Лето нашего детства

Дом, в котором прошли моё детство и юность в конце 60-х числился по адресу: Кабельный участок, д.1, а позднее – улица Профсоюзная д. 49. Половина нашей улицы, застроенная частными домами, уводила в сторону Успенского храма. Среди местного населения она называлось «Курловской», так как в бо;льшей степени была заселена переселенцами из того региона. Другая её часть состояла из рада организаций: гараж от райпотребсоюза, ДРСУ, кабельный участок, семенная лаборатория; а также из трёх двухэтажных кирпичных домов, четырёх деревянных бараков, каждый на две семьи, и заканчивалась забором за ветеринарной клиникой. Позднее, в начале 70-х, напротив гаража появились два кирпичных дома в два этажа, а ещё через 10 лет улица обросла новыми строениями и расширила свои пределы.
В те годы организация «кабельный участок» подчинялся Московскому управлению и наш дом был обособленным. Отгороженный отдельным забором, он имел свой благоустроенный дворик с песочницей, беседкой, качелями, большим деревянным столом и колонкой, которую жильцы использовали для полива своих мини-огородов. Вообще, иметь возле многоквартирного дома небольшой огородик считалось в то время нормой. Каждый желающий не упускал возможность разработать себе под грядки клочок земли. Многие жители города имели участки под картофель на пустующем поле или даже близ лесополосы, к примеру: сразу за забором ветеринарной клиники. А у жильцов нашего дома были ещё и собственные клумбы под окнами! В доме проживало восемь семей, с детьми примерно одного возраста. Только трое из которых были значительно старше других и со своими подростковыми интересами. Остальные же гуляли во дворе общей компанией.
На территории кабельного участка, вокруг рабочего корпуса, летом можно было найти грибы и ягоды земляники. Нас как магнитом тянуло именно туда. Нарушая все запреты старших, мы выбирали это место, как лучшее для игры в прятки. Ворота для въезда на территорию служили нам сеткой для игры в волейбол. До темноты гуляя на улице мы находили себе развлечение всюду. Когда для строительства нового административного здания привезли бетонные плиты – мы тут же придумали новую игру «войнушку» со штабом и блиндажом. А в запомнившееся лесными пожарами лето 1972 года всей гурьбой ходили купаться на озеро.
В окрестности города хватало мест для купания, это и река Клязьма, и небольшие озерки в её пойме, и плотина на реке Берёзке, и даже пруды, вырытые, как пожарные водоёмы в частном секторе и получившие забавное название «лягушатник». Не забуду и про карьеры, что один за другим появлялись по мере развития города. Но Грибовское озеро было главным местом летнего отдыха! На его берег приходили и приезжали даже из отдалённых уголков города. С нами оно находилось рядом, всего-то пройти через лес, который начинался за небольшим полем от калитки забора ветеринарной клиники.

До середины семидесятых территория, где сейчас находятся Сельэнерго, жилые дома и магазин Светофор была лесом. Не густым, с мелкими прогалинами, но грибы в нём росли. Позднее, этот участок вдоль автотрассы перепахали, оставив лишь первый ряд деревьев, и засеяли рожью. А в памяти остались наши с мамой прогулки по заросшим лесным тропинкам. Помню, как тушили мы угли на оставленном кем-то кострище, как училась я искать грибы, в каком овражке под каким деревом нашла белые, где увидала семейку лисичек... Помню даже черничник, усыпанный синеватыми ягодами, стайку муравьев на тропинке, через которую боялась переступить, и поваленное дерево, на котором делали привал, чтобы перекусить подсоленным ломтём и свежим огурчиком. Всё осталось в памяти, равно как и дорожки, ведущие к Грибовскому озеру. Иногда наш поход за грибами заканчивался на его берегу. Мама очень хорошо ориентировалась в лесу и, бывало, выводила нас к озеру неожиданно, с незнакомой стороны.
Грибовское озеро! В современных источниках пишется, что оно ледникового происхождения, и питается десятком ключей. А мы верили в загадочную версию его появления, по которой озеро возникло на месте провалившейся под землю старой церкви. Не представляю, как это могло произойти, но красиво же! Почти Китеж-град! Вообще легенд, связанных с Грибовским озером было две. Вторая гласила о том, что участок земли от Грибово до Волосово был заговорён, какой-то местной ворожеей от змей. Правда, не помню на какой срок – сто или двести лет, он всё равно уже вышел. Но, в те годы действительно, на левой стороне дороги в сторону Владимира змеи не встречались. А на правой – были. Вот и шлёпали мы смело, бывало и босиком, по прохладной лесной тропе к нашему любимому месту отдыха и обратно.

