7. Родители поэта

Родители Александра Блока — Александр Львович Блок и Александра Андреевна Бекетова.

Отец Блока, Александр Львович, (20 октября 1852, Псков — 18 ноября 1909, Варшава) — был незаурядной личностью. Это был, по отзыву его учеников и последователей, ученый-правовед необычайно высокого дарования, профессор Варшавского университета. 

Он окончил с золотой медалью новгородскую гимназию (1870) и юридический факультет Санкт-Петербургского университета. Очевидно в поисках самостоятельности, в годы студенчества Александр Львович переселился в меблированную комнату и стал содержать себя уроками. Как домашний учитель в богатой семье Бибиковых, состоявшей из матери-вдовы и двух ее сыновей, он побывал с ними за границей, посетил Швейцарию и Италию. Но потом снова вернулся в родную семью и блестяще окончил курс университета, став одним из выдающихся учеников покойного профессора А.Д.Градовского.

В 1874 г. А.Л. Блок представил выпускную кандидатскую диссертацию «О городском управлении в России®, признанную блестящей, и был оставлен профессором А.Д. Градовским для подготовки к профессуре по кафедре государственного права. В 1876 г. молодой ученый выдержал магистерский экзамен, при сдаче которого, как отмечал А.Д. Градовский, «произвел наилучшее впечатление на весь факультет, как основательностью сведений, так и даром изложения».

Предполагалось, что со временем А.Л. Блок займет кафедру энциклопедии права в Санкт-Петербургском университете, заменив профессора П.Г. Редькина, а его однокурсник Н.М. Коркунов кафедру государственного права. Но он не стал ждать, пока откроется вакансия, и согласился занять кафедру государственного права в Варшавском университете, где в сентябре 1878 г. прочел вступительную лекцию. Рекомендуя своего ученика ректору Варшавского университета Н.М. Благовещенскому, профессор А.Д. Градовский писал, что А.Л. Блока «можно смело отнести к числу весьма образованных, живых людей, с отличною подготовкою». Александра .Львовича Градовский охарактеризовал как «отличного товарища, доброго, честного и симпатичного во всех отношениях».

В 1880 году он защитил магистерскую диссертацию: «Государственная власть в европейском обществе. Взгляд на политическую теорию Лоренца Штейна и на французские политические порядки». В своём труде автор указывает на ошибочность учения Лоренца Штейна о государственной власти как об отвлеченной силе, стоящей выше и вне отдельных общественных классов. Изложив подробно ход конституционного развития в Западной Европе и в особенности во Франции, Блок доказывает зависимость государственной власти от господствующего в данный период класса. Учениками А. Л. Блока стали выдающиеся ученые-праволведы: Е. В. Спекторский, Ш. Ашкенази, М. А. Рейснер, Н. Я. Новомбергский, Ф. В. Тарановский, В. В. Топор-Рабчинский.

Впоследствии кафедру энциклопедии права Петербургского университета занял Н.М. Коркунов. Ученик А.Л. Блока Е.В. Спекторский сожалел о несбывшемся варианте судьбы Блока. «Быть может, — писал он, — было бы лучше, если бы осуществился первоначальный план. А.Л. Блок, с его широким энциклопедизмом и безучастием к технике юридических конструкций и догме публичного права, был более далек от специальных проблем государственного права как такового, чем блестящий юрист-догматик Коркунов, который, как видно из его “Лекций по общей теории права", в свою очередь, не слишком был склонен к специально философским штудиям».

А.С. Блок обладал необыкновенной внешностью, он был красавец. На вечере у известной общественной деятельницы Анны Павловны Философовой его увидел Достоевский. Писателя поразила наружность молодого человека, и он даже собирался изобразить его в одном из своих романов в качестве главного действующего лица.

Позднее его сын поэт Александр Блок описал эту встречу на вечере у Анны Вревской (так он назвал в поэме Анну Философову):

На вечерах у Анны Вревской
Был общества отборный цвет.
Больной и грустный Достоевский
Ходил сюда на склоне лет
Суровой жизни скрасить бремя,
Набраться сведений и сил
Для «Дневника». (Он в это время
С Победоносцевым дружил)...

В салоне этом без утайки,
Под обаянием хозяйки,
Славянофил и либерал
Взаимно руку пожимал.

Средь пожилых людей и чинных,
Среди зеленых и невинных —
В салоне Вревской был как свой
Один ученый молодой.

Непринужденный гость, привычный —
Он был со многими на «ты».
Его отмечены черты
Печатью не совсем обычной.

Раз (он гостиной проходил)
Его заметил Достоевский.
«Кто сей красавец? – он спросил
Негромко, наклонившись к Вревской:

-Похож на Байрона». – Словцо
Крылатое все подхватили,
И все на новое лицо
Свое вниманье обратили.

