Приют имени Святой Анны IV

Владимир пошатнулся, охнул и сложился пополам, перепугав Марселу и вызвав довольную улыбку у Иммануила. И принялся расти.
Зрелище было неприятное и жуткое. Вытягивались кости, в суставах что-то сухо отрывисто хрустело. Волосы будто осыпала пыль седины, выбеляя медную рыжину, а на коже вздувались многочисленные рубцы. Владимир со стоном скорчился на полу, где и забился в судороге. Марсела вскрикнула и рванулась было за помощью, но тут Дэннер затих и медленно поднялся, тяжело переводя дыхание.
— Стой... — прохрипел он. — Я в порядке.
Марсела с тихим стоном привалилась к стеночке, зажав рот ладонью. Её трясло не меньше самого Владимира.
— Ка-ак... как это? Что произошло?
Дэннер осторожно распрямился и пожал плечами, скривившись от неосторожного движения.
— Как – да шут его знает, но, уверен, существуют менее болезненные способы. Ему просто нравится меня мучить.
— Это так, — с довольным видом кивнул Иммануил.
Скорая приехала быстро. Задали дежурные вопросы, попросили документы, положили Камиллу на носилки и увезли. Александр проводил машину мрачным взглядом, надеясь, что в Парадайзе о ней как следует позаботятся. Был ли он влюблён в Камиллу? Очень сложно сказать, но некие тёплые чувства он к ней испытывал, правда, скорее, как к другу и хорошему коллеге. Сухарю и прагматику сложно говорить о любви.
Он наскоро нашёл Дэннера, чтобы объявить ему:
— Мы здесь закончили. Могу подкинуть тебя до нужного места, если хочешь.
— Благодарю, — сказал Владимир, поразмыслив немного. — Больше мне тут делать нечего. Иммануил!
Чёрт появился моментально, как... как чёрт, собственно. Он сиял аки самовар и с аппетитом ел клубничное эскимо на морозе.
— Я тут. — Иммануил отдал честь свободной рукой и откусил от мороженого изрядный кусок, раскрошив глазурь.
— Хочешь, чтобы я тебе помогал – будешь вместо меня сироткой. Понятно?
Иммануил оживился и щёлкнул каблуками.
— Я буду лучшей сироткой в мире, вот увидишь!
— Будь осторожнее.
— Обижаешь.
Когда они с Александром, попрощавшись с Иммануилом и Марселой, сели в машину, включился передатчик.
— Иду в подвал, — уведомила Октябрина. — Моника пришла в сознание, состояние стабильное, кризис миновал.
Владимир заметно расслабился и откинулся на спинку кресла.
— Хоть одна хорошая новость за день. Я так испугался...
— Я знаю. Мы все испугались.
— А Спичка?
— Нет вестей.
— А чего у тебя голос такой?
— Нормальный у меня голос.
— Нет, не нормальный. Что ещё случилось? Выкладывай.
— Ничего не случилось. Не засоряй эфир. Короче, я в подвал, пожелайте мне удачи.
— Ласточка!
— Чего?
— Подожди меня, я скоро буду. И, кстати, Камиллу принимать тебе – она госслужащий, плюс экстренный, твой пациент. Оставайся на посту.
— А-а, точно. Меня уже требуют, — сказала Ласточка и отключилась.
— Ну, вот, — обернулся Владимир. — Она в надёжных руках.
Сказано это было с плохо скрываемой нежностью, что от сурового Дэннера звучало едва ли не комично. Неуместно, так уж точно.
Александр лишь мельком обернулся на Владимира, но вслух ничего не сказал по этому поводу. Впрочем, он и сам был довольно чопорным и серьёзным, какие уж тут телячьи нежности.
— Так куда едем-то, товарищ Селиванов? — осведомился он наконец, когда двигатель уже достаточно прогрелся. — В Парадайз, получается?
— В Парадайз, — кивнул Владимир. — Заодно и Камиллу навестим.
Светофор загорелся зелёным, и они возобновили движение. Здесь дорога изгибалась волной, да ещё на пригорке, и изящно вписаться в поворот на заснеженном покрытии было не только трудно, но и опасно.
И вдруг наперерез вылетел пешеход.
Вначале никто не успел понять, что произошло. Александр рефлекторно крутанул руль, уходя от столкновения, истошно завизжали синхронизаторы, и машину понесло юзом в дорожный барьер. Идущий сразу за ними грузовичок с грохотом опрокинулся набок, рассыпая груз – пивные бутылки взрывались об асфальт, брызгая картечью осколков – его поволокло и впечатало в автобус. Заснеженная дорога запросто могла служить катком, вот и автобус какое-то время протащило вместе с грузовичком.
