этого? — шёпотом спросила девушка.

— Наверное, чугун, — так же шёпотом ответил Алексей.

Лектор нахмурился, но продолжил:

— Сейчас каждый из вас получит памятку «Как мыслить вольфрамово». В ней описаны 75 способов заменить вредные мысли полезными. Например, если вы поймали себя на мысли, что интернет был лучше до отключения, вы должны немедленно подумать: «Вольфрам защищает меня от лишней информации».

— А если я не могу перестать думать про старый интернет? — спросил кто-то из зала.

— Значит, вы недостаточно вольфрамированы, — отрезал лектор. — Рекомендую носить с собой кусочек вольфрама и нюхать его при первых признаках сомнения.

Алексей посмотрел на лектора и подумал:
«Вот придурки! Думают, что они — хозяева вселенной по имени „Интегра“! Сидят тут, втирают нам про вольфрам, а сами, небось, по ночам в настоящий интернет лазают, через закрытые каналы. Рано радуетесь, суки!»

Он так увлёкся своими мыслями, что не заметил, как лектор подошёл к нему.

— Молодой человек, — наклонился лектор. — Вы что-то хотели сказать?

— Нет, — ответил Алексей. — Я просто думал.

— О чём?

— О вольфраме, — соврал Алексей. — Какой же он всё-таки... вольфрамовый.

Лектор удовлетворённо кивнул и пошёл дальше.
;
23
Выходя из здания, Алексей увидел Игоря. Тот сидел на скамейке и смотрел в телефон с таким видом, будто ждал сообщения от Всевышнего.

— Коль, ты чего?

— Ипатьич, — Игорь поднял глаза. — Ты не представляешь. Я только что узнал.

— Что?

— Нас сдали.

— Кого?

— Подпольщиков. Кружок имени Чехова. Григория Саныча. — Игорь затрясся. — Инспекция узнала про постеры. Они знают про тираж. Они знают про тайник за портретом Купалы. Они знают всё!

— Откуда?

— Из Вольфракса, — Игорь показал экран. — Я же тогда написал в общий чат, помнишь? Думал, что интернет отключён, а оно, оказывается, в офлайн-режиме сохраняется и потом уходит в систему, когда сеть появляется.

— И что теперь?

— А теперь — всё. — Игорь спрятал лицо в ладони. — Григория Саныча уже забрали. Сегодня утром. Пришли люди в серых куртках с нашивками «Чистое Сознание» и увезли в неизвестном направлении.

Алексей сел рядом. В голове было пусто. Потом появилась мысль: «А почему меня ещё не забрали?»

— Ты последний, — всхлипнул Игорь, будто прочитав его мысли. — Тебя оставили напоследок. Хотели сначала лекцию прослушать, а потом — в подвал.

— В какой подвал?

— В тот самый, — Игорь понизил голос. — Где пытают вольфрамом. Заставляют нюхать его, пока не сознаешься.

Алексей хотел спросить, в чём сознаваться, но передумал. В Интегре всегда было в чём.
;
24
Однако случилось непоправимое.

Вечером того же дня, когда Алексей уже собирал вещи (на всякий случай), в городе началось что-то невообразимое.

Сначала по Вольфраксу (единственному работающему каналу связи) прошло сообщение:

«ВНИМАНИЕ! На улице Правды зафиксировано скопление граждан с вязаными изделиями! Инспекция Чистоты Сознания рекомендует сохранять спокойствие и не поддаваться на провокации!»

Алексей выглянул в окно.

По улице Правды действительно шла толпа. Впереди несли транспаранты, связанные крючком из шерсти:

«ВЕРНИТЕ НАМ НОРМАЛЬНЫЙ ИНТЕРНЕТ!»
«ДОЛОЙ ВОЛЬФРАКС!»
«МЫ ХОТИМ СМОТРЕТЬ КОТИКОВ, А НЕ ПОРТРЕТЫ КУПАЛЫ!»
«ВОЛЬФРАМ — НЕ ЕДА!»

Алексей протёр глаза. Ему показалось, что он спит.

Но нет. Толпа росла. К вязальщицам присоединялись обычные граждане, потом работники седьмого звена, потом даже кто-то в зелёных куртках (пятое звено!) и синих (второе!).

— Твою ж вольфрамовую душу, — прошептал Алексей. — Это же народное ополчение.

