Привет, абхазия моя

       
                Привет, Абхазия моя
         
                Привет, Абхазия моя!
                Чудесный, дивный край.
                С тобой давно я встречи ждал,
                И ты меня встречай.

  Встречай загадкою своей,
  Теплом своим встречай,
  Хоть о тебе я много знал,
  Ты тайны открывай.

                Откройся, милая, не спорь,
                Теперь я здесь живу,
                Понять стараюсь я тебя
                И тайны не приму.

  Когда то, много лет назад,
  Я в твой приехал край,
  И полюбил его как сын
  Увидев этот рай.

                Я здесь учился, рос, мужал,
                Влюблялся и мечтал.
                Я здесь подругу повстречал,
                Отцом семейства стал .

   Я здесь работал и творил,
   Здесь Родина моя
   И эту Родину мою
   Врагу отдать нельзя

                Когда в наш дом пришла война,
                Пришел враг злобный, грозный,
                Встал на защиту наш народ,
                Чтоб дать отпор достойный.

  Ушли с врагами воевать
  И сын и дочь и зять,
  И мы смогли в тылу врага
  Ему ещё поддать.

                В кровавом грозном том бою
                Был ранен тяжело,
                Но выжив, всем чертям назло,
                Я отточил свое перо.

И вот на склоне бурных лет,
Готов я снова дать ответ врагам,
Что к нам пришли с мечом,
Чтоб неповадно было впредь,               
Им на Абхазию смотреть.

              Когда ж закончилась война,
              Домой вернулись дети –
              Мы были счастливы тогда,
              Счастливей всех на свете.

Давным-давно, в далёком 1949 году наша семья, после годичного пребывания в Москве, переехала на Кавказ в Гагру.

Отца - строителя мостов и туннелей, строившего БЖД (Байкальскую железную дорогу) перевели в Абхазию в Гагру, где шло строительство мостов и туннелей на Закавказской железной дороге. Это было в конце августа… Так как дом для ИТР еще строился, мы сняли квартиру у пожилой тетушки Маро, рядом со стадионом «Динамо». А 1 сентября была школа:

                ГАГРА.  ШКОЛЬНЫЕ ДНИ

1 сентября, 2-я средняя школа.  6 й а класс. В классе 27 учеников. Входит классная дама (руководитель класса), с ней рядом ученик, высокий с черной кудрявой головой. Все встали. Учительница здоровается и представляет нового ученика - знакомьтесь, Владимир Левинтас, наш новый ученик, он приехал к нам из далекой Сибири, из Иркутска, прошу любить и жаловать.
 
Где есть свободное место - смотрит на класс? С 4 ряда парт встает рыжеволосая худенькая девушка - рядом со мной свободно, проходи Володя, садись. Так     начался для меня новый учебный год в новой школе, и новой обстановке.
 
Прошла первая неделя учебы, привыкание к одноклассникам, знакомство с учителями, школой. Ребята оказались дружелюбными и любознательными. В один из дней, когда учитель физики не пришел на урок, ребята попросили меня рассказать свою историю, рассказать про Сибирь, про Байкал. Особенно этого хотели мои новые друзья, соседка по парте Наташка Гуторова - рыжеволосая красавица и Додик Рухадзе, сидевший через проход около меня, кудрявый черноволосый грузин.С ним мы успели подружиться.

Пришлось рассказать свою историю: И вот эта история... Моя семья сибиряки. Отец родился в г. Верхне Удинске (сейчас Улан Удэ, столица Бурятии), мама Иркутянка. Познакомились они в Монголии на стройке железной дороги в 1930 году. В 1932 году поженились. В 1935 году отец поступил в Московский институт инженеров транспорта (МИИТ), заочно. Каждый год на сессию, живя в Иркутске, мама с отцом ездила в Москву, где в 1937 родился я, а в 1939 - мой брат, Эдуард.
 
А через 2 месяца после моего и брата рождения, семья снова возвращалась в Иркутск. В 1940 году, учитывая угрозы Японии, правительство решило реконструировать Кругобайкальскую железную дорогу (КБЖД), проведя сквозь сопки дорогу вне тоннелей на старой КБЖД. Отца - молодого специалиста, назначили начальником участка строящейся магистрали.

Местом начала работ и базу избрали в самой южной точке озера Байкал, поселке Култук. Здесь, когда то, располагалась воинская часть, стояли два 2х этажных барака, ставших жильем для работников и их семей.
 