Будь Дэннер не пристёгнут, тут бы ему и конец. А так – только отключился на какое-то время. Повреждений не ощущалось, пока в крови ещё бурлил адреналин. Они общими усилиями выправили траекторию и затормозили.
А виновник – точнее, виновница – ДТП как ни в чём не бывало, распрямилась, огляделась, как-то по-звериному встряхнулась. И уставилась прямо на Владимира абсолютно слепыми, белёсыми глазами.
— Твою мать! — выругался Селиванов, вылезая, а точнее, неловко вываливаясь из машины. — Не подходите! — заорал он подоспевшему на помощь водителю грузовичка. — Биологическая угроза!
Вокруг собирался народ. Издалека завыла сирена «скорой». Владимир подошёл к женщине – так и есть. Воспалённая рваная рана на шее и чернильные пятна на сетчатке, будто плесень.
— Сказал, не подходить! — это уже прибывшим медикам. Те узнали его и послушно остановились.
Александр же, водитель с десятилетним стажем, педант и аккуратист, вдруг попал в совершенно элементарное ДТП. Он бы себе на месте вены вскрыл, если бы не отдавал себе отчёт в том, что имеет дело не с юродивым пешеходом, а с натуральной биологической угрозой, и слова Владимира это подтвердили.
Немиров вывалился из машины следом, с разбитой бровью, болезненно кривясь при каждом движении и подволакивая ногу. Автомобиль в ремонт, и его, скорее всего, оштрафуют, но сейчас стоящая прямо посреди дороги заражённая вызывала гораздо большие опасения.
— Это не наш профиль, — несколько наивно заявил Александр, подходя чуть ближе. — Что будем делать, командир?
Конечно, он слышал о том, что где-то в Городе появился рассадник самой различной заразы, и какую люди в итоге только не видели: от бубонной чумы до хохотуйки обыкновенной, а если серьёзно, то попахивает настоящим зомби-апокалипсисом, если учитывать, что с людьми делает Морена.
Снег повалил крупными хлопьями, кружась и мягко оседая на волосы и одежду. Он не таял на лице и руках заражённой.
— Это мой, — согласился Владимир, машинально зажимая бок и, кажется, вовсе не замечая этого. Его била дрожь, а зрачки расширились во всю радужку, как под действием наркотика. Меж пальцев побежали красные ручейки. Неизвестно ещё, кто страшнее выглядел. — Её надо изолировать.
— Мы как раз снялись с вызова, а тут ДТП, — сказал фельдшер и шагнул ближе.
— Не подходите! — немедленно заорал Владимир, заставив всех рефлекторно шарахнуться.
— У вас кровотечение!
— Где?.. А, это, да ничего, шов разошёлся... К ней нельзя подходить. — Он обернулся к Александру: — Поставь оцепление, а то щас полезут все... Сказано же: биологическая угроза! — Он отшвырнул какую-то девицу, взявшуюся было снимать заражённую на телефон. Та, казалось, совсем дезориентировалась. В свете фар, в центре сбежавшейся толпы, будто прикованная к месту всеобщим вниманием. Она замерла в хищной звериной позе, и лишь изредка встряхивала головой, словно она у неё болела. Потом вдруг откинулась назад и закричала – громко, надрывно, будто от невыносимой боли. Владимир осторожно шагнул вперёд. Женщина чутко вскинулась, по-звериному потянула носом. И прыгнула.
И грохнули один за другим три выстрела. Она упала в шаге от Дэннера, лицом вниз, судорожно скребя асфальт окровавленными пальцами. Потом замерла. Владимир убрал пистолет.
— Без защитного костюма к телу не подходить, — обернулся он к медикам.
— Никогда такого не видел... — пробормотал фельдшер. — Что это?
— Морена. — Владимир непослушными пальцами сунул оружие в кобуру. И повалился рядом.
Правда, грохнуться на грязный асфальт ему не дал Александр, в последний момент словив на руки, как котёнка. Подумать только: второго напарника надо сдавать на скоряк, причём с интервалом часа в полтора. Ну и денёчек.
Оцепление из молодцев со щитами выросло словно из-под земли: фургон с ними держал дистанцию, поэтому в этом досадном ДТП не пострадал. Немиров уже успел вызвать местных специалистов по биоугрозам, которые работали примерно в одном ключе с ЕМС, то есть занимались отловом разных преступных элементов и держали на виду остальных. Надо, кстати, им намекнуть про то, что было известно Камилле, они тогда смогут в городе положение эпидемиологическое установить, и разных заражений, в том числе и Морены, станет меньше. Совсем, конечно, не иссякнут, но работать будет проще.