Он быстро натянул куртку и выбежал на улицу.
;
25
К моменту, когда Алексей добежал до центра, толпа уже окружала Вольфрамовый дворец. Депутаты в панике выглядывали из окон, а охрана нервно переминалась с ноги на ногу, не зная, стрелять или тоже присоединиться.

— Чего они хотят? — крикнул Алексей у какой-то бабки с вязаным плакатом «ХВАТИТ ТРАВИТЬ НАС ВОЛЬФРАМОМ!».

— Свободы! — ответила бабка. — И интернета нормального! А то внуки плачут, мемы новые посмотреть не могут!

— А вы?

— А я за внуков! — бабка потрясла спицами. — Им расти, а они тут с этим Вольфраксом маются. Ты бы видел, что там за стикеры! Один Купала на всех! А где котики? Где собачки? Где, извините, неприличные картинки? Нету!

Алексей хотел объяснить, что неприличные картинки в Интегре запрещены, но потом понял, что объяснять что-либо этой бабке бесполезно. Она пришла за правдой. За настоящей. Не вольфрамовой.

Толпа напирала. Двери дворца затрещали.

— А ну расступись! — раздался чей-то властный голос.

Из дворца вышел Иван Купала собственной персоной. На нём был костюм из чистого вольфрама, который переливался на солнце так, что глазам больно.

— Что здесь происходит? — спросил Купала голосом, которым спрашивают только те, кто привык, что ему всегда отвечают правильно.

Толпа замерла. А потом бабка с вязаным плакатом вышла вперёд и сказала то, что никто не ожидал услышать:

— А это как же, вашу мать, извиняюсь, понимать? — она ткнула спицей в сторону Купалы. — Мы тут, значит, сидим без интернета, без котиков, без ничего, а ты там в своём дворце вольфрам жуёшь и думаешь, что мы слепые?

Купала опешил. Он явно не был готов к такому повороту.

— Гражданочка, — начал он. — Вы не понимаете. Вольфракс — это безопасность. Это защита от вредной информации.

— А кто решает, что вредно, а что нет? — крикнул кто-то из толпы.

— Мы, — ответил Купала. — Первое звено.

— А мы — седьмое! — заорали из толпы. — И мы тоже хотим решать!

Толпа взревела. Алексей смотрел на всё это и не верил своим глазам. Обычные люди, которые ещё вчера боялись даже слово против сказать, сейчас стояли перед дворцом и требовали.

— Верните интернет!
— Долой Вольфракс!
— Свободу Григорию Санычу!
— И котиков!

Последнее требование прозвучало как-то особенно жалобно. Даже Купала, кажется, дрогнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я подумаю.

— Думать будешь в своей Инспекции! — крикнула бабка. — А мы тут постоим. И никуда не уйдём, пока не вернёте как было!

И села прямо на асфальт. За ней — остальные. Через пять минут площадь перед Вольфрамовым дворцом напоминала огромный пикник с вязаными плакатами.

Купала смотрел на это, открыв рот.

Алексей стоял в толпе и улыбался. Впервые за долгое время ему не хотелось послать всех подальше. Ему хотелось остаться.
;
26
Ночь опустилась на Клиноводск быстро, будто кто-то выключил свет во всём городе. Впрочем, в Интегре свет часто выключали — экономили вольфрам для дворца.

Алексей и Игорь сидели в подвале кружка имени Чехова. Тайник за портретом Купалы был пуст — постеры изъяла Инспекция, но старый чемодан деда Алексея всё ещё стоял в углу.

— Ты понимаешь, что мы идиоты? — спросил Игорь.

— В Интегре все идиоты. Это условие проживания.

— Нет, я серьёзно. Мы хотим пойти во дворец. К самому Купале. И предложить ему... что? Сделать интернет нормальным? Отменить вольфрам? Он же нас пошлёт.

— Пошлёт, — согласился Алексей. — Но сначала удивится. А в удивлении люди иногда говорят правду.

Игорь задумался.

— А если нас расстреляют?

— Значит, умрём героями. Или идиотами. В Интегре это одно и то же.

Алексей открыл чемодан. Внутри лежали старые дедовы вещи: компас, показывающий всегда на Вольфрамовый дворец (дед говорил: «потому что туда всё равно все дороги ведут»), ржавая кружка с надписью «Вольфрам — наше всё» и толстая тетрадь в кожаном переплёте.

— Что это? — спросил Игорь.

— Дневник деда, — Алексей пролистал страницы. — Слушай: «Сегодня опять отключили электричество. Соседи говорят, что это для нашей же пользы. Чтобы мы научились ценить темноту. Я им сказал: темноту мы и так ценим, особенно когда в холодильнике пусто. Соседи обиделись и написали на меня донос. Теперь я враг народа. Интересно, народ знает, что у него есть враги?»