С 1940 года началось строительство окружной железной дороги, в обход КБЖД, тоннели которого приходили в негодность, часты были обрушения.
Первые годы мы жили в Култуке, изредка наведываясь в Иркутск, где у нас была квартира. Хорошо помню, как для прокладки пути взрывали сопки (холмы), как работали экскаваторы и бульдозеры, как делали насыпь для укладки шпал и на них рельсов, как мы - пацаны помогали рабочим подносить костыли и башмаки к месту их крепления, как ездили на ручной дрезине по уже уложенным рельсам и как катались на накачанных насосом автомобильных камерах в неглубоких водоемах карьеров, оставшихся после работы экскаваторов. Как бегали с пацанами на Байкал, как ловили бычков вилкой, зажаривая их на костерке, и когда уже смеркалось, чумазые бежали домой.
 
Дорожка к Байкалу вела через железнодорожный поселок, где жили такие же пацаны, как мы. Но они почему - то не хотели, чтобы мы бегали через их территорию, и мы часто с ними дрались, каждый раз оттачивая мастерство.
 
Весной, когда по берегам рек, впадающих в озеро, буйно расцветали белые цветы черёмухи, мы ломали ветки и приносили домой мамам охапки цветов, отчего в каждом доме был неописуемый аромат этих белых, нежных как облако, цветов.

Первый и второй классы я учился в поселковой школе. Школа была в 3 км от нашего поселка. В школу нас, 10 пацанов и девочек возил на телеге дядька Федор. Зимой вместо телеги впрягались сани - розвальни. Мы прыгали на охапку сена, дядька Федор укрывал нас огромной медвежьей шкурой и по морозу вез в школу. В школе, во время большой перемены, в класс входили две девушки, неся на подносе стаканы с чаем и большие куски коврижки (сладкий медовый пирог). Дети с удовольствием кушали это лакомство. Детей берегли все военные годы.

Хорошо помню день Победы 9 мая 1945 года. С раннего утра в репродукторах (черные тарелки), звучали марши.  А часов в 8 утра на улице раздались автоматные очереди, я вылетел во двор.  Вижу, стоит пожилой солдат и стреляет в воздух из автомата ППШ. Дядя, в чем дело, японцы пришли? Нет сынок, победа, наш победа.
 
Дядя, дай я стрельну, я умею. Солдат дал мне тяжелый автомат, и я выпалил в небо все оставшиеся в диске патроны. Потом состоялся митинг, на котором выступил отец, поздравивший всех с Победой и сказал, что расслабляться рано, впереди еще много работы.

3 и 4 классы я кончал в Иркутске. 28 школа находилась напротив нашего дома на главной улице города, ул. Карла Маркса. В 1947 году, в связи с улучшением международной обстановки, строительство БЖД было законсервировано, отец получил назначение на курсы повышения квалификации в МПС (министерство путей сообщения) в Москву, вся семья поехала с ним. Помню, как 5 суток мы ехали в пассажирском поезде через всю страну.

За окном мелькали горы, реки, города и деревни, а главное нескончаемая тайга. И, вот, столица - Москва. После трехдневного пребывания у брата отца и экскурсий по Москве в сопровождении двоюродного брата, Мишки, мы сняли домик в пос. Клязьма.
 
В школе посёлка Клязьма я впервые испытал проявления антисемитизма: Однажды, на перемене, в местной школе, а это было в 5 классе (школа 6 летка), ко мне сзади подошли пацаны из 6 класса. С криками, бей жида, столкнули с широкой лестницы, ведущей со 2 этажа школы. Просчитав, падая, все 18 ступеней, я поднявшись, еле отдышался. Никто ко мне не подошел, не помог. Хотя недалеко, у окна стояли педагоги. Это тронуло меня и ожесточило.
 
Когда, после уроков я вышел во двор школы, меня уже ждали пятеро шестиклассников в надежде еще побить... У нас в байкальском поселке был девиз, уж если драка неминуема, бей первым. И я первым нанес удар зачинщику ранцем с книжками по носу, бросился на второго, он сбежал, третьему досталось по голове, еще двое было полезли в драку, но и они получили ранцем. Досталось и мне, но в меньшей степени. Больше в школе ко мне никто не приставал.
 
Лишь, однажды, на переезде, когда мимо пролетал скорый из Москвы, кто - то толкнул меня в спину под поезд, но я удержался, зацепившись за какого-то мужчину. С этих пор близко к рельсам не подходил.

Ребята внимательно слушали рассказ, потом моя соседка Наташа сказала, у нас такого не может быть. Посмотри, Володя, вот я русская, Додик Рухадзе – грузин, Гоча – сван, Мишка – еврей, Мадина – абхазка, Армен – армянин. Есть у нас в классе азербайджанка Лиля, ассирийка Асум и даже турок Джемал. Мы живем дружной семьей, помогаем друг другу и никогда не делим людей по нациям. Для нас человек узнается по его делам. Будешь ты человеком, к тебе будет такое же отношение.
 
