8. Родители поэта

Родители Александра Блока — Александр Львович Блок и Александра Андреевна Бекетова.

Отец Блока, Александр Львович, (20 октября 1852, Псков — 18 ноября 1909, Варшава) — был незаурядной личностью. Это был, по отзыву его учеников и последователей, ученый-правовед необычайно высокого дарования, профессор Варшавского университета. 

Он окончил с золотой медалью новгородскую гимназию (1870) и юридический факультет Санкт-Петербургского университета. Очевидно в поисках самостоятельности, в годы студенчества Александр Львович переселился в меблированную комнату и стал содержать себя уроками. Как домашний учитель в богатой семье Бибиковых, состоявшей из матери-вдовы и двух ее сыновей, он побывал с ними за границей, посетил Швейцарию и Италию. Но потом снова вернулся в родную семью и блестяще окончил курс университета, став одним из выдающихся учеников покойного профессора А.Д.Градовского.

В 1874 г. А.Л. Блок представил выпускную кандидатскую диссертацию «О городском управлении в России®, признанную блестящей, и был оставлен профессором А.Д. Градовским для подготовки к профессуре по кафедре государственного права. В 1876 г. молодой ученый выдержал магистерский экзамен, при сдаче которого, как отмечал профессор А.Д. Градовский, «произвел наилучшее впечатление на весь факультет, как основательностью сведений, так и даром изложения».

Предполагалось, что со временем А.Л. Блок займет кафедру энциклопедии права, заменив профессора П.Г. Редькина, а его однокурсник Н.М. Коркунов кафедру государственного права. Но он не стал ждать, пока откроется вакансия, и согласился занять кафедру государственного права в Варшавском университете, где в сентябре 1878 г. прочел вступительную лекцию. Рекомендуя своего ученика ректору Варшавского университета Н.М. Благовещенскому, профессор А.Д. Градовский писал, что А.Л. Блока «можно смело отнести к числу весьма образованных, живых людей, с отличною подготовкою». Александра .Львовича Градовский охарактеризовал как «отличного товарища, доброго, честного и симпатичного во всех отношениях».

Впоследствии кафедру энциклопедии права Петербургского университета занял Н.М. Коркунов. Спекторский сожалел о несбывшемся варианте судьбы Блока. «Быть может, — писал он, — было бы лучше, если бы осуществился первоначальный план. А.Л. Блок, с его широким энциклопедизмом и безучастием к технике юридических конструкций и догме публичного права, был более далек от специальных проблем государственного права как такового, чем блестящий юрист-догматик Коркунов, который, как видно из его “Лекций по общей теории права", в свою очередь, не слишком был склонен к специально философским штудиям».

А.С. Блок был красавец. На вечере у известной общественной деятельницы Анны Павловны Философовой его увидел Достоевский. Писателя поразила наружность молодого человека и он даже собирался изобразить его в одном из своих романов в качестве главного действующего лица.

Позднее Александр Блок описал эту встречу на вечере у Анны Вревской (так он назвал в поэме Анны Философову):

На вечерах у Анны Вревской
Был общества отборный цвет.
Больной и грустный Достоевский
Ходил сюда на склоне лет
Суровой жизни скрасить бремя,
Набраться сведений и сил
Для «Дневника». (Он в это время
С Победоносцевым дружил)...

В салоне этом без утайки,
Под обаянием хозяйки,
Славянофил и либерал
Взаимно руку пожимал.

Средь пожилых людей и чинных,
Среди зеленых и невинных —
В салоне Вревской был как свой
Один ученый молодой.

Непринужденный гость, привычный —
Он был со многими на «ты».
Его отмечены черты
Печатью не совсем обычной.

Раз (он гостиной проходил)
Его заметил Достоевский.
«Кто сей красавец? – он спросил
Негромко, наклонившись к Вревской:

-Похож на Байрона». – Словцо
Крылатое все подхватили,
И все на новое лицо
Свое вниманье обратили.

На сей раз милостив был свет,
Обыкновенно – столь упрямый.
«Красив, умен», – твердили дамы,
Мужчины морщились: «поэт»…

Но, если морщатся мужчины,
Должно быть, зависть их берет…
А чувств прекрасной половины
Никто, сам чорт, не разберет…

И дамы были в восхищеньи:
«Он – Байрон, значит – демон…» – Что ж?
Он впрямь был с гордым лордом схож
Лица надменным выраженьем
И чем-то, что хочу назвать
Тяжелым пламенем печали".