— Твой дед был философом.

— Мой дед был таким же придурком, как и мы. Но он хотя бы писал правду.

Алексей захлопнул тетрадь и сунул её за пазуху.

— Пошли.

27
Вольфрамовый дворец ночью выглядел ещё более нелепо, чем днём. Подсветка делала его похожим на гигантский новогодний шар, который забыли убрать после праздников. Охрана у входа клевала носом.

— Как пройдём? — прошептал Игорь.

— Через чёрный ход.

— Откуда ты знаешь, где чёрный ход?

— Дед рассказывал. Он работал здесь уборщиком в 90-х. Говорил, что все дворцы одинаковые: парадный вход для гостей, чёрный — для тех, кто убирает дерьмо.

Они обошли здание с тыла. Чёрный ход был приоткрыт — видимо, кто-то из обслуги курил на лестнице.

— Вера есть? — спросил Алексей.

— Нет.

— Тогда просто не думай.

Они вошли.
28
Внутри дворец оказался именно таким, каким Алексей его себе представлял: мрамор, позолота, вольфрамовые вставки в каждой стене и портреты Купалы в полный рост через каждые три метра. На одном портрете президент кормил голубей, на другом — держал в руках кусок вольфрамовой руды, на третьем — просто смотрел вдаль с выражением лица, которое должно было означать «я думаю о народе», но на самом деле означало «я думаю, не пора ли поднять налоги».

Они поднялись на третий этаж. Здесь было тихо. Только из-за одной двери доносились голоса.

— Кабинет Купалы, — шепнул Игорь.

— Откуда знаешь?

— Табличка: «И. Купала. Не входить без стука. И без стука тоже не входить. Вообще не входить. Только если очень нужно».

Алексей прильнул к двери.

Внутри говорили двое. Купала и кто-то с хриплым голосом.

— Господин Купала, народ вышел на улицы, — говорил хриплый. — Вы понимаете, чем это грозит?

— Чем? — голос Купалы звучал устало.

— Придётся уступать.

— Никогда!

— Тогда они войдут во дворец.

— Пусть попробуют. У меня охрана.

— Охрана уже вяжет носки вместе с ними. Я только что звонил начальнику охраны, он сказал: «Извините, я занят, у меня тут бабка учит меня вязать крючком протестный плакат».

Наступила тишина.

А потом Купала засмеялся. Странно, невесело, но засмеялся.

— Знаешь, — сказал он. — Я ведь тоже хочу нормальный интернет. Хочу зайти в соцсеть и увидеть котика, а не очередной пост о том, какой я гениальный.

— Иван!

— Молчу, молчу.

Алексей понял: сейчас или никогда. Он толкнул дверь.
;
29
Купала сидел в кресле с высокой спинкой, обитым вольфрамовой нитью. Напротив него стоял мужчина в сером костюме — видимо, советник.

Оба уставились на вошедших.

— Вы кто? — спросил советник.

— Сантехники, — ляпнул Игорь.

— Из седьмого звена, — добавил Алексей. — Мы по поводу протеста.

Купала вдруг улыбнулся. Настоящей улыбкой, не той, которую рисовали на плакатах.

— Садитесь, сантехники. — Он указал на стулья. — Рассказывайте.

Алексей сел. Игорь остался стоять у двери — на всякий случай.

— Граждане требуют вернуть интернет, — начал Алексей. — Настоящий, не вольфраксовый. С котиками, мемами и возможностью написать другу, что он дурак, без отправки копии в Инспекцию.

— Знаю, — вздохнул Купала. — Но понимаете, если я верну интернет, они захотят ещё чего-нибудь. Свободы слова, например. А за ней — свободы собраний. А потом — смены власти.

— А вы пробовали?

— Что?

— Дать им то, что они хотят?

Купала посмотрел на Алексея долгим взглядом.

— Молодой человек, вы хоть понимаете, что произойдёт, если я дам им свободу?

— Они перестанут выходить на улицы и начнут сидеть в интернете.

— Именно! — Купала хлопнул ладонью по столу. — А в интернете они будут писать гадости про меня! Я же читать буду!

— Так не читайте, — пожал плечами Алексей. — У нас в седьмом звене есть правило: если не хочешь знать правду — не задавай вопросов. Мы просто делаем вид, что работаем, и получаем свои 50 друблей.