Эти слова Наташки Гуторовой я запомнил на всю жизнь, а когда с ней случилась беда - мы стояли на балконе, выйдя на перемене из класса (на 2 этаже школы), когда с 3 этажа полетели на нас осколки разбитого стекла (кто то из пацанов бросил стул в окно), Наташке досталось больше всех, ей порезало лицо. Сначала все были в шоке, затрем опомнились, сдернули с окна штору, порвали ее на куски и придавливая ей раны повели в медпункт на 1 этаже, откуда ее в больницу увез директор в сопровождении медсестры. Конечно, доктора зашили ей раны, мы часто её навещали, приносили разные вкусности.  Когда, через месяц она пришла в школу, устроили ей овацию.
 
И, хоть она стеснялась шрамов, все ее любили, рыжеволосую красавицу из 6 А класса Гагрской   средней школы номер два.  С Додиком (Давидом) Рухадзе мы подружились, часто бывали друг у друга дома. Его и моя мамы тоже нашли общий язык. С Давидом мы бегали длинные дистанции на стадионе Динамо, что примыкал к усадьбе тетушки Маро, или играли в футбол вратарями, забивая поочередно мячи...
 
Классом изредка ходили в походы в ущелья рядом со школой, или бегали на море, собирали цветные камни для классной выставки, которую организовал наш географ.

Так состоялось знакомство с моей новой родиной, Абхазией и любовь к ней навсегда. Но, закончилось строительство тоннелей и вокзалов в Гагре, отца перевели в Сухуми, и мы, естественно, всей семьей переехали туда. Как же не хотелось покидать, ставшую родной школу, друзей, Додика и Наташку. Но в Сухуми ждала новая жизнь, новая школа, другие друзья.
   

                СУХУМИ. ШКОЛЬНЫЕ БУДНИ

Сухумская 4 средняя школа им. Маяковского. 7 класс А. 1 сентября далёкого 1950 года. После года жизни в Гагре и учёбы во 2-й школе, семья переехала в Сухуми. И вот я в классе. Стою в дверях, размышляю, где бы сесть. Из - за парты в центре класса встаёт худощавый паренёк, машет рукой приглашая на место рядом с собой. Знакомимся – Пачик, отвечаю – Володя.

Так началась наша долгая и крепкая дружба, прерываемая разными жизненными обстоятельствами (учеба в техникуме, служба в армии, учеба в институте, работа на заводе). Но всегда, когда я бывал в родном городе, мы неременно встречались с Пачиком и вели долгие дружеские беседы либо у меня дома, либо у него…

Когда мы учились в 7 классе, (а наш класс был бешеным, спортивным) на каждой перемене мы неслись во двор школы, где гоняли мяч на футбольном поле, потом взмыленные и шумные рассаживались по местам в классе в ожидании учителя, я не помню, чтобы мой сосед по парте, Пачик Барциц был таким же как мы. Всегда спокойный, степенный, рассудительный. Помню, когда я подрался с Томасом Кахиани – нашим самым шебурным учеником в классе, нас разнял Пачик, сказав всего три слова: Вы что, очумели? Причем сказал он это с таким выражением, что мы оба соскочили с подоконника, на котором подрались и чуть не улетели с 3 этажа во двор школы.

Я записался в клуб ДОСФЛОТ и уговорил пойти туда Пачика. Вместе мы ходили на военно - морских шлюпках ЯЛ-6, изучали морское дело, сигналы светофоров судов, флажной семафор, азбуку Морзе, вязку морских узлов, такелаж парусных судов. Все вместе ходили в походы в Н. Афон, Агудзеру, накручивали мили в Сухумской бухте под парусами.
 
Как - то отец привез из Новороссийска, где был в командировке, две матросские тельняшки. Я подарил одну Пачику и мы с превеликим удовольствием и гордостью носили их под школьной формой. А в походах по вечерам мы пели песню на известный мотив и наши слова:

                ХОДИЛИ МЫ ПОХОДАМИ…
        Музыка К. Листова. Слова В. Левинтас
   
                Ходили мы походами
                В соседние края.
                У берега Батумского
                Бросали якоря.

Бывали даже в Сочи мы,
Там воздух не такой,
Но там глаза матросские
Туманились тоской.

                Помним наши реки и долины,
                Помним наши сёла, города.
                Милый край – Абхазия родная
                Юному ты сердцу дорога.

