Двое на одних качелях

Виктор ушёл от Вики.
Надоело всё — от мелких придирок жены: «Ты не там бросил носки», «ты вовремя не купил картошки», «ты, как всегда, думаешь только о себе». Из мелочей, как известно, складывается жизнь. Но она у них никак теперь не складывалась.

 Для Вики всё стало неправильно. Виктору надоело постоянно быть «не идеалом». Хотелось нормальных человеческих отношений и доброжелательной улыбки, с которой бы жена встречала его с работы.

 Вместо этого он слышал лишь: «ты опять неправильно завязал шарф ребёнку». Подумаешь, узел не так сделал? Какая разница? На улице плюсовая температура. Дашка не мёрзнет. И это главное. Дашка капризничала в садике, когда он её одевал, поэтому забыл про шарф. Получилось как всегда.

 Раздражителем Викиного недовольства стал, конечно же, Витя. Он собирал вещи и недоумевал. Как они умудрились прожить вместе десять лет? Что их держало? Любовь, привязанность, ребёнок? Про любовь он не помнил. А привычку понимал давно. Это удобная квартира, ужин на плите и общая постель.

Чемодан стоял у порога, когда зашла Вика. «А это что? — удивилась она? — Зачем ты достал чемодан?». «Вика, я ухожу. Я так решил». «Куда? — удивилась жена в ответ. «Вика, ты понимаешь, я ухожу. Я не могу больше так жить». «Как жить? Как ты не можешь? Что тебя опять не устраивает?»  «Вика, я принял решение, что нам пора расстаться».

До жены наконец дошло, о чём он говорит. Из её глаз полились слезы. «Всё. Не надо. — Витя старался не смотреть на жену. — Я пошёл». Он, не оглядываясь, взял ручку чемодана и повёз его к лифту.

Уже из машины Витя набрал номер его верной подруги Оли.

— Зайчик, ты дома? Через 15 минут буду у тебя.

— Дома, — обрадовалась любовница. У тебя что-то случилось?

В такое время Витя к ней никогда не приходил. Вечер безоговорочно принадлежал семье. Ей посвящались короткие обеденные часы и время, выкроенное в выходные под разными предлогами для жены.

— Я тебе всё расскажу при встрече.

Витя не хотел объясняться по телефону.

Оля — двадцатилетняя студентка и к тому же красотка, увидев Витю с чемоданом в руках,  бросилась ему на шею.
 
— Ты ко мне насовсем?

— К тебе, к тебе. — обнял девушку Витя. Надеюсь, примешь?

— Ещё как. Ну наконец-то. Я знала, что ты когда-нибудь ко мне придёшь. Не представляешь, сколько времени я этого ждала.
 
Оленьку Витя встретил два года назад на турслёте.Она не капризничала, как остальные девчонки, не пыталась кокетничать, как другие. Тогда да и сейчас. Оля производила впечатление искренней и немного задумчивой девушки. Соответствовала, по его представлению, всем канонам женской красоты.

Тоненькая, изящная. С длинными аристократичными пальцами, огромными тёмными глазами. Брови с изящным изгибом. И ни тени косметики. Оля нежилась в его объятиях, как котёнок. И главное — хорошо понимала его. С Олей было ему всегда благостно, уютно.

 В его жизни она стала как свежий ветерок, который врывается в душное помещение и который хочется с наслаждением вдохнуть. Однако существовал дом, где его обязанности были  рассортированы  и разложены  по полочкам так же аккуратно,  как белье в шкафу. Вот здесь чистые полотенца,  здесь простыни, здесь наволочки, а здесь носки. Проза жизни.

 Он умудрялся совмещать одну её сторону — ту, которая с ветерком, и эту — с аккуратно прибранным шкафом. Но наступил момент, когда занозой, попавшей под ноготь, стала мелкая стычка с Викой, переросшая в глубокую обиду и желание бросить всё.
 
***
Четыре месяца размеренной  беспечной жизни успокоили мятущуюся Витину душу. Одно за другим стали всплывать воспоминания. Их знакомство с Викой. Оба тогда долго смеялись: «Вика и Виктор. Это судьба». Они покупали в бумажных кулёчках викторию и всерьёз утверждали, что это их ягода. Викины губы, испачканные  сладким ягодным соком. Её беременность. Рождение Дашки. Милой, смешной и такой дорогой. Как она теперь без него?

Он очень любил Вику. И сейчас вдруг почувствовал острую тоску по её родному неповторимому запаху каштановых волос, по этим милым домашним лицам. С Олей ему весело, комфортно. Но не хватает того самого домашнего тепла. Витя решил, что он переболел разлукой, как детский болезнью, и готов вернуться в свою прежнюю жизнь.

Он долго готовился, не зная, как Оле сообщить о своём решении. Но, в конце концов, набрался смелости и выложил всё как есть. Глаза девушки налились слезами. С трудом сдерживая их, она горько прошептала: «Я знала, что этим всё кончится. Можно сказать, я готова».

Витя обнял её: «Пожалуйста, не плачь. Мы с тобой так же будем встречаться». «Нет-нет, Витя, не надо, я этого не вынесу».

 Домой он вернулся всё с тем же чемоданом, но совсем с другим настроением. Витя неоднократно прокручивал эту встречу. И заготовил целую покаянную тираду. Позвонил в дверь. Ему открыл смутно знакомый мужчина. Кажется, Витя видел его у Вики на работе.

— Дорогой, кто там? — Вика вышла в прихожую.

— Я, кажется, не вовремя? —  Витя жестом указал на мужчину.

—  Да, пожалуй, не вовремя. Ты опоздал. Теперь, по всей видимости, на всю жизнь. С Дашкой видеться, я тебе не могу запретить. А всё остальное —  извини.

Витя развернулся и опять покатил свой чемодан к машине.
Сегодня переночует у друга. Завтра будет видно.

На деревьях проклюнулись почки. Наперебой щебетали воробьи. Остатки осевших сугробов доживали свои последние дни. Весна вступила в свои права. Жизнь продолжалась…