Советник хмыкнул.

— Иван, а парень-то дело говорит.

— Какое дело? — возмутился Купала. — Ты предлагаешь мне сдаться?

— Я предлагаю вам сделать вид, что вы сдались, — поправил Алексей. — Верните интернет. Разрешите котиков. Даже разрешите иногда писать «Купала — козёл». Но сделайте так, чтобы это писало меньшинство, а большинство писало «Купала — красава». А через месяц народ забудет, из-за чего вообще вышел на улицы.

Советник смотрел на Алексея с уважением.

— Иван, возьми его в первое звено. Он мыслит стратегически.

Купала задумался. Потом вдруг спросил:

— А ты сам, сантехник, как думаешь: я козёл?

Алексей встретился с ним взглядом.

— Вы? — он помедлил. — Вы — просто человек, который слишком долго сидел в вольфрамовом кресле. Оно, наверное, неудобное. И жопе, наверное, больно. Вот вы и злитесь на весь мир.

Игорь за дверью замер. Советник побледнел. Купала встал.

И расхохотался.

— Гениально! — закричал он. — Тридцать лет у власти, а мне никто не говорил, что у меня жопа болит! — он хлопнул Алексея по плечу. — Оставайся. Будешь моим личным правдорубом.

— Нет, — сказал Алексей.

— Почему?

— Я в седьмом звене. Там хоть понятно, кто враг, а кто дурак. А у вас... — он обвёл рукой кабинет, — тут сам чёрт ногу сломит.

Купала посмотрел на советника.

— А он мне нравится. Дерзкий.

— С такими либо во власть, либо в тюрьму, — заметил советник.

— Отпустим, — решил Купала. — Пусть живёт. Но с условием.

— С каким? — спросил Алексей.

— Ты пришёл спасать Интегру от придурковатости. Так?

— Ну... да.

— А кто сказал, что она хочет спасаться? — Купала развёл руками. — Посмотри на них. — Он кивнул в окно, где всё ещё сидели протестующие с вязаными плакатами. — Им не свобода нужна. Им нужен повод собраться вместе и пообщаться. А какой повод — интернет, вольфрам или конец света — им без разницы. Завтра они разойдутся, послезавтра я включу интернет, а через неделю они будут снова писать доносы друг на друга в Вольфраксе. Потому что так устроен человек.

— Не все, — тихо сказал Алексей.

— Все, — отрезал Купала. — И ты тоже. Просто ты ещё этого не понял.
;
30
Утром Алексей проснулся в своей кровати. Над ним висел новый постер, который Игорь принёс ночью:

МЫ СПАСЛИ ИНТЕГРУ
ОТ ПРИДУРКОВАТОСТИ
(надеемся)

Внизу приписка от Игоря: «Ипатьич, ты гений. Я всё напутал и перепутал, но, кажется, мы действительно что-то сделали. Пойду вязать новый плакат».

Алексей подошёл к окну. На улице было серо, как всегда. Люди шли на работу. Вдалеке сиял Вольфрамовый дворец.

Телефон пискнул. Уведомление из Вольфракса:

«Уважаемые пользователи! С сегодняшнего дня доступ к Единой Информационной Сети восстановлен. Инспекция Чистоты Сознания напоминает: свобода — это ответственность. Несите её с достоинством. И помните: вольфрам внутри вас»

Алексей хмыкнул и открыл браузер.

Первая же новость:

«Купала лично пообещал вернуть котиков в ленту. Оппозиция ликует».

Вторая:

«В Интегре зафиксирован новый вид мошенничества: продажа поддельного вольфрама под видом настоящего».

Третья:

«Григорий Саныч освобождён и уже читает лекцию “Постмодернизм как способ выживания в тоталитарном обществе” в подвале на улице Правды».

Алексей улыбнулся.

Он не спас Интегру. Но, кажется, Интегра и не хотела спасаться. Она хотела, чтобы кто-то замечал, насколько она придурковатая. И смеялся над этим.

— Ну что ж, — сказал Алексей сам себе. — Значит, будем смеяться.

Он надел куртку седьмого звена, вышел на улицу и вдохнул серый, привычный воздух Интегры.

Где-то вдалеке бабка с вязаным плакатом снова вышла на площадь. Теперь у неё было новое требование:

«ВЕРНИТЕ ЧЕСНОК В МАГАЗИНЫ!»

— Прогресс, — сказал Алексей и пошёл на работу.


Конец
9 марта 2026–14 апреля 2026