И где бы ни бывали мы,
Куда бы мы ни шли,
Нам снится наш сухумский порт
Родные огоньки
                Немало повидали мы
                В свои шестнадцать лет,
                Но краше, чем Абхазия
                Нигде на свете нет.

Помним наши горы и долины
Помним наши сёла, города.
Милый край – Абхазия родная
Ты всегда нам будешь дорога.
   
Эту песню я и сейчас частенько напеваю, вспоминая давние годы.  Вспоминаю 8 класс. Классная привела к нам нового ученика - инвалида Виктора Тетерева. Спросила, с кем может сесть новый ученик? Все промолчали и лишь Пачик Барциц сказал: Иди Витя сюда, садись с Володей, а я сяду в другом месте и мне – защищай его, у тебя это получится. Так Виктор оказался моим соседом и действительно, мне пришлось неоднократно его защищать от происков пацанов, издевавшихся над инвалидом. Пачик, как мог, помогал мне.
 
Однажды, когда мы вышли с ним и Виктором из школы, Томас Кахиани с другими пацанами стали бросать камни в канаву около школы на ул. Джгубурия и нас троих обдало жидкой маслянистой грязью. Пришлось идти ко мне домой, (было ближе всего), где моя мама очистила костюмы всех троих.

После окончания 8 класса я поступил в техникум в Ростове на Дону. Пачик оставался учиться в школе. В последующие годы мы встречались лишь изредка. И только тогда, когда я в 1970 году окончательно приехал в родной город, мы уже чаще встречались с Пачиком, всегда серьёзным, сосредоточенным, подтянутым, всегда в костюме при галстуке. Когда он был министром сельского хозяйства, по каким - то вопросам я зашел к нему в кабинет.
 
Впервые я увидел Пачика (Пач Харитоновича) усталым. Он пожаловался, что много работы, что не все работники министерства хорошо исполняют свои обязанности.  Многое приходится делать самому. Возьми меня в замы, пошутил я, я наведу порядок. Еще раз мы встретились с Пачиком во время войны в марте 1993 года у ворот в ботанический сад.

Он был в подавленном состоянии (после неудачного наступления Абхазских сил на Сухум). Я, как мог, успокоил его, сказав, что наше дело правое и победа всё равно будет за нами. В истории еще не было случая, что бы захватчик побеждал. «Умеешь ты поддержать в трудную минуту», сказал Пач. «Спасибо и на этом».
 
Но всё это было потом, а сейчас: Идет урок в нашем 7-м А, что на 2 этаже. Директор школы, он же историк Кики Андреевич Тория - за учительским столом, повернулся к отвечавшему у доски Пачику Барциц. Окна в классе распахнуты, легкий бриз с моря шевелит ставню и солнечный блик от стекла периодически ложится на затылок директора.

В это время пошла мода на стрелялки из тонкой резинки на пальцах, как из рогатки стреляющих мандариновыми корочками. Была такая и у меня... Так вот, когда луч солнца от стекла оконной рамы озарил, итак блестящий затылок Кики Андреевича, кто - то крикнул пли, и 10 - 12 корочек впились в лысину учителя.

Один же «умник» вместо корочки мандарина зарядил алюминиевую проволочку, в месте ее удара появилась сначала капля а затем и струйка крови. Учитель сжался, схватился рукой за затылок и увидев кровь громко и недоуменно вскрикнул, ктооо, и прижав носовой платок к затылку, вышел из класса. Через минуту в класс вошел завуч Борис Владимирович Масальский, всегда строгий, называющий учеников всех возрастов не иначе как на Вы. "Я не буду спрашивать, кто это сделал, прошу всех сдать оружие".

И горе стрелки, понуро, один за другим, отправились к учительскому столу сдавать свои стрелялки... Когда все оружие было сдано, завуч сказал, а сейчас на две недели вон из школы. Придете с родителями. И вышел из класса.
 
Ура, крикнули ребята и, похватав свои портфели и ранцы, помчались на море. Благо, оно было в 400 метрах от школы. Но не прошло и 3 дней, как нам сообщили, что директор нас простил и просит вернуться в школу. Когда, на 4 й день мы пришли в класс, вошел Кики Андреевич. Он с улыбкой посмотрел на нас и мы, в моем лице от имени всего класса попросили прощения, сказав, что мы Вас уважаем и любим и более подобного не повторится никогда. Простив наш бешеный класс, он продолжал урок истории.

