Глава 3. В ожидании перемен

Глава 3

В ОЖИДАНИИ ПЕРЕМЕН

     Как-то в раннем детстве, меня оставили на попечение тетке. Не помню уже, что я сотворил, но хорошо запомнил теткины слова:

     -- Ну и характер, ну и характер!

      Я не отчетливо представлял себе значение слова «характер», но понимал, что тетка чем-то мною недовольна. Гораздо позже мой школьный учитель Геннадий Тимофеевич выговаривал мне:

      -- Почему ты такой упрямый? Ладно, я такой, но меня фамилия обязывает.

      Фамилия учителя была Козёл, и он ее не стеснялся…

     -- Ты чего такой упрямый! – также постоянно укоряла меня и мама. Она же много раз высказывала и моему отцу:

     -- Куда ты лезешь со своей справедливостью? Ведь ничего не изменишь, а неприятностей наживешь!

       Жизнь в детстве кажется простой и неизменной в своих непременных атрибутах. Но раз за разом слово «справедливость» ставило меня в тупик. Однажды учительница начальных классов в школе поселка нефтяников Кочкор-Ата, что на юге Киргизии, где я учился, почему-то надумала давать характеристики нашим родителям. Остановившись на моем отце, а он тогда работал председателем профсоюзного комитета объединения «Киргизнефть», она произнесла: «Он несправедливый». Чем уж так не угодил мой отец учительнице, не знаю, но позже я слышал от многих людей, что он, инженер-нефтяник, ветеран войны, на фронте вступивший в партию, из-за своего  патологического поиска справедливости постоянно на неприятности нарывался. Он за это  злился на себя, но иначе не мог. Я тоже, сколько себя помню, никогда не плакал от физической боли. Можно стиснуть зубы, можно кричать, кататься по полу, чтобы было полегче, но не плакать. Зато легко наворачивались слезы от самой ничтожной обиды и несправедливости.

     В 1965 году мы, двенадцатилетние мальчишки плакали всей командой. Наша футбольная команда «Ураган», пройдя отборочные туры на районном и областных соревнованиях, пробилась в республиканский финал «Кожаного мяча», играть во дворце спорта у памятника Ленину. Там нас ждало поражение от комсомольцев ашхабадской школы, тренером которых был один из лучших футболистов Туркменистана того времени. Проигранный матч я воспринял крайне болезненно. Беда не приходит одна. Вскоре меня постигла еще большая неудача. Я был влюблен в одноклассницу Люду Шабашову. На школьном вечере, собрав всю смелость, я стал рядом с ней. На быструю музыку, мы начали танцевать. Моя партнерша танцевала прекрасно, а мне казалось, что я совершал одну за другой ошибки, теряясь в такт музыки. Но что меня изумило – она кривилась так, как будто я наступал ей на ноги. После танца она посмотрела на меня взглядом, полным презрения и недовольства, и больше никогда со мною не танцевала. На следующий день, когда я встретил ее в школьном коридоре и попросил у нее прощения за мою неловкость, она проскочила мимо, не ответив на приветствие.

     Не знаю, почему я вспоминаю об этих двух событиях, может потому, что оба события произошли в один год, в 1965. Смешно, но мне кажется, что если бы я научился танцевать, то и на футбольном поле был бы мне успешнее. Может ко мне приклеилась этикетка «неудачника». Я рано научился понимать, что успех любого предприятия завис от способности воспринимать чужую точку зрения, от умения слушать ей окружающих. Может, даже именно потому, что я не слышал, как наступал на ноги своей партнерше, я уже тогда был идеален для журналистской работы, которой я занимаюсь до сих пор.