Владимир

Вовка с детства подозревал, что у него не будет детей. Потому что подслушал разговор своей матери с соседкой. В детстве, лет десять ему было...

Он тогда сильно болел. И все спал и спал, несмотря на то, что было больно и страшно. А тут вдруг проснулся и понял, что как-то ему лучше. Лежал и нежился в этом ощущении комфорта. Хотелось, чтобы он длился и длился. Конечно, не такими словами Вовка тогда думал, будучи ещё младшим школьником, но примерно...

И вдруг услышал, как женщины беседу о нем ведут. Дескать, свинка - опасное дело. Скорей всего, не будет детей у него, Вовки, когда вырастет. Ни у кого не бывает после этой болезни...

Тогда пацан, хоть и не осознал ужас этого заявления, запомнил его накрепко. И потом, взрослея и продвигаясь на пути к взрослой жизни, время от времени холодел от предчувствия беды. Потому что в их семье детей любили и хотели...

У старшего брата было двое, а сестра трех принесла из роддома...

Как-то он спросил у матери, дескать, свинкой он болел или нет? И правда ли, что теперь бездетен? Мать отвела глаза. Но уверила парня, что так не всегда бывает. Но Вовка ей не поверил. Читал, конечно, потом и сам, что не приговор, но почему-то твёрдо знал, что это его случай...

Но молодость — не то время, когда человек все время думает о плохом. Первая любовь, первые отношения, первая ночь. И первые слезы его девушки...

Беременность. Так бы, конечно, рановато. Им по девятнадцать всего. Но раз бог ребёнка дал, поможет и вырастить. Опять же родители подсобят. Тем более, что те очень обрадовались. Мать-то помнила про его паротит так же, как и он сам. Тревожилась...

Однако Вовка не радовался. Он вдруг начал пристально наблюдать за своей девушкой. Может, это не его ребёнок? Она до него с другим встречалась. Может...

В общем, измучил себя мыслями и недоверием. Но женился. У них в семье принято было отвечать за свои поступки...

Сына полюбил. Хотя он был совершенно на него не похож. И даже больше того. Сильно отличался по внешности от их породы...

Со временем привык не думать о плохом. Вырастил все же наследника, воспитал не хуже других. Больше бог не дал им ни сыновей, ни дочек. Зато внуки радовали. И деда, и бабку. Правда, та рановато ушла в иной мир. Всю жизнь прибаливала. То одно, то другое...

А перед смертью призналась Владимиру, что не от него она сына родила. Аккурат от своего прежнего парня. Прощения просила...

Тот безразлично воспринял факт подтверждения своих прежних подозрений. И жена, и сын были ему роднее всех родных...

Он давно понял, что не всегда кровь определяет отцовство. То есть, не только кровь. Пока есть любовь, теплота, привязанность и иже с ними, счастье определяется другими факторами...

Несмотря на ложь жены. Ведь получилось, что она была во спасение? Как бы он теперь был без сына, без внуков?