Александр Львович так же, как и его мать, красавица Черкасова, был брюнет с серо-зелеными глазами и тонкими чертами лица; черные, сросшиеся брови, продолговатое, бледное лицо, необыкновенно яркие губы и тяжелый взгляд придавали его лицу мрачное выражение. Походка и все движения были резки и порывисты. Короткий смех и легкое заикание сообщали какой-то особый характер его странному, нервному облику.

Александр Львович Блок обладал незаурядным умом, говорил на нескольких языках, писал философские книги. Он был оставлен в университете на преподавательской должности. Известно, что был требователен и строг к своим  студентам, не давал им поблажек. Это был человек с большим и своеобразным отвлеченным умом и тонкими литературными вкусами. Его любимцами были Гете, Шекспир и Флобер. Из русских писателей он особенно любил Достоевского и Лермонтова. К «Демону» у него было особенное отношение. Он исключительно ценил не только поэму Лермонтова, но и оперу Рубинштейна, которую знал наизусть и беспрестанно играл в собственном своем переложении.

Кроме того он был талантливейший пианист с серьезными вкусами. Его любимцами были Бетховен и Шуман. Исполнение Александра Львовича отличалось точностью, свободой, силой. Но главное его обаяние заключалось в какой-то стихийно-демонической страстности; получалось впечатление вдохновенного порыва, стремительного полета, не передаваемого словами. Музыкальность отца, по-видимому, претворилась в сыне особым образом. Она сказалась в необычайной музыкальности его стиха и в разнообразии ритмов.

Наружностью поэт Александр Блок пошел в отцовскую линию. Отец, как и сын, отличались большой физической силой и крепким здоровьем. Сын унаследовал от отца сильный темперамент, глубину чувств, некоторые стороны ума. Но характер его был иного склада: не было в нем мрачной глубины и идейной убежденности отца. Зато проявлялись во многом "бекетовские" черты - легкость, веселость, увлеченность, непоследовательность мнений. Хотя в конце жизни его мать и окружающие отмечала у поэта появление характерных отцовских черт - в виде неожиданных вспышек гнева. По воспоминаниям современников (М.Бекетова) мрачный, демонический облик Александра Львовича вместе с присущим ему обаянием в общем верно очерчен в поэме его сына «Возмездие». 

***
Мать поэта, Александра Андреевна Бекетова (Ася), была третьей дочерью в семье ректора университета Бекетова. По воспоминаниям ее младшей сестры Марии Бекетовой: "В детстве Александра Андреевна была очень нервная, истеричная девочка, капризная и непокорная. Нередко находили на нее припадки беспричинной злобы, которые быстро проходили, сменяясь такой милой, горячей ласковостью, такой шаловливой, заразительной веселостью, что все забывали неприятные проявления ее характера. Она была резва, откровенна, в высшей степени непосредственна. Во всем складе ее, даже физическом, было что-то бурное и буйное".

В 9-летнем возрасте Ася поступила в гимназию. Ее сестра продолжает свои воспоминания: "Училась Ася довольно плохо. Она ненавидела всякую «учебу», систематичность. В гимназии ее считали пустой, даже глупой, но ошибочно… Больше всего любила она природу и литературу, особенно лирику, поэзию. Была очень религиозна и еще в детстве мечтала о детях, о материнстве.

Описывая характер своей старшей сестры Мария Бекетова называет ее "экспансивной Асей". "Грациозная шаловливость, капризно переменчивый нрав, бесконечная живость, чувствительность мимозы и детская веселость – таковы были свойства тогдашней Аси. Но в плохие минуты на нее нападала истерическая раздражительность: она злилась, как хищный зверек, и разражалась потоком обидных, отрывистых слов. Но эти бури быстро сменялись ясным и ласковым настроением. Страсти в ней еще спали, но она была очень пылка и тогда уже бунтовала против рутины и рвалась к каким-то новым путям. Ее пристрастия и антипатии доходили до крайности, она отстаивала свои мнения с беззаветной горячностью, зуб за зуб спорила с родителями и с сестрой Катей о том, что казалось ей неверным и фальшивым. Чрезвычайно силен был в ней дух противоречия. Ходячие мнения или навязываемые вкусы вызывали в ней неизменный протест".

В шестнадцать лет из некрасивой девочки Ася превратилась в очаровательную девушку. Своей женственной грацией, стройностью, хорошеньким свежим лицом и шаловливым кокетством она привлекала мужские сердца.