Но первым делом Немиров запихнул Дэннера в машину скорой помощи. Грустная ирония – хотел навестить Камиллу, так теперь рядом с ней будет лежать...
Впрочем, неугомонного Селиванова не останавливали даже болевой синдром и обильная кровопотеря в совокупности. Не успел Александр выйти из «скорой», как его уже ухватили за руку.
— Стой! Не дай им... не подпускай никого к телу. Вообще никого! Вызови Джейми, только он знает нужный протокол, вот... — Владимир вложил в руку товарищу включённый передатчик и свалился на сей раз окончательно. Фельдшер, воспользовавшись оказией, немедленно нахлобучил ему на лицо маску и пустил кислород.
Пока медики занимались Дэннером, толпа вокруг разрасталась как по волшебству, и уже теснила оцепление. Зато подоспели давешние полицаи – судя по опухшим красным лицам, таки хорошо повеселившиеся на даче. Хмуро оглядев место происшествия, они двинулись к машине "скорой", безошибочно определив, кто тут командует.
— Да что ж за проходной двор-то!.. — опять очнулся Владимир, стаскивая маску и порываясь вскочить. Его удержали. — Да не сдохну я, пустите!
— Конечно, не сдохнете, — охотно подтвердил врач и красноречиво помахал успокоительным. — Мы вам не позволим.
— Э-эй, никаких нейролептиков.
— А вы лежите спокойно...
— Я на службе!
— Мы тоже, — весомо произнёс врач, и Дэннер, поразмыслив, смирился с медосмотром. Чужой труд он уважал свято.
Александр созерцал происходящее с практически неподвижным лицом. У Дэннера на лбу шрифтом где-то в сто тридцать пунктов было разборчиво написано, насколько же он упрям, а оттого не Немирову с ним воевать. Приняв передатчик, Алекс тут же, не затягивая, связался с адресатом:
— Джейми! Ваш командир Селиванов попросил вызвать вас на место происшествия, координаты сейчас отправлю. Здесь труп заражённого, по его приказу стоит оцепление.
А договорив с фельдшером, потянулся к своему рабочему передатчику. У него тоже было кому позвонить и кого вызвать. К счастью, та структура работала куда оперативнее обычной городской полиции.
— Понял, уже еду, — ответил Джейми и обернулся к Гертруде. Та грела тонкие руки в карманах пальто с самым расстроенным видом. — Так... слушай сюда. Ты про Морену же не в курсе?
— При чём тут ледники?..
— Да не ледники. Мореной назвали бактериологическое оружие, которое изобрели двести лет назад, и которое косит народ в Мегаполисе сейчас. В общем, я должен идти, приказ командира. А ты пока домой поезжай, отдохни немного.
— Да щас! — возмутилась Гертруда. — Охренел, что ли, Декстер?!
Джейми смутился.
— Ну... а чего?.. Чего ты завелась-то?..
— Врежу, — сумрачно пригрозила Гертруда в лучших традициях Элеоноры. — Ты сам себя слышал? «В городе умирают люди, поди, побездельничай».
— Да я не к тому! Просто... Это опасно.
— Пошёл ты, знаешь, куда... — Женщина резко запахнула пальто и зашагала рядом.
К тому времени, как они на такси домчали до места происшествия, Владимира уже увезли, а Немиров с бригадой продолжали сдерживать толпу, терпеливо игнорируя народные претензии. Джейми с Гертрудой с трудом проталкивались сквозь разбушевавшиеся народные массы, интенсивно работая локтями и тыча в нос документами особо рьяным.
— Чёрт-те что творится! — надрывалась в самое ухо какая-то женщина. — Нелюди совсем распоясались! А Департамент бездействует!
— Да ещё Конфедерация, чтоб её! — вторил мужик с другой стороны кольца. — Прислали этого изверга, убийцу!
— Кого?..
— Маэстро! Он взорвал Четыреста тринадцатую! И нас взорвёт, вот увидите! Убийца! Нас некому защитить!
Джейми, наконец, вырвался из людского моря и вовремя дёрнул зазевавшуюся Гертруду, чтобы её не задавили. Хрупкая полуголодная женщина оказалась недостаточно выносливой для подобных мероприятий, и едва не теряла сознание.
— Привет, — сказал Декстер Александру. — Ещё минут десять продержимся? Надо убрать тело.