На сей раз милостив был свет,
Обыкновенно – столь упрямый.
«Красив, умен», – твердили дамы,
Мужчины морщились: «поэт»…

Но, если морщатся мужчины,
Должно быть, зависть их берет…
А чувств прекрасной половины
Никто, сам чорт, не разберет…

И дамы были в восхищеньи:
«Он – Байрон, значит – демон…» – Что ж?
Он впрямь был с гордым лордом схож
Лица надменным выраженьем
И чем-то, что хочу назвать
Тяжелым пламенем печали".

Александр Львович так же, как и его мать, красавица Черкасова, был брюнет с серо-зелеными глазами и тонкими чертами лица; черные, сросшиеся брови, продолговатое, бледное лицо, необыкновенно яркие губы и тяжелый взгляд придавали его лицу мрачное выражение. Походка и все движения были резки и порывисты. Короткий смех и легкое заикание сообщали какой-то особый характер его странному, нервному облику.

А.Л. Блок обладал незаурядным умом, говорил на нескольких языках, писал философские книги. Он был оставлен в университете на преподавательской должности. Известно, что был требователен и строг к своим  студентам, не давал им поблажек. Это был человек с большим и своеобразным отвлеченным умом и тонкими литературными вкусами. Его любимцами были Гете, Шекспир и Флобер. Из русских писателей он особенно любил Достоевского и Лермонтова. К «Демону» у него было совершенно особенное отношение. Он исключительно ценил не только поэму Лермонтова, но и оперу Рубинштейна, которую знал наизусть и беспрестанно играл в собственном своем переложении.

Кроме того он был талантливейший пианист. Его любимцами были Бетховен и Шуман. Исполнение Александра Львовича отличалось точностью, свободой, силой. Но главное его обаяние заключалось в какой-то стихийно-демонической страстности; получалось впечатление вдохновенного порыва, стремительного полета, не передаваемого словами. Музыкальность отца, по-видимому, претворилась в сыне особым образом. Она сказалась в необычайной музыкальности его стиха и в разнообразии ритмов.

Наружностью поэт Александр Блок пошел в отцовскую линию. Отец, как и сын, отличались большой физической силой и крепким здоровьем. Сын унаследовал от отца сильный темперамент, глубину чувств, некоторые стороны ума. Но характер его был иного склада: не было в нем мрачной глубины и идейной убежденности отца. Зато проявлялись во многом "бекетовские" черты - веселость, увлеченность, непоследовательность мнений. Хотя в конце жизни его мать и окружающие отмечала у поэта появление характерных отцовских черт - в виде неожиданных вспышек гнева.

***
Мать поэта, Александра Андреевна Бекетова (Ася), была третьей дочерью в семье ректора университета Бекетова. По воспоминаниям ее младшей сестры Марии Бекетовой: "В детстве Александра Андреевна была очень нервная, истеричная девочка, капризная и непокорная. Нередко находили на нее припадки беспричинной злобы, которые быстро проходили, сменяясь такой милой, горячей ласковостью, такой шаловливой, заразительной веселостью, что все забывали неприятные проявления ее характера. Она была резва, откровенна, в высшей степени непосредственна. Во всем складе ее, даже физическом, было что-то бурное и буйное".

В 9-летнем возрасте Ася поступила в гимназию. "Училась Ася довольно плохо. Она ненавидела всякую «учебу», систематичность. В гимназии ее считали пустой, даже глупой, но ошибочно… Больше всего любила она природу и литературу, особенно лирику, поэзию. Была очень религиозна и еще в детстве мечтала о детях, о материнстве".

Описывая характер своей сестры Мария Бекетова называет ее "экспансивной Асей". "Грациозная шаловливость, капризно переменчивый нрав, бесконечная живость, чувствительность мимозы и детская веселость – таковы были свойства тогдашней Аси. Но в плохие минуты на нее нападала истерическая раздражительность: она злилась, как хищный зверек, и разражалась потоком обидных, отрывистых слов. Но эти бури быстро сменялись ясным и ласковым настроением. Страсти в ней еще спали, но она была очень пылка и тогда уже бунтовала против рутины и рвалась к каким-то новым путям. Ее пристрастия и антипатии доходили до крайности, она отстаивала свои мнения с беззаветной горячностью, зуб за зуб спорила с родителями и с сестрой Катей о том, что казалось ей неверным и фальшивым. Чрезвычайно силен был в ней дух противоречия. Ходячие мнения или навязываемые вкусы вызывали в ней неизменный протест".

В шестнадцать лет из некрасивой девочки Ася превратилась в очаровательную девушку. Своей женственной грацией, стройностью, хорошеньким свежим лицом и шаловливым кокетством она привлекала мужские сердца.