Химию у нас преподавала Матрена Васильевна Савицкая, высокая статная особа, частенько ругавшая нас за всякие шалости. Обычно, часы у неё были сдвоенными. Однажды к доске она вызвала ученика Шоту Гегия, туповатого парня из села Бзыбь, пытаясь извлечь из него хоть какие-либо знания по химии. Ничего не добившись, ставит двойку. И тут звенит звонок на перемену.
 
Во время перемены я подошел к доске и размашистым почерком, мелом, не ставя знаки препинания, написал:
«Злится Матрена            Урока не знает,
На нас кричит.             Подсказки ждёт.
Гегию вызвала -            Схватив двойку,
У доски торчит.            На место идёт.

Прозвенел звонок, входит Матрена, вгляд на доску. Читает и говорит: Чей опус? Приходится сознаваться. Вызывает другого ученика – расставь знаки препинания и все сотри.  И … продолжала урок химии.

Грузинский язык и литература у нас никак не шли. Учительница - Любовь Давидовна Кереселидзе учеников не любила и те отвечали ей взаимностью. То на стул наливали   чернила, и она садилась в своем роскошном белом платье с горошками, щеголяя потом чернильным пятном на пятой точке, то бросали горсть канцелярских кнопок на стул и она, усевшись на него обширным задом, вскакивала и неслась в учительскую.
 
Но эти обмены любезностями не мешали Грузинке, как мы её называли, лупить нас большой линейкой по рукам и головам.
               
А наш математик, всеми уважаемый и любимый Василий Ильич Кириллов так объяснял нам предмет, что даже самые отстающие ученики начинали «соображать», решая у доски примеры или задачи. Это был настолько мягкий и интеллигентный человек, что никто и никогда не мог ему перечить, а тем более отказать в той или иной просьбе.

Обычно, отсидев уроки, мы мчались на водную станцию, которая находилась в двух километрах от школы, в устье реки Беслетки, садились в свои шлюпки ЯЛ-6 и выходили в море, бороздя просторы Сухумской бухты. Каждое такое судно вмещало команду из 6 человек и рулевого – старшину, опытного «моряка».
 
Эти тренировки на море давали нам бодрость и здоровье. Никогда и  никто из наших команд не болел, всегда были бодры и здоровы и хорошо учились, помогая друг другу.

На водной станции ДОСФЛОТ, где мы, 8 классники 4й мужской ср. школы им. Маяковского города Сухуми проходили морскую практику, выходя в море на шлюпках ЯЛ-6 были и девочки восьмиклассницы школы N8, ходившие на Ял4.
 
Водная станция располагалась в устье реки Беслетка (Басла) и каждый выход в море и обратно, заход в русло реки, сопровождался некоторыми усилиями, так как прибой всегда менял русло и зайти в него было небезопасно. Если мужские команды ходили всегда на шестерках ЯЛ-6, то команды женские облюбовали четверки  ЯЛ-4. Это были шлюпки на команду из 4х человек и старшины, девушки управлялись со своими судами вполне успешно.
 
Но войти в русло, особенно в прибой, им было порой трудно. Однажды весной мы, на своём ЯЛ-6, пробороздив на разных галсах всю Сухумскую бухту, подошли к буруну у входа в русло, увидели девичью команду на четверке, безуспешно пытавшуюся войти в речку. Волны заливали их шлюпку, и девчонки каждый раз отходили в море, откачивая воду.
 
Мы втроём выпрыгнули в море и помогли девушкам провести их шлюпку в устье реки, проводив их к водной станции. В знак благодарности девушки пригласили нашу команду на творческий вечер в своей 8 женской школе, посвященный творчеству Есенина. Не все ребята из нашей команды смогли прийти на этот вечер. Пришли мы вдвоём с моим другом Пачиком Барциц.
 
Вечер оказался интересным, девочки читали стихи Есенина, ставили миниатюры. Девчонки пригласили и нас принять участие в вечере, что-нибудь прочитать из Есенина. Я прочитал стихотворение:
 
Выткался на озере
Алый свет зари.
На бору со звонами
Стонут глухари.
   Где -то плачет иволга,
   Схоронясь в дупло.
   Только мне не плачется,
   На душе светло...

Это Есенинское творение так понравилось, что меня попросили почитать еще что - нибудь. Я вспомнил стихи из цикла Персидских мотивов и прочитал любимое: -

Улеглись мои былые раны.
Старый бред не гложет душу мне.
Синими цветами Тегерана
Я лечу их нынче в чайхане....

А после, состоялся вечер танцев... Ко мне подбежала та самая девушка с черными жгучими локонами кудрявых волос, красоту которой я заметил ещё в море. Она пригласила меня на танго.
 
