22. Пробуждение Веры

Предыдущая глава: http://proza.ru/2025/02/14/1339


* * * Самое страшное пробуждение наступает, когда понимаешь, что монстром в кошмаре был ты * * *

Тишина в голове сначала показалась облегчением. За последние годы Вера так привыкла к постоянному шёпоту, что пустота ощущалась наградой. Она лежала с открытыми глазами и слушала, как в квартире течёт обыденность: вода в трубах, шаги за стеной, скрип дверцы шкафа. Всё было слишком ровным. Слишком гладким.

Пустота не удержалась. Её вытеснила память, без предупреждения и без очереди. Не мысль и не образ, а резкий осколок, поднесённый вплотную к глазам. Горячий воздух, царапающий горло. Запах металла и сырой шерсти. Чьё-то дыхание в темноте. Каждый ранящий фрагмент входил в сознание, не успевая формироваться в слова.

Вера скрутилась в комок. Стало только хуже. Она отрывисто села на кровати и зажала голову ладонями, будто можно было заглушить то, что бушевало внутри. Не вышло. В ушах возник тонкий, сверлящий свист, от которого заныли зубы, а по спине пробежал холодный пот. Едва добравшись до ванной, она долго стояла на коленях, склонившись над унитазом. Грудную клетку сдавливал ледяной обруч. Горло перехватило, но вытолкнуть это из себя не получалось. Когда приступ отпустил, её трясло мелкой дрожью.

Выходя в коридор, она надеялась никого не встретить. Видеть родных было невыносимо. Особенно маму. Вера знала, что та не слышит того, что слышит она. Не видит вспышек воспоминаний, которые врезаются в самый неподходящий момент. Но от этого знания только тяжелело внутри, словно под кожей проступала невидимая отметина, и касаться её нельзя.

Из кухни вынырнула мама и что-то произнесла. Добродушно и заботливо, как говорят любящие мамы. Разве она это заслуживает? Речь мамы распалась на запаздывающие звуки и не складывалась во что-то осмысленное. Навернулись слёзы, а в горле застрял ком. Стараясь не смотреть на маму, Вера кивнула и проскользнула в свою комнату. Всё звучало чужим и лишним.

Вера села на кровать и уткнулась в колени. Она попыталась дышать по счёту, как раньше. На третьем вдохе снова пришёл обрывок, короткий и слишком ясный. В животе разлилась жгучая, едкая пустота. Она согнулась, стиснув губы, и переждала, пока отпустит. С уголка губ потекла слюна. Вера вытерла рот тыльной стороной ладони и закрыла дверь на щеколду.

День тянулся рывками. Несколько минут тишины. Потом вспышка. Звон. Спазм. Холод под кожей. И опять по бесконечному кругу. Вздрагивание от всего, что слышалось за дверью. Мама ходит по квартире, негромко говорит брат, у кого-то вибрирует телефон. Любой звук отдавался в теле коротким толчком. Хотелось, чтобы всё это прекратилось, чтобы никто не звал и не ждал ответа.

Потом стало ещё хуже. Память перестала дробиться и пошла плотнее. Она приходила не как прошлое, а как то, что происходит сейчас. Волны накатывали одна за другой, не давая вынырнуть. Ладони покрывались потом, пальцы немели, в груди медленно скручивался горячий страх. От него нельзя было отвернуться. Вера сидела на полу и раскачивалась, сжав зубы, чтобы не издать ни звука.

Она ловила паузы между скачущими реальностями, короткие и ненадёжные. Держалась за них, как за воздух. Но они становились всё реже и всё тоньше. В какой-то момент стало ясно, что следующая волна уже рядом, ещё до того, как закончилась предыдущая.

* * *

К вечеру легче не стало. Наоборот. Утренние передышки почти исчезли, и всё внутри держалось плотным, непрерывным слоем, без щелей и разрывов. Мысль о том, что так теперь будет всегда, не уходила ни на секунду. Она не оформлялась словами, просто лежала внутри тяжёлым, неподвижным знанием, от которого некуда отступить. Квартира ощущалась тесной, а комната огромной. Вера скрутилась в комок на кровати, но бесконечно далёкие стены продолжали грозно нависать прямо над ней.

