Глава стрелка. из романа интеллект для идиота

«Психи не взрываются, когда на них падает солнечный свет, какими бы
психами они не были!..» 
(«От заката до рассвета»)

«Афганцев» набралось пятнадцать человек, все приехать не смогли – у
многих (особенно, кто трудился на железной дороге) как раз случилась
работа в ночную смену, кто-то находился в отъезде. Одним словом,
пятнадцать – так пятнадцать, число тоже не маленькое! 
Ветер гнал по небу серые рваные облака, а в грязных лужах купались голуби
и серые неугомонные воробьи. Всё как обычно...
Собрались сначала в пивнушке и для храбрости выпили пива с примесью
водки – но не так чтобы уж сильно, а просто для смелости. При этом
смеялись особенно громко: сказывалось скрытое волнение. Всё-таки,
предстояло первое открытое столкновение «афганцев» и «блатных». Где
исход был далеко не ясен. 
– Парни, покажем синим, кто в городе главные, а? – подзадоривал всех Макс
Сторож. Он был старшим и всеми руководил. Или пытался руководить, что в
данной ситуации было почти одно и то же. 
– Диспозиция такая... Действуем строго по плану. Начинаем по моей
команде, когда закончу тёрки. Сразу их гасим, чтобы не успели очухаться!
Главное, жёстко и сразу же! Запомнили?
Все шумно кивали, напрягая кулаки. Было видно, что с каждой минутой и с
каждой выпитой кружкой пива пришедшие становились всё более
воинственными – так как прослыть трусом для бравого армейца становилось
высшей формой позора.

Но традиция есть традиция: блатные исторически всегда держали шишку в
городе. И ломать сегодня столь давнюю традицию – парням, хоть и
прошедшим войну, психологически всё равно было непросто.
Они с напускным пофигизмом пили пиво, похлопывали друг друга по плечу.
Но в воздухе держалось напряжение, требовавшее срочного выхода наружу.

...Ещё через полчаса все расселись по трём новеньким легковушкам, что
стояли тут же, у входа в бар – и всей колонной двинули на окраину города, к
заводским баням. 
Тапок считался опытным переговорщиком, поэтому подготовился
основательно, изучив все нюансы предстоящего дела. Когда подъехали
«афганцы», он уже минут двадцать как стоял на пустыре в окружении
человек тридцати молодых бритых ребят, что приехали на шести «видавших
виды» машинах.
В рукавах кожаных курток многие держали металлические прутья, а в
карманах – кастеты. Чтобы, если уж бить – так наверняка! Но вид
прибывших на новых машинах афганцев (пусть и в меньшем количестве!)
немного смутил встречающих – и Тапок это сразу почувствовал.
Всё же было очевидно: парни, кому предстояло выяснять отношения,
хорошо знали друг друга, порой – с самого детства. К тому же слава
прошедших войну земляков давило на молодое сознание приблатнённых
пацанов. Да и – в случае чего! – власти горой встанут именно за героев-
афганцев, а не за местную криминальную голытьбу! И Тапок не мог не
учитывать данное обстоятельство. 
Когда «афганцы» вышли из машин и плотной группой стали напротив
блатных: численный перевес сил в пользу «тапковских» казался очевидным. 
– Ну, кто базарить будет? – спокойным тоном спросил Тапок, прикуривая
сигарету от другой, что ему участливо подставил коротко остриженный
паренёк в кожанке.

– Я буду! – стараясь тоже выглядеть спокойным отозвался Макс Сторож и
сделал шаг вперёд.  
– Как твоё погоняло? – прищурив один глаз от дыма сигареты и поправляя
двумя пальцами козырёк кепки, спросил Тапок. Стараясь при этом смотреть
прямо в глаза молодому парню. 
– Что ещё? – не понял Макс.
– Как тебя кличат? – с усмешкой переспросил его Тапок, поворачиваясь
лицом к своим. Показывая всем своим видом: смотрите, мол, и учитесь – как
надо опускать оборзевшую шпану!
Но Макс не отвёл взгляда и также сверху вниз смотрел на блатного, во всей
его фигуре чувствовалась решительность и задор.
Тапок был всех старше, он прошёл тюрьмы и зоны! Хотя последнее его как
раз и подкосило – он сильно сутулился и постоянно чувствовал боль в
коленях. А здесь перед ним стоял накаченный и натренированный парень, в
костюме цвета хаки и в солдатских ботинках.
– Ну, что, пацанчики? Ответ будете держать? Или того, кто нашего порезал
сами выдадите? – спросил Тапок и как бы невзначай отогнул кожаную
куртку, чтобы все увидели, что у него из-за пояса торчит двуствольный
обрез. 
– Лом, – спокойно обратился Макс Сторож к своему товарищу. – Достань-ка
Дуню...
Тот кивнул, открыл багажник своей новой вишнёвой «девятки» и вынул
оттуда двустволку двенадцатого калибра, передав её Максу. Сторож
переломил ружьё, убедился, что в стволе два патрона и щёлкнул
предохранителем, переведя в боевое положение. 
– Картечь, – тихо произнёс Макс как бы сам себе.
– Ну, что, – сквозь зубы процедил Топок. – Ситуация уравновешена: ствол на
ствол...
– Нет! Ещё два, – отозвался из толпы Лом, тут же вынув из глубин своей
машины ещё два ружья. Одно оставил себе, а другое подал рядом стоящему с