Танго я танцевал, вальс еще не научился. Поведя девушку на танец, спросил её имя. Лилия, ответила она. Потом она сообщила, что живет у ж.д. вокзала и будет благодарна, если я её провожу до дома. Я тоже живу у вокзала и конечно, провожу Вас, синьора Лилия. Домой шли, весело болтая ни о чем и обо всем.
 
Расставаясь, мы оба (по-моему) поняли, что дальнейшая наша жизнь друг без друга, невозможна. И мы стали изредка встречаться, гуляли по городу, набережной, выходили в море на своих шлюпках, которые теперь всегда шли в кильватере. Мы, мальчишки, шли впереди, за нами девочки. Так легче было им помочь при входе в устье реки и вообще…

Каждый раз, идя на свидание, я встречал Лиличку у вокзала и каждый раз она прибегала в новой шляпке, так шедшей ей, украшавшей её, и так миловидное личико и каждый раз я дарил ей букетик цветов – (на вокзале был небольшой магазинчик цветов).
 
Так продолжалось около года. В те благословенные часы, что мы поводили вдвоём, мы читали друг другу стихи любимых поэтов – Есенина, Пушкина, Лермонтова, Блока.
Лиличка красиво декламировала «Евгения Онегина» Пушкина, а я любил Маяковского из поэмы «Хорошо» и Лермонтова - «Бородино».  И это сближало нас еще больше.

Я уже начал собирать документы для поступления в Ростовское на Дону мореходное училище. Лиля решила продолжать учебу в школе и закончить 10 классов. В то же время я иногда заменял моего товарища – киномеханика в клубе железнодорожников и по выходным дням вместо него «крутил» фильмы. Однажды в кинобудку ко мне вошли три парня, одного я знал.
 
Они потребовали, чтобы я прекратил встречаться с Лилией Мурадовой, так как она нравится как раз этому, знакомому парню. Я сначала опешил от такой наглости.
Как это отказаться от любимой девушки, потому что её кто – то еще любит? Я бы мог всех троих отмутузить, имея байкальский опыт. Но разум подсказал другой путь…
Я спросил, а ты говорил с Лилей, хочет ли она с тобой встречаться. Захочет, никуда не денется, ответил «мой соперник».
 
Ну раз так, давайте при всех спросим саму Лиличку, с кем ей встречаться, тем более что она обещала вот, вот прийти. Согласны? Согласны, нехотя согласились пацаны.
 
Кино закончилось, я перемотал ленты. А вскоре появилась и сама героиня нашего спора. Я рассказал о претензиях ребят и спросил, с кем хочет встречаться Мурадова Лилия Мурадовна. С Анатолием, так звали того парня, или со мной. Тебе, Лиличка, решать. Как скажешь, так и будет.

Ни секунды не колеблясь, Лиля подошла ко мне, взяла меня под руку и прижала свою прекрасную головку в шляпке к моему плечу. Понятно, спросил я ребят? Понятно. Понурившись, все трое вышли из кинобудки. А мы рассмеялись, и, закрыв на замок кинобудку, пошли на набережную. На что они мне нужны, сказала Лиля, я их не знаю и к тому же, они скучные. В этом ты, девочка моя, права.

Мои документы были уже готовы и ожидая конца учебы в 8 классе, мы изредка встречались, обсуждая нашу дальнейшую жизнь. Но однажды Лиля не пришла на свидание. Я подошел к их дому, он оказался закрыт, двери заколочены досками. Спросил у соседей, куда делась семья Мурадовых.
 
Соседи рассказали, что буквально день назад подошли к дому два грузовика, рабочие погрузили домашние вещи и даже собаку Майлу – овчарку и вся семья уехала.
А куда, не сказали? В Азербайджан. Я немного погоревал, почему мне ничего не сообщила Лиля. Но надо было собираться ехать в Ростов. За всеми последующими событиями как бы притупились воспоминания о прекрасной девочке.   Девочке в шляпке. А потом и вовсе отошли на второй план.
 
Остались лишь воспоминания, как однажды, в мой день рождения, Лиля пришла на свидание с огромным букетом алых гвоздик. Прошли годы. Впереди были техникум, армия, институт в Ростове на Дону.
 
Однажды в Ростов приехал с гастролями Азербайджанский Государственный академический русский драматический театр имени Самеда Воргуна – ведущий театр Баку. Я,поддавшись интуиции, конечно купил билеты и большой букет алых гвоздик и явился с другом в театр.