Вскоре у Аси явился жених, некий естественник 3-го курса, добрый и честный малый, ничем не выдававшийся среди остальных. Сначала он был застенчив до свирепости, но мать наша быстро его приручила, так что он сделался одним из завсегдатаев, стал ухаживать за Асей и сделал ей предложение. Не разобравшись в своих чувствах, она приняла его предложение. Но, как я уже упоминала выше, скоро опомнилась и взяла свое слово назад, очень огорчив этим отставленного жениха. Асе было тогда еще не до брака, и на серьезное чувство она вообще не была в то время способна. Ей нравилась любовная игра, самолюбию ее льстили ее победы, но если бы она была предоставлена самой себе, вряд ли бы она так рано вышла замуж".

М. Бекетова отмечает, что роман Ал. Львовича Блока с Асей происходил совсем не так, как изображен он в «Возмездии», на самом же деле, вот как было дело:
"Ал. Львович познакомился с нами в год нашего переезда в ректорский дом. Он стал усиленно ухаживать за Асей, что очень ей нравилось, тем более, что Ал. Львович был не только красив и интересен, но его чувство к Асе отличалось и страстностью, и проникновением в ее сущность. Он ценил в ней и обаятельную наружность, и глубокую женственность, и оригинальный ум, далеко не всеми тогда оцененный. Многие находили, что она глупее сестер, а гимназические учителя – и совсем не из глупых – считали ее пустой девушкой, занятой только бантиками. Нечего и говорить, что и то, и другое было совершенно неверно. Ал. Львович разговаривал с Асей, выбирая подчас даже слишком трудные по тогдашнему развитию ее темы, очень восхищался ее пением (у нее был небольшой, но звонкий и верный голос). Он приносил ей романсы, которые она пела под его аккомпанемент. Банальных комплиментов она от него, разумеется, не слыхала, он говорил с ней, например, так: «Я смотрел на вас вчера в окно университетского коридора и видел, как вы сидели за вашей прялкой». Ася сидела с шитьем у окна в комнате нижнего этажа, выходившей на университ. двор так, что из второго этажа, откуда смотрел на нее Ал. Львович, было особенно хорошо ее видно. Это косвенное сравнение с Гретхен ей тогда очень понравилось, вообще же Ал. Львович был для нее в то время еще слишком серьезен и сложен. Ей бывало с ним иногда даже скучно. Ее бесконечно пленяла только его музыка, так как играл он с редким талантом и очарованием, вкладывая в игру свою какой-то стихийный демонизм.

В конце зимы Ал. Львович сделал Асе предложение, но она ему отказала, после чего он даже перестал бывать у нас в доме. Ася не каялась в своем поступке, но мать наша, совершенно покоренная оригинальным обликом и необычайной музыкальностью Ал. Льв., не могла утешиться после ее отказа и стала говорить Асе, что она оттолкнула необыкновенного человека, с которым могла бы быть счастлива, как ни с кем. Ася начала задумываться, вспоминать прошлое и подпала под влияние матери. Тут, как нарочно, Ал. Льв. напомнил о себе, прислав Асе очень милый и лестный подарок в день ее рождения 6 марта 1877 года. Это была тетрадь с романсами Глинки и Даргомыжского в голубом переплете. Романсов было 17 по числу лет Аси, так как это был год ее семнадцатилетия. Кажется, приложена была и записка. Этот подарок, разумеется, произвел впечатление, Ася начинала думать, что поступила опрометчиво.

Следующей зимой Ал. Льв. неожиданно явился к нам в дом. Он пришел по делу к отцу как к ректору. Ему нужны были какие-то справки и подписи на деловых бумагах. Узнав, что у нас Ал. Льв., Ася подстерегла его внизу на лестнице, очень благосклонно встретила и повела наверх. Все это очень его удивило. Между ними произошло объяснение, результатом которого было вторичное предложение Ал. Льв., на этот раз принятое Асей, а потом и родителями. После этого Ал. Льв., уже в качестве жениха, ежедневно бывал в доме Бекетовых и гостил летом в Шахматове, а следующей осенью уехал в Варшаву, где получил кафедру приват-доцента государственного права. За время его жениховства Ася успела привязаться к Ал. Льв. Его демонское очарование овладело ее нежной душой..."
 
Александр Львович, который по окончании курса был оставлен при университете, получил кафедру приват-доцента государственного права в Варшавском университете. Лекции должны были начаться с осени следующего года. Таким образом, он имел возможность остаться в Петербурге до конца сезона, мог ежедневно видеться с невестой и большую часть лета провел в бекетовском подмосковном Шахматове. Осенью он уехал в Варшаву, так как свадьбу решено было отпраздновать в январе следующего года.
7 января 1879 года, восемнадцати лет от роду, Ася обвенчалась с Александром Львовичем в университетской церкви. Ему было 27 лет. В тот же вечер молодые уехали в Варшаву, где прожили вместе около двух лет.