 Тропинок, ведущих через лес к озеру было две. Мы знали наизусть, каждый их кустик, каждый поворот. Жарким летом они редко бывали безлюдными, обязательно кто-то шёл в том же с нами направлении.
Одна тропа почти сразу от калитки в заборе сворачивала направо и вела к лесной горке, с которой в зимнее время мы каталась на санках или лыжах, а дальше мимо двух садовых товариществ выводила к озеру с правой стороны от основного пляжа. К середине семидесятых часть леса от забора, стоящего сзади кабельного участка, зачистили под посевы гороха и прочих культур, но вскоре и эту территорию отдали под дачное строительство.
Другая тропа вела от калитки прямо и на своём протяжении имела два ответвления. Все они в итоге приводили в одну и туже точку – к деревне Грибово, отличаясь лишь протяжённостью через лес и наличием небольшого трясинного участка. На одной тропе к разгару лета он подсыхал, а на другой глинистая каша лишь уменьшалась в размере. Однажды в такой трясине мама потеряла свою босоножку (ей пришлось идти домой босиком), а через какое-то время нашла её по ремешку, торчащему из подсыхающей глины.
Став постарше мы проводили на озере дни. Уходили в десять утра и возвращались после пяти вечера, с обгоревшей правой стороной тела. Почему правой? Только лесная тропа дарила загоревшим телам прохладу, а на участке дороги вдоль ржаного поля, солнце находилось справа и нещадно пекло нам вслед. Хоть мы и выбирали на обратный путь самую длинную лесную тропинку, всё равно частично обгорали.
Через поле ржи появилась и ещё одна, хорошо проторённая тропа, ведущая от шоссе к оставшейся части леса. Кстати сказать, в 70-х – 80-х годах многие увлекались изготовлением пано из соломки. Соломку отваривали до мягкости, разрезали вдоль, разглаживал утюгом, иногда немного прижигая придавали разный оттенок цвета. Потом приклеивали на промокашку (туалетная бумага была редкостью), с нарисованными на обратной стороне деталями будущего пано. Я когда-то сама увлекалась таким творчеством и запасалась соломкой именно с этого поля. Возвращалась с озера с пучком материала для работы и букетиком васильков, щедро разросшихся среди колосьев.
 В жаркий летний день, где-то часов с десяти утра, вдоль улицы деревни Грибово к озеру подтягивались группы отдыхающих. В те годы наличием автомобиля похвастаться могли единицы. Про службу такси нам было не известно, поэтому даже в выходной день, когда пляж был переполнен так, что полотенце бросить некуда, машин в близи озера особо не наблюдалось. Максимум две – три и то с «Кибирёвской» стороны. Кибирёвской называлась правая часть берега, куда выходила лесная тропинка, ведущая через два садовых товарищества. Пляж на нём был небольшим, берег травянистым и меньше отдыхающих. Можно было расположиться в тени деревьев и найти место для игры в мяч. В иные года даже устанавливалась сетка для волейбола. По той же стороне озера, только с противоположного берега находилась лодочная станция, для желающих порыбачить. Облюбовали этот участок приозёрной территории и любители пикников на природе.


Единственная улочка, ведущая к основному пляжу, встречала нас деревенской простотой и умиротворённостью. Местных жителей было почти не видно – лишь две-три бабульки, наблюдающие через калитку или сидящие на лавочке. По левой, теневой, стороне улицы стоял магазин. Мы редко, когда заходили в его прохладные стены – в основном все шли отдыхать со своими продуктами. Но иногда, «поджаренные» на летнем солнце отдыхающие, заглядывали туда за живительной влагой.
Рядом с магазином находился колодец «журавель», студёная водица из которого была бы как нельзя кстати. Вот только ведро на его коромысле появлялось редко. К концу лета колодец мельчал, а почерневшие брёвна внутри его шахты покрывались грибами. Мы любопытства ради заглядывали туда – рассмотреть уровень воды, вдыхали запах древесной гнили, грибницы и что-нибудь обязательно кричали. А он дарил нам вслед своё протяжное эхо.
Тогда мы не помышляли о благоустроенном пляже, с раздевалками и шезлонгами. Конёвое покрывало, термос с квасом и что-нибудь на перекус – вот и всё, что было нужно. Вдали от городской суеты, шума и пыли, эта деревенская улочка в 20-25 дворов со старым колодцем и небольшим магазином, дополненная природной красотой озера подкупала чем-то очень родным, исконно-русским, идущим от отцов и дедов. Эта простота и служила тому самому единению с природой, ради которого мы туда шли.
Забыв, что улица деревни и магазин уже не пляжное место, единицы отдыхающих, в основном молодёжь, не торопились прикрывать своё загорелое тело одеждой, за что непременно были отчитаны по всей форме наблюдательными местными старушками.

Случилось пару раз мне пройти к озеру и другой, мало известной тропой, минуя заросшую бурьяном полянку с остатками ветхих строений и полуразрушенным деревянным бараком. У барака ещё было крыльцо, но едва держалась дверь, а через лишённые стёкол, перекошенные створки оконных рам можно было рассмотреть поржавевшие спинки кроватей и обшивку стен. Со слов маминой подруги и моей школьной учительницы я узнала про пионерский лагерь, который располагался здесь, в деревне Грибово.
В 40-х – 50-х годах сюда на летний отдых привозили детей из Арханинского детского дома, просуществовавшего до конца 1961 года. А этот единственный оставшийся от лагеря барак, как любая «заброшка», всё ещё привлекал внимание подростков.
Тропа через бывший лагерь выводила нас на левую часть берега, отделённую от основного участка пляжа растущими ровно вряд липами и двумя лавочками возле них. Это место казалось чуть выше и ровнее. Именно здесь ребята из лагерной смены сидели у большого пионерского костра, встречая рассвет. Воспоминания о лагере будоражили мою детскую фантазию, и я живо представляла себе все прелести летнего отдыха в таком красивом месте. Не возникал и вопрос о происхождении липового ряда – я свела его посадку к первым годам существования лагеря.

***
Почти четверть века я не была на Грибовском озере. Говорят, там произошло много изменений... Хочется верить, что все они – во благо природы и человека, что ещё не одно поколение увидит красоту озёрных окрестностей, насытится выловленной в нём рыбой и в жаркие летние дни насладится прохладой его вод. А моя память будет хранить свои яркие картинки доступного летнего отдыха и детские представления о жизни в пионерском лагере, про бытность которого помнят, наверное, только эти старые липы.