Вскоре у Аси явился жених, некий студент 3-го курса, добрый и честный малый, ничем не выдававшийся среди остальных. Он сделался одним из завсегдатаев дома Бекетовых, стал ухаживать за Асей и сделал ей предложение. Не разобравшись в своих чувствах, она приняла его предложение. Но скоро опомнилась и взяла свое слово назад, очень огорчив этим отставленного жениха. Асе было тогда еще не до брака, и на серьезное чувство она вообще не была в то время способна, ей лишь нравилась любовная игра и самолюбию льстили ее победы.

М. Бекетова отмечает, что роман Ал. Львовича Блока с Асей происходил совсем не так, как изображен он в «Возмездии», на самом же деле, вот как все происходило:

"Ал. Львович познакомился с нами в год нашего переезда в ректорский дом. Он стал усиленно ухаживать за Асей, что очень ей нравилось, тем более, что Ал. Львович был не только красив и интересен, но его чувство к Асе отличалось и страстностью, и проникновением в ее сущность. Он ценил в ней и обаятельную наружность, и глубокую женственность, и оригинальный ум, далеко не всеми тогда оцененный. Многие находили, что она глупее сестер, а гимназические учителя – и совсем не из глупых – считали ее пустой девушкой, занятой только бантиками. Нечего и говорить, что и то, и другое было совершенно неверно. Ал. Львович разговаривал с Асей, выбирая подчас даже слишком трудные по тогдашнему развитию ее темы, очень восхищался ее пением (у нее был небольшой, но звонкий и верный голос). Он приносил ей романсы, которые она пела под его аккомпанемент. Банальных комплиментов она от него, разумеется, не слыхала, он говорил с ней, например, так: «Я смотрел на вас вчера в окно университетского коридора и видел, как вы сидели за вашей прялкой». Ася сидела с шитьем у окна в комнате нижнего этажа, выходившей на университетский двор так, что из второго этажа, откуда смотрел на нее Ал. Львович, было особенно хорошо ее видно. Это косвенное сравнение с Гретхен ей тогда очень понравилось, вообще же Ал. Львович был для нее в то время еще слишком серьезен и сложен. Ей бывало с ним иногда даже скучно. Ее бесконечно пленяла только его музыка, так как играл он с редким талантом и очарованием, вкладывая в игру свою какой-то стихийный демонизм.

В конце зимы Ал. Львович сделал Асе предложение, но она ему отказала, после чего он даже перестал бывать у нас в доме. Ася не каялась в своем поступке, но мать наша, совершенно покоренная оригинальным обликом и необычайной музыкальностью Ал. Льв., не могла утешиться после ее отказа и стала говорить Асе, что она оттолкнула необыкновенного человека, с которым могла бы быть счастлива, как ни с кем. Ася начала задумываться, вспоминать прошлое и подпала под влияние матери. Тут, как нарочно, Ал. Льв. напомнил о себе, прислав Асе очень милый и лестный подарок в день ее рождения 6 марта 1877 года. Это была тетрадь с романсами Глинки и Даргомыжского в голубом переплете. Романсов было 17 по числу лет Аси, так как это был год ее семнадцатилетия. Кажется, приложена была и записка. Этот подарок, разумеется, произвел впечатление, Ася начинала думать, что поступила опрометчиво.

Следующей зимой Ал. Льв. неожиданно явился к нам в дом. Он пришел по делу к отцу как к ректору. Ему нужны были какие-то справки и подписи на деловых бумагах. Узнав, что у нас Ал. Льв., Ася подстерегла его внизу на лестнице, очень благосклонно встретила и повела наверх. Все это очень его удивило. Между ними произошло объяснение, результатом которого было вторичное предложение Ал. Льв., на этот раз принятое Асей, а потом и родителями. После этого Ал. Льв., уже в качестве жениха, ежедневно бывал в доме Бекетовых и гостил летом в Шахматове, а следующей осенью уехал в Варшаву, где получил кафедру приват-доцента государственного права. За время его жениховства Ася успела привязаться к Ал. Льв. Его демонское очарование овладело ее нежной душой..."
 
Александр Львович, который по окончании курса был оставлен при университете, получил кафедру приват-доцента государственного права в Варшавском университете. Лекции должны были начаться с осени следующего года. Таким образом, он имел возможность остаться в Петербурге до конца сезона, мог ежедневно видеться с невестой и большую часть лета провел в бекетовском подмосковном Шахматове. Осенью он уехал в Варшаву, так как свадьбу решено было отпраздновать в январе следующего года.
7 января 1879 года, восемнадцати лет от роду, Ася обвенчалась с Александром Львовичем в университетской церкви. Ему было 27 лет. В тот же вечер молодые уехали в Варшаву, где прожили вместе около двух лет.