Давали спектакль «Леди Макбет». Интуиция меня не подвела и в этот раз.
В одной из артисток, вышедших на сцену, я узнал ту самую девушку в шляпке, Лиличку из далекого 53 года. В антракте, спросив у дежурного по сцене, где артуборная Лилии Мурадовны, постучав и услышав войдите, зашел. Неся перед собой букет, прикрыв им лицо, приблизился к актрисе. Лиличку сразу узнал, повзрослела, но не изменилась.

 Я сказал: «Прекрасной, как эти цветы, девушке Лилиане от поклонника» и открыл лицо, положив к её ногам букет. «Володя, вскрикнула Лиля.
Как же я тебя ждала, ждала, что когда – нибудь, ты явишься снова, как прежде, в моей жизни.
Где же ты был эти годы? Мне скоро на выход. Давай, после спектакля, где нибудь посидим. Вспомним давние годы. И я расскажу, почему мы удрали из Сухуми". Хорошо, я подожду… у входа. К сожалению, встреча так и не состоялась.
 
Какие - то люди, сразу после спектакля, увезли Лилю и она лишь махнула рукой на прощанье, увидев меня в толпе выходящих из театра людей. Всё такая же прекрасная и опять в красивой шляпке.
 
Прошло несколько дней.
Возвращаясь после лекций в общежитие, я интуитивно почувствовал, что в ячейке для писем на букву «Л», есть письмо для меня, хотя его не было утром.  Беру в руки – на конверте: Ростов на Дону. РИИЖТ. Владимиру Левинтас. Отправитель Л.М. Понимаю, что это письмо от Лилички Мурадовой. Бегу в свою комнату.

Читаю: буквально дословно: «Володя, мой дорогой и любимый!.. Как много хочется тебе рассказать…
Несмотря на то, что прошло много лет с тех пор, как мы расстались, я не переставала думать о тебе, любить тебя.
Я знала, что ты придешь к нашему дому в Сухуми. Мы срочно сбежали в Азербайджан вот по какой причине:
 
Ты знал, что мой отец был деловым человеком. Имел два цеха по пошиву модной прекрасной обуви. Те туфельки лаковые, что ты видел на мне, это его рук дело. Но его «дело» решили отнять три грузина, его бывшие сотоварищи. Рекет не удался и они пошли путем угроз. Отец не соглашался и тогда они выкрали меня, недалеко от дома, когда вечером я возвращалась из школы после драмкружка.
 
Заперли в каком - то сарае, где не было ни воды, ни еды. Спала ночь, дрожа, на каком-то диване. Утром пришли трое мужиков. Лица в масках. Сказали, если твой отец опять не согласится, мы будем по очереди тебя насиловать, пока не получим его согласия. Оказывается, они хотели отнять у отца его детище, его дело, его мастерские. Отец не уступал. Он пошел в милицию, заявил о пропаже дочери. но там ответили, что надо подождать 3 дня.
 
Мои похитители не захотели ждать и один из них зашел ко мне в сарай, сказав, чтобы я раздевалась. Я отказалась и когда он приблизился, ударила его ногой в пах. Он рассвирепел и кулаком ударил меня в лицо. Я отключилась, и он изнасиловал меня. Очнувшись, я это поняла, так как всё тело болело.
 
Потом пришел второй и всё повторилось. Я ударила его, он наотмашь- меня.
А через какое – то время зашел и третий усатый грузин. Сопротивляться я уже не могла. Сделав свое дело, он сказал, что весь процесс они сфотографировали и скоро отправят моему отцу, а сейчас собирайся, отвезем тебя домой. Ты свою роль сыграла.

Действительно, они посадили меня в машину и у дома высадили. Отец и мама были в отчаянии, когда я им всё рассказала. Отец сказал, ничего, дочка, я им отомщу. Они у меня за всё расплатятся. Я долго, долго стояла под душем. Мне казалось, их грязь никак не смывается. На другой день мы с мамой пошли в женскую консультацию. Врач констатировала разрывы, но без осложнений.
 
А еще через несколько дней, похитили маму, избили её и изнасиловали. Она с трудом дошла от вокзала, где её высадили, до дома. И только тогда отец решился всё бросить и уехать с семьёй в Баку. Заказал два грузовика и рабочих. Погрузили все вещи и на своей Волге М21 сопровождали груз до Баку. В Баку расположились в старинном доме отцовской семьи. Я долго отходила морально и физически.
 
Потом пошла в школу, закончила 9 и 10 классы и поступила в театральный вуз. После его окончания меня приняли в труппу театра им. Самеда Воргуна. Играю многие роли и даже как прима. К мужчинам у меня резко отрицательное отношение. Я их боюсь.
Но всегда с большой теплотой вспоминаю тебя. Как ты за мной ухаживал, ни разу не попытался даже обнять или поцеловать, хотя мне так этого хотелось. Но я боялась сообщить тебе об этом. Да и не знала где ты.

