Санта-Барбара, Московская область 4

Глава четвертая, в которой дедушка радуется.

Дедушка всегда очень радовался нашему приезду на дачу. Мы тут же садились пить чай, дедушка тут же начинал что-нибудь нам рассказывать… Вот и теперь, сидя в столовой за чашкой чая, он говорил нам:
- Да и оставайтесь у меня… незачем вам в город возвращаться! Будете у меня тут, как сыр в масле… А где работать? Да надомную работу возьмем, шапки будем вязать на продажу! Почему нет??
Так говорил нам дедушка, и мы с мамой вдруг поняли, что лучше гораздо будет, если мы останемся с дедушкой и не вернемся обратно в город, к папе. Энтузиазм дедушки был заразителен, он смеялся с нами и радовался нашему присутствию так, что это был глоток чистого воздуха для нас с мамой. И, если был для нас где-нибудь на Земле маленький райский уголок, то он был именно здесь, в поселке Малаховка. И если было где-то на Земле преддверие Ада, то для нас с мамой адские чертоги начинались сразу за порогом нашей смежной трешки, где жил мой отец. Посмотрев на папу и дедушку, я сразу понимала, что Ад и Рай реальны, имеют место быть, и даже, еще находясь на Земле, можно запросто попасть как в рай, так и в ад. Встречи с дедом были для нас Раем, и мы наслаждались простым человеческим общением с нашим подвыпившим дедулей, вдалеке от папиных адских чертогов.
Моя мама не стала брать надомную работу и вязать шапки, как того хотел дед. Вместо этого, она занялась арендой и куплей-продажей подмосковных дач, и постоянно теперь ездила на показы, оформляла документы для клиентов, и прочая, и прочая, и прочая… Я помогала ей в этом.
А отношения с Костиком постепенно катились в никуда, наш роман приближался к своему финалу, неумолимо подходил к той черте, за которой уже не было для нас никакого совместного будущего. Последнюю точку поставила, как это ни странно, мама Костика. Однажды, мы с ней случайно столкнулись в автобусе. Да, именно в автобусе… Наверное, Господь позволил нам встретиться так, нечаянно, случайно, встретиться с тем, чтобы поговорить, чтобы расставить все точки над «и». И мама Костика сказала мне следующее:
-Вот ты хочешь выйти замуж за моего сына… А ты подумала, где вы будете жить? Ты что, хочешь у нас в квартире поселиться? И не думай даже… Если хочешь за Костика замуж, то почему бы вам не поехать вместе жить к твоему дедушке, на дачу?
-Видите ли, мадам… у вашего сынули в штанах - недвижимость… поэтому все разговоры о том, где мы с ним будем жить - бесполезны… - так мне хотелось сказать маме Костика. Но я ей этого не сказала. Промолчала, вздохнула, глядя из окна автобуса на большую вывеску: «Наш наукоград - всем наукоградам наукоград!!!» Или что-то подобное тому, большими сине-белыми буквами. Да.
Мама Костика вышла из автобуса на остановке, что была напротив дома Костика, а я поехала дальше, до той самой хорошо знакомой мне остановки, которая называлась: «Поворот». Да, эта остановка вполне официально называлась так: «Поворот к поселку Б…во», или просто - «Поворот». И вот, доехав остановки «Поворот», я пошла вдоль дороги на Москву, мимо дачных домиков, мимо забора профилактория, потом мимо самого поселка Малаховка, пока не очутилась на нашей улочке. И здесь меня поджидал небольшой шок. Прямо у моей калитки стоял очень высокий парень с курчавыми рыжими волосами, в красной футболке с белой полосой на груди, и с каким-то непонятным мне английским слоганом вдоль этой белой полосы. Я глазам своим не поверила. Это был Венька Чижевский, по кличке Веник. Веник был моим сокурсником по институту, и даже одно время пытался за мной приударить… Впрочем, когда я училась в техническом вузе, за мною там пытались приударить многие. Но мне никто особо не нравился, а пускаться во все тяжкие с людьми, которые даже не нравятся - это как-то странно… Ближе всех к моему сердцу подобрался именно Чижевский. Я даже почти что уже влюбилась в него. Но Чижевский так безумно ревновал меня к Костику, что даже грозил Костику физической расправой. Другими словами, он угрожал мне, что побьет Костика. Когда он стал угрожать, я вдруг потеряла интерес. Вообще, трудно бывает сохранить романтическую привязанность к тому человеку, который начинает тебе угрожать. К своим восемнадцати годам, я уже практически потеряла всю дочернюю любовь к своему отцу, так что же тут говорить о Чижевском?
Однако теперь, в свете того, как вел себя Костик, мне вдруг даже захотелось, совершенно внезапно, чтоб его побил Чижевский. Не то чтоб прям сильно захотелось… но действительно, захотелось. Почему-то мне вдруг захотелось посмотреть, как это будет, когда Веник Чижевский даст Костику по морде. Конечно, у Костика и так в жизни были проблемы похлеще Чижевского: у него в штанах была недвижимость. Его личный удав заснул в его маленьком персональном террариуме, и разбудить этого подлого змея лично мне так и не удалось. Мы с Костиком лежали вместе в одной кровати, он целовал мои голые груди… Но все было напрасно. Я просто не нравилась Костику как женщина, и его слова о любви ко мне казались ложью, казались фарсом, казались глупой и злой шуткой.