ним рыжему «афганцу», что тоже его переломил и громко щёлкнул, сняв с
предохранителя.
– Здесь пу-пули, – немного заикаясь, произнёс он громко.
Демонстрация заряженного оружия на всех «болотных» произвела сильное
впечатление – их боевой запал стал таять на глазах. Три ствола против
одного – так себе расклад! И все это прекрасно понимали...
Хотя блатные и доминировали в численности, но... что там в голове у этих
контуженых?! С тремя двустволками двенадцатого калибра, картечью и
свинцовыми пулями – они могли наделать много дел!..
Тапок звериным чутьём почувствовал, что его армия дрогнула. Он тут же
решил спасать критическое положение, в котором неожиданно для себя
оказался.
– Да, ладно... Чего вы, пацаны? Мы же приехали просто побазарить по
душам. Так сказать, снять непонимание. Город-то один на всех! А вы нас тут
пугать, что ли, приехали? Нас?!
И он презрительно сплюнул сквозь зубы. 
Но его вопрос так и повис в воздухе. Было видно, что афганцы преодолели
своё первое волнение и теперь уже в их глазах горел азарт и желание жёстко
расставить точки над «i»…
Блатные, очевидно, трусили... Направленные на них стволы сделали своё
дело! Понты – понтами, но умирать-то ведь никто не хотел. Все эти пацаны –
в спортивных костюмах, кроссовках и кожаных куртках – были всё-таки
обычными пацанами из рабочих семей. И никто из них никогда раньше не
смотрел в глаза смерти.
Одно дело гонять и пугать пролетариев-терпил, своих земляков. А вот так,
лоб в лоб, столкнутся с теми, кто прошёл войну и был готов без раздумий в
тебя стрелять – на такое эти ребятки не подписывались. Их сейчас
сдерживало лишь мнение своей «братвы»: каждый боялся выглядеть
«ссыкуном» в глазах корешей. Но когда на тебя направлен ствол – тут уже
вообще не до чего!

– Короче, пацаны! – резюмировал Тапок, стараясь не выпускать словесную
инициативу, пока его «армия» нерешительно переминалась с ноги на ногу.
Он понимал: если кто из афганских вояк решит сейчас просто выстрелить в
воздух – все его бритые пацаны тут же сиганут в рассыпную. Вот будет дело:
полное падение авторитета в городе!

– Короче, пацаны, – повторил он уже более дружелюбным тоном. – Мы
претензий не имеем. Это личные тёрки, если что... Пусть тогда пацаны сами
встретятся, перетрут: что, да как... И будем считать базар на этом
законченным.
Оппоненты молчали, никак не реагируя на предложение.
– Вы как? – обратился он к Максу и, в тоже время, как бы ко всем
«афганцам» сразу. – Ну, что: по машинам?  
– Добро, – как бы нехотя отозвался Макс и, махнув рукой, скомандовал: – По
машинам!
Скрытое напряжение сказалось, когда «афганцы» расселись в автомобили, а
затем резко газанули – поднимая пыль, выехав на ухабистую дорогу. Макс
Сторож вдруг расхохотался и долго не мог успокоиться...

Потом долго пили в пивнушке – почти до полуночи. Царило невообразимое
оживление: да ещё бы! Они же дали бой всем этим блатным, шестёркам
самого Тапка! И одержали сокрушительную победу. Теперь именно они –
настоящие хозяева положения, в этом никто больше не сможет усомниться!
...Но несмотря на звон пивных кружек и выпитой водки – далеко не все
разделяли оптимизм «афганцев»! Имелись и другие мнения по сегодняшним
событиям: кое-кто сделал совсем другой вывод…

На чёрном небе повисла двурогая луна – холодная и молчаливая, так как её
совсем не интересовали дела жителей далёкой Земли... Звёзды, что высыпали
синими гроздями на ночном небе, радостно перемигивались – не понимая

всей трагедии, разворачивающейся на крошечной голубой планетке. Да и
зачем им понимать этих двуногих существ, что сами никогда не понимали
себя – тратя жизни на всякие мелкие гадости и мерзости?
Но так есть, и так будет – гордым небесным светилам нет никакого дела до
нас, смертных...