Наши гастроли в Ростове продлятся еще несколько дней, но не ищи меня. Отец приставил ко мне двух охранников. Они - то и увезли меня тогда из театра. А мама, проболев месяц, умерла от разрывов и заражения крови после издевательств над ней бандитами.
 
Дело, за которое боролся отец, перешло в руки этих трех его «друзей», но не пошло, отец знал где и у кого купить материалы высшего сорта. Отец очень любил маму. После её ухода он сосредоточился на любви ко мне и охранял как мог.
 
А с «друзьями – грузинами» произошло нечто, о чем долго шумел Сухуми - наш город. Это было громкое дело, когда все трое были в гостинице «Абхазия» с заезжей женщиной – врачом. А после того, как они втроём её изнасиловали в номере гостиницы, она, усыпив их снотворным, кастрировала.
На этом, прощай мой друг. Будь счастлив. Люблю тебя. Лиля».
 
Я долго сидел в раздумьях. Почему так складываются жизни и судьбы у двух любящих людей. Почему злые люди встают между ними?  За этими размышлениями меня и застали мои соседи по общежитию. Но делиться с ними мне был недосуг.
Больше с Лилией мы не встречались, но, каждый раз, когда я видел женщину в шляпке, мне казалось, что это она.
               
Прошло  несколько лет. За плечами были институт, работа на заводе в Брянске – 5 лет.   
И снова Сухуми – родной и любимый город. Устроился на работу в институте туризма (ЦНИЛТЭ). Однажды, это было в апреле 70 года, идя по пр. Мира я увидел девушку…
 чем - то напомнившую мне Лиличку из прошлого. А далее произошло то, чо я выразил в Оде...

          ОДА СУПРУГЕ
В тот славный год семидесятый
Стоял апрель, был чудный день.
Я по Проспекту Мира шел и взглядом
Окинул девушку…

        Она с подружкою стояла,
        Вела беседу,
        И так активно и так мило,
        Что я невольно обомлел.

Ведь о такой всю жизнь мечтал я,
Такою грезил наяву.
Её увидел – мне б такую
Подумал я тогда, вздохнув.

        Прошло совсем немного дней
        (Как часто в юности моей
        Случались встречи),
        Нас пригласили на обед.

Идти я вовсе не хотел-
Но уступая просьбе мамы, пошел –
И что же, там оказалась та,
О ком мечтал, с тех пор как встретил.

        Мы познакомились-
        Она звалась Циалой.
        Что означало её имя-
        Мерцание, Сияние, Зарница.

И в этот самый чудный миг
Я понял, что влюбился,
И дальше отступать
Я не намерен.

        Потом немного было встреч,
        Она на сессию умчалась.
        А я в горах был много дней,
        Там экспедиция кончалась.

Но вот мы дома, мы одни,
Я робко сделал предложенье…
На удивление моё,
Ты, вдруг, с улыбкой согласилась.

        Невестой стала ты моей,
        Гордился этим я безмерно.
        А вот и свадьба, всех друзей
        Мы пригласили непременно.

Прошло ещё немного лет
И вот сынишка народился.
Затем дочурка, братец к ней
С такой любовью относился.

        Так жили мы тогда
        Трудясь, любя и наслаждаясь.
        Но, вдруг нагрянула война,
        И всё вокруг перемешалось.

Когда в наш дом пришла беда,
Пришел враг злобный, грозный,
Встал на защиту весь народ,
Чтоб дать отпор достойный.

        Ушли с врагами воевать
        И сын и дочь и зять.
        И мы смогли в тылу врага
        Ему еще поддать.

Пройдя все ужасы войны,
С детьми разлуку, боль, страданья,
Друзей потерю и раненье
Была со мною рядом ты.

        Моя любимая супруга,
        Ни сна, ни отдыха не зная,
        Меня спасла своей любовью,
        За что тебя я обожаю.

Когда ж закончилась война,
Домой вернулись дети.
Мы были счастливы тогда,
Счастливей всех на свете.

         Сегодня день – наш юбилей
         Полтинник лет плюс пять
         От нашей свадьбы, 
         Но так же, как тогда,
 
Влюблён  и буду я и дальше
Любить тебя
До дней своих
Прощальных.

И вот уже 56 лет мы вместе. Выросли дети, внуки. С годами наши отношения становятся еще крепче. Недаром говорят - старая любовь никогда не ржавеет.