Захотелось выйти. Но перед тем как покинуть комнату, Вера прислушалась, чтобы метнуться до ванной и ни с кем не столкнуться. Она выскочила за дверь и чуть не столкнулась с братом. Он коротко скользнул по ней взглядом и исчез в своём логове. Вера была благодарна этому отстранению, которое не требовало от неё ничего взамен.

Стоя под горячим душем, Вера яростно тёрла своё тело до красных полос, но оно всё равно казалось до отвращения грязным и противным. На руках мерещились прилипшие капли крови, а запах металла и сырой земли никак не отступал. Устав от тщетных попыток отмыться она просто легла под потоком воды и поднялась лишь когда обжигающий пар сменился на ледяные стрелы.

Замотавшись в полотенце, Вера замерла у двери. Возвращаться не хотелось. Никуда не хотелось. Она уже сделала шаг назад, чтобы остаться, но взгляд зацепился за лоток под мойкой. Он стоял на месте. Слишком спокойно. Слишком обычно. Как будто поджидал её, чтобы напомнить… Вера рванулась прочь, словно этот лоток мог погнаться за ней.

Дрожащие пальцы никак не могли поймать щеколду, чтобы закрыться у себя в комнате. И это даже хорошо, потому что в дверь тихо постучала мама.
- Вер, открой, пожалуйста. Я просто посмотрю, как ты.

Голос тихий, осторожный, почти просящий. Внутри всё опустело. Чувства мгновенно отключились, как у послушного робота. Не из страха, а из-за немой вины, от которой любое сопротивление считалось предательством. Вера открыла дверь и безэмоционально изобразила на лице что-то обычное и знакомое, из своего детского прошлого.

Каждый взгляд мамы ощущался слишком внимательным, хотя он не содержал ничего, кроме заботы. И именно это делало его невыносимым. Она говорила мягко, привычно, словно всё можно поправить простыми словами. А затем мама пожелала спокойной ночи и ушла. Вера дождалась, пока шаги стихнут, и закрыла дверь на щеколду. Она изо всех сил старалась сохранять тишину, но собственное дыхание казалось сильнее любого шума. От духоты закружилась голова.

Вера подошла к окну и потянула ручку. Рама поддалась с тихим щелчком. Внутрь ворвался холодный вечерний воздух, подарив долгожданное облегчение. Она резко потянулась навстречу темноте, жадно впиваясь в свободу от собственных мыслей. Ей захотелось не удержаться и выпасть из этой реальности, разом окончив все мучения. Но руки предательски крепко вцепились в бетонный выступ и инстинктивно подтянули её назад.

Внизу город жил как обычно. Светились окна, двигались машины, где-то в глубине дворов звучали голоса. Всё продолжало идти, как будто ничего другого и не существовало.

Облегчение исчезло так же быстро, как пришло. Тьма снова толкнула её в грязный омут памяти, напоминая, что теперь это и есть её жизнь. Руки, заныв от боли, ещё держали девочку в равновесии на окне. Ветер хлестал по глазам, дробя вырывающиеся слезинки. Вера закрыла глаза и опасно покачнулась вперёд.

Ноги, повинуясь животному страху, попытались зацепиться за ножку стола у окна. Тот громко скрипнул, и Веру прошил ужас, что сейчас мама прибежит на шум. Придётся открывать дверь. Снова делать вид, что всё нормально. А потом опять переживать этот ад, но уже с удвоенной силой. Ноги тут же обмякли.

В секундном замешательстве её сознание швырнуло в новую страшную реальность, и мир услужливо качнулся навстречу. Тело опомнилось слишком поздно и побелевшие пальцы безнадёжно скользнули по бетону.

От двери раздался осторожный стук мамы